Часть 16. Разговор

Регулус бросает последний, тяжелый взгляд — в этом взгляде больше горечи, чем гнева, больше усталости, чем разочарования. Его глаза на миг цепляются за её лицо, словно ищут там ответ, которого так и не находят. Он поворачивается и медленно уходит, не сказав ни слова. Его шаги звучат глухо, почти обречённо, словно каждый из них — это борьба между тем, чтобы уйти и остаться. Рейн остаётся стоять посреди коридора, как прибитая. Тишина вокруг звенит, сжимая сердце. Она чувствует, как внутри всё сжимается в комок — вина, страх, непонимание, сожаление. Её дыхание сбивается. Несколько долгих секунд она просто стоит, не в силах сдвинуться с места. А потом… — Реджи, стой! — выкрикивает она, вдруг сорвавшись с места. Она несётся за ним, почти вслепую, спотыкаясь, задыхаясь от слов, которые так и не были сказаны вовремя. Догоняет его и, не раздумывая, хватает за руку. Он резко оборачивается. В его глазах вспыхивает злость. — Какого чёрта, Рейн?! — голос режет, как лезвие. Он выдёргивает руку, словно её прикосновение обожгло. На секунду между ними — только взгляд. Острый, напряжённый, как струна, готовая лопнуть. — Я не знаю, как это вышло, правда… Прости меня… Я… — её голос дрожит, губы подрагивают. Она делает шаг к нему, но он отступает. — Я не знаю, что на меня нашло… — глаза Рейн блестят, и она почти шепчет, теряясь в его взгляде. — Я не хочу с тобой говорить, — глухо произносит он, сжимая челюсти. Его лицо застывает, отгораживаясь стеной. Он разворачивается и идёт прочь, быстро, будто каждое его движение — это попытка убежать не только от неё, но и от боли, что жжёт изнутри. А Рейн остаётся стоять, чувствуя, как мир вокруг будто бы замер. В груди — пустота. В голове — только его уходящие шаги и её запоздалое «прости», которое, похоже, уже ничего не меняет.

***

— Ты поцеловалась с Сириусом Блэком?! — голос Медоуз пронзительно звенит в тишине спальни. Она стоит у кровати подруги, растерянно глядя на неё, словно не верит услышанному. Рейн, лежащая на животе, тяжело вздыхает и утыкается лицом в подушку, будто та могла скрыть её от стыда. — Именно, — глухо бормочет она, голос дрожит, и в этих словах — смесь вины, смятения и что уж скрывать — боли. На щеках щеки палят жаром, даже если никто больше этого не видит. Медоуз резко опускается на край своей кровати, продолжая в изумлении таращиться на подругу. Ее волосы чуть взъерошены, а губы приоткрыты в немом вопросе. — И вас увидел Регулус? Рейн чуть приподнимается, с усилием отрываясь от подушки, и медленно кивает. В глазах — отражение хаоса последних часов. Она всё ещё видит лицо Регулуса: ледяное, неподвижное, и взгляд — как нож под рёбра. — Да, увидел. — слова падают в воздух, словно приговор. На мгновение воцаряется гробовое молчание. Даже часы на стене, кажется, тикают тише, не желая вмешиваться. — Ну ты и попала… — с сочувствием говорит Медоуз и медленно откидывается назад. Её голос звучит тише, мягче — она уже не осуждает, а переживает вместе с подругой. — Это же… Регулус. Рейн резко садится, сжимая подушку в руках, как спасательный круг. — Что мне делать? — в голосе — паника, беспомощность, и вместе с тем — отчаянная надежда, что Медоуз найдёт ответ. Хоть какой-нибудь. Та задумчиво трет висок. Несколько секунд размышляет. — Думаю… Регулусу нужно немного времени, чтобы остыть. — осторожно произносит она, бросив взгляд в окно. — Он не из тех, кто сразу всё прощает. Но… может быть, если ты поговоришь с ним. Объяснишь. — А что я ему скажу? — горько усмехается Рейн. — «Прости, что поцеловала твоего брата?» — Скажи ему правду, — мягко говорит Медоуз. — Он достоин этого. Как минимум — права знать, что ты чувствуешь. Рейн отводит взгляд. Она не была уверена даже в собственных чувствах. Или… просто не хотела себе в них признаваться.

***

На следующий день Рейн наконец-то смогла выспаться — впервые за долгое время. Она некоторое время пролежала, вглядываясь в потолок, ощущая, как в груди всё ещё тяжело и щемит после вчерашнего. Сон не прогнал тревогу, но хотя бы дал передышку. Собравшись, она быстро оделась и направилась в Большой зал — сердце Хогвартса по утрам. В голове крутилась одна мысль: увидеть Регулуса. Объясниться. Хоть что-то исправить. Войдя в зал, она сразу направилась к слизеринскому столу, её взгляд метался, ища знакомую темную голову. Но его не было. Сердце ёкнуло. — Где Реджи? — без лишних вступлений спросила она у Барти Крауча, сидящего ближе к краю стола. — Потеряла своего дружка? — лениво усмехнулся он, не отрываясь от чашки с соком. — Я не в настроении для твоих шуточек, — отрезала Рейн. В голосе дрожала сталь. Слово взял Рабастан, подняв взгляд от тарелки: — Он возле озера. — Спасибо, — коротко бросила она и быстро вышла из зала, не оборачиваясь. На душе скребли кошки. Она не знала, как он отреагирует. Хоть бы просто выслушал. Шагая по коридорам, Рейн почти не замечала проходящих мимо студентов. Но её выбило из мыслей знакомое лицо. Лицо, которое она сейчас видеть совсем не хотела. — О, Рейн! Нам как раз нужно поговорить, — позвал её Сириус, подходя ближе с какой-то своей фирменной полуулыбкой, в которой смешались уверенность и неприкрытая вина. — Потом, — отмахнулась она, не замедляя шаг. Сердце колотилось. Не сейчас. Только не он. Когда прохладный утренний воздух ударил в лицо, стало немного легче дышать. Она свернула к озеру, и вскоре увидела две фигуры у большого дуба. Регулус. И Пандора. Внутри всё сжалось. Рейн резко остановилась на секунду, будто удар получился физическим. Он с ней. Но разворачиваться было уже поздно. Собрав волю в кулак, она двинулась вперёд, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Мы можем поговорить? — выдохнула она, останавливаясь перед ними. Руки дрожали, и она начала нервно крутить кольцо на пальце, почти до боли. Пандора сжала губы и перевела взгляд в сторону, как будто почувствовала, что не должна мешать. Регулус же поднял голову с ленцой, с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. — О чём? — Ты же знаешь, — тихо, но уверенно ответила Рейн. В её голосе звучала мольба, скрытая за внешней стойкостью. Он хмыкнул. — А, точно. О том, как ты целовалась с моим братом. Слова ударили как пощечина. Так резко. Так жестоко. Рейн скривила лицо — не от злости, от боли. — Может, давай без сцен? — она почувствовала, как закипает. Этот его тон, эта насмешка — будто всё, что между ними было, ничего не значило. — А что? Следующий шаг — в койку к нему? — Регулус метнул взгляд ей прямо в глаза. В них была ледяная злость и… боль. Та самая, что он пытался спрятать под язвами. Она замерла. Глаза расширились от шока. Её дыхание сбилось. — Я… Я хотела извиниться, — прошептала она, сбитая с толку, растерянная. Всё, что она хотела, — это чтобы он понял, что это была ошибка, не предательство. — Нам не о чем больше говорить, — холодно отрезал Регулус, отводя взгляд. Его лицо застыло. Ни одной эмоции. Мир вокруг будто стал тише. Озеро плескалось где-то позади, листья шелестели под лёгким ветром, но всё это Рейн уже не слышала. В груди пустота. Только она, и его равнодушие. Рейн стояла как вкопанная, глядя на Регулуса, будто он незнакомец. Тот самый, кто ещё неделю назад держал её за руку, кто шептал ей в библиотеке, что она — не как все. А теперь… он даже не смотрит в её сторону. Пандора всё ещё стояла рядом, неловко переступая с ноги на ногу. Она бросила на Рейн быстрый взгляд — в нём было сочувствие, но и нечто ещё… вина? — Регулус… — голос Рейн был едва слышен. Он всё равно не повернулся. Она чувствовала, как к горлу подкатывает ком, а глаза предательски щиплет. Но нет. Она не будет плакать перед ним. Ни за что. Он может злиться, обижаться, ненавидеть — но она не позволит себе снова казаться слабой. — Ты имеешь право злиться, — произнесла она уже громче. — Но, если ты действительно веришь, что я для тебя была просто очередной дурой, которая бросается на Блэков, то… тогда, может, ты вообще меня никогда не знал. Он молчал. Даже не моргнул. Она чувствовала себя невидимой. Пустой. Рейн отвернулась. Грубо стерла слёзы с щёк рукавом, развернулась и пошла прочь, сжав кулаки до боли. За спиной только ветер, шелест травы и… тишина. Регулус не остановил её. Но стоило ей только дойти до края лужайки, как чья-то тень мелькнула сбоку. — Эй! — Сириус догнал её и встал на пути. — Что, чёрт возьми, происходит? Она хотела сказать: Отойди. Хотела закричать на него, обвинить, ударить. Но вместо этого просто смотрела на него, сжав зубы, чтобы не сорваться. — Он все еще обижается? — тихо спросил он, глядя на неё с тревогой. — Да, — коротко. Голос осип от сдержанных слёз. — Рейн… — Не надо, Сириус, — резко перебила она. — Мне и так хреново. Он опустил взгляд, пожал губы. Рейн заметила, что он выглядит так же виновато, как и она чувствует себя. — Я не хотел, чтобы всё вышло так, — пробормотал он. — Честно. Но… я не жалею, что это произошло. Она резко подняла взгляд, полный боли и ярости. — А я жалею, — прошипела она. — Потому что теперь я потеряла единственного человека, который действительно что-то значил. С этими словами она прошла мимо него. На этот раз он не стал останавливать. Только провожал её взглядом, наполненным чем-то больше, чем просто сожаление. Регулус смотрел, как она уходит, стараясь удержать на лице маску равнодушия. Слова, что она бросила напоследок, били точно в цель, но он не шелохнулся. «Ты никогда меня не знал.» Как будто нож в живот. Острый, точный. Она права. Я и правда не знал её. Или… не хотел знать? Пандора молча стояла рядом, словно боясь пошевелиться. Регулус вдохнул глубоко, затем медленно выдохнул, будто пытался выдавить из себя всю эту чёртову боль. Но она не уходила. Она пульсировала под кожей, гудела в висках, прожигала изнутри. Он разжал пальцы. Даже не заметил, что сжимал кулак так сильно, что ногти оставили полумесяцы на ладони. Поцеловалась с Сириусом. С моим братом. Он мог бы простить многое. Но не это. Не предательство, связанное с Сириусом — тем, кто всегда уводил у него всё: внимание, доверие, даже уважение родителей. И теперь — её. Но было не только это. Он вспомнил, как Рейн смеялась, лежа на траве у озера. Как в полумраке коридора она прикасалась к его щеке, будто боялась, что он исчезнет. Как она уговаривала его рассказать больше о себе, копалась в его холодном, скрытном сердце и… добиралась до самого центра. Она была настоящей. Не такой, как все. Не как Пандора, не как девчонки, что шепчутся за спиной. И всё же — она поцеловала Сириуса. А вдруг это он? Вдруг он сам оттолкнул её? Он был холоден, отстранён, прятал всё, что чувствовал. Может, она просто устала ждать, когда он, наконец, станет ближе. Но он не мог. Быть ближе — значит быть уязвимым. А уязвимость в их семье — это слабость. За слабость наказывают. — Рег… — Пандора осторожно дотронулась до его плеча. Он чуть дёрнулся, не глядя на неё. — Всё нормально, — выдохнул он. — Просто… мне нужно побыть один. И пошёл в сторону Запретного леса, прочь от неё, прочь от озера, прочь от мыслей. Но от боли — не уйти. Она шла следом. Как его тень. Как её имя, застрявшее в его голове. Рейн.