Часть 17. Эпилог.

      Армин отходит в сторону, подальше от радостной толпы. Ему плохо, перед глазами мутная пелена. Он заходится надрывным кашлем, поднося руку ко рту.       Только не это.       Регенерации больше нет.       Он — не титан. Нет.       Лепестки плавают в лужице крови на его ладони. Армин поднимает испуганный взгляд и натыкается на Энни. Она смотрит прямо на него, нахмурив тонкие брови. Армин делает шаг назад, но чуть не падает, запнувшись об ямку. Сколько ему осталось? Про какие сроки говорила Ханджи? Он не помнит, не помнит. Он может умереть в любой момент!       Энни хватает его за плечи, с тревогой заглядывая в глаза.       — Что с тобой? — её пальцы больно впиваются в кожу, хватка стальная, не дёрнуться, не вырваться.       — Всё в порядке.       Конечно, она ему не верит. Смотрит так пристально, будто в душу лезет. Энни хватает его за руку, выворачивая ладонь, и молча открывает рот. Она видит. Видит. Армин не знает, что сказать, как объяснить, донести. Что дело в ней. Всегда было в ней. С той первой встречи, с первой мысли…       — Я не дам тебе умереть, только не сейчас, — Энни шипит, как кошка, притягивая его к себе, обнимает нежно, пальцами рубашку сжимая.       И Армин выдыхает.       Выдыхает так легко, словно его лёгкие снова свободны.

2 года спустя

      Армин невесомо проводит пальцами по плечам Энни, задевая тонкую лямку шёлковой ночнушки, и целует между лопаток. Окно их маленькой квартиры открыто настежь, тёплый ветер колышит белую тюль. Его губы спускаются чуть ниже, затем вбок и наверх. Энни шевелится, медленно просыпаясь.       — Ещё так рано, — сонно шепчет она, переворачиваясь на спину.       И правда. За окном просыпается рассвет, первые птицы заводят свою громкую песню. Но Армину не спится, в его голове снова слишком много мыслей о будущем, что ждёт их впереди.       — Прости, я не хотел тебя будить.       — Но разбудил, — Энни хмурится и касается его щеки, чтобы притянуть к себе для ленивого утреннего поцелуя.       Армин с радостью отвечает ей, подминая под себя. Ловит губами тихие вздохи, пропуская мягкие волосы сквозь свои пальцы. Энни необычайно податливая, открытая, прижимает его ближе к себе, гладит по щекам. Её ласка опьяняет, как хорошее дорогое вино. Армин улыбается в поцелуй и нежно прихватывает кожу за ушком. Он готов часами целовать каждую клеточку её тела, готов часами её изучать, как настоящий опытный географ. И Энни позволяет ему скользнуть ладонями под подол ночнушки, провести ладонями по бёдрам, сжать ягодицы.       Армин осыпает маленькими поцелуями её грудь и стягивает лямки с острых плеч. Языком он выводит только ведомые ему узоры на её коже, прихватывает губами розовый сосок мокро и как-то совсем уж пошло. Энни сжимает под собой простынь и тихо, но часто дышит, нетерпеливо елозит бёдрами. Армин улыбается и целует плотно сжатые губы, мягко раскрывая их и скользя языком внутрь. Они целуются жадно, как дорвавшиеся подростки, стукаются зубами, носами, но не останавливаются.       Армин спускает пижамные штаны вместе с бельём, он давно возбуждён и разгорячён. Он входит в Энни чуть резче, чем хотел, но ей так даже больше нравится. Только в столь интимные моменты она полностью отдаёт ему власть. В других ситуациях, как говорит Жан, он остаётся безнадёжным каблуком. Внутри Энни тесно и мокро, Армин несдержанно стонет, крепко сжимая её бёдра и двигаясь размашисто, уверенно. В такие моменты он всегда любуется ей — покрасневшей и несдержанной, с приоткрытыми губами и чуть надломленными бровями.       Он любит её больше жизни, что всегда была только в её руках.       И Энни отвечает ему со всей любовью, на которую только способно её глупое сердце.       Армин перехватывает её ноги и закидывает себе на плечо, выпрямлясь и немного меняя угол проникновения, чтобы Энни, наконец, не сдержалась, громко застонав. Она сжимает свою грудь, мёлко трясётся, просит ещё, просит то чувство, что электричеством проходит по телу. Но Армин специально замедляется, отпускает её ноги и наклоняется, чтобы поцеловать.       — Ты… — шепчет Энни возмущённо, больно царапая его плечи.       Она всегда говорила, что он тот ещё манипулятор.       Армин тихо смеётся, но даёт ей то, что она хочет. Всё же он виноват, что разбудил её.       А после они идут вместе в душ, где долго-долго целуются под упругими струями воды.       Впереди их ждёт долгая и счастливая жизнь, где нет больше места недосказанностям и тайнам, где не нужно отталкивать, пытаясь сберечь, где нет неизлечимой болезни, где нет места страху.