2. Проклятая

      — А вы уверены, что это сработает?       — Пф, были бы мы уверены, не делали бы тогда, — Узи фыркнула, зажигая последнюю свечку и вставая на колени.       — Всё-таки я считаю это глупостью, — Долл без энтузиазма обвела взглядом намечающийся на полу беспредел.       Не то чтобы ей было не интересно, просто всё это выглядело таким абсурдом, что даже идеи кузины по уничтожению мира с помощью сверхоружия казались уже адекватными.       Ну кто поверит в то, что демоны существуют? И уж тем более, что их можно призвать.       — Не знаю, девчат, что-то мне уже это не нравится, — Тэд неуверенно потёр шею, в очередной раз смотря на нарисованную кровью пентаграмму, несколько странных цветов в центре и пять свечей по углам.       — Да не ссы, — Лиззи шутливо ударила брата по спине и указала пальцем на низкую одноклассницу, — не хочу этого говорить, но впервые в жизни идея этой чудачки звучит интересно.       — Тебя вообще сюда никто не звал, — огрызнулась бунтарка, затягивая бинт на запястье.       Блондинка закатила глаза, но промолчала, спокойно садясь на близстоящий пуфик и тут же утыкаясь в телефон. Узи продолжила своё занятие, макая палец в блюдце с собственной кровью и вычерчивая непонятные символы внутри круга, значения которых не знала даже она сама.       Закончив с приготовлениями, она убрала всё лишнее, расчищая участок для призыва и молча подзывая к себе одноклассников. Затушив свет и задёрнув шторы так, чтобы лунный свет не пробивался в комнату, они встали вокруг пентаграммы, пока девушка доставала из кармана старый и, словно пожёванный, кусочек бумаги с непонятным языком, найденный в недрах чердака. Парень взглянул на каракули и изогнул бровь:       — Ты хоть знаешь как это переводится?       — Вообще без понятия, — она усмехнулась.       Что может быть безумнее, чем вызывать демона в ночь Хэллоуина?       Переглянувшись со всеми, она начала громко зачитывать практически по слогам, пытаясь разобрать буквы:       — Ego te voco, daemon noctis, modo ad me veni. Sume animam sine prophetiis et eam protege reliquis diebus tuis. Liga filum rubrum circa iugulum meum et accipe me ad infernum. Fac mundum periculosum et in umbra tenebrarum apparent. Preme sigillum contra cor coccineum, donec verberare desinat, — слабое пламя свечей колыхнулось, но не потухло, а по комнате заструился дым, — Terebrare corpus meum aculeo et ad interiora mea. Jure columna, quae subverti non potest. Fieri creator fatum meum dum daemones choris circuitu, — Узи поморщилась, прочитав последние строки, явно ощущая, что язык после такого точно сломан.       Ребята начали оглядываться, пытаясь заметить хоть какие-то изменения. Ничего. Никаких признаков демонов, призраков и прочей нечисти, что могла слететься сюда. Долл со смешком сложила руки на груди:       — Говорила же что это бред.       Закатив глаза, бунтарка наобум произнесла первое, что пришло в голову:       — Аминь?       За окном раздался гром, форточка раскрылась с громким стуком, впуская в комнату холодный ветер, а свечи мгновенно потухли, оставляя шлейф густого дыма.       Лиззи вслепую нащупала руку подруги и сжала до побеления костяшек, стараясь не показывать страх, Тэд закричал, вцепившись в рядом стоящую Узи, что от оцепенения чуть не свалилась назад, и начал судорожно показывать пальцем на окно, истерично смеясь:       — Хах, это просто непогода! Никаких демонов и призраков, ха-ха…       Повисла неловкая тишина, нарушаемая только шумом дождя и свистом ветра. Закатив глаза и наконец отцепив от себя друга, девушка включила свет, вновь закрыла окно и присела на колени рядом с местом призыва, начиная собирать всё, что было сметено ветром.       Одноклассники переглянулись, явно ощущая витающее в воздухе разочарование, но промолчали, наблюдая за действиями Узи. Спустя несколько мгновений она всё-таки подала голос:       — Зато не скучно, но разве по времени вам не надо уже домой?       Парень мгновенно перевёл взгляд на часы и ошарашенно ударил себя по лбу:       — Бли-и-ин, точно, мы же обещали маме помочь с накрытием стола, — проверив всё ли на месте, он схватил сестру за руку и повёл в коридор, кидая через плечо, — Долл, тебя подвезти?       Помедлив, девушка кивнула и, натянув кофту, пошла вслед за друзьями. Уже обуваясь, Тэд крикнул через всю квартиру:       — Пока, Узи, и спасибо за вечер!       Ответа не последовало, да они и не стали ждать его, выходя наружу. Хлопнула дверь и повисла мёртвая тишина. Бунтарка всё также сидела рядом с пентаграммой, пустым взглядом оглядывая кривые знаки и комкая в руках кусочек бумаги.       Была ли она расстроена из-за неудачи? Нет.       Просто смотря на своих одноклассников, что не разделяли энтузиазма, она с болью вспомнила маму, которая обожала этот праздник и каждый раз придумывала что-нибудь забавное и пугающее. Девушке просто хотелось вновь ощутить ту чарующую атмосферу Хэллоуина в круге хоть пусть и не самых близких, но единственных друзей.       Вздохнув, она медленно побрела в ванную, дабы смыть уже засохшую кровь с рук и умыться. Вернувшись обратно и кинув взгляд на круг, она выключила свет и легла в кровать, обещая себе, что на утро обязательно всё отмоет.       В темноте засияли два янтарных глаза.

***

      Узи поёжилась, ощущая холодок, пробегающий по лицу, и натянула одеяло на голову, надеясь избавиться от неприятного ощущения, но, словно назло, оно продолжалось, выгоняя остатки сна. Раздражённая, она села на кровати, потирая глаза и позёвывая, тут же застыв, стоило услышать тихий неразборчивый шёпот, витающий по комнате.       Окончательно проснувшись и проморгавшись, девушка начала оглядываться, пытаясь найти источник шума, но комнату будто окунули в чёрную краску. А шёпот становился всё громче, ближе, холоднее и разборчивее, давя на рассудок и нервы. Слова чертовски сильно были похожи на те, что она недавно зачитывала, но речь была размеренной и плавной без пауз.       В душу закрался животный страх.       Она попыталась закрыть уши, но это было бессмысленно. Шум проник в голову, становясь всё громче и невыносимее, воздух вокруг начал болезненно сжиматься, а тело вновь и вновь обдавало холодом.       Внезапно всё прекратилось.       Заметив резкое облегчение, бунтарка настороженно опустила руки и открыла глаза, списывая всё на усталость.       — Доброй ночи, — внезапно перед ней появилось скалящееся лицо, освещаемое только дикими глазами.       Закричав от неожиданности и страха, Узи наотмашь ударила кулаком в страшную рожу и попыталась встать с кровати, запутываясь в одеяле. Сердце бешено стучало, адреналин в крови зашкаливал, призывая бежать куда угодно, лишь бы подальше от тихого рычания позади и тяжёлых шагов.       Зацепившись ногой за простыню, она скатилась на пол, утягивая постельное за собой и тут же пытаясь судорожно выбраться, тяжело дыша. Тело била ледяная дрожь, по щекам стекали слёзы, а трясущиеся руки вслепую шарили по полу, пытаясь найти точку опоры. Ноги ослабели и подгибались каждый раз, когда она пыталась встать, с глухим стуком ударяясь о дерево. Воздух пропитался запахом крови и страха, во рту чувствовался противный солёный вкус, а обезумевшие глаза цеплялись за каждый попадающийся предмет.       Она вновь закричала, когда ноги коснулось что-то холодное и когтистое и, схватив первый попавшийся предмет, коим был какой-то учебник, вслепую кинула назад. Существо ойкнуло и тут же отпустило. Воспользовавшись заминкой, Узи вскочила и, схватив лежащий на столе перочинный нож, развернулась и упёрлась спиной к стене, каждым позвонком чувствуя холод камня.       Руки бешено дрожали, норовясь вот-вот выронить предмет самообороны, пока глаза прожигали дыру в неизвестном госте, что был скрыт тенью. Стоило ему сделать шаг вперёд, как она хрипло выкрикнула:       — Не подходи, иначе зарежу!       Казалось, существо послушалось и остановилось. Девушка не видела ни его очертаний, ни лица, вообще ничего. Только золотые глаза прямо смотрели на неё, ни разу не моргнув и не сощурившись. Прошли минуты, а может и часы, прежде чем она вновь заговорила:       — Кто ты такой и что тебе надо?!       Жёлтый свет слегка сместился вбок и стал более расслабленным. В тишине раздался низкий и спокойный голос:       — Я пришёл по твоему зову, мисс.       Бунтарка вздрогнула, не ожидая какого-либо ответа, и судорожно проговорила:       — По какому зову?       Горящие глаза вновь сместились вбок, но на этот раз сильнее, и в темноте ярко засветилась нарисованная на полу пентаграмма. Когда до неё дошло произошедшее, она вновь упала на колени и уставилась на свои руки, не веря в происходящее и не обращая внимания на призванного демона.       Она точно сошла с ума.       Потресканные губы еле слышно прошептали:       — Почему я? Были же ещё и другие.       — Ты читала заклинание, — во тьме заплясали огоньки, зажигая летающие свечи и освещая пространство тёплым светом, — была пролита твоя кровь, — гость начал медленно подходить, удерживая над ладонью источник света, — и именно ты просила поставить печать на своём сердце.       Острые когти поддели заплаканное лицо, поднимая вверх, и аккуратно прошлись по мокрой щеке, оставляя красный след. Фиолетовые глаза расширились, когда перед ней показалось лицо демона, что с интересом разглядывал горе-призывательницу.       — Я-я умру?       Парень застыл и перевёл взгляд на пустеющие глаза, склоняя голову набок и улыбаясь своей зубастой ухмылкой:       — После того, что ты сделала, ты хочешь умереть? Отчаянно, но нет, — Он резко приблизился и прошептал, всё также не отводя взгляда, — видишь ли, либо я заключаю с тобой контракт, либо меня убьют за неподчинение к призыву и как думаешь, как мне стоит поступить?       Немного ожив, Узи уже более уверенно произнесла, попытавшись вырваться из чужой хватки:       — Я бы предпочла чтобы ты сдох, но, увы и ах, не судьба.       Она могла видеть, как на миловидном лице пробежало желание убивать, но, взяв себя в руки, парень постарался ответить как можно добрее:       — Да, очень жаль, что меня оторвали от моего любимого занятия только для того, чтобы заключить контракт с какой-то живой дурочкой, которая, я уверен, даже не понимала, что творит и сразу полезла с кулаками при встрече.       — Только вот не надо давить на жалость, — окончательно придя в себя, девушка вздохнула, бросив попытки выбраться из когтистой хватки, — и что, я не могу прочитать какое-нибудь заклинание, чтобы отменить это всё?       Демон натянуто улыбнулся:       — Контракт на крови разрывается только после смерти одной из сторон. Всё было бы легче, если бы вы, детишки, нарисовали круг призыва чем угодно другим. Так что ты сама подписала себе приговор.       — Ну зашибись, — она закатила глаза и сложила руки на груди, — и чё, ты типа будешь везде за мной таскаться? И вообще, нахера ты нужен? Души людей собирать?       Наконец отпустив чужое лицо, парень развёл руками в стороны с устрашающей улыбкой:       — Видишь ли, теперь я твой ангел-хранитель, как бы странно это не звучало.       Ощупав себе щёки, девушка с подозрением покосилась на гостя:       — То есть это был призыв ангела, а не демона?       Он почесал затылок и неуверенно произнес:       — Это слишком сложно объяснить, потому что у людей почему-то есть чёткое разделение между ангелами и демонами. Но при большом желании я могу как-нибудь рассказать об этом.       Повисла тишина. Ребята сидели друг напротив друга, не сводя своих взглядов, пока вокруг мирно плавали в воздухе свечи. Потерев переносицу, бунтарка устало выдохнула:       — Ну раз выбора нет, то давай до конца заключим контракт и я пойду спать, — заметив изучающие глаза, она изогнула бровь, — что ещё не так?       Гость монотонно ответил:       — Нет, просто ты так спокойно отреагировала на подобное. Обычно людям нужно несколько дней, чтобы прийти в себя.       — Слушать твоё нытьё несколько дней? — Узи усмехнулась, откидываясь на стенку, — нет уж, увольте.       Он вежливо улыбнулся, проглатывая подколку и, мгновенно став серьёзным, потянулся к перебинтованному запястью, на ходу спрашивая:       — Может есть какие-либо желания, куда поставить печать?       — А что, у меня какой-то большой выбор? — Она хмыкнула, позволяя разматывать окровавленные лоскуты.       — Всё твоё тело и даже внутренности, — парень подмигнул и закатал рукав домашней кофты.       — Ого, настолько большой размах? Это даёт волю воображению, — девушка ухмыльнулась, начиная перебирать в голове все варианты, куда она хотела когда-то набить татуировку, — ситуация итак абсурд, так что и место будет такое же. На языке.       Он на мгновение замер, исподлобья смотря на задумчивое лицо и, кивнув, оголил собственное запястье, тут же откуда-то доставая плоскую ёмкость с выгравированными золотыми буквами на непонятном языке.       Бунтарка зашипела, когда по свежей ране прошёлся коготь, но ничего не сказала, смотря на то, как тёмные капли неспеша падали на блюдце. Видимо собрав нужное количество, гость одним движением руки закрыл порез чистым бинтом за мгновение и вскрыл собственную руку. Начала капать чёрная, как смоль, кровь. Он начал что-то шептать, от чего две жидкости сами по себе смешивались, образуя витиеватые узоры и разводы.       Когда процедура была закончена, парень без предупреждения схватил чужой язык и, вновь вытащив неизвестно откуда что-то похожее на кисть, промокнул предмет в жидкость и начал вырисовывать на подёргивающейся мышце своеобразный символ. Приказав не шевелиться и не закрывать рот, он зачем-то проделал то же самое со своим, пока девушка пыталась разглядеть рисунок.       Она вздрогнула, когда в щёки вновь впились когти, но на этот раз с меньшей силой, и вопросительно посмотрела на хранителя, что подозрительно близко приближал свою рожу. Не успев и пикнуть, она застыла как статуя, когда их языки и губы соприкоснулись, а его глаза загорелись ярче, от чего узкий зрачок казался просто тонкой чёрточкой. Бунтарка попыталась оттолкнуть наглеца от себя, дико краснея и явно ощущая, как тот углублял поцелуй и опасно щурился, словно войдя во вкус, но всё было тщетно.       Отстранившись с влажным звуком, парень с усмешкой посмотрел в злые глаза напротив и тонкую нить слюны, с придыханием произнеся:       — Меня зовут Эн, и я буду твоим хранителем, Узи.