Вперед! К бомжам

О боги, я проснулась. И очень даже зря. Часы противно стучат, стрелки непрерывно идут по круговому циферблату и даже не думают смиловаться над моей раскалывающейся башкой. Заканчивать пить стоило сразу после первого стаканчика — тогда бы и последующую глупость не сотворила. Что же Оля подумает обо мне? Ну, она сама курит… О боги, курит! Я надеюсь, что нормально держала сигареты и не ударила в грязь лицом перед ней? Эти и остальные вопросы могли бы продолжать мозговой штурм если бы не одно: взгляд сфокусировался на часах, и я с ужасом узнала о том, что проспала. Пять минут одиннадцатого. Каковы мои шансы, если я пропущу занятие, остаться в живых после звонка маме и новой ссоры? Она снова скажет, как мечтала чтобы я стала балериной, что испортила её надежды и теперь даже музыкальную школу не могу окончить — которая мне вовсе не нужна, к слову. Но ей это сказать я не осмелюсь — она обидится. Думаю, хотя бы одно утро можно посвятить здоровому сну и со свободной душой заняться чем-то помимо учёбы игре на проклятой скрипке. Но чем? Думаю, эти мысли стоит оставить на потом, они излишне разочаровывают меня в собственной персоне: я настолько погрязла в учёбе, что и хобби не имею. Верь в лучшее. Всё прекрасно, Аня, у тебя есть мама. У неё — работа. У вас — квартира. Учишься — тебя ждёт хорошее будущее, ещё немного усердия, и ты, наконец, порадуешь маму. И никаких хобби не надо, помни о хорошем, у тебя всё есть — у меня всё есть. — Ты сама веришь в ту чушь, которую городишь? — Чужие слова разрезали гнетущую тишину, но легче мне не стало. Я поднимаю свой взгляд с будильника и сталкиваюсь с пустыми, по-настоящему страшными глазами Сидр. Но ещё хуже влияют на меня её слова. Видимо, сегодня мне больше не уснуть. Она смотрит сверху-вниз, и я чувствую себя ребёнком, забывшем стишок на детском утреннике. Ту самую простую истину, которую вдалбливала в себя месяцами, а то и больше. Намного больше. Отчётливо понимаю, что нужно оспорить её мысли, они неправильные, они не несут ничего позитивного в себе, а значит, никакой выручки или помощи мне. Нельзя перечить словам мамы, но где же она? На работе? В воскресенье-то и с самого утра, раньше такого почему-то не было. Слова Сидр должны были быть ложью, но в итоге я взрываюсь Везувием от режущей правды, горячей лавой по венам разливается злость. И я пугаюсь этих эмоций: нет, нельзя, они разрушают мамины сказки, проводят трещины. Кто я без мамы? Я никому не нужна и одинока вечно. И пролетает в голове: «А разве с мамой ты чувствуешь себя нужной?» Хватит. Резко встав с кровати, ожидаю как мутная пелена сойдёт с глаз, после направляюсь в кухню. А там бардак, будто ураган пронесся, хотя на самом деле мы просто вчера с духами отдыхали. Точно вчера? По ощущениям казалось, что прошла целая вечность, не меньше. Как нам советовал психолог, на столе лежит записка: «Купи хлеб, сметану обезжиренную, ты ж знаешь я на диете.       Тебе бы тоже не помешало. Пыль так и не вытерла.       Я жду». Сердце противно скрипит, подтверждая недавние мысли. Нет, верь в неё, она хорошая мама, нашла психолога и два раза в месяц сидит со мной на консультации. На одной из таких нам и предложили такой невербальный способ общения. Стоит отвлечься. Когда я там последний раз ела? Уплетая за обе щеки свой трёхэтажный бутерброд, вспоминаю о духах. Кажется, вчера они хотели мне что-то рассказать, но сегодня только их тяжелый взгляд был красноречивее слов. Может с утра что-то случилось, а я уже забыла? Деменция — она и в шестнадцать деменция! Я всячески старалась разговорить этих упрямых призраков, но всё же сдалась, ну не силой же вытягивать из них слова, скажут когда захотят. А захотят ли? — Я запишу в свой обидный блокнотик, что вы слов своих не держите, — бодро и до жути громко известила я о своих будущих действиях, но они даже не посмотрели в мою сторону. Только эхо пустой квартиры совсем тихо, почти неслышно, повторило мои слова. Надо будет заметку сделать, что они мастерски игнорят выбрали мирный путь сосуществования. Уборка заняла не столько времени, сколько нервов. Мне стоит запомнить, что если пить и сорить, то лучше в чужой хате. За это время мои сожители будто растворились в квартире. Шум воды, текущей из крана, противное скрипение мочалки о плитку и столешницу уже сейчас извещало меня о предстоящих серых буднях: веселье закончилось — началась учёба, музыкалка, дополнительные занятия и, в недалёком будущем, выпуск. Ещё не начался понедельник, а я чувствую усталость от загруженности. Память услужливо подсказывает уже сентябрьские хвосты и общую занятость на весь год. Да и вообще, забыть наши первые уроки первого сентября, особенно физику, невозможно: Олег Страшилович влетает в класс ровно к началу урока с тонной бумаг и журналов, бросает их на стол, и часть предметов едва не падает. Смотрит он совершенно безумно и, вытирая лоб платочком, специально припасённым на такие курьёзные случаи как пот, оповещает нас о том, что мы уже не успеваем по программе. Мы в ответ смотрим на него такими же вылупленными глазами, но он не думает даже останавливаться: «Достаём двойные листочки, пишем контрольную». Эта битва была проиграна, даже не начавшись. Смешно только когда вспоминаешь, а на занятии я почти плакала от безысходности. Именно тогда мне и помог Киря, святой человек. Обязательно подарю ему на день рождения мемную икону с его фоткой, если не забуду.

***

Решив проветриться и выполнить-таки остаток «желаний на бумажке», я приняла волевое решение совершить крестовый поход к ближайшему магазину. Улица встречает тепло, можно даже сказать, что приветливо. Духи отчего-то снова очнулись и начали бубнить настолько невнятно, что даже прислушиваться смысла не было. Благо, добрые старые наушники меня никогда не предадут и помогут избежать шума в самые тяжёлые будни, такие как сегодня, например. Девушек не очень радует моё желание игнора окружающего мира, и они весьма скверно смотрят в мою сторону. Ума не приложу, на что они оскорбились. Думаю, будь у них возможность — ушли бы, но этого не произойдёт в ближайшее время точно, так что я со свободной душой могу обдумать вчерашнее и происходящее. Самое яркое воспоминание — это руки, ледяные, их цвет плавно меняется на запястье, и в кисти уже точно угадывается холодный прозрачный пурпурный, подобранный чётко под цвет глаз Эль. У Сидр было что-то похожее, только лишь цвет отличался. Сегодня они прятали руки. Может, поэтому и говорить не хотели? Но цвет остался таким же. Возможно это значит, что оно постоянно с ними. Второе, если бы они просто сказали, что не знают о своём предназначении — я вряд ли бы поверила, но с учётом того, как надежды были направлены на Интернетную паутинку, духов сложно уличить во лжи. И с утра произошло непонятно что. Я ничего не говорила вслух, но Сидр… слышала меня, точнее, мои мысли? Искренне надеюсь, что сейчас я не звучу для них глупо, или хотя бы наушники мешают меня «прослушивать». Ощущение, будто я главный герой «Запаха мысли» и мне надо думать о чем-то другом, чтобы эти две пантеры не съели меня. Если вспомнить, то в голове он думал о чём-то отвлеченном, например, о женщинах. Гениально! Когда возле тебя находятся два сумасшедших существа женского пола стоит подумать ещё о третьем. Видимо, я сегодня лучший генератор идей. Вдруг: звон монет! Я спотыкаюсь. Близ меня начинают причитать. — Девушка! Ну чего же ни вы под ноги не смотрите, ни ваши подруги? — Борода седая и длинная, как у какого-то хипстера, правда ужасно неухоженная, но оттого не хуже, разрывается, и в гуще волос появляется разговаривающий рот. Впрочем, борода была самым красивым в том человеке. Она, кажется, жила отдельной жизнью, поскольку всё остальное было… Пожалуй, обойдусь простым «грязно». Очарованная чужой бородой я не сразу поняла, что натворила. Перевернула мелочь бомжу. Аня, мать твою! Ты и дня прожить не можешь не натворив кучу проблем? — Ай, извините меня, пожалуйста, я больше не буду так, извините, — суматошно, быстрой скороговоркой говорю и вот уже хочу побыстрее сбежать с места «преступления», если бы не одно НО. Вся улица обернулась на звонкий шум. Стало настолько неловко, что почва из-под ног уходит. Рядом кто-то засмеялся — это надо мной? Вначале сковывает страх, будто я на сцене и все взгляды направлены на меня, непроизвольного клоуна. Вздрогнув, заметила небольшого мальчишку, который с неизмеримым энтузиазмом кинулся помогать дедушке, а я так же стояла валенком. Сидр, осознав что происходит и решив, что порицать меня будет позже — с этим и толпа превосходно справляется — потянула за руку, и я наконец отошла от первоначального шока. Скрывшись за ближайшим поворотом, было решено бежать прочь плутая по городу. Глаза предусмотрительно буравили лишь землю под ногами во избежание всякого. А в голове крутятся последние слова того бездомного дедушки: — Чудная она какая-то. Успешно пробежав стометровку за считанное, но не засечённое время и успешно скрывшись с обзора небесного светила, я даю себе фору. Глаза начинают мутнеть, появляются тёмные пятна вместо асфальта. Я будто в пекло попала, одев модную чёрную толстовку, приговорила себя же на смерть в муках. Бегать в +26 градусов в тёплых шмотках. И даже тень меня не избавит от жары. Но ничего не сможет меня заставить надеть открытую одежду! По одной простой причине — у меня её нет. Разве что мамины старые вещи, но они не моего размера. Пойдёт разве что одежда для беременных, да вот и она уже 16-летней давности. Да и нужны разве моральные травмы прохожим от моего тела, общим диаметром размером экватора земного шара? Но сейчас не об этом… Зашибись за хлебушком сходила! Ах, была бы я ведьмой. Села на метлу, накинула мантию-невидимку и никаких социальных проблем. Ну и на шашлыки поехать в качестве главного блюда, если засветиться перед тем, кому знать об этом не стоит. Подумаешь, с кем не бывает. — Если, конечно, тебя твоя швабра выдержит. — А?! — Я и вовсе позабыла о моих спутниках-террористах, а зря. Только что ко мне незаметно приблизилась Сидр и буквально проорала в уши, когда одна песня стала стихать на переходе к другой. Как только догадалась? Эля никогда не перестанет смеяться с нашего зашуганного цирка, как сейчас, а я — пугаться. Вот зачем им надо так издеваться надо мной? Я стараюсь ещё ниже потянуть толстовку, будто закрывая ею лишний вес, но ещё чётче выражается, прям назло. Лишь бы никто не увидел меня, ничего не заметило во мне этого самого «пончика». Впопыхах осматриваюсь и замечаю то невесёлое место, куда мы попали. Дом, за панелью которого мы спрятались, был полумёртвым за счёт своих наркозависимых жителей, любящих закатывать вечеринки. На пятничные «мега-пати» приезжала и скорая, и менты, и иногда пожарные, поэтому жители рядом уже ничему не удивлялись. Я для тех, кто проходил мимо, выглядела в лучшем случае епитепликом*, в худшем — лучше не называть вслух. И про себя тоже. Даже «привидения» почувствовали невесёлую атмосферу жизни вокруг. Они было предложили уйти поскорее, но лучше возможности пообщаться сегодня может и не выпасть, так что выяснять отношения пришлось на месте. — М-да… Весело, как ни посмотри. Могла бы предупредить о своём страхе общества? — Сидр возмущалась весьма ярко, даже забыла выпустить руку. Чем громче она кричала на меня, тем больше жгла руку в том месте, где схватила ещё возле дедка. Было настолько нестерпимо, что мне пришлось стукнуть её, дабы отпустила меня — Ай! — Отпусти меня, больно. — Поэтому ты решила мне больно сделать, чтоб всем поровну? — Чувство вины вряд ли сильно будет преследовать Сидр. Она не та, кого можно обязать извиниться. Зато меня — вполне. Ощутив смятение, я поспешила извиниться перед нею. — Нет, ты что? Прости меня, просто… У тебя просто рука вначале поледенела и вдруг стала горячей, прости, я не хотела тебя бить, но просто… — она очень грубо меня перебила. Эль молча наблюдает. — Молчи и не забывай — ты на улице. На тебя и так смотрят, не на нас, а только на тебя, андерстенд. К слову, сейчас мы все на нервах из-за кое-кого. — Я вас не просила за меня беспокоиться, но спасибо, что сопереживаете мне. — Внезапно стало приятно: обо мне заботятся! Неужели они изменились, и наконец-то спал утренний «холодный занавес», осталось выяснить из-за чего он появился. Наперекор моим мыслям взгляд Сидр стал мрачнее тучи. — Дура! Мы не по собственному желанию волнуемся. ТЫ — причина. А мы переживаем твой эмоциональный фон. Я даже не могла подумать об этом, я же наверняка мешаю им. Наверное, стоит меньше волноваться по пустякам? Это уже и другим мешает. Может извиниться перед ними? «Простите меня за мой плохой эмоциональный фон». М-да, звучит глупо. Неловкое молчание. Я обязательно должна что-то сказать, но что? Эль, до этого только наблюдавшая, вначале красноречиво посмотрела на меня, а после ушла к Сидр и начала кокетничать. Её взгляд читался «Так и быть, помогу тебе», но вот от последующих действий я выпала в осадок. Самое удивительное, как это рыжая позволила себе быть ведомой, вовсе забыв недавний разговор, и через пять минут мы уже были у ларька. Пятиминутный поход за хлебом стал настоящим приключением! Да уж, моя жизнь с приходом духов кардинально изменилась. Продавщица в хлебном приятно улыбается, спрашивая о заказе. Я протягиваю купюру в двадцать гривен, за что получаю белую буханку и ухожу. О подставку звонко ударились монеты следующего покупателя, я нечаянно вспомнила об утреннем дедушке. Удивительно, но вместе с моим чувством стыда оба духа вмиг перестали щебетать. Нет, они не просто замолчали, а засмущались. Мозг услужливо подсказывает моменты, которые мне бы очень хотелось забыть, но когда мне эта вселенная благоволила? Да, дедок, ты даже не представляешь насколько я странная. Вариант с шизофренией всё ещё не отклонён, даже наоборот — первый в списке. Стоило давно пойти к психиатру, да вряд ли мать позволит, к тому же «у психа на учёте стоять» далеко дело не лучшее… Вдруг в ВУЗ не поступлю? Потерять столько лет учёбы и напрасно! Просто потому что вижу «подружек»?! Погодите. Это ведь дедок сказал, точно же? Они остановились, Эль с задумчивым лицом подтвердила мои догадки. — Да, он сказал: «ни ты, ни твои подруги». Спокойно. Вдох — выход. …О господи, «ни мои подруги»! Я не сумасшедшая, можно со спокойной душой сжигать номер психушки из дневника, а заодно и сам «блокнотик». Наконец-то появился тот, кто меня понимает, может он знает и как от этих избавиться? — Осторожней с фразами, «эти», между прочим, ещё слышат тебя. Я прошу тебя не о столь многом. Извиняюсь. Надо как можно быстрее найти того дедушку, он обязательно должен что-то знать! Может быть, у него самого есть собственный дух, и даже не один. Это же точно какая-то магия. А вдруг он стал бездомным из-за магических существ? Точно же был уверенным бизнесменом и всё шло идеально до тех пор, пока не появились эти штуки и уничтожили его бизнес! — Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. — Понима-аю. Они переглянулись друг с другом, их скорее что-то пугало. Этим чем-то была неизвестность, возможная скорая кончина и мне даже на минутку стало их жаль, ведь они так же в каком-то смысле живые. Даже не так, они — частичка меня, ну не зря же мы связаны? Тогда, наверное, лучше не идти. Я вопросительно смотрю на них, и они слабо, но мотают головой в знак отрицания. Значит, готовимся к худшему, надеемся на лучшее. Но ничего из придуманного нами не произошло по наиболее простой причине. Его не оказалось на том месте. Как можно было так протупить. Не догадаться, что у человека могут быть и свои дела. — Ага, ты же у нас «о Великая гадалка» и знать должна всё обо всём наперёд! Эля, топнув ножкой, подняла высоко носик, совсем как принцесса. Нельзя было забываться, им ведь тоже не особо комфортно, когда мне плохо. Надо срочно поднять настроение, чтобы духов лишний раз не тревожить! Самый популярный в инете совет — это подумать, что у пингвинов есть колени… не особо смешно. — Отставить расстраиваться! Как только появилась небольшая надежда узнать, чем мы являемся, давай поспешим, может он недалеко ушёл. — Ах, какая харизма! Станиславский ей точно поверил бы. И я сама на свалку пойду, чтобы найти того человека. В самом крайнем случае. — Ну и как ты собралась искать его? Подходить к каждому прохожему и спрашивать про бомжа? Давай не дури. Ты в своём родном городе так любишь гулять, что едва ориентируешься по главным улицам. Может, домой, а там решим? Ну не на свалке же тебе его откапывать? — Эль брезгливо сморщила носик, с целью показать насколько ей не нравится данная перспектива. — Искать! Я смотрю снова на их лица и вполне самостоятельно осознаю — больше шансов не будет. А может всё же лучше оставить все как есть? Нам же почти неплохо и так живётся… Впервые в жизни от тебя зависит судьба троих. Ты боишься, Аня! Надо взрослеть. Как пели в опенинге алхимика «Лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал». Или там иначе пелось? Не хочу ничего решать, блин, лучше бы не прогуливала… это точно карма! — Да хватит репу чесать, ты так полжизни проебешь! — в буквальном смысле пинком под зад меня принудили принять решение. «Харизма» Сидр, задавила мои мечты о спокойном дне, а значит… Да начнётся испытание «найди бомжа из сборища модников»! О боги. Я зря на это согласилась.

***

Что было дальше — рассказывать не стоит. Но всё же я буду, авось Шнур выкупит права на новый клип? Да-да, формат происходящего вполне мог бы потянуть Голливуд, только вот им вряд ли знакомы русские бомжи. А оказались мы прекрасным воскресным утром на благоухающей свалке. На мусорке царил разврат, анархия и грязь. Где-то под забором, чуть ли не под копирку картины Шагала, сра. .хкм, решил присесть «на кортаны» один ни молодой, ни старый человек, по его внешнему виду вообще сложно было понять возраст и жив ли он? Обстановка на удивление была более чем дружелюбная: я-то всё боялась, что нас не примут, подумают, что школьники, которые пришли поиздеваться. Но они, окрестив меня просто «новенькой» и дав краткие экскурс, ушли на поиски элитного мяса бродячих кошек… Брр. Эль каждые пять минут порывалась убежать подальше, а странная связывающая нас сила не давала ей и ступить шагу положенного. Но мириться она была не готова, и всячески показывала своё недовольство бытия в грязи, заранее взобравшись на Сидр. К слову, рыжая вообще на свалке чувствовала себя как дома. Я тоже. Вместе со мной, «новенькими» были ещё двое, предполагаю — женатая пара. Выглядели они намного комичнее чем Эля, собственно поэтому завладели полностью нашим вниманием. Прошлогодняя нашумевшая коллекция «Prada» уже была запачкана в грязи, и ни на каком «Олх» её не продашь. Девушка в руках сжимала сумку «Gucci», как коршун, будто есть кому-то среди общества бездомных дело до хайповых шмоток? — Жаль их, — Эля полностью прочувствовала их безысходность — глаза на мокром месте. Сидр была абсолютно другого мнения. — А вот нихера. Сами виноваты, что деньги тратили бездумно на шмот. Если бы не их тупость, то жили на хате давно и без проблем. — Да откуда тебе знать?! Ты сама сплошной предрассудок, думать-то умеешь? — Давай поспорим? Аня подойдет к ним и узнает, каким хером они тут оказались. Если окажется, что я права, то я тебе отлижу. — Фу, как пошло! Даже не думай, что на меня такая примитивная провокация сработает. А в случае проигрыша, что я тебе должна буду? — Дав слабину, поинтересовалась Эль, но тут уже я была против. Категорически против быть механизмом для выполнения ставки чужого спора! Это же люди, они страшные, зачем к ним подходить? — И у тебя свои тараканы… Дорогуш, я тебя, конечно, люблю, но вот эти закидоны я никак не пойму. Познакомиться с ними в любом случае пришлось бы, к тому же не хочешь узнать, как духи отлизывают? Я в тупике. Я сама как тупик. С мозгом птички. Да. Интересно. Может быть. Это же духи, не люди. Наверняка у них как-то по-своему. Как у русалок, например? Ариэль значит не дура, раз ноги просила. Делаем ставку. Сидр считает, что новоиспеченные бомжи остались без денег из-за шмоток, а Эля? — Что они обанкротились. Ставки приняты. Ставок больше нет. Мне и страшно, и ужасно интересно — кто же выиграет пари? И этот чёртов нос любопытной Варвары: казалось, уже давно утихло детство в попе, но всё равно — тащит меня к тем людям, забив на личные страхи. Поздоровалась. Они кивнули в ответ, а в глазах заметен небольшой огонек интереса. Видимо, нашли во мне «нормальную», из мира «того». Может не стоит их рано радовать, я ведь тоже сюда по причинам пришла. Как бы так их спросить, чтоб ненавязчиво. А они тоже хотят. Тоже мнутся. Я как Иккинг из «Драконов» — изучаю новое. Смешно. Рыжая обеими руками заткнула Эле рот, чтоб уж точно надёжно. Чтоб ни звука не пропустить. — Вы давно тут? — решаюсь я начать — Без году неделю, а ты? — Пару часов, прошла через дыру в заборе. Вас тоже цыганочка встречала? — Нет, мы уже тут проснулись. — Вы совсем не знаете как тут появились? Ну, это, того…- Я — «о великий мастер объяснений» — Не то что бы… Догадываемся. У нас в принципе нормального жилья не было, мы у бабки моей жили. Душа в душу, ссора в ссору, потом Наташа залетела, а денег на аборт нет. И подумали вместе — дал бог зайку, даст и лужайку. Ъуъ. Видя, как на моём лице изображается полноценный ахуй, мужчина начинает рассказывать быстрее, то и дело сбиваясь с мысли. — Это не то, что вы подумали, у нас нет нашего ребёнка! — мне просто страшно узнать, из-за чего. — Нет, не так. Вот помните бабку, про которую я рассказывал, тип жили у которой. В общем, короче, она себе малого — хвать, а нас с хаты выселила. Точнее, замок поменяла, после того, как мы ушли отдохнуть в клуб. Ну-у, подумаешь — на пару дней загуляли. Как сохранить рожу кирпичом, мени смишно*. — Серёж, я почему-то думаю, что не меняла она замок, — осторожно начинает спутница говорящего, — кажется, дверь и дом. И может это мы ошиблись просто? — Да ты слышала, как эта тварь нас проклинала? Точно наша, ещё проститутом и наркоманкой назвала, а другие бы перепутали. — Она много чего сказала… Тут было бы сложнее не попасть, да и баб Нюра нас тоже «любила». — Иииии премию эволюции Дарвина получает Наташа со свалки за хорошую смекалку! Второе место должно было достаться Сергею, но поскольку его развитие достигло состояния пьянющей амёбы, а больше кандидатов не было, я вручаю серебряную медаль самому хитрожопому таракану. Мы ещё немного пообщались на отвлечённые темы, до тех пор, пока не услышали громкий звук-грюк на всю округу. Нас предупреждали в самом начале — это всесвалочный сбор бомжей. Чтоб дойти до источника звука нам понадобилось не более пяти минут, но на празднование мы опоздали. Шабаш бомжей был в самом разгаре: часть оккупировала всю и без того небольшую территорию земли, устроив дневное обжиралово. В качестве главного блюда — тараканы, закуска — те же тараканы, только помельче. Прям делишес франсуа ле блюдо. Если хочешь найти чем-то запить, то сам ищи что по вкусу. Это свалка — тут есть всё! Но самое интересное только начиналось. Недалеко от импровизированных столов из мусорных баков, места жральни для элиты, два бездомных вели яркий спор, то и дело поднимая руки вверх-вниз, будто помогая себе этим. Некоторые присутствующие пытались замять их разговор, но настроение вокруг говорило об обратном — будэ трэш. — Да еб твою мать, Валерич, нахуй. Ты, сука, ёбаный слепой, нахуй! — Да ты дерьмо старое, мать мою не трожь, сука. Это святое! — Святой блять хабарик после водки нахуй, чмо сука, он мой блять был! — Ты чо, блять, сказал выпердыш?! — А ты чё сказал, зэк ебаный! — А ну блять подойди сюда, я тебе покажу чей хабарик! Я его вообще-то сам, блять, возле АТБ заебался доставать. — Да ты пиздишь! Бей гандона!!! — бесстрашный, как триста спартанцев, он пошел вперёд на тушу в два раза больше его. Ясное дело, что кроме него остальные или побоялись бы идти, или считали обед делом важнее войны. Но стоит заметить, большинство напряглось — хоть и боковым зрением, точно следило за происходящей ситуацией. Всё дело в том, на кого нападали. По всей видимости он был «партийной элитой», лично я бы дала ему почётного командира карательных войск. Я испугалась, по-настоящему, Эль от страха стала уж совсем прозрачной, но Сидр… От неё несло жаром, эмоциями, длинная рыжая коса расплелась, из-за чего к нам снизошла с небес сама богиня — так она выглядела. Богиня войны. И случилось необъяснимое: моё тело будто потеряло контроль, оно было во власти Сидр, повторяя полностью движения. Нас накрыло волной адреналина, вся кожа покрылась мурашками. Её и меня пробирал мандраж от битвы, от чего взгляд не отрывался от происходящего, а мозг сам по себе продумывал следующие удары. «Туша» и всерьёз не воспринимал бой, в душе смеясь, а «Бесстрашный» в удары вкладывал больше обид, чем силы, отчего бой был ещё комичнее. Можно подумать, что у них и раньше были тёрки и прочее. Это объясняет вялую реакцию остальных. А Туша уже в открытую ржал с нелепых замахов противника и не старался биться. И произошло весьма ожидаемое — в отвлёкшегося Валерича попал лещ «Бесстрашного». Теперь Бесстрашный переходит в категорию смертника. На свалке стало внезапно тихо, момент — и поднялся всеобщий крик на всю округу. Бомжи забыли о еде, кто-то медленно пережевывал, что больше походило на отвисшую от удивления челюсть. Я тоже была в отрешенном состоянии, но не Сидр. Она быстро вошла в курс дела. — Еее! Ребята, быстро делаем ставки кто победит: Туша или Смертник? На смертника коэффициент один и один, на Тушу — ноль — семь! Делаем ставки раньше, чем закончится битва года! Из-за общего гула, её в начале не было слышно, а все рядом косо смотрели на меня, оравшую словами Сидр. Я уже думала, что я и перед бомжами могу опозориться из-за таких нелепых действий, но помощь пришла откуда не ждали — Наташа со смекалкой и желанием выбраться отсюда как можно скорее. Заложила она свою новую сумку, «почти не грязную», чем вызвала неимоверный ажиотаж среди других бездомных. Ещё бы — «Гуччу» последней коллекции не на каждой свалке найдёшь! В итоге, к нам уже почти выстроилась рекордная пятиметровая очередь. Я была удивлена, но уверенность в нашей честности создала чистая одежда. Люди наперебой выкрикивали ставки, а мы брали в любой таре, любым видом вещи. В нашей очереди становилось ещё горячее, чем на поле боя. Уже было завязались три драки, но красноречивый взгляд Сидр страшИл всех, меня в первую очередь. Но были и те, кто не боялся Сидр. Они, как Иисус воду раздвинул, разогнали нашу очередь. Стать нам молодыми миллионерами решили помешать другие бомжи, так называемая элита. Туша к слову тоже был из этой компартии. Внешний вид их отличался кардинально, если сравнивать с нашими с Наташей и Серёжкой, то вылезли они из позднего палеолита, но перед этим успешно замутузили динозавров. Разговорная речь была ещё грубее их внешнего вида, хотя, казалось бы, куда уже хуже? Компартия твердила о том, что общий заработок должен быть общим, поскольку мы находились на «их территории». Так и быть, их заинтересовал наш незаконный заработок. Мой вполне логичный вопрос, сколько мы должны заплатить, перебил крик Сидр. — Да срать я хотела на ваши правила, раз хозяева, так хули сами не додумались про ставки? Бля-я. Ну можно же было договориться! Компартия обозлилась на наше изречение, на что сразу пошли конём. — Туша! Так его Тушей всё-таки зовут? Угадали, прикольно. А чё делать теперь? Сидр? «Та хули делать ещё, руки в ноги и бежим», — известил голос в моей голове. Ого, мы ещё и согласовываться можем? Да я даже бегать не умею! — Намотай сопли на кулак, будь мужиком, Люся! — какой кринж. Это она орёт, но стыдно мне. Ноги начинают движение, второй марафон они вряд ли выдержат, но другого выбора не было. Дыхалка умирает на первой стометровке, боковым зрением улавливаю, что Туша всё ещё преследует нас. Блять! Желание не стать следующей отбивной для мусорных коммунистов даёт мне второе дыхание, а мечты о топографическом кретинизме Туши уже становятся практически моей верой. Нагретый солнцем воздух жжёт лёгкие изнутри, ноги отваливаются, а руки болтаются как у тряпичной куклы, но мы бежим! Адреналина хватает не только выбежать со свалки, а и по инерции пробежать половину города. Тушу уже давно не было видно, но страх заставил мой организм выжимать последнее, в том числе и «натуральные кирпичи». — Господи, блять, боже мой! Помоги мне выжить! Представьте себе ситуацию: идёте по улице, никого не трогаете, и тут странная пухлая девочка падает на колени и молит Господа Бога помочь ей. И будто в ответ ей звонит колокол ближайшей церкви. Целых тринадцать раз… Представили? Охуенно? Нет! И, как думаете, после всего этого ко мне люди будут относиться? Лично мне уже было пофиг на всё происходящее, я просто хочу домой… Срань господня. Колени стёрлись, волосы запутались и, кажется, им больше ничего в этой жизни не поможет, только ножницы. Тело лёгкое, как чугунный казанок, и эластичное, как бревно, едва доползает до лавки, но падает на неё успешно. Какой чудесный закат. Кровавые разводы улеглись по всему горизонту, а солнышко спряталось в тучках. Но оно ещё выйдет, навестит нас прямо на той острой границе неба и земли. Абажур теней падает на моё лицо и мне становится как-то хорошо. Я, кажется, ожила с приходом духов, раньше у меня никогда не было таких приключений. Бредово, согласна. Зато будет что детям рассказать и что самой вспомнить. Надо обязательно этих привидений поблагодарить. Эль пропала ещё в начале наших приключений, наверняка ей было несколько легче, чем нам… — Да чёрта с два! Вспомни солнышко, вот и лучик, или как там говорят? — Там про говно было, — не теряет возможности съязвить Сидр. Ну и куда ты пропала? Элюшка, знала б ты, какой мы сегодня марш-бросок исполнили под аккомпанемент моих хрустящих коленей. — И знать не хочу! — она демонстративно отвернулась от нас. Какие мы обидчивые, ох и ах. Чтобы она не обижалась, мы все-таки повернули головы в её сторону, и перед нашим взглядом появилась причина обид Эли. Почти вся одежда превратилась в лохмотья, спина и руки были исцарапаны, а она сама едва держалась на ногах. Короткие волосы были в противной слизи, а плечи подрагивали от плача. Мой тревожный взгляд словила Сидр, так же недоумевая. Элечка, мы же не знали что с тобой. Как это произошло? — А вот больше бегать с бомжами за ручку надо! Не нужна я вам? Забыли? Вот и скатертью дорожка на свалку ссаную, идите нахер! — Так может стоило о себе напомнить? Ты пропала в самый неудобный для нас момент, мы еле выкрутились! — Точно?! А мне казалось, вы там двое веселились, а знаешь что? — они и дальше готовы были собачиться, а с каждым новым их визгом у меня в голове образовывался целый пчелиный улей. Надоели. Хочется лечь и уснуть. Я уже было раскинула руки на всю лавку и приготовилась храпеть, как снизу послышался писк-мяук. Ссора сразу утихла, по причине капитуляции одного из ссорящихся. У «обиженки» сразу загорелись глаза, так и быть, она простит нашу недалёкость взамен на одного рыжего котика. А я залипла на чужие короткие волосы. Хочу так же. Под каре. И даже в розовый. — А ничего не треснет? — не треснет, я контролирую. Бери под руку Элю, я — котёнка. Идём навстречу приключениям, в ближайший магаз, оттуда — сразу в парикмахерскую. Отказы не принимаются. Нашли мы, значит, парикмахерскую «Вера». Название весьма лаконичное, ведь заходя внутрь вам и остаётся, что верить в лучшее и надеяться. Арендованная комнатушка небольшая, места хватит только на одного клиента и полтора мастера. Стены ярко-синие, аж глаза болят, на громко названный «салон» один слабенький вентилятор и, как ещё одна альтернативная схема проветривания, открытые окна. Только вот пользы от них не особо — они на стороне палящего солнца. — Как хотите подстричься? — Подкаре! — одним слитным словом. Весь день как холодное мороженое, начинает таять и мне становится просто хорошо на душе. Парикмахер уже не так рада, как я, что ж, последнее время каре — одна из самых популярных причесок, а кому-то уже надоела однообразность. Из динамика телефона хрипят «земфирские» Ромашки. Котик на ногах мило сопит. План-капкан был безупречным: дать взятку в качестве кофе из автомата и сникерса, купленного в том же магазинчике. Пухленький мастер средних лет и в то же время, как оказалось, владелица «Веры» была настолько приятно удивлена, что сама была готова расцеловать нашего котейку. Я бы с радостью покрасилась в розовый, но лишних денег со ставок едва хватило на такие внезапные расходы как сникерс. «Хозяйке» настолько понравилась песня, что она, едва пританцовывая, начала меня стричь. Настроение духов было в весьма положительном тоне, и раз уж у нас есть возможность общаться негласно — стоит воспользоваться. — Девочки, как котейку назовём? — Пиздюк? Не, Гопота. Оригинально, не поспоришь. Можно не говорить, почему именно назови я при маме кота так, меня отправят на мыло безо всякой жалости… Мама? А она вообще нашего мелкого примет? Духи сразу стали темнее тучи. Песня сменилась, теперь горланит «На Титанике». А у «хозяйки» явно есть вкус! Девочки, может не стоит так загоняться раньше времени? Может он ей понравится? Особенно если подберём ему хорошее имечко. Если, естественно, у неё аллергии нет на шерсть. — Дело твоё, но нас же выселят вместе с тобой., если ей имя не понравится. Запорожец тоже не особо? Мягко сказано. Как до такого можно вообще додуматься? В поисках альтернативных вариантов, я решила попытать удачу и обратиться к мастеру. — Извините, а вы не знаете, как назвать котёнка? На мой вопрос женщина вместо ответа хмуро посмотрела в зеркало на причёску. Стоило ли её отвлекать? Она потёрла большим и указательным пальцами переносицу, туманно посмотрела на рассыпанные на полу обрезки волос и наконец выдала. — Пушок может? -Н-неплохо, — но не то… помощь пришла оттуда, откуда не ждали, из когда-то залитого водой динамика: «а у меня во дворе ходит девочка с каре». — О, теперь и про тебя эта песенка! — Мастер приятно улыбнулась. — Ну и шуму она навела, все девчушки твоего возраста побежали карешку стричь, у кого карманных больше — в синий или в розовый красятся. Сказав эти слова, она начала хихикать в кулачок, и честно говоря, у меня это тоже вызвало улыбку. Сидр пробурчала в сторону что-то саркастическое про «разнообразие». — А автора не Мукка зовут? Всё котёнок, буш мукой, — объявила я скорее сама себе, чем всем присутствующим в творческой коморке.

***

Тёмному вечеру на пятки наступала ночь, то и дело желая прогнать его. Мы гуляли по освещенным фонарями улицам, красуясь новой стрижкой любой зеркальной поверхности, даже в лужах. Владелица Веры пожелала нам поскорее накопить карманные для покраски в розовый, а мы — побольше ей клиентов. Котёнок засыпал у меня на руках, да и я сама мечтала провалиться в блаженную дрёму. Но было не одно «НО». Мама. Как она отреагирует? Она нас не выгонит? Интересно, а у неё нет случаем аллергии на кошачью шерсть? Именно из-за того, что я совсем не знала свою маму, мне приходилось ожидать чего угодно от неё. Когда мы подходили к дому, уже было слышно чьих-то противных кричащих детей. На лестничной клетке их ор был не более приятен, что наталкивало меня на одну не очень хорошую мысль. Гости. Угадала. Лестничная клетка была завалена различным хламом, от летних самокатов до зимних санок… Точно, тётушка навестить приехала. Была не была: нажатием на ручку я открываю дверь.