Хван Хёнджин. «Божественный»

      Темнота кромешная играется с сознанием, плавными движениями выводя под чувственный ритм фигуру. Тусклый свет редкими бликами очерчивает напряжённые мышцы на руках, языками лучей ведя по влажной от пота шее и линии челюсти. Танец завораживает, пленит добровольно в себе, учащая пульс по венам. Сглатываешь.              Хёнджин подобен божеству сейчас, подсвечиваясь ореолом света среди мрака. И двигается он, как бог, в лучшей его ипостаси: плавно, томно, вязко, вкладывая в танец целый вихрь эмоций. И способен подчинить себе одним лишь движением сотню чувств. Тебя. Ты уже в его власти. И он прекрасно это знает, ловя твой взгляд на себе.              Наблюдаешь. Не в силах оторвать глаза от того, как он исчезает на секунду в темноте, а после появляется, неся свет в глянце влажной кожи. Прекрасен. До бешеного ритма в сердце. До всепоглощающего жара внизу живота, до вязкости и тянущей боли там.              Он хватает пухлыми губами воздух, сбитым дыханием дополняя ритм мелодии, и смотрит прямо в глаза. С подбородка капает жемчужинами пот, пока Хёнджин ведёт языком по нижней губе, удерживая твой взгляд и прикусывая зубами её мягкость. Тоже хочется закусить её упругость, оттягивая и посасывая, боже.              Хёнджин отчётливо видит даже в полумраке, как он тебя завораживает. Видит, как твое дыхание сбивается вместе с его в одном ритме, видит, как дрожат твои бёдра от напряжения в воздухе. Он знает, что ты не можешь оторвать от него взгляд, и наслаждается своей властью. Ему нравится наблюдать, как на его движения твои зрачки расширяются, как ты задерживаешь дыхание и как твои соски твердеют под тонкой тканью кофты.              Ведёт плавно по груди вниз, запрокидывая голову назад и выгибаясь корпусом навстречу к своей руке. Сминает под длинными пальцами складки брюк сильнее, оттягивая ткань вместе с возбуждённым членом и покусывая чувственно губы. И двигается он в этом уже приватном танце для тебя всё так же ритмично, интенсивно, горячо и влажно всем телом, бёдрами, играясь с мышцами на широких плечах и с тобой, даже не пытаясь прекратить эту пытку.              Идёшь к нему, плавно, медленно, робко, пока он ухмыляется. Хёнджин божественно красив. И хочется опуститься перед ним на колени, провести горячим языком по влажному торсу, наслаждаясь его стонами, что будут непременно громкими.              Касаясь твоего запястья, игриво заводит его во время танца за спину и дышит прямо в губы, замерев в миллиметре до их соприкосновения. Ощущаешь жар, исходящий от него, осязаешь его дыхание, что ласкает хриплыми полу-стонами слух, и чувствуешь запах его влажной кожи, переплетённый с чем-то сладким. Медовым. Сочным. Персиковым.              Невольно тянешься к нему, в невыносимом желании прильнуть к его напряжённой шее и слизать влагу, добавив собственной. Почувствовать на вкус, как его медовая кожа сочетается с персиком, но Хёнджин оттягивает и вторую твою руку за спину, заставляя прогнуться в пояснице. Ухмыляется. Тянет сильнее, чтобы лучше оголить тебя для себя, отчего вырывается стон с губ.              Наклоняется, ведёт сразу же языком от ложбинки у декольте по шее, оставляя на коже влажный след.        — Пожалуйста, — терпеть нет больше возможности, голос уже охрип от стонов.        — Неправильно просишь, — и закусывает кожу на изгибе шеи, оттягивая её в зубах. — На колени.              Повинуешься, ведь это не наказание. Награда. Для тебя, его, вас и вашего желания. Раздеваете друг друга, вкладывая в каждое дрожащее от переизбытка чувств движение всю страсть. Хёнджин целует невыносимо сочно, в каждом касании его пухлых губ внутри всё взрывается фейерверками с россыпью мурашек и громких стонов.              Влага на твоих оголённых бёдрах смешивается с его, скользит, пока он одной рукой стимулируют клитор, играясь указательным и средним пальцами с набухшем бугорком там. Помогает и направляет второй на ягодице, двигаясь в тебе. Темп средний, ближе к медленному, но Хёнджин проникает влажным членом глубоко и полностью, отчего с каждым толчком чувствуешь отчётливо его рельеф и жар.              И Хёнджин подобен божеству сейчас, наслаждаясь тобой на себе. И двигается он, как бог, в лучшей его ипостаси.