Глава 2. Бессмертная душа

      Следователь Кузнецов задумчиво рассматривал неизвестную никому жертву непонятно чьего преступления. Кислородная маска закрывала лицо безымянного подростка, в беспамятстве лежащего на больничной койке. Парень до сих пор не пришёл в себя, что неудивительно. По снятым отпечаткам пальцев совпадений пока не было. Оставалось ждать.       Пару недель назад местные лыжники, решившие с утречка пробежаться по знакомой тропе, нашли его в лесу в сугробе и ни следа вокруг. Впрочем, накануне ночью была сильная метель, так что объяснимо. Из одежды на юноше были лишь потрёпанные прожжённые в нескольких местах кожаные штаны, а сам он пребывал в состоянии крайнего истощения. Тело покрывали шрамы и ожоги – свежие и застарелые. Волосы отсутствовали, как и брови – согласно медицинскому заключению совсем недавно выжжены огнём. Хорошо хоть неизвестная сволочь не покусилась на глаза жертвы, ресницы были на месте, сами глаза не повреждены, впрочем, как и остальное лицо.       Почерк был и знаком, и не знаком. Около шести лет назад тюменские следователи раскрутили дело о деструктивной секте, скрывавшейся в таёжных лесах. Там практиковались различные наказания за недостаточное усердие в вере, являющиеся по сути пытками. Причем, тянулось это всё достаточно долго, жили там целыми семьями, рождались дети, которых нигде не регистрировали. Вот только там раны и ожоги наносились по определённой схеме, потихоньку за каждый проступок, и если складывался полный узор, то человека считали потерянным для спасения со всеми вытекающими, из которых выгнать отщепенца голым на мороз было самым милосердным. Здесь же повреждения были бессистемными. Какой-то неумный последователь? Подражатель, не вникший в суть вопроса? Оставалось надеяться, что когда неизвестный очнётся, то сможет дать ответы на интересующие Ивана Петровича вопросы. Ещё несколько лет по окрестным лесам вылавливали сбежавших от полиции членов секты и спасали обнаруженных у них детей от безумных взрослых. Неужели же кого-то упустили?       Подросток очнулся, врачебный осмотр не выявил неврологических проблем. Он разговаривал внятно и осознанно, но не мог ответить ни на один вопрос о своём прошлом, даже назвать имя. Словно цепенел, дыхание прерывалось, глаза на миг теряли фокусировку, а затем он как-то неловко пожимал плечами беспомощно глядя на психиатра. Опытный специалист в конце концов сделал вывод, что возможно пациент и помнит, полностью или частично, что с ним происходило и кто он такой, но не может рассказать вследствие глубокой психологической травмы, вызванной испытанными страданиями, ведь судя по заключению врачей юноша подвергался издевательствам несколько лет.       Что ж, полицейские проводили пока стандартные мероприятия по установлению личности, в том числе, обратились в СМИ, надеясь, что кто-нибудь парня всё же узнает. Когда им разрешили, вывезли на место, где его нашли. Найдёныш внимательно огляделся, покачал головой и со вздохом заметил:       – Вот что точно могу сказать, так я совершенно не знаю и не помню, как здесь оказался. А до этого, я...       Парень привычно поперхнулся, а восстановив дыхание досадливо пнул снег и нахмурился. Следователи понимающе переглянулись, Кузнецов сочувственно похлопал подростка по плечу:       – Не напрягайся, сынок, а то будет из-за попытки вспомнить какой-нибудь припадок, и медперсонал нас потом закопает.       Кстати, почти не шутил. Было явно видно сколько страданий неизвестный перенёс за свою короткую жизнь, но при этом оставался спокойным, вежливым и рассудительным. Многого не знал, умел читать, но почему-то не писать, однако живо интересовался всем на свете. В общем, врачи и медсестры души в пациенте не чаяли и весьма неохотно отрядили окрепшего подопечного с полицейскими, и, если тот хотя бы чихнёт по возвращении, страшно подумать, что сделают с сопровождающими.       Психиатрические экспертизы выявили абсолютно здорового в душевном плане человека, с умственными способностями тоже был полный порядок, пробелы же в знаниях об окружающем мире и то, что никто из знакомых парня так и не объявился, соответствовали теории о сумевшем ускользнуть от преследования фанатичном последователе одиозной секты, или их группе, да незарегистрированном ребёнке, которого истязали и то ли он сбежал, то ли его попытались извести привычным способом, но чудом не преуспели и юноша выжил.       Весной местные геологи наткнулись на переломанный труп в расщелине, сообщили в полицию. Экспертиза установила, что раны и переломы вызваны падением с большой высоты, а смерть, скорее всего, наступила в результате переохлаждения. Лицо оказалось узнаваемым, а ещё особые татуировки на спине и руках: действительно один из вроде верных последователей секты, но с течением лет, всё более недовольный её руководством, а однажды он вообще исчез, прихватив свою семью. Общинники их так и не отыскали, «в миру» они не объявлялись.       Обыскали окружающую местность и нашли сгоревшие развалины деревянного дома, а ещё две неглубокие могилы, которым было уже несколько лет. Женщина похоронена как положено, прижизненных шрамов немного, на груди кулон, внутри изображение найденного ранее мужчины. У него на запястье был такой же, внутри изображение женщины. В общем, всё по принятому фанатиками обряду, когда супруги обмениваются не кольцами, а медальонами, а вдовец укорачивает цепь и носит кулон на запястье, освобождая место для следующей. Этот гад был ещё верным: всего один «браслет» на руке, на шее же ничего нет.       В соседней могиле покоилась девочка лет десяти-двенадцати, и вот она уже похоронена по особому обряду как «потерянная для спасения». Видимо, адские супруги замучили дитя до смерти. Выяснить складывались ли её повреждения в положенный «узор» не было возможности. Да и в секте он временами менялся, уточнялся и дополнялся.       Всё это располагалось не так далеко от точки, где нашли парнишку, просто в той стороне поиски сильно не велись, слишком уж глухое труднопроходимое место: не верилось, что избитый истощённый парень сумел преодолеть местные буреломы и нагромождения камней, а также что кому-то другому понадобилось бы протащить его так далеко и бросить умирать вблизи лыжной тропы. Но чего только не бывает.       Провели генетическую экспертизу: девочка не была связана родственными узами ни со взрослыми, ни с найденным подростком, который также не являлся сыном погибшего фанатика или его «жены». Впрочем, ничего удивительного, родившиеся в общине дети сначала поступали в общее «место воспитания», а потом лет в пять отдавались в «семьи», выбранные по иным принципам, чем родственные связи. Из-за этого и потребовалось в своё время помимо привычных процедур, взять ДНК всех задержанных членов секты.       Родителей девочки нашли – это оказались верные последователи, отбывающие сейчас тюремный срок. Они огорчились лишь тому, что «проклятое семя» опозорило их и они знать ничего не желают о «потерянной для спасения», а сколько точно там у предателя было детей, с которыми он и сбежал, вообще неинтересно. Сидельцы из патриархов секты тоже путались в показаниях. Вроде один ребёнок… или два? Сейчас уже и не вспомнишь. Пастырь отщепенца должен был точно знать, но вы его благополучно застрелили при попытке побега, кто ж там теперь разберёт.       Генетическая экспертиза выжившего парня не дала результатов, но бывало и такое. Биологических родителей некоторых спасённых детей тоже не удалось отыскать ни в секте, ни вне её.       Когда найдёнышу предъявляли тела для опознания к покойной взрослой он отнёсся равнодушно, заметив, что не может узнать её по обезображенному тлением лицу, мёртвая малышка заставила его привычно поперхнуться воздухом и парень ничего не смог сказать. Непонятно, то ли произвёл впечатление явно замученный ребёнок, то ли он что-то вспомнил и опять сработал психологический блок. Но когда не раз виденная психиатрами сцена повторилась в отношении трупа мужчины, все наблюдатели для себя уверились – вот он искомый злодей. Юноша очень старался всё же выдавить из себя хоть слово, сильно разволновался, и врачи запретили продолжать следственный эксперимент.       Несмотря на отсутствие прямых доказательств, но наличия большого количества косвенных улик, Иван Петрович высказал предположение, что обнаруженный последователь жил с «женой» и двумя детьми, полученными в своё время в секте в глуши специально, чтобы его не нашли ни бывшие «друзья» от которых он отошёл, ни правоохранители, поскольку часть идей разогнанной общины тот явно поддерживал. Непокорную девочку извели, причину же смерти женщины достоверно установить не удалось, но склонялись к мысли, что умерла та от естественных причин, где-то в то же время. И мальчик остался один на один с фанатиком на несколько лет, а потом что-то произошло. Может подросший парень взбунтовался и сумел выбраться, да и дом сгорел как-то подозрительно вовремя. Юноша смог оторваться от преследователя и по удачному стечению обстоятельств лишился сознания недалеко от лыжни, а затем чудом пережил ночную метель и дождался помощи. А вот его мучителю не повезло: тот в процессе погони навернулся с каменного уступа и свалился в глубокую расщелину, где погиб от полученных травм и холода.       Родственников спасённого подростка продолжали искать, ну а пока государство официально признало его сиротой и жертвой насилия, взяв на себя заботу о найдёныше, зарегистрировав в правовом поле и определив в реабилитационный центр, который в своё время поставил на ноги много юных жертв сектантов.       В центре уже был опыт преподавания школьной программы тем, кто сильно перерос семь лет, в том числе и по ускоренной методике, если спасённые могли её потянуть.       Мараавн сидел на широком подоконнике и разглядывал выписываемые ливнем водные узоры на стекле. Плохая погода загнала всех под крышу, но большинство пошло не в общую комнату, а вернулось в свои спальни. Хоть и рассчитаны те были на шесть человек, а всё же чем меньше народа, тем лучше. Бывшие воспитанники секты не горели желанием везде и всегда быть коллективом, чего им через край хватило в общине, и в основном стремились к уединению насколько это было возможно. Так и получилось, что большая комната была сейчас практически безлюдной, парадоксально предоставляя больше возможностей побыть в одиночестве, чем собственная кровать.       Как странно повернулась жизнь. Демон был уверен, что умирает, даже приветствовал избавление от боли, хоть небытие страшило по-прежнему, а потом очнулся и был очень удивлён, что помощь ему оказывают люди. Но ничто не сравнится с испытанным шоком, когда пришло осознание, что он тоже теперь человек. Здрасьте, приехали.       Какое-то время Мараавн с внутренним трепетом рассматривал интересную мысль: а вдруг все его воспоминания и есть иллюзии, фокусы находящегося на грани жизни и смерти мозга. Да, очень реалистичные, но тем не менее фальшивка, ведь, например, повреждения на теле были не настолько сильными, как он помнил. Парень пытался найти в памяти другие вещи, но о какой-то предполагаемой жизни в качестве человека в сознании не было никаких сведений. Да и все шрамы соответствовали ранам, которые ему наносили демоны из его бывшего клана, а следы ожогов находились там, где наиболее сильный след оставило белое пламя. Однако, этот же огонь выжег тогда всё его тело, а легкие и средней тяжести повреждения от него будто стерлись, как и не было. Загадка.       В общем, Мараавн решил пока плыть по течению, при этом ничего не скрывать даже если окружающие сочтут сумасшедшим. На первый вопрос врача понимает ли он его ответ был утвердительным, просьба описать как себя чувствует также не вызвала проблем, а вот когда спросили имя, то Мараавн не смог его произнести. Словно что-то вспыхнуло в голове, заставив поперхнуться воздухом и на миг потерять ориентацию в пространстве. Нахмурившись, бывший демон попытался снова, с тем же результатом. И ещё раз, и ещё, ощущая как внутри разгорается паника, пока человек в белом халате не остановил белого как полотно, начавшего задыхаться пациента. Любые вопросы о прошлом, на которые он честно пытался ответить вызывали одинаковую реакцию.       Впрочем, люди решили, что он одна из жертв местной одиозной секты, чьи чёрные дела вытащили на свет несколько лет назад, и говорить не даёт глубокая душевная травма. Кстати, он пока единственный найдёныш за два последних года – все думали, что точка уже поставлена. Дальнейшие события лишь укрепляли выдвинутую теорию, новые находки столь удачно укладывались в неё, что просто диву даешься. Мараавн не думал, что это случайность, особенно когда на опознании на него опять напал привычный ступор и не дал ему честно признаться, как с первой покойницей, что он не знает ни несчастную малышку, ни погибшего фанатика.       Честно говоря, внутренне он облегчённо выдохнул. Мараавн не собирался лгать о себе, но и был благодарен неизвестной внешней силе, которая не давала ему открыть рот и вывалить на окружающих фантастическую историю прошлой жизни, отправив этим прямиком в психбольницу. Впрочем, не такой уж и неизвестной, просто непонятно чем он вообще заслужил внимание свыше.       В конце концов, бывший демон махнул рукой и расслабился: его спасли, сделали человеком и дали труд проследить, чтобы возникший из ниоткуда юноша вписался в окружающий мир, был принят как свой. Замечательный, ничем, по его мнению, незаслуженный шанс и он не глупец, чтобы отказываться от него.       – Мишка! Как всё прошло? – вклинился в мысли задорный голос.       Парень поднял голову и улыбнулся подошедшей девушке:       – Всё хорошо, Тань, было интересно.       Мишка... Его не могли, конечно, оставить без имени, предложили выбрать самостоятельно, в процессе официальной регистрации. Недолго думая Мараавн назвался Михаилом. Юрист кивнула и продолжила:       – В рамках этого дела по умолчанию дают фамилию Найденный. Но можешь придумать и свой вариант, более креативный.       – Пускай будет Найденный, меня устраивает, – улыбнулся бывший демон.       – Отчество выбирать будешь? Не все так делают, по разным причинам.       Парень задумался, а затем внезапно его озарило:       – Буду. Давайте от имени Святослав. Почему, сам не знаю, вот что-то в голову втемяшилось и всё тут.       – Хорошо, – согласилась юрист и глядя на собеседника с весёлым блеском в глазах заметила. – Что ж, Найденный Михаил Святославович, гражданин Российской Федерации, в следующий раз встретимся, когда будут готовы все документы.       – А я вот всё никак не могу себя заставить, – продолжила разговор девушка, умащиваясь на второй половине подоконника. – Плохие ассоциации.       – И не надо заставлять, – откликнулся Мараавн-Михаил. – К этому стоит прийти самостоятельно. Мне стало ещё и любопытно: никогда не был внутри настоящего действующего храма.       К пострадавшим детям очень аккуратно допускали представителей основных религий, молодая поросль относилась к ним с настороженностью и недоверием. Впрочем, никого насильно не заставляли: желаешь быть атеистом, пожалуйста, у нас свободная страна – просто посмотрите сами на нормальные религии, не бойтесь веры, она не такая как в том мерзком месте, откуда вас вырвали правоохранители. У новоиспечённого человека никаких предубеждений к христианству не было, и он спокойно откликнулся на предложение посетить православный храм. Но не все были столь покладисты.       – Вот с этого всё и начинается. Сначала любопытно, а потом ты – оболваненный фанатик, – вклинился в их разговор мрачный голос.       Оба бросили понимающий взгляд на сидящего в кресле с книгой на коленях хмурого светловолосого парня. Вот его в своё время вытащили в самый подходящий момент – пыточный узор был почти закончен, ещё пара проступков и всё.       – Везде всё одинаково: не будешь выполнять обряды, ходить в церковь, мечеть, кирху или ещё куда, без разницы, одеваться как говорят, есть что разрешают, думать как велят, и конец твоему спасению. И каждая конфессия тянет одеяло на себя, утверждает, что спасутся лишь их последователи.       – А что, твои мысли, слова, поступки веса не имеют? – тихо вопросил бывший демон. – Нужно обязательно зацикливаться на внешних атрибутах?       – А это ты у священников спроси! – с вызовом ответил собеседник.       – Спрашивал у отца Сергия, – улыбнулся Михаил. – Он считает, что важнее то, что внутри, и кажется мне искренним человеком.       – С отцом Вениамином поговори, – ядовито парировал блондин.       – И с ним общался. Увы, не считаю его убеждения приемлемыми для себя, при всём уважении, и имею на то право согласно своей свободной человеческой воле.       – Право он имеет, ага, конечно, – фыркнул собеседник.       – Чего ты пристал к нам, Дэн, – вклинилась девушка. – Мы с уважением относимся к твоим убеждениям, так позволь нам иметь свои. В том и отличие нас от общинников, так?       Юноша смутился и вцепился в книгу:       – Просто не хочу, чтобы вам, балбесам, промыли мозги. Чем-то вы мне дороги, хоть и идиоты...       – Не промоют, не беспокойся. Нам хорошую прививку поставили, в своё время, – мягко ответил бывший демон.       – Это мы идиоты? – подбоченилась девушка. – Сказал человек, что на полном серьёзе пытался зарегистрировать себя как Пушка Дэн!       – Идите-ка вы, Найденная Татьяна Ивановна! Я хотя бы проявил фантазию, а не стал соглашаться со всякой банальщиной, – надулся юноша.       – И всё равно, записали ведь Пушкарёвым Денисом, – показала язык Татьяна. – У чиновников хватило ума не идти на поводу у твоей дурной креативности.       – Против моей воли, – сверкнул глазами Дэн. – Ну тут хоть мотив понятен, и я его понял и принял. А религия ваша – никакому разумному человеку не может быть близка. Богу, если он есть, прям такое уж дело до носимых нами тряпок? Мелочно для создателя всего и вся. Людские придумки, а вы верите да следуете глупостям всяким, которым сто лет в обед!       – Брейк! – вмешался Мараавн-Михаил, дергая за руку и приземляя обратно на подоконник собиравшуюся уже пойти в атаку возмущённую девчонку. – Есть Он. Хотя, думаю, действительно длину юбок не контролирует. Это глупо.       Несостоявшиеся поединщики ворча что-то невразумительное опустились обратно на облюбованные поверхности.       – Однако, – лукаво ухмыльнулся Михаил, – уместность тоже должна быть. Кто-то позавчера нам все уши прожужжал правилами этикета и раскритиковал бедную Яну за несоответствие её наряда случаю.       Дэн чопорно поджал губы:       – Я и не говорил, что правил быть не должно. Просто...       – За деревьями можно не увидеть леса?       – Именно!       – Ну это уже от человека зависит. Зацикливается ли он только на внешних атрибутах, вовсе не следует устоявшимся традициям или старается найти разумный баланс.       – Ладно уж... защитник веры, блин. Хоть обмолитесь теперь, слова не скажу, – беззлобно проворчал парень, махнув на них рукой и демонстративно углубившись в чтение.       Подростки на подоконнике возвели очи горе, а затем Татьяна подмигнула своему визави:       – Нина Яковлевна права, тебе в психологи нужно. Кстати, в следующий раз тоже пойду: интересно всё же, а в случае чего спрячусь за твоей надёжной спиной.       – Не вопрос.       Коллектив бывших воспитанников общины был разнородным и вполне дружелюбным. Испытав на своей шкуре силу чужого группового предубеждения, они старались не сбиваться в стаи, не гнобить друг друга, быть открытыми к новичкам, но не обошлось без исключений.       Троица хамоватых молодчиков, давно обретавшихся в центре, считали себя вправе «прощупывать» вновь прибывших на соответствие придуманным ими правилам, пытались выстраивать стайную иерархию. Взрослые, конечно, добросовестно следили за порядком и старались подобное пресекать, но они не могли пристально надзирать за каждым воспитанником двадцать четыре часа в сутки.       Новичок был невысоким и симпатичным, но отнюдь не хлипким. Короткие вьющиеся каштановые волосы только-только начавшие отрастать вместе с бровями, медовые глаза, с любопытством взирающие на мир, а ещё непрошибаемое спокойствие и взрослая рассудительность. Несмотря на покрывающие тело шрамы, во взоре не было страха или злости, паренька не мучили кошмары, перепады настроения и приступы паники обходили его стороной. Аж зло берёт!       Впрочем, первая попытка поставить чужака на место обернулась позорным поражением. Непонятно, где же заморыш научился так быстро двигаться и столь больно драться?       Тёмная также сорвалась: чутко спящий подросток не дал застать себя врасплох, а грохот привлёк внимание ночного дежурного. Причём, новичок спокойно поведал прибежавшему воспитателю все подробности дела, ничего не скрывая и напрочь игнорируя незримый кодекс чести, негласно запрещавший вмешивать во внутренние дела взрослых и сдавать даже напавших на тебя ребят.       Сообщество было в замешательстве. С одной стороны, трое на одного – это несправедливо, да и ничем парень своих преследователей не провоцировал. С другой, рассказывать всё как есть тоже неприемлемо, вроде как гнусное доносительство.       В общем, дважды битой троице удалось привлечь на свою сторону ещё нескольких человек. Взбодрившись, заговорщики попытались заманить жертву в укромное место и наконец показать кто здесь кто, но...       Медовые глаза спокойно взирали на подбоченившегося подстрекателя. В свете заходящего солнца, освещавшего большой двор, казалось будто радужка переливается всеми оттенками красного и оранжевого.       – Чего застыл! Пошли, разберёмся, я сказал!       – Давай разбираться. Я к твоим услугам.       – Ага, отойдём только. Или слабо?       – Зачем куда-то ходить? Разберёмся здесь и сейчас. Вперёд.       – Чтоб ты меня опять сдал? Не пойдёт!       Огненные глаза прищурились:       – А никого из воспитателей и нет. Общее собрание, сам знаешь. Так что, нападай, или могу я начать, тогда точно тебя ни в чём не обвинят.       Парень сделал быстрый шаг вперёд сжимая кулаки, его же противник, наученный горьким опытом, боязливо попятился. Мараавн остановился.       – Что такое? Ты же хотел разобраться со мной, а это место ничем не лучше, и не хуже других. Или... слабо?       Подначиватель побагровел, от сторонних наблюдателей послышались сдавленные смешки.       – Да ты... ты вообще! Вообще, мля...       Лицо бывшего демона исказила злая насмешка, глаза сделались ледяными:       – Или настоящая причина в том, что открытый бой один на один среди вас не в почёте? Так ведь и проиграть можно. Гораздо проще трусливо накинуться толпой, заманив жертву в укромное местечко, где её никто не услышит. Сколько вас там, за углом? Хм?       Повисло молчание.       – И, по идее, мне даже нельзя будет никому рассказать об этом? – продолжил меж тем Мараавн. – Хорош кодекс чести: с ослиным упрямством покрывать тех, у кого этой чести нет и в помине. Весьма удобно... Не думал я, что вы так соскучились по общинным порядкам, и столь сильно жаждете возродить их в нормальной жизни.       Хлёсткая отповедь неожиданно заставила окружающих смущённо уставиться в землю, включая подстрекателя. А затем раздались негромкие хлопки. Подростки вздрогнули от неожиданности и уставились в сторону источника звука. Высокая статная женщина средних лет закончила аплодировать и негромко произнесла:       – Браво.       За ней толпились незадачливые заговорщики с потерянными пристыженными лицами.       – Так, ребята, заканчивайте балаган, – вздохнула воспитатель. – Он совершенно прав. Вы зачем устраиваете травлю? Да и в покрывательстве преступных деяний нет ничего хорошего. Справедливое замечание: нужно учиться разбираться с проблемами самостоятельно, но скрывать подлость, не есть хорошо. Ничего благородного в этом нет.       – Да, Нина Яковлевна, – неуверенно нарушила тишину одна из девчонок.       Женщина повелительно махнула рукой, предлагая пойманным присоединиться к остальным:       – Кстати, хоть это и не педагогично, но разрешаю вам решить свои разногласия кулаками. Прямо во дворе. Но! Один на один. Так действительно будет честно.       Троица неуверенно переглянулась. Остальные присоединившиеся к ним парни помотали головами и быстренько отошли в сторону, открещиваясь от несостоявшихся главарей. Мараавн остался стоять на месте, глядя в глаза переминавшимся с ноги на ногу подросткам. Наконец, те как-то неопределённо всплеснули руками и ретировались.       Окружающие облегченно выдохнули и торопливо вернулись к предыдущим делам. Нина Яковлевна подошла к по-прежнему напряжённо застывшему на месте юноше и, улыбнувшись, легонько стукнула его по лбу костяшками пальцев. Мараавн удивлённо воззрился на неё.       – Отомри! – в голосе женщины сквозило неприкрытое веселье. – Тебе бы, парень, в психологи податься, что ли.       Он улыбнулся в ответ:       – Я подумаю.       Затем шутливо отдал честь и отошёл в сторону. Воспитатель усмехнулась, разворачиваясь в сторону здания реабилитационного центра:       – Народ! Ещё десять минут и айда на ужин! Солнце почти село, нечего вам лазить в темноте и холоде.       Бывший демон присел на лавочку, устало откинулся на спинку. Рядом нарисовался светловолосый голубоглазый подросток, в лице которого некоторая надменность вполне уживалась с чертинкой во взоре:       – Привет! Я – Дэн. Ты извини, что так получилось. Пока не было сказано, что покрывать подлость недопустимо, у меня как шоры на глазах были. А ведь действительно: не сдал ты их тогда, а просто не стал выгораживать придурков. Да и с чего бы тебе это делать?       – Верно, – хмыкнул Мараавн, пожимая протянутую руку. – Имя своё назвать не могу: новое пока не выбрал, а старое произнести не получается, чтоб его.       – Наслышан, – отмахнулся Дэн. – Придумаешь ещё. И вообще, не только у меня глаза открылись, так что всё будет хорошо.       И был совершенно прав.       – Мне ещё учиться и учиться, – вздохнул Михаил. – Придёт в универ уже дед какой-то, никому там не нужный.       – Не прибедняйся, – со смешком бросил ему Дэн, переворачивая очередную страницу. – Прекрасно ты по ускоренной программе идёшь, лет пять и получишь свой аттестат. А на вышку люди разные приходят, не обязательно прямиком со школьной скамьи.       – Гении вы мои, непризнанные, – фыркнула Таня. – Но да, так и будет, скорее всего. А я вот в обычном темпе иду, а закончу вместе с этим охламоном, – девушка шутливо погрозила пальцем бывшему демону. – Обидно!       – Вы хоть вдвоём выйдете, а мне вот ещё годик и чеши вальсом, – вздохнул блондин.       – Проложишь путь и поможешь потом нам в этом большом и опасном мире, – пафосно провозгласил Михаил, вернув улыбки на погрустневшие лица.       – Вот ещё! Не собираюсь я с вами, малолетками, дальше возиться. Вы мне и здесь надоели.       – Миш, давай я его всё-таки стукну!       – Не стоит, руку отобьёшь об эту бесчувственную ледяную глыбу.       – Эй! А сам-то...       Святослав с остальными ангелами-хранителями с улыбками на лицах слушали дружескую перебранку молодых людей.       До сих пор казалось невероятным что всё так удачно сложилось. Случай с Мараавном был, конечно, уникальным, но столь всеобъемлющее вмешательство Создателя в ситуацию всё равно поражало. Одно время божественный защитник подумывал, что может, если уж подопечного сделали человеком, было бы удобнее просто дать ему у кого-нибудь родиться естественным путём, но потом обратил внимание на повышенное внимание к бывшему демону со стороны бесчисленных тёмных сущностей. Ад и его управитель явно были не в восторге от развития событий и старались сделать всё, чтобы заполучить Мараавна-Михаила обратно. Но задурить голову тому, кто уже в курсе самых разных уловок бывших собратьев, куда сложнее, чем невинному лишенному памяти о прошлом младенцу, а прямо воздействовать на теперь уже человека запрещено.       Бесы и в развязывании травли уже поучаствовали, и в сны пытались приходить, и недоверие в сердцах окружающих поселить. Михаил стойкостью и своим поведением сглаживал острые углы. Да и окружение было эмпатичным и сострадательным, а их ангелы-хранители тоже не дремали.       Справятся они, несмотря на все козни. Обойдётся преисподняя без своего бывшего обитателя, не переломится.

***

      Лидия Павловна тщательно готовилась к своему выступлению. Пожилая легенда московского сыска отошла от активной оперативной работы, сосредоточившись на консультативной помощи молодым коллегам и публикации научных работ. Когда-то она ездила в Тюмень расширять свои знания по предмету, а теперь сама проведёт здесь несколько занятий на базе института переподготовки кадров МВД, но не для действующих сотрудников, а желторотых студентов из местного университета, выразивших желание в будущем присоединиться к силам охраны правопорядка. Одного желания маловато, конечно, но вдруг.       В последнее время пожилая женщина плохо спала. Можно списать на возраст, но её всё чаще одолевали тёмные мысли. Воспоминания об успешных расследованиях и торжестве справедливости тускнели перед неудачами и глубоким несовершенством системы. Иногда прям страстно хотелось взять табельное оружие и пойти вершить Высший суд силами отдельно взятого человека. Сдерживаться становилось всё труднее и труднее, и от греха подальше она кинулась через полстраны, уцепившись за приглашение побыть лектором на экспериментальном факультативе. Однако тьма нагнала и здесь. Хотя чему удивляться, ведь это не внешний враг строит козни, темнота – она внутри неё.       Перед началом выступления, Лидия Павловна по привычке цепким взглядом прошлась по всем присутствующим и запнулась, встретив серьёзный пытливый огненный взор. Симпатичный подтянутый молодой человек сидел в середине аудитории. Вьющиеся каштановые волосы до плеч, медовые глаза. Он был до того похож на нелюдя, только несколько повзрослевшего, из её уже почти позабытых снов – точнее когда-то она сама себя убедила, что вызов демона был лишь красочным сновидением, не более – что стало не по себе.       Лектор взяла себя в руки. «Соберись, старая кошелка!»       Занятие прошло хорошо, интерес и грамотные вопросы из зала присутствовали. После в коридоре она зацепилась языками с давним знакомым. Они уже заканчивали, когда раздался звонкий женский голос:       – Здравствуйте, дядь Вань!       К беседующим подошли парень и девушка. Следователь Кузнецов добродушно усмехнулся:       – Привет, молодёжь! Ну как, понравилось?       – Да, – студентка аж подпрыгнула. – Было безумно интересно. Вы – лектор от Бога, Лидия Павловна. Спасибо!       Её спутник с энтузиазмом кивнул.       Пожилая женщина улыбнулась:       – Рада столь высокой оценке. Татьяна и… Михаил, если не ошибаюсь?       – Верно, – ответил шатен.       «Бог ты мой, какой всё же знакомый голос! Но ведь это невозможно», – подумалось Лидии. Она плохо запомнила последующий разговор, пытаясь исподволь изучить лицо из снов, но так, чтобы это не сильно бросалось в глаза. Очнулась на фразе Ивана Петровича:       – Что ж, идите давайте. Знаю, что у вас там намечается на пятницу, но не перестарайтесь, мне сонные мухи в отделе не нужны.       По какому-то наитию женщина заметила:       – Подтверждаю, сон весьма важен. У вас, молодых, пока много сил и может наше ворчание кажется смешным, но поверьте моему обширному опыту... Я вот в последнее время прямо вымаливаю у мироздания нормальные спокойные ночи.       Голос её против воли дрогнул. Молодой человек пристально посмотрел на испещрённое морщинами лицо:       – Дурные сны?       Лектор неопределённо повела плечами, не собираясь жаловаться пусть и такому знакомому, но тем не менее впервые виденному ею человеку. Михаил вдруг улыбнулся, радужка глаз, казалось, вспыхнула огнём:       – Сны ничего не могут вам сделать. Вы неуязвимы. Человеку вообще нечего бояться, кроме собственных решений и сопутствующих поступков – вот они и имеют значение. А с этим у вас полный порядок.       Вы неуязвимы.       Губы сами собой растянулись в ответной улыбке.       – Хватит подлизываться, – фыркнул Кузнецов. – Идите уже.       Молодые люди весело попрощались и ушли.       Лидия перевела взгляд на собеседника:       – Кстати, дядь Вань – это что-то новенькое. Откуда племянница?       Мужчина рассмеялся:       – Мы не родственники. Это прозвище, и оно просто показывает уровень доверия, а я и не против: очень плотно в своё время работал с данными ребятами. Друг другу они тоже не родня, а вот фамилия одинаковая...       – Уж не Найденные ли? – осенило женщину.       Кузнецов усмехнулся:       – Они самые. Много у нас тут однофамильцев.       Теперь стало понятно. Поскольку факультатив был не обязательным, то Лидия Павловна по привычке не стала открывать журнал посещений на первом занятии, пошутив, что даёт студентам ещё один шанс отказаться от дополнительного ярма, а вот на второй лекции обязательно познакомится с оставшимися смельчаками. Только спрашивала потом имена у желающих задать вопрос, отмечая для себя наиболее активных.       – Часть найдёнышей решили связать свою судьбу с охраной закона и порядка, – продолжил меж тем пожилой следователь. – Ещё один из их дружной троицы уже наш молодой сотрудник. Таня тоже рвётся на оперативную работу, бандитов ловить. А Мишка хочет посвятить свою жизнь психологии и собирается сосредоточиться на работе с жертвами преступлений. Оба постоянно то подвизаются волонтёрами в реабилитационном центре, то добровольцами у нас, то в организованных отрядах ищут пропавших, то ещё чего. И как всё успевают, непонятно.       Из здания Лидия вышла в своём обычном темпе, но душа просто летала. Уже давно ей не было так легко. Неожиданная встреча вызвала к жизни целый сонм мыслей и воспоминаний. Она снова и снова в подробностях мысленно видела тот самый судьбоносный вызов, малейшие детали их диалога, последовавшие за этим события: упорная многолетняя борьба за справедливость, пережитое покушение, неожиданно пришедшая невероятная удача и широкая огласка, закончившаяся реальным тюремным сроком для уничтоживших её семью подонков, решение посвятить свою дальнейшую жизнь защите закона и порядка. Впервые за долгое время перед внутренним взором расцветали и играли новыми красками успешные дела, благодарные лица пострадавших. Крепло желание продолжать работать изо всех сил, не давая неудачам и несправедливости себя остановить, но и не изображать из себя Высшего Судию.       Даже если всё было просто сном, даже если невероятным казалось видеть того юного демона с огромными крыльями летучей мыши в образе повзрослевшего обычного человека, даже если огонь в медовых глазах и знакомые слова всего лишь невероятное совпадение – всё это не важно. Главное, что голова и сердце наконец встали на место.       Герцог был в ярости. Проклятый гадёныш! Вся работа насмарку!       Мало было этой крысе пошатнуть авторитет своего господина, выставить на посмешище, проявить до кучи неуважение к Владыке Ада, а потом вовсе ускользнуть! Но нет, теперь одно его присутствие рушит столь искусно наведённые на жертву мороки.       Вообще зрелище возносимого в луче света искалеченного демона на руках слепящего взор ангела было каким-то образом видно чуть ли не со всех уголков преисподней и его ещё не скоро забудут. Не такой размах, конечно, как когда Иисус вывел отсюда кучу народа, и всё же.       А Герцог не забудет охреневшее лицо Сатаны, рядом с которым он тогда оказался. Тот отсмотрел всё представление, процедил сквозь зубы что-то вроде «небесный маразматик, чтоб тебя», но на этом всё. Быстро принял привычный отрешённый аристократичный вид и не дал никаких распоряжений.       Они потом, конечно, отследили судьбу бывшего собрата и с тех пор постоянно пытались пакостить, а то и спровоцировать на деяния, по которым непокорного можно будет затащить после смерти обратно, но пока безуспешно. И ведь не скажешь ничего. Вопить, что отобрали душу, законно находящуюся в аду, бесполезно, ещё и потому, что душой Мараавн стал лишь после прибытия на землю в человеческое тело, которое ему создали буквально из ничего. На такое способен только Творец, ну а с ним поспорить, конечно, можно, а толку? Однажды им даже дали ответ: не нравится существующее, создайте своё. А где? Если всё уже вокруг создано. И, что самое обидное, непонятно как это осуществить? По их слову ничего из пустоты появляться не спешило. Приходилось со злости пытаться испортить уже имеющееся. Как гопники какие-то, право слово. И это злило ещё больше.       В случае с Мараавном, Герцог видел свой вклад в том, чтобы затянуть спасённые неправильным демоном души в ад. К сожалению, поздновато он подключился, забыл сколь мимолётна человеческая жизнь. Сначала поручил всё доносчику, но тот не справился. Оказалось, что он вообще не слишком полезен. Тварюшка выбирала легкие жертвы, которые можно без особых усилий толкнуть в бездну. Таких, что и без потусторонней помощи попадут куда надо по собственной гнусности. Сопутствующие жертвы? И что с них взять? Да, на Земле горе, да смерть от рук демона мести была ужасна, но безвинные пострадавшие все поголовно в раю. И? Зачем это всё тогда? Как боец бывший человек тоже оказался слабым. А вот сильного высший потерял. Лучше было не гнобить Мараавна, а попытаться перетянуть обратно на свою сторону. Тут поторопился, конечно.       В общем, когда Герцог наконец подключился к охоте на души, в живых осталось лишь несколько глубоко пожилых человек. За оставшееся им время так и не удалось развернуться в полную мощь, да и людишки оказались упрямыми. Наконец, осталась лишь одна старуха, на которой высший демон и сосредоточил своё внимание – та самая цельная личность, которую сумел чудом переубедить демон болота, последняя отведённая от пропасти душа, на которой всё и раскрылось.       Несмотря на бешеное сопротивление потихоньку дело двигалось, но... Одна встреча! Одна чёртова встреча и всё летит в тартарары!       Теперь он не мог к ней даже приблизиться. Вновь пробуждённая уверенность в правильности выбранного пути окутывала женщину незримым светом, её ангел-хранитель за плечом расправил мощные крылья и был в полной боевой готовности, подпитываемый ярко горевшими в сердце подопечной убеждениями. Насколько хватит такого вдохновения? В случае с данной конкретной душой – надолго.       Адское создание душила злоба. Покрутившись около более недоступной жертвы, он бросился к источнику всех бед. Крысёныш был с друзьями на пикнике и мрачный высший надвинулся на него неотвратимой грозной силой. Поднялся ледяной ветер, заставивший людишек съёжиться от холода. Черные когти нацелились на слабую плоть. Он вырвет гадёнышу горло!       Ещё шаг вперёд и слепящий свет заставил зажмуриться. Герцога откинуло назад и он упал, скорчившись от незабываемых ощущений. Проморгавшись, он уставился в непроницаемые серые глаза. Ангел-хранитель чертова крысёныша стоял перед подопечным. Ни грамма напряжения в его позе, никакой угрозы, крылья сложены за спиной. Просто спокойная уверенность защитника, находящегося в своём праве. Однако сила удара не оставляла сомнения в его отношении к нападавшему.       Герцог с трудом привёл себя в вертикальное положение. Да, Мараавн теперь человек, трогать нельзя. Как он мог забыть?       Святослав безразлично смотрел на упавшего демона. Он понимал ярость нападавшего, чью добычу увели прямо из-под носа. Мараавн теперь обычный человек, и всё же было что-то ещё. Как когда он выбрал себе отчество и ангел удивился – своё имя он тому никогда не называл и в окружении демона его ещё ни разу не слышал, просто так на ум скорее пришли бы более распространённые имена, а тут такое совпадение. Или какое успокаивающее воздействие оказывает на окружающих простое присутствие подопечного и его слова, даже произнесённые мимоходом. Как черный морок вокруг Лидии стал осыпаться прахом, когда они лишь встретились взглядами на лекции. Дар – незримый, неуловимый, не регистрируемый приборами, имеющий кучу разумных объяснений с точки зрения сторонних людей, никак не производящий впечатление чуда, и тем не менее им и являющийся.       На лице вставшего посланника ада злоба и ярость трансформировались в гадливую подлую ухмылку. Понявший, что касаться физически парня уже нельзя демон, несомненно, теперь обдумывает привычные способы соблазнения людской души и причинения ей различных неприятностей. Знакомая падшему игра в кошки-мышки, и недооценивать столь древнего противника нельзя. Ну никто и не обещал, что будет легко. Ни Святославу, ни Михаилу, ни – тут губы хранителя дрогнули в улыбке – самому Герцогу.       Алые глаза прищурились, губы растянулись в ядовитой улыбке. Ничего, физически воздействовать нельзя, а вот затянуть выродка в ад и там уже отыграться попробовать можно. Всю жизнь этому посвятит, если надо! Мараавновскую жизнь, разумеется, не свою.       Жаль, что читавшаяся во взоре угроза не произвела на ангела никакого впечатления. Тот лишь улыбнулся каким-то своим мыслям и вернулся к отошедшему в сторону человеку.       Герцог подумывал сразу последовать за ними, но решил повременить: всё тело ломило от встряски, устроенной проклятым божественным защитником, надо отдохнуть. Да и от мальца исходило какое-то рассеянное переливчатое сияние, приближаться следует осторожно.       Ничего, ещё посмотрим кто кого!       Прекрасный солнечный день продолжился. Скрытая угроза, которую слабо ощутил Михаил, пропала. Тёмное намерение, висевшее над местом, где только что исчез Герцог, непринуждённо развеял легкий теплый ветерок, в котором ощущалась чья-то мягкая ирония: «Ну-ну, давай посмотрим» …

Конец.