Пародия на предыдущие части

Ханс и Райнхард ходят по домам остальных персонажей с целью докопаться до кого-нибудь с религиозной проповедью (и желательно завербовать в какой-нибудь очередной крестовый поход). Открывать им, как и любым проповедникам или представителям сетевого маркетинга, не желает вообще никто: жители штампованных домов в американских пригородах делают вид, что их нет дома, а некоторые хватаются за ружье, русы делают вид, что они заняты очень важными делами, например, борьбой против ящеров, монголы укачевывают куда-нибудь подальше — в Индию, чтобы точно не догнали и загрузили мозги нуднейшей проповедью. Немцы туда не придут, там британцы, это все знают! Князь Александр и вовсе срочно собирается на битву с главным ворогом своим — царищем блогерийским Бэдкомедианом. Только китайские туристы соглашаются с ними сфотографироваться, потому что где еще им удастся сфотографироваться с людьми в таких облачениях, да еще белых плащах с черными крестами, но слушать не желают. К тому же, они слишком шумные. Естественно, пока они заняты этим бессмысленным делом, они полностью забывают, какие у них там догматы и вообще зачем они этим занимаются, и даже Ханс начинает проникаться мыслями о возможной неадекватности церковного руководства и бессмысленности человеческого существования. Райнхард же и не прекращал думать об этом. Наконец, когда им все уже надоедает настолько, что они готовы докопаться до белок и гусей (а лучше сожрать их, как гаитяне), им везет, а точнее, скорее, не везет, нарваться на Никиту и Сарнай, которые шляются по улицам, похоже, с той же самой целью. — Здравствуйте, — агрессивно осведомляются крестоносцы, чтобы докопаться хоть до кого-нибудь, или, на худой конец, подраться с конкурентами. — Вы хотите поговорить о Боге? Никита и Сарнай пеглядываются, а потом с энтузиазмом отвечают: — Да! Райнхард и Ханс переглядываются с явным недоумением, крайне удивленные, что кто-то согласился с ними поговорить. Ханс удивленно смотрит на Райнхарда: — Удивительно, не фига себе, согласились, я думал, на хрен пошлют! — говорит он раздраженно. — Дебилы какие-то! Что мы вообще будем им проповедовать?! Я ничего не знаю! Райнхард, судя по остекленевшему взгляду, ловит приход, в смысле, предвидение: — Сие означает, что тебя скоро изберут великим магистром Ордена, как Джона Сноу! Он тоже любил по обледенелым лесам шариться и сражаться с нечистью, прямо как мы! Ничего не знать — главное требование к этой должности! И имя у тебя подходящее! — Так значит, вся эта фигня с нежитью в зимнем лесу была от того, что Кэт начиталась Мартина?! — возмущается Ханс. — А я-то думал, у нас такие имена, потому что она насмотрелась «Легенды о героях галактики», и великий Рейх всех победит! — Я тоже так думала! — подтверждает Лиана. Все смотрят на нее с некоторым недоумением. — В смысле, что у нас имена не из Мартина! А что, из Мартина?! — Конечно, великий Рейх всех победит, — соглашается Сарнай саркастически. — Именно поэтому вокруг одни китайцы! — Да все равно, вы лохи! — сообщает Никита с высокомерным видом. — У меня, например, имя из настоящего былинного эпоса! — поворачивается к рыцарям. — И вообще, сами вы дебилы! Вы же те два придурка, которые поперлись спасать РУССКИХ ВАТНИКОВ? — Каких русских ватников? — возмущается Ханс. — Ваты они потому что это мы их так назвали, а русские — потому что платили дань русам! И вообще, я русофоб, это все знают! — Можно подумать, кто-то прочитал это иначе, — пожимает плечами Никита. — О чем вообще можно подумать, услышав название Ватланд? — Что во всем виноваты москвичи! — отвечает уверенно Ханс. — Наверняка Василиса спрятала под платьем КГБшный погон! Василиса Любаве: — Подержи мой тыквенный латте! — поворачивается к Никите и Хансу: — Я сама жертва русского имперства, ясно вам, дебилы?! Меня всю жизнь дискриминировали по расовому и этническому признакам! Да мою маму называли чернильницей и никуда не брали, кроме как перекладывать плитку на бордюре! Вы вообще знаете, как похорошела Москва при моей маме?! Ханс, твердо решивший бороться с кремлевскими консервами в ЕС: — На территорию Европейского союза все равно не пустим. Разве что сдашь всю технику, одежду и шампунь! Или превратишься в нефть! — Все мы когда-нибудь превратимся в нефть, — Райнхард вдруг вспоминает, что они собирались поговорить о Боге. Или просто на экзистенциальные темы. — Потому что нефть — это продукт распада органики. Мимо проезжает князь Александр, изрядно потрепанный в жестокой схватке с царищем Бэдкомедианом: плащ порван, шлем раскритикован как не соответствующий исторической эпохи и потерян, меч погнут, под глазом синяк. — Какой Евросоюз, какая нефть? — смотрит он на немцев презрительно. Из-за разгромной критики со стороны Бэдкомедиана он решил, что все нужно срочно приводить в строжайшее соответствие с реалиями исторической эпохи. А то распоясались тут! — Пока что вы нищие религиозные фанатики, а строите из себя черт знает что. Евросоюзом себя возомнили! О чем вообще с вами, агрессивными нищебродами, разговаривать? — О… Боге! — внезапно вспоминает Ханс, сообразив, в этом времени действительно не должно быть ни торговли нефтью, ни санкций, ни шампуня. Бэдкомедиана, кстати, тоже. Тем временем Любава, которой надоел этот заумный разговор и просто хочется есть, подбирается к нему все ближе. — Вы еще скажите, что тыквенного латте в этом гребаном таймлайне тоже нет! — возмущается Василиса, не дожидаясь, когда рыцари вспомнят, что они там собирались сказать про Бога. Ваты смотрят на нее с осуждением: — Конечно, нет! У нас на болотах пьют лавандовый раф! За тыквенным латте валите в свою Маааскву! Внезапно к ним подходит одноглазый старик в потрепанном сером плаще и мятой шляпе. — Девочка, я допью твой тыквенный кофе, — сообщает он Василисе безапелляционным тоном. — Может быть, встретимся в Вальхалле. Покеда, неудачники! — машет он всем рукой и исчезает вместе с тыквенным латте. Райнхард задумчиво наблюдает, как одноглазый старик чудесным образом растворяется в воздухе. — В общем, я считаю, что Бога нет, — сообщает он наконец. Все, кроме Ханса, который пытается спрятаться от домогательств Любавы, переглядываются: «Мы, конечно, кроме Ханса, не католики, но, может, лучше его того, на костер?» — легко читается во всех взглядах. — Но он же красивый, — Любава наконец отлипает от Ханса, который, обрадовавшись этому, падает на колени и возносит горячую благодарственную молитву Господу. Поскольку знания латыни у него слабоватые, есть немаленький шанс, что он перепутает какие-нибудь важные слова и вместо него он случайно вызовет дьявола. Если, конечно, дьявол вообще существует, а то появились не соответствующие времени мысли, что это не точно. Сейчас Бэдкомедиан введет свои карательные войска и устроит жесточайшую зачистку, никому мало не покажется! — Ладно, но потом все равно сжечь! — соглашается князь Александр. А почему бы нет, одним крестоносцем меньше! — Я не поняла, почему в вашей так называемой Руси Василису травили из-за монгольской внешности?! — внезапно выходит из дзена Сарнай. — Если подобное продолжится, мне придется ввести против вас жесткие санкции и исключить из международного договора о защите прав оборотней!