Бан Чан. «Растопленные чувства»

      Воск плавится под жаром пламени, растапливаясь до вязкой и тягучей текстуры. Наполняет своим медовым ароматом с маслами полумрак комнаты, оседая на полу вместе с тобой. Коленями по полу, ближе к нему, подле него, что сидит на стуле и плавит своим огнём в глазах всё вокруг. Особенно тебя.       Пламя свечей дрожит вместе с твоими руками от переизбытка чувств и ощущений, когда ты касаешься растопленного воска кончиками пальцев. Ведёшь ими по изгибу его шеи, вязнешь в текстуре и рельефе его напряжённых мышц там, пока он прерывисто дышит сквозь приоткрытые пухлые губы. Мурашки россыпью бегут по всему телу вместе со сдавленными стонами, что ласкают слух своей хрипотцой.       Ведёшь влажно прохладными губами, начиная с края брюк, навстречу к своей руке, что спускается от шеи к груди, оставляя отпечатки воска. Влажная дорожка — маршрут, по которому ты ещё непременно вернёшься.       Тёплым, слегка горячим воском мажешь по соску, лаская губами и языком второй. Чан стонет громче, с выдохом бормоча на английском ругательства с австралийским акцентом. Горячо. Мышцы его пресса напрягаются сильнее от твоей игры контрастов, венами набухая у паха.       Прикусываешь нежно сосок, оттягивая его вместе со вторым в пальцах. Чан стонет низко, рычит хрипло, учащённо дыша накаченной грудью. — Блять, — челюсти сжаты до чётких скул, когда он закусывает нижнюю губу.       Расплываешься в улыбке, пока ведёшь языком по рельефной груди к шее. Мажешь влажностью линию его сжатой челюсти, чувствуя, как под рукой, что дошла от груди к напряжённому паху, пульсирует жаром член. Сжимаешь его твёрдость сквозь брюки, наблюдая, как Чан запрокидывает голову и громко стонет, открывая больше свою шею для ласк. Кадык интенсивно двигается по его медовой коже среди взбухших вен и уже застывших отпечатков воска.       Чана хочется кусать до мягких отпечатков на коже, лизать и пробовать на вкус, посасывая его всего и везде. Особенно, когда он так беззащитно сидит сейчас перед тобой, позволив связать себя. Чана хочется доводить до пика, до громких стонов, до ругательств, до неистовой пульсации его большого члена, пока сперма будет вытекать из него.       Руками к его ширинке, расстегивая с трудом молнию и освобождая его возбуждение наружу. Чан выдыхает шумно, громко, расставляя бёдра шире, предвкушая ласки. Желает. Сильно. И это будоражит дрожью ноги, влажностью наполняя тебя изнутри.       Пальцами в воск, позволяя стечь ему по ладоням, согревая их своим теплом. Касаешься ими рельефного торса, размазывая по разгорячённой коже, внимательно наблюдая, как член подергивает от возбуждения.       Касаешься губами головки, обхватывая ими упругую кожу там и слизывая солоноватую смазку с неё. Чан выгибается корпусом, толкая член глубже по горлу, заполняя им всю полость. Слюни капают, стекают, пока двигаешь головой, с каждым разом беря больше его горячей плоти, на которой отчётливо чувствуются вены.       Смотришь снизу вверх на него, что прикрыв глаза, кусает губы, дрожа от твоих интенсивных действий. Ему нравится, как звуки соприкосновения ваших тел становятся громче. Смущающие. Влажные. Похожие на шлепки. Уже не сдерживается и стонет отрывисто, хрипло, почти достигая пика с охватившим тело жаром.       Чан всегда трахает. Языком, пальцами, членом. И сейчас вдалбливает им навстречу твоей глотки с напором, пока его тело от такой сильной стимуляции дрожит вместе с пламенем свечей.       Чан горячий. Обжигающий. Твёрдый. Солоноватый. Упругий. Вкусный. Твой. В твоей власти, даже когда свечи погаснут и верёвки спадут с его запястий. И ему это безумно нравится. До обжигающего пламени в глазах и растопленных твоих чувств на его коже.