Хван Хёнджин. «Мускатный виноград»

      Краска впитывается в кожу произвольным алым узором — добавляешь новый, ведя скользящим движением по изгибу шеи вниз и наслаждаясь, как россыпью покрывают мурашки обласканную языком грудь наперегонки. Пигмент расцветает во влаге подобно бутонам, становясь ярче, насыщеннее, сочнее, и вы оба растворяетесь в этих полутонах, ловя чужое томное дыхание в рваных вздохах и выдохах. Единение в этой извращённой игре — неприкрытые чувства и обнажение ваших тел, что же окажется внизу быстрее: стекающие алые капли, он или ты?              Медлить совершенно не про вас, не про ваши чувства и влажное трение. И сдерживающих сил абсолютно нет, как и капли терпения — она испаряется от жара ваших тел.              Рывок. И Хёнджин под пышными бёдрами расплывается подобно красным разводам на груди — с улыбкой на зацелованных губах до крови и растворяясь в игривой неге. Под твоей давящей силой желания тешит самолюбие, наблюдая за тобой, не скрывая наслаждения, и чувствуя пахом влаги изобилие. — Строишь маршруты для завоевания моих горизонтов? — зелёный виноград между его длинных пальцев блестит малахитом. — Признаюсь, есть промахи в моей неприступной обороне. — Отдаёшь победу? — кисть вниз скользит по обнажённой груди алой нитью с каплей наперегонки. — И всё же я веду. — Уверена? — поглощает сочность виноградного муската. — Об этом и речи нет.       Надавливает бёдрами вверх, проникая внутрь возбуждением, и твой сдавленный стон звучит ничем другим, как проигрышем. — Отведуешь? — виноград в пухлости его губ, как кляп. — На что же похож вкус победы.       Губы к губам — поцелуй сносит голову похлеще любого вина, в переплетении ваших языков, в купаже опьянения и в плавных толчках.              Хёнджин прекрасен абсолютно во всём. В изгибах мышц, игривости слов и искренности чувств. Он — всё. Свет, чарующая тьма, день и жаркая ночь. Вдохновение, источник сил и причина их отсутствуя сейчас.              Набирает темп. И его член скользит внутри до дрожи в бёдрах твоих, до впивающихся на его плечах ногтей и громких стонов. Хорош, как чёрт, и прекрасен, как Господь.              Толчок — и всей длиной в тебе. Зубами оттягиваешь его нижнюю губу, на что он лишь ухмыляется и притягивает за возбуждённые соски ближе к себе. Игрой балансирует на лёгкой боли и нарастающем наслаждении, устремляя в его высшую точку.              Двигается быстрее. Глубже. Жёстче. Чётче. Пока хлюпающие звуки ласкают его слух, возбуждая сильнее.              Ладонью скользит к твоей хрупкой шее, чтобы с нежностью придушить. И хрипящие стоны раздаются в вашей спальне явнее, пока он продолжает тебя возносить. — Милая, — ласковым шёпотом в губы твои. — С днём рождения.       И подарок по истине роскошный — твоё извивающееся тело на нём и его член в тебе, — и срывается стон из глотки истошный, больше нет сил терпеть.              В окончании разум пуст на фоне яркости эмоций и обострённых чувств. Смесь искусств — секса, похоти и красок, и остаётся на языке лишь один вкус. Мускатного винограда и его ласок.