Бан Чан. «Неутолимая жажда»

      Тростью, с особым трепетом наслаждаясь, приподнимает медленно твою голову за подбородок, возвышаясь изваянием мрака, облачённым в глянцевую кожу плаща. Воплощение тьмы в чёрных одеждах сливается в тенях спальни, рассыпая тусклый лунный свет мерцающими крупицами на своём бледном лице. — Я слышу твоё дрожащее дыхание, — кожа скрипит, когда он наклоняется ближе, — мой слух ласкает твой учащённый пульс, — холодным металлом трости ведёт с нажимом по выпирающей вене на шее, — и это так будоражит мой аппетит.       И взгляд его исподлобья — колкий, ледяной, тяжёлый — играет в своём отблеске в темноте чем-то диким, нечеловеческим, животным. Голодом. — Утолишь мою жажду?       Обжигает, сжигает, испепеляет до сумеречного праха здравый рассудок своим разгорячённым дыханием, запечатывая его остаточные крупицы на выразительных линиях шеи пухлыми губами. Рукоятью трости цепляет полосы нижнего белья между изгибами груди и тянет ею вниз, обнажая и оголяя их возбуждённые очертания в окантовке лунного света. — Мне так нравится твой торопливый ритм пульса под моими губами, — Кристофер расплывается в ухмылке теплом и влагой по твоей чувствительной коже.       Острые клыки вонзаются с пылкостью в шею, продавливая под своей пронзительностью её податливую мягкость, пока он откидывает в страстном порыве трость в сторону. И падает она металлическим звоном на пол синхронно с вашими телами в бордовые шёлковые объятия простыни.       Крис прижимается, льнёт, ластится мягкими губами, посасывая и смакуя сладость крови, пробуя на вкус. Тебя. И раскидывает горячим языком рубиновые капли по хрупким ключицам, подрагивающим плечам и возбуждённым соскам, чтобы непременно после слизать каждую. До единой.       И рукой ведёт по обнажённой вязкости, в больших ладонях с нежностью сжимая грудь, неторопливо оттягивая и пощипывая между изящных пальцев покрасневшие ореолы. Его одежды холодят соприкосновениями, и хочется ногтями содрать, сорвать, растерзать их, лишь бы ощутить за скользящей глянцевой кожей его.       Крис отстраняется совсем ненадолго и смотрит лунными радужками с полумесяцами в зрачках сверху вниз, расплываясь в ухмылке и обнажая в её нахальном оскале клыки. По губам смазана, стекает, капает в винном купаже алая кровь с похотью прямиком на бархатную кожу внизу живота, по его изгибам устремляясь разводами к линии твоего белья. Нарочито неторопливо стягивает глянец с себя, в наготе играя перекатами напряжённых мышц широких плеч, упругой груди и выточенного будто из мрамора торса. И грубая твёрдость в рельефе не только там — она влажностью играет в бледном свете рассеянных лучей на его возбуждённом члене, маняще блистая смазкой на крупной головке.       Раздвигает дрожащие бёдра шире, удобнее для себя, цепляя пальцами тонкую тонкую ткань белья и отодвигая её с лёгкостью. Крис ведёт, играется, дразнится началом возбуждённой плоти по влажным складкам клитора, пока в пальцах стягиваешь простынь в водовороте вашего общего безумства и запрокидываешь голову на подушках от остроты ощущений.       Резкий толчок сопровождается выдохом вместе с громкими стонами, что срываются одновременно с ваших губ в их жарком слиянии. Крис двигает отрывисто упругими ягодицами, набирая быстрый темп и погружая с каждым толчком всё глубже под своим весом в кровавые шёлковые волны океана неги вас двоих.       И его жажда поистине неутолима, ведь жаждет и желает он лишь тебя. Полностью. До последней капли здравого рассудка, вашей пылающей страсти и его безграничной любви.