XXXIII. Осознание

В воздухе висел запах старого металла, пота и дешёвого табака. Единственная лампа под потолком мерцала, словно решала — потухнуть навсегда или ещё немного потерпеть. Пол был липким, стены испещрены следами ударов. Глухо гудели тренажёры — не от работы, а от времени, которое разъедало их, как ржавчина на штангах. В дальнем углу, за массивным столом, сидел он. Блондин с огромным шрамом, пересекающим глаз. Его лицо казалось высеченным из камня: жёсткие черты, ровный нос, напряжённая линия губ. Он медленно водил пальцами по деревянной поверхности стола, словно решал, кого сегодня отправить в больницу, а кого — в морг. Члены банды, сидевшие в стороне, боялись даже громко дышать. Тишину разорвал… звук выстрела. Затем ещё один. Затем — звонкое: — Да ладно! Как?!! Все вздрогнули. Блондин с выражением абсолютной ярости на лице вцепился в телефон. На экране мигала яркая надпись «Game Over». Тэсу огляделся, заметил непонимающие взгляды подчинённых и процедил: — Я клянусь, этот ублюдок с китайского сервера играет с читами! — главарь тут же перегнулся через стол и грозно выпалил: — Эй, Джи Ён, вы в Китае все такие долбанутые?!! Бритоголовые молчали. Атмосфера угрозы рухнула, как карточный домик. — Ну чего уставились?! — буркнул блондин, насупившись. — Где мой персик? Как ни странно, эта фраза напугала бойцов ещё больше. Один из громил тут же сорвался с места и подлетел к холодильнику, доставая заранее подготовленный контейнер с нарезанными персиками. — Держите, господин. Мы пойдем на встречу. — Ага, — Тэсу вновь отвлекается на игру, полностью игнорируя десяток поклонившихся ему бойцов, которые ушли работать, хлопнув железной дверью напоследок.  Подвал опустел. Остался только он — Тэсу, всё ещё развалившийся за столом, и Джи Ён, которая неспешно вышла из-за угла, застёгивая пуговицы на своей чёрной рубашке. Длинные волосы были влажными, так как она только что вышла из душа.  Девушка не торопилась. Даже когда стояла перед блондином в одном лифчике, её взгляд не дрогнул. Ни стыда, ни смущения — не после всего, через что они прошли. Тэсу видел её разной. Избитую. Израненную. Промокшую до костей под ледяным дождём, когда они лежали на крыше, следя за клиентом. Полуголую и окровавленную, когда она едва выбралась из резанины в Пусане. А сейчас… Сейчас всё было слишком буднично, чтобы придавать этому значение. Тэсу весело помахал ей ладонью, прикрыв здоровый глаз.  — Йо.  Джи Ён лишь приподняла бровь. — Ты выглядишь довольным, — заметила она холодно, продолжая застёгивать рубашку. — Конечно. Я занял первое место, пока ты качалась. Джи Ён скрестила руки на груди, глядя на него так, будто раздумывала: сломать ему нос сейчас или оставить это на потом. — Ты серьёзно? Тэсу лыбился, как кот, укравший рыбу. — Честное слово, это была лютая катка! Тот китаский утырок меня убил, но в следующем раунде я… — Ты серьезно залипаешь в эти идиотские игры? Тэсу, тебе двадцать шесть, а ты остался где-то на уровне Джинсу.  Блондин театрально приложил руку к сердцу. — Ну не напоминай мне о скорой старости! Джи Ён закатила глаза и, наконец, застегнула последнюю пуговицу. Затем, не говоря больше ни слова, прошла к компактному холодильнику, достала бутылку воды и сделала несколько больших глотков. Тэсу наблюдал за ней с лёгкой ухмылкой. — Ладно, ну не дуйся. Мы же семья. Она резко захлопнула дверцу холодильника. В сиреневых лазах сверкнуло что-то острое, неприятное. — Ты не мой брат. Одноглазый вздохнул, откинув голову назад. — Опять ты за своё… — Опять ты ведёшь себя, как придурок. И как твои подчиненные ещё не свихнулись?.. — парировала она. Он широко улыбнулся. — Так это же моя главная черта. И господин Кан так-то всегда говорил, что во мне есть потенциал… Так что не звезди! «Конечно, говорил», — тут же пронеслось в мыслях китаянки. Тэсу был отличным бойцом, и она это знала. Но потенциал его заключался ни в чем ином, как в расшатанной психике. Тяжелое детство в трущобах оставило след, заставив паренька полностью закрыться в себе, позабыв о любых социальных связях. А служба в Гёнгу только добила его, сделав из молчаливого блондина устрашающий образ — одноглазого господина Тэсу, который не знал слова «стоп».  Зарезать кого-то? Тэсу зарежет.  Довести жертву до самоубийства? Он доведет. И даже получит удовлетворение. Тэсу будет только безумно улыбаться, маяча в неоновых отливах своим растерзанным глазом.  — Вижу, ты до сих пор носишь эту рубашку. Джинхо был бы рад. — Ага. «Ага». Один короткий ответ, что кроет за собой всю суть криминального мира. Здесь не принято говорить вслух, здесь понимают с полуслова. Тэсу бросил взгляд на потёртую ткань — чёрная рубашка, слегка выцветшая, с пропаленными курильщиком дырками. Джинхо всегда подкатывал рукава так как рубаха была ему велика, но в тот день он не успел. Джи Ён застегнула последнюю пуговицу и посмотрела на него, будто в ожидании. Но Тэсу молчал. Потому что в этом деле есть вещи, которые не требуют слов. — Мням-мням… хочешь персик? — блондин ткнул металическими палочками на контейнер с фруктами, заманчиво играя бровью. Но Джи Ён только скривилась, задумавшись, насколько это сладко. Тэсу лениво откинулся на спинку стула и развязал узел на спортивных штанах, чтобы в животе уложились его любимые персики. — Надо отдать тебе должное, — он кивнул в сторону тренажёров и ряду гантель. — Ты же до потери пульса тут вкалываешь. Еще и работа с велокомандой сверху. Я бы сдох. Джи Ён только бросила на него быстрый взгляд и отвернулась, потягивая воду. Говорить об этом она явно не собиралась. — Серьёзно, — не унимался Тэсу. — Где у тебя кнопка «выключить»? Работа, тренировки, ещё и эти твои гонки… Неужели не выматывает? Она лишь пожала плечами. Тэсу понял, что ответа не дождётся, и ухмыльнулся. — Ладно, не хочешь говорить — переключимся на что-то повеселее. Например, тусу в "NOVA". Джи Ён тяжело выдохнула, уже приготовившись к глупым расспросам. — Что с ней? — О, не прикидывайся, — Тэсу довольно сощурился. — Я так-то уже от парней слышал, как вы там с Джокером у клуба обжимались. Хи-хи… Сердце Джи Ён на секунду готово было выскочить из груди. Но поняв, что хитрый товарищ о случившемся в VIP-комнате не знает, китаянка расслабилась. — Он мне вызвал такси. И мы не обжимались… он держал меня, потому что я слишком напилась.  Тэсу фыркнул. — Да-да, конечно. И вы типо совсем не целовались там? Не грешили? Думаешь, я не знаю чем нынешняя молодежь в випках занимается?! Джи Ён тут же смутилась, но бегло отвернулась, сфокусировавшись на своей сумке с вещами.  — Иди к чёрту. Тэсу засмеялся. — Ну, скажи честно, вы ведь целовали-и-ись… Она резко бухнула пустой бутылкой по столу. — Ты слишком много ляпаешь языком, Тэсу. — А ты слишком подозрительно молчишь, Джи Ён, — он хитро прищурился. — Неужели тебе действительно нравится тот тип? Ну скажи мне… ну по-секретику… Ну я никому не скажу! Честно-честно! Джи Ён тяжело выдохнула, словно собираясь с силами, на мгновение замерла. Тэсу внимательно наблюдал за выражением её лица, и когда китаянка, наконец, выпалила то самое, её слова повисли в воздухе на минуту точно. — Да, он мне нравится. Тэсу замер. Он даже не сразу осознал, что она сказала, и продолжал таращиться, не веря ни своим глазам, ни ушам. — Ты что… Серьёзно?! Вот прям… нравится?!Прям нравится-нравится?!! — вырвалось у блондина, голос которого даже немного охрип от удивления. Джи Ён вновь отвернулась, будто надеясь, что он забудет всё это или хотя бы не будет продолжать. Но Тэсу уже был на взводе. Он подскочил с места и за несколько быстрых шагов оказался рядом с девушкой, хватая её за руку. — Погоди, ты серьёзно? — парень тащит её к старому дивану в углу. — И вы типо встречаетесь?!.. Джи Ён пытается вырваться, но он не отпускает. Когда она всё-таки сдается и умащивается на диване, он с остриём в голосе продолжает: — Джокер, ДЖОКЕР, вот этот тип, с которым ты, значит, по клубам обжимаешься?!  Джи Ён не ответила сразу. Молчание затягивалось, как вязкая паутина, и Тэсу уже начинал нервничать, заметив, что её взгляд стал тяжёлым. — Слушай, я не хочу говорить об этом. Не сейчас, — её голос был тихим, но твёрдым. — Он мне нравится… серьезно… И мне кажется, что я чувствую нечто большее, чем просто симпатию. И это как-то… странно? Не хочу даже думать об этом. Тэсу присел рядом, по-прежнему не в силах понять, что происходит. — Почему? Потому что тебе так проще? Или потому что он тебя обижает? А он тебя обижает?!.. Ты только скажи! Я на него своих парней натравлю… Взгляд Джи Ён был холодным, но в нес скользнула тень агрессии. — Не говори так про него, — прошептала она, немного повернувшись в сторону качалки, как будто пытаясь избежать настойчивого взора товарища. — Он хороший.  — Ты так даже обо мне никогда не говорила… А это обидно так-то! Джи Ён раздражённо отмахнулась, разом оборвав поток глупых возмущений со стороны Тэсу. — Хватит, — бросила она, поворачиваясь к парню спиной. Он открыл рот для очередной реплики, но тут же замолчал, наблюдая за тем, как Джи Ён ловко собирает волосы. Влажные пряди скользнули между её пальцами, когда она подняла их наверх и начала закручивать в пучок. Тонкие запястья двигались уверенно, а шпилька с мелкими побрякушками звонко щёлкнула, закрепляя конструкцию. Но Тэсу смотрел не на её руки и не на интересное украшение. Он смотрел на шею. А точнее — на синяк сбоку, слегка уходящий за линию ключицы. Он моргнул. Раз. Два. Потом судорожно втянул воздух. — СТОЙ! Джи Ён замерла, не успев убрать руки. — Чего тебе?.. — О-о-о-о! — Тэсу резко вскочил с дивана, прикладывая ладони к щекам. — Ты серьёзно?! Китаянка нахмурилась и лишь боковым зрением успела заметить, как Тэсу уставился на её шею. Осознание пришло секундой позже. «Чёрт». Лёд, который она так долго хранила на лице, резко дал трещину. Джи Ён дёрнулась, мгновенно распуская пучок, но было уже поздно. — Ого-го-го, Джи Ён! — продолжал вопить Тэсу, буквально скача вокруг неё. — Это засос! Это же чёртов засос! Девушка схватилась за затылок, сжав зубы. — Тэсу, заткнись. — Не-е-ет! Минуточку! — он резко шагнул вперёд и ткнул пальцем в воздух, сражённый своим открытием. — Это чё… он?! Джи Ён почувствовала, как резко вспыхнули уши вместе с щеками. — Умолкни, идиот! — Ты мне говоришь заткнуться, но ты не отрицаешь, что это Джокер! — Тэсу вновь хватается за голову, а потом и за грудь, будто его только что сразила пуля. — Боже ж ты мой! Это правда?!! Я не сплю?! Джи Ён нашла себе мальчика?!! — Я убью тебя. — Он целовал тебя в шею?!! — Я серьезно, Тэсу… — Что у вас было?!! Джи Ён металась между двумя состояниями — милым смущением и дикой, почти звериной агрессией. Она резко шагнула к парню и схватила его за ворот футболки, злобно утянув вниз, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Закрой рот, пока не стало хуже. Но Тэсу не боялся. Он смотрел на подругу сияющим, восторженным глазом. Одним: второй был скрыт уродливым шрамом. Но несмотря на это, блондин глядел так, будто только что выиграл лотерею. — Да ну! Наша девочка повзрослела… — прошептал он с некой грустью, но тут же воодушевился вновь. — Вы ведь не просто целовались, да-а-а?!.. Джи Ён рвано выдохнула, оттолкнула его и, не глядя, ухватилась за свою острую шпильку. — Ты что делаешь?.. Китаянка вынула украшение из волос, позволив им распуститься волнами по плечам и спине. Тонкие пальцы крепко сжались на цзи — Джи Ён направила её острым концом прямо к шее Тэсу. — Ай-ай-ай! Отстань! Одноглазый пошатнулся, шокировано уставившись на китаянку, что еле доставала ростом ему до подбородка.  — Ты психованная, но это не отменяет факта, что у тебя с Джокером что-то было! — радостно заявил он. Джи Ён глубоко вдохнула, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из качалки. — Ага, иди! И свои стрёмные женские приколюхи забирай с собой! Будет она мне тут заколкой своей угрожать!.. — донёсся за её спиной последний вопль Тэсу. Но девушка не ответила. Она уже знала, что он так просто не отлипнет. Знала, что разговор на этом не закончится. Но сейчас ей просто нужно было выйти. Вдохнуть холодный вечерний воздух и остыть. Потому что да, чёрт возьми. Джокер ей нравился. И даже очень.

***

Неоновый свет отражался в мокром асфальте, будто сама столица раскинула под собой гигантское зеркало. Запах уличной еды смешался с ароматами весенней зелени, а где-то вдалеке мелькали приглушённые голоса уличных музыкантов, что горланили возле метро. Автомобили со звонким шумом рассекали шоссе, но в этом районе, в стороне от центра, жизнь текла тише. Джи Ён шагала по вымощенной камнем дорожке парка, чуть сильнее сжимая лямку сумки. Здесь не было толп, лишь редкие прохожие — парочки, прогуливающиеся у фонтана, да загулявшие студенты, смеющиеся у автоматов с напитками. Свет фонарей падал мягко, освещая пахучие вишни, что уже совсем скоро должны были расцвести. Она любила такие места. Здесь можно было хоть ненадолго остановиться. Выдохнуть. «Блять», — но не сейчас. Спокойную картину нарушали яркие силуэты неподалеку — они уже ждали её на тренировочной площадке, привалившись к своим байкам. И, как обычно, привлекали внимание. Девчонки, проходящие мимо, то и дело косились в их сторону, одни стараясь незаметно, другие даже слишком открыто. «Шаббат» давно привык к этому, но Джи Ён всё равно иногда хотелось закатить глаза. Ким Сон-джун в своих неизменных красных очках стоял с видом «мне плевать на всех», но стоило где-то рядом зазвенеть девичьему смеху, как он едва заметно давился слюнями прежде чем снова принять пафосную позу. Квох Хёк, он же Жнец, выглядел так, словно его разбудили силой — вялый, сонный, с тёмными патлами, падающими на задумчивое лицо. Он лениво кивнул Джи Ён, даже не двигаясь с места. Но не эти двое заставили китаянку чуть задержать шаг. Джокер. Высоченный, широкоплечий, со шрамом, пересекающим скулу. Он выглядел, как человек, которого лучше не злить. Но Джи Ён слишком хорошо знала, какой он на самом деле. Ха Джун её заметил, и лицо его осталось таким же холодным, но вот уши… Они вспыхнули. Джокер резко отвернулся и сделал вид, что слишком занят своими перчатками, но потом всё же коротко кивнул в знак приветствия. Джи Ён же в мыслях успела одновременно помолиться и проклясть всё и всех. Но думы её перебил возмущенный вопль одного противного змея, что бегло к ней подполз: — Ну ты, Вэньчэн, неблагодарная! Она повернулась к Ю У Ину, который уже сверлил её недовольным взглядом, раскинув руки в стороны. — Ты вообще в курсе, что у тебя мобила есть, не?! К тебе дозвониться, как к президенту, блять! Джи Ён закатила глаза. — Так получились, — спокойно ответила, перекидывая сумку через плечо. На секунду повисла тишина. Китаянка пялилась на него так, будто могла испепелить на месте. В груди разгоралось желание втащить, но она старалась держаться. — Я-то твой ебучий велик сюда тащил, значит, а тебе, оказывается, тяжело было поднять трубку. Молодец, горжусь! — Закрой рот. Джи Ён сделала угрожающий шаг вперёд, но У Ин даже бровью не повёл — только самоуверенно ухмыльнулся. Тем временем прохожие начали оборачиваться. Кто-то шептался, кто-то открыто таращился, а одна девушка в наушниках даже замедлила шаг, явно заинтересовавшись этим представлением. А вот сами шаббатовцы… Ким Сон-джун спустил на нос свои красные очки и наострил уши. Жнец, как обычно, стоял с абсолютно пофигистичным видом, но в глазах читалось: “Когда-нибудь она его всё-таки убьёт.”А Джокер… Джокер молчал, но был явно недоволен. Он будто ждал момента, когда Джи Ён действительно влепит затрещину очкастому. И только сам У Ин наслаждался этим спором, как хищник, который играет с добычей. Он подругу просто так в покое не оставит — это точно. Ведь он что… зря притащил ей свой старый велосипед, а в благодарность получил полный игнор? — Нет, ну хоть бы извинилась! — продолжал он, язвительно кривясь.  Джи Ён сжала кулаки. — Не доводи меня. — Ой-ой, Принцесса Вэньчэн наносит ответный удар, — фальшиво передёрнул плечами он. И вот тут её терпение лопнуло. — Да уймись уже, идиот! Она резко двинулась вперёд, а У Ин сдавленно взвизгнул и в последний момент отпрыгнул назад, прячась за Жнеца с максимально перекошенной миной. — Ладно-ладно! Всё-всё, не трогай меня! Хёк устало выдохнул, Сон-джун тоскливо застонал, ведь шоу, похоже, закончено, а Ха Джун только отвернулся, но губы его чуть поджались, намекая на какую-то скрытую эмоцию.  Очередная стандартная встреча велокоманды «Шаббат». Ничего нового. 

***

Ночь окончательно окутала город, но Сеул не спал — даже в это позднее время он жил своим ритмом: мерцал вывесками, гудел автомобилями, шептался голосами прохожих. Велокоманда брела по дорожке, едва переставляя ноги после изнурительной тренировки. Пот пропитал одежду, дыхание у всех было сбитым, а усталость ощущалась в каждом движении. Джи Ён шаркала вслед за парнями, волоча за собой велосипед и к этому удерживая на плече тяжёлую сумку. Каждому шагу сопутствовало тихое раздражённое бурчание — спина болела, ноги гудели, и если в ближайшее время она не выспится или не закинет в себя кофеин, кто-то определённо пострадает. И, скорее всего, этим «кем-то» будет Ю У Ин. — Круто прокатились, да? — бодро выдал он, несмотря на то, что выглядел не лучше остальных. — Умолкни, башэ, — мрачно пробормотала Джи Ён, поправляя сумку. Но раздражение усилилось не только от его голоса. В паре метров впереди мимо проходил парень с сигаретой во рту. Запах табака тут же резанул ей ноздри, и она грозно покосилась в его сторону. «Блядство». Она бросает курить. Пытается. Но после сегодняшней тренировки у неё было два варианта: либо сорваться, либо поубивать всех вокруг. И, кажется, второй вариант становился всё более привлекательным. — Чё с лицом, Чан Ён? — ухмыльнулся Ким Сон-джун, поправляя сползающие с носа очки.  Имя китаянки он начал коверкать после той самой посиделки в пивнухе, когда она его жестоко отшила. У Ин так-то эту ситуацию припоминал в любом удобном случае. — Ещё один, — тихо процедила Джи Ён, не отрывая взгляда от спины уходящего курильщика. Жнец лениво посмотрел на неё, затем на парня с сигаретой, потом снова на неё. — Не вздумай, — предупредил он, зевая. Джокер, который всю дорогу молчал, тоже скосился, но ничего не сказал — просто шагнул ближе, будто напоминая ей, что есть другие способы справиться со злостью. Но Джи Ён всё ещё раздражённая, всё ещё вымотанная, всё ещё готовая кого-то покалечить… Шаббатовцы продолжили брести по дорожке, уставшие, измотанные, но всё ещё привычно цеплябщиеся друг за друга словами. Джи Ён резко остановилась, перехватывая велосипед одной рукой, а другой ухватившись за плечо. Затем откинула голову назад и с хрустом потянулась, будто собиралась выдавить из себя остатки сил. — Ох, вот это звук… — протянул Ю У Ин, хитро прищурившись. — Тебе только двадцать один, а ты так трещишь. Пенсионерка, не иначе. Она замерла. Двадцать один… «Ага. Мне двадцать два уже так-то». У неё ведь уже был день рождения. И, разумеется, никто об этом не знал, потому что она не сказала. Не отмечала, не ждала поздравлений. Просто очередной день, который она провела, как всегда — нудно, скучно, обыденно. Джи Ён насупилась, резко опустив плечи. И тут же подняла руку, ткнув в сторону У Ина средний палец. Тот только расхохотался. — Ой-ой, ну простите, аджумма, — съехидничал он, всё ещё ухмыляясь. — Заткнись, у меня вообще-то гибкая спина! — огрызнулась она. — Да ну? Докажи. Джи Ён прищурилась. Остальные члены команды только тяжело вздохнули — Ким Сон-джун с нетерпением ожидал цирк, Жнецу было всё равно, а Джокер только чуть качнул головой. Ю У Ин ухмыльнулся ещё шире и сложил руки на груди: — Ну давай, мисс «у меня гибкая спина», удиви нас. И Джи Ён, чёрт возьми, не собиралась отступать. Она молча подошла к дереву и подперла велосипед о ствол. Затем с яростью сорвала с плеча сумку и бросила её на газон. Сиреневые глаза холодно сверкнули, злобно сузившись. — Сейчас ты пожалеешь о сказанном, сопляк. Китаянка поправила чёрную мятую рубашку, затянула узел на спортивных штанах потуже, а потом резко махнула рукой. — Отойдите. Парни переглянулись, но шагнули в стороны вместе с велосипедами, освобождая место на асфальте. Змей изогнул бровь, явно не ожидая, что она реально будет что-то делать. Но Джи Ён было жизненно важно утереть ему нос. Она быстро опустилась, встала на руки, а затем перекатилась в мостик. Получилось немного резковато, позвоночник звонко прохрустел. Но она справилась. Спина изогнулась, руки уверенно уперлись в землю. Она тяжело вдохнула от неожиданной боли в голове, но собралась с силами и перенесла вес на одну руку, а вторую медленно подняла вверх. Плавно, уверенно, с диким самодовольством. И вновь прямо в сторону Ю У Ина ткнула средний палец. К большущему несчастью девушки, её чёрная рубашка скользнула вниз, к груди, открывая вид на то, ради чего она столько впахивала в качалке. Ю У Ин тут же присвистнул, когда его взгляд упал на живот подруги. Его голос был полон ехидства, но за ним явно скрывался интерес. — Ебать, спортсменка, — прокомментировал он с усмешкой. — Вот это прессура… Давай двоечку пропишу!  Ха Джун, стоявший совсем рядом, глянул туда же, куда таращился их змеиный товарищ. Губы громилы тут же поджались, а уши горячо вспыхнули. Джокер бегло отвернулся, пытаясь унять накатившие воспоминания случившегося в VIP-комнате.  Те узоры на её теле.  Те тихие стоны и скулёж его имени.  Тот блядский топ бандо, на котором осталась всего одна единственная нерастегнутая пуговица.  Джокер сжал кулаки в карманах спортивных штанов и яро пытался угомонить поток своих развратных фантазий. Ему было стыдно. И ещё как. Стыдно и неловко перед Джи Ён, ведь он свято считал и верил, что не имеет права даже думать о таких вещах, связанных с ней. Ведь они даже не встречаются. И тот недавний «инцидент» закончился ровно на том моменте, когда в випку ворвалась Соён. И когда Ха Джун наконец собрался с мыслями и решился на разговор, пока они на улице ждали такси, пьяная в стельку Джи Ён лишь прикрыла рот ладонью, а потом и вовсе сбежала за угол клуба, чтобы проблеваться… А позже она совсем начала морозиться и не ответила ни на одно сообщение. «Блять». — Блять… — Джокер отвлекся на тихий мат где-то сбоку. Это была Джи Ён, которая нервно выдохнула, осознав, что не может подняться с мостика. — Я не могу встать, — пробормотала она, смущённо покосившись на своих товарищей. Жнец стоял рядом, наблюдая за скорчившейся в мостике давней подругой и хохочущим змеем. Он прищурился и, не теряя времени, опустился рядом с ней. — Хёк, помоги, пожалуйста, — голос китаянки был сдержанным, но в нем ощущалась беспомощность. Хёк только вскинул брови, серьезно удивившись, но тем не менее, вытянул руку и помог ей подняться. Джи Ён, цепляясь за товарища, почувствовала, как её спина слегка заныла, и она инстинктивно прижалась к мужскому плечу, чтобы не потерять равновесие. — Ну и гнездо у тебя на голове, — сказал он, с лёгким укором, но в голосе его было больше потерянности, чем осуждения. Ю У Ин тут же подхватил: — Нихуя себе! Вэньчэн, ты-то внатуре пашешь в той качалке… А ну бицуху покажи! — Отвали, — Джи Ён поджала губы, немного стесняясь столь прямолинейных комментариев.

***

Столица утопала в неоновом огневе и веселье, но для выдохшейся велокоманды город казался приглушённым, почти нереальным. Они продолжали чапать по тёмной дорожке, переговариваясь между собой, тянули велосипеды рядом, сбрасывая напряжение после тяжёлой тренировки. Джи Ён шагала впереди, бурча что-то на китайском сквозь зубы. Хёк лениво плёлся рядом, отвечая ей короткими фразами, а Сон-джун с деланым равнодушием поглядывал по сторонам, надеясь словить на себе восхищённые взгляды проходящих девушек.  Джокер шёл позади, чуть вдали. Молча, как обычно. Ему не нужно было участвовать в разговоре, но он слушал. Слушал, как Джи Ён, обычно холодная и отстранённая, тихо смеётся на что-то сказанное Хёком. Он мгновенно хмурится. — Эй, не тупи, — раздаётся рядом противный голос У Ина. — Если собираешься действовать, то поторопись. Наша девочка нарасхват, хе-хе… Джокер резко поворачивает голову, сверля змея стальным взором. — С чего ты взял? — Да ладно тебе, ты же вроде не глухой, — очкастый ухмыляется, оттягивая пирсинг под губой, а потом притворно зевает, добавляя: — Ты разве не помнишь, что Жнец к Вэньчэн неровно дышал в средней школе, не-е-е?.. Джокер напрягает челюсть. Да, он помнит. Помнит то видео из такси. Помнит каждый намёк, брошенный У Ином, чтобы побесить Хёка. — Ты хочешь сказать, что у него до сих пор что-то есть к ней? — А хрен его знает, — У Ин усмехается, глядя на две фигуры впереди. — У Хёка в голове такой бардак, что там черти ноги ломают. Но кто знает… Ха Джун диалог не продолжает, но его взгляд сам по себе падает на Джи Ён. На её расслабленные плечи, на то, как она закинула голову назад, и побрякушки на её шпильке качнулись следом. Как она сдержанно улыбнулась Жнецу и что-то тихо прошептала. Внутри Джокера что-то неприятно сжалось, но тут… Ночное спокойствие резко разбилось вдребезги. У Ин заливается громким, дерзким смехом, схватившись свободной рукой за живот. — Пха-ха-ха-ха! Ты бы видел своё ебало! — почти задыхается он, чуть не падая со смеху. Троица впереди замирает. Джи Ён, Жнец и Сон-джун одновременно оборачиваются, но, завидев зло прищуренного Джокера и У Ина, который лишь невинно пожимает плечами, как ни в чём не бывало, снова отворачиваются и продолжают путь. Джокер зло выдыхает. — Ой-ёй, кажется, сердце лучшего уличного бойца было нагло украдено! — У Ин ухмыляется, пихает его локтем в бок. — Да расслабься ты, просто прикольнулся. Мне нравится тебя злить. Джокер тихо матерится себе под нос, отворачивая голову. — К тому же… — У Ин пожимает плечами, — эта влюбленность была ещё в школе. Не думаю, что Джи Ён может до сих пор ему нравиться. Сколько ж лет-то уже прошло?.. Голос очкастого звучит всё так же насмешливо, но через секунду улыбка сходит на нет. Он резко становится мрачнее, взор обычно горящих глаз тяжелеет. — Но знаешь… — противный голос теперь звучит тише. — С Хёком реально что-то не так. Джокер чуть прищуривается. — В каком смысле? — В прямом. Он просто… ёбнутый. Воздух становится гуще. Шум улицы словно уходит на второй план. Фонари рассыпают тусклый свет на тёмный асфальт, прохожие идут мимо. Джокер приглядывается — У Ин реально не шутит. Он серьёзен. Слишком серьёзен. — Вэньчэн же тебе рассказывала о том, почему её выперли из нашей академии?  — Да. — Со всеми подробностями?  Ха Джун кивает. Воздух между ними стал густым, почти осязаемым. Шум города не пропадал, но был где-то далеко, будто парней накрыло невидимым куполом. У Ин смотрел вперёд, шагал не спеша, в своём обычном ленивом темпе. Но выражение его лица оставалось подозрительно отстранённым. — Там была одна сучка, — губы У Ина растянулись в усмешке, но в ней не было ничего весёлого. — Чон А. Поговаривали, её семья чехлила большие бабки за статус, так что девчонка чувствовала себя королевой. Джокер не перебивал. — Ты знаешь, что Вэньчэн ей пиздов тогда вставила и тупо свалила, — У Ин запустил руку в волосы, задумчиво оглядываясь. — Хёк тогда был рядом. Он чё-то стоял, втыкал… ну и я так же. А потом Жнец улыбнулся… Я-то спросил его, хули он лыбится, ведь несмешно было от слова совсем. А он… ох, блять… Он просто таращился на Чон А и прошептал: «Я её сломаю». Джокер чувствует, как по спине пробегает холодок. Он много про Квон Хёка не знал, несмотря даже на некое товарищество между ними. Но… …«Сломать»? — Он что-то сделал? — Нет, — У Ин качнул головой. — Во всяком случае, не открыто. Уже через неделю по академии поползли истории про Чон А. Омерзительные, — очкастый пустил смешок. — Все вдруг начали её ненавидеть, избегать, смотреть с презрением. Её репутация рухнула всего за несколько дней. Джокер бесшумно сжал зубы. — И что потом? — А что потом? — У Ин пожал плечами, как будто говорил о чем-то банальном. — Чон А не выдержала. Спрыгнула с крыши. Тишина стала давящей. Джокер остановился. — Ты хочешь сказать, что это был он? Змей наконец поворачивает голову к Джокеру и смотрит в упор. — Я ничего не говорил. И этого ответа было достаточно. Город жил своей жизнью. Светофоры лениво сменяли цвета, где-то вдалеке мерцали вывески круглосуточных магазинов, воздух был наполнен запахом ночного Сеула — лёгкой гарью, прелой листвой и чем-то жареным, доносящимся из уличных палаток. Велокоманда продолжала путь, утомлённо шагая по пустынной дорожке. Джокер отошёл чуть в сторону, прокручивая в голове слова У Ина. Хёк. Девушка. «Сломать». Самоубийство. Всё это звучало слишком… нехорошо. Но ему ли в это лезть? Он зло выдохнул через нос. Плевать. Это не его проблема. Сейчас его куда больше парило другое. Джи Ён. Она избегает его. На сообщения не отвечает. Звонки игнорирует. В гости не заходит. Раньше она бывала у них чуть ли не каждый день, зависая с младшими братьями; даже помогала им с домашкой, параллельно мучая своего Джинсу китайскими иероглифами. А теперь… она просто пропала. И сам её брат тоже ведёт себя странно — будто что-то знает, но не говорит. Джокер скользнул хмурым взглядом по низенькой фигуре девушки впереди. Он разберётся. Он с ней обязательно поговорит. Но только не сейчас. Сейчас он просто бредёт по тихому ночному Сеулу, где машины мягко отражаются в тёмном асфальте, где слышны лишь далёкие разговоры, ветер да шаги уставшей велокоманды.