Ян Чонин. «Покайся в своих помыслах»

      Маслянистый запах ладана бальзамом ложиться на оголённые плечи, щёки, кожу, отчего она ловит в своём лоске блики свечей. Сладкий, вытесняющий собой всё в лёгких, в голове, в сердце, дурманящий и кружащий сознание в мантре. Ладан. Чонин. На коленях подле тебя, с приклонённой головой, прячущий в складках чёрной рясы чувства и эмоции. Сжимает плотную ткань в своих руках, когда на выразительной шее выступает вена от напряжения, а дыхание сбивается. — Покайся, — шепчешь, слова тают на губах от кружащей голову атмосферы вокруг. — Будь честен в своих помыслах.       Он вздрагивает. Кольца сильнее впиваются в пальцы, когда Чонин поднимает взгляд с пола. Смотрит исподлобья пристально, цепко, покалывающе в этом уязвлённом моменте на коленях. Лукавые глаза тёмные в полумраке, отражая десятки огней свечей, играют на твоих оголённых плечах и ведут взглядом вязко по шее к губам. — Они греховны, — широкая грудь, обтянутая плотной тканью, вздымается вместе с висящим серебряным крестом.       Встречаетесь взглядами. И в нём столько всего скрывается, что не рассмотреть на столь большом расстоянии вытянутой руки. Взять бы за холодную металлическую цепь, потянуть на себя, заставить его ползти на коленях к себе ближе, чтобы увидеть каждую искорку в его тёмных глазах. Увидеть их сияние и притягательную темноту, что скрывается за ними в вихре помыслов о грехопадении. — Насколько? — облизываешь и закусываешь губу. — Покажи.       Он сглатывает, кадыком играя по широкой шее, сдавленной стоячим воротом с белой колораткой. Руками ведёт с колен на деревянный пол, ползёт ближе к твоим ногам, пока серебро мерцает в полумраке дурманящего ладана и морока греха.       Берёт осторожно в ладонь стопу, кольцами холодит разгорячённую от тепла свечей и возбуждения кожу. Ведёт влажно лёгким касанием губ по лодыжке к колену, медленно, методично, вязко, пока от его действий откидываешь голову назад, в попытках её не потерять в сие момент. — Господи, — стонешь тихо, в груди сдавливает от дрожи во всём теле, от сладкого запаха ладана, от Чонина.       Рукой сжимает с нежностью податливые мышцы прямиком за коленом, целуя его выпирающую кость и смотря исподлобья на то, как твои губы интенсивно хватают душный маслянистый воздух.       Дальше по пышному бедру, носом поднимая ткань лёгкой юбки выше, ближе, настойчивее. Размыкает пухлые губы, покусывает ласково кожу, языком ставя яркий акцент в каждом касании. Бёдра трясёт неистово от влажных ласк, от горячих губ и языка, от холода цепочки, что скользит по пылающей коже при каждом действии.       Чонин ставит осторожно стопу на свой пах, стягивая медленно бельё и оголяя тебя для себя. Чувствуешь под юбкой рясы напряжение, твёрдость и жар, что сильнее дрожащего пламени свечей вокруг. Ладонями по бёдрам, гладит, ласкает, раздвигает.       Языком медленно ведёт вверх по бархату кожи, руками поднимаясь к ягодицам, а после резко придвигает к себе ближе и касается языком влаги. Смакует губами, в такт сжимая упругие ягодицы, пока ты громко вскрикиваешь и сжимаешь в пальцах его рыжие пряди волос. Оттягиваешь их, когда языком ведёт по всей площади, продавливая им вглубь в конце. Хватает своими губами внизу твои, стоя на коленях, молясь на тебя, желая тебя. Грешно от касаний, дурманяще от ладана, вязко, влажно, горячо от Чонина.       Всепоглощающий жар волной накатывает по телу, и ты плавишься в пространстве подобно воску на церковных свечах вокруг. Руки и ноги немеют, бёдра трясёт, все чувства притупляются и утихают на фоне яркой вспышки удовольствия. И язык Чонина усиливает, продлевает его, с чувством играя на бугорке.       Господь услышал твои молитвы. Его живое воплощение стоит на коленях пред тобой, вознося на небеса своими касаниями и теплом.       Покайся в своих помыслах, будь честен со своими желаниями, и он непременно отзовётся на них.