Глава 9. Лучше звоните Стиллу

Я всю ночь не то спала и видела кошмары, не то провела в бреду. Помню только, что тело ныло и горело. Под утро жар спал, кожу вдруг обдало приятной прохладой, будто бабочки порхали по моим раскалённым плечам. Проснувшись, поняла, что лежу на животе, а надо мной нависает Форт. — Сделал больно? Разбудил? — засуетился он. — Мистер Коллинз сказал нанести средство против ожогов. — Наоборот, стало легче. — Осознав, что лежу полуголая, я почему-то покраснела, — ты меня раздел? — Я-я ничего не видел! — взволнованно ответил Форт. — Было темно, и я зажмурился. — Что, совсем не интересно было посмотреть? — зачем-то спросила, даже немного обиженно. — Конечно же, интересно! — выпалил Форт и запнулся. — Н-не до этого было… Да и за кого ты меня принимаешь?! Ты была вся в крови! Без сознания! — Ладно, ладно, — остановила его тираду, — по мне будто всю ночь слоны ходили, я сейчас несу какой-то бред. Спасибо за помощь, у тебя волшебные руки, не зря за жреца играешь. Ответив короткое «Не за что», Форт снова принялся за мою спину. Ожоги были там, где кожу не защитила ткань топа. Я пообещала себе впредь носить что-то с рукавами и закрытой спиной. — Мне нужно возвращаться домой, — с сожалением в голосе произнёс Форт. — Если Фэрроу тебя пугают или чем-то угрожают, только скажи, я останусь или найду способ тебя забрать. — Почему они должны меня пугать? — удивилась я. — Ты же видел, что мы на одной стороне. — Ну… Мистер Коллинз рассказал мне кое-что странное. Кажется, эти Фэрроу немного того, — боковым зрением я заметила, как Форт крутит пальцем у виска. — Да и доктор недалеко от них ушёл. — Так ты узнал про вампиров, — хмыкнула я, — что ж, считай, как хочешь. По опыту скажу, пока не увидишь, на что они способны — не поверишь. — Ты им доверяешь? — осторожно спросил Форт. Я кивнула, поморщившись от боли, а потом удивилась: — Тебе просто всё рассказали? — Коллинз попросил притвориться, будто я не в курсе. Ну я и делаю вид, что забыл, как мистер Фэрроу произнёс «вампир» вчера. Мистер Фэрроу делает вид, что этого не говорил. Ладно уж — махнул рукой Форт, — всё равно ведь не пойду болтать об этом направо и налево. Не хочу прослыть сумасшедшим. — Да в обычное время тебе не поверят, — я пустилась в рассуждения, хоть каждое слово давалось с трудом. — Но стоит в городе произойти загадочной череде убийств, исчезновений или какой эпидемии, так одного упоминания хватит, чтобы начался массовый вампирский психоз. Иногда хватает и громких заголовков в СМИ… — Джуди… — с какой-то странной нежностью произнёс Форт. — Отдохни. Он погладил мою руку, лежащую на подушке, и собирался уходить, но я перехватила его ладонь: — Побудь ещё немного. Форт присел возле кровати и устало положил голову на постель. Его чёлка снова растрепалась и лезла в глаза. Хотелось откинуть волосы с его лба, но я боялась лишний раз пошевелиться. — Мистер Коллинз скоро придёт, чтобы отвезти меня домой. — Скажи маме, что со мной всё в порядке. Если она вообще захочет знать, — попросила я перед тем, как уснуть.

***

Ещё один день прошёл как в тумане. Боль начала утихать. Первым делом захотелось смыть с себя двухдневный слой пота и пыли. С этим мне помог Илай, устроив подобие душа из лейки для комнатных растений. Он аккуратно поливал уцелевшие участки кожи водой и протирал их полотенцем, минуя шрамы с ожогами. Даже помыл волосы, прямо как в спа-салоне, усадив меня на стул спиной к раковине. «Жаль, его руки не такие нежные, как у Форта», — ни с того ни с сего подумалось мне тогда. Он, кстати, заходил после школы, но его я просить о такой услуге не могла. Почему-то становилось неловко, стоило только представить себя перед ним голой. Примерно то же самое я чувствовала по отношению к миссис Фэрроу. Да и после пережитого она предпочитала всё своё время уделять Лилит, будто боялась, что та исчезнет. Илай говорил, что мать перенервничала из-за случившегося в доме. Подробности обещал рассказать позже, когда поправлюсь. Ещё через пару дней я бодро спустилась по лестнице в гостиную, где меня уже ждал Адам Стилл. Он восседал в кресле, словно какой-то аристократ, закинув ногу на ногу, и попивал кофе. — Смотрю, принцесса вернулась из своего королевства грёз, — мистер Стилл окинул меня насмешливым и даже задиристым взглядом. — А что? Сегодня решили обойтись без реверансов? Не зная, в чём моя вина, и опустив глаза, я пробурчала под нос еле слышное «извините». Портить отношения со своим защитником — не лучшая идея. Тут же в гостиную подтянулись остальные Фэрроу. Рассевшись кто на диван, кто на кресла, мы внимательно уставились на адвоката, ожидая услышать план действий. Только Лилит сосредоточенно играла под столом, запутывая и распутывая шнурки на отцовских ботинках. — Итак, — начал Стилл, отпив кофе. — У нас есть пять судей-трибунов. Помнится, Хэмилтон учился с нами. Соломон, вы поддерживаете с ним контакты? — Мы дружим с ним, — кивнул мистер Фэрроу. — Прекрасно, — Стилл не спеша сделал ещё глоток. — Но расслабляться не стоит, Маккензи какой-то родственник Саломеи? — Дальний. Какой-то двоюродный дядя по матери, — подсказала миссис Фэрроу. — Это нельзя списывать со счетов. Не расслабляйтесь и не думайте, что у вас всё схвачено, — предостерёг адвокат. — Двое других трибунов нейтральны, но Раиса Мовилэ опасна. Первая женщина судья, молодая и не в меру амбициозная. Титул трибуна перешёл к ней по наследству от деда, но, нахватавшись в университете современных тенденций, она намерена разрушить патриархальные устои. И поверьте, у её рода достаточно сторонников и ресурсов, а остальные судьи ориентируются на её настроение. — Куда мы катимся, — покачала головой миссис Фэрроу. — Неважно, куда мы катимся, Ребекка, — вздохнул мистер Стилл. — Важно, что Раиса сочувствует Саломее, она в ней видит жертву интриг и несчастную мать, а в вас — сторонников системы, что угнетает женщин. — Что за чушь?! — не сдержалась я. — Никогда не видела более сильной женщины, чем миссис Фэрроу! — Сильной? — сухо переспросила миссис Фэрроу. — Джуди, не говори глупостей, я всего лишь тень своего мужа, его помощница и правая рука. — Только на суде это не ляпни, Ребекка, — после глотка кофе произнёс мистер Стилл. — Могла бы ты подробнее рассказать о Саломее, её характере, странностях, ваших взаимоотношениях. Что там за история с Давидом? ― Саломея была легкомысленной, но милой и обаятельной девочкой, ― немного подумав, ответила миссис Фэрроу. ― Даже слишком. Она рано сформировалась как женщина и, казалось, любила привлекать внимание мужчин… Мужчин, что были сильно старше… ― И ты её, конечно, поучала и упрекала её? ― будто из праздного интереса спросил мистер Стилл. ― Мой долг старшей сестры ― наставить её на путь истинный, ― казалось, миссис Фэрроу вот-вот недовольно нахмурится, но её лицо оставалось сухим и беспристрастным. ― Я лишь была голосом разума. Она рано лишилась отца и искала его замену, но неправильными способами: флиртом, открытой одеждой, развязным поведением. Она даже заигрывала с человеческими мужчинами! «Интересно, Саломея пыталась сделать мне больно, повторяя слова Ребекки», ― вдруг промелькнула мысль. ― А в Давиде она искала отцовскую фигуру? ― продолжил «допрос» мистер Стилл. ― Сложно сказать… ― миссис Фэрроу задумалась. ― Тогда выглядело наоборот, ― после долгой паузы продолжила она, ― но между ними явно пылал огонь. Точнее, всё было спокойно, пока Саломее не исполнилось двенадцать. Давиду тогда было около двадцати. Они вдруг возненавидели друг друга. Каждую свою поездку в дом тёти я наблюдала, как Давид проходился по внешности и умственным способностям сестры, а та не оставалась в долгу. Они буквально дрались на моих глазах. ― Ну, обычные отношения брата и сестры, ― пожал плечами мистер Стилл. ― Кажется, тут зацепиться не за что, а… ― Постой, ― миссис Фэрроу вскинула руку, как бы прося тишины. ― Я кое-что припоминаю. Саломее тогда было лет пятнадцать, и я застала их с Давидом наедине… ― Так… ― мистер Стилл заинтересованно подался вперёд. ― Ты не о том думаешь, Адам. Когда я приезжала в гости к тете, мы с Саломеей делили одну комнату. И вот я захожу в спальню и вижу Саломею на столе почти с посиневшим лицом. Сверху на неё навалился Давид, такой же синий как сестра. Они готовы были душить друг друга до смерти. Я сказала им прекратить, но Саломея, не отпуская горло брата, повернулась ко мне. Её взгляд был таким жутким. Она зашипела, чтобы я убиралась прочь. ― Ого, как занимательно, ― казалось, чем хуже становилась история, тем больше радовался адвокат. ― И чем всё закончилось? ― Я побежала искать тетю, чтобы всё рассказать, но её не было дома. Через какое-то время пришла Саломея и, расплакавшись, попросила меня молчать. Иначе тётка бы убила и её, и Давида. Вроде того, что их драке предшествовала сильная провинность, и если я всё ещё её подруга, то должна держать случившееся в тайне. — Это всё? ― Нет, было кое-что ещё… Несмотря на всю ненависть, когда Давиду пришла пора жениться, Саломея расстроила все его помолвки. Меня же тоже хотели выдать за него. Но тут Саломее даже стараться не пришлось, она напомнила мне о их драках, и я отказалась от этой партии. Тогда я думала, что она просто заботится о других девушках. Давид виделся мне чудовищем, но потом вдруг всё изменилось. С рождением Натаниэля он сильно смягчился. Наконец, миссис Фэрроу закончила. ― Итак, сторона Саломеи наверняка постарается выставить тебя злодейкой. Будут провокационные вопросы. Не нападай и не отпирайся, ты только подтвердишь их подозрения. Проси прощения, признавай ошибки, говори, как любила сестру… ― Каким образом меня можно выставить злодейкой? ― расправила плечи миссис Фэрроу. ― Давай представим, что я адвокат другой стороны, ― предложил мистер Стилл. ― Ребекка Фэрроу, вы когда-либо обвиняли свою двенадцатилетнюю сестру в распутности? ― Я хотела защитить её от нежелательного внимания мужчин. ― Тогда что вы сделали, увидев, как родной брат Давид Макфлин душит Саломею Фэрроу, в девичестве Макфлин? ― Я… Ничего… — Вот поэтому, Ребекка, ты должна их обезоружить. Попробуй заново. Вы когда-либо обвиняли свою двенадцатилетнюю сестру в распутности? Миссис Фэрроу вздохнула и, собравшись с мыслями, произнесла: ― Да. И я сожалею. Я была жертвой заблуждений. Я бездумно повторяла установки, навязанные обществом. Я так… Виновата… Прости, сестра. ― Уже лучше, ― кивнул Стилл, ― но не сжимай так челюсти, твоё лицо должно быть мягким. Порепетируй перед зеркалом. Потом настала моя очередь «исповедоваться». Я рассказала всю историю, начиная со встречи с Илаем в кабинете химии и заканчивая взрывам в сарае. Адвокат дотошно спрашивал о самых мелких подробностях, вплоть до моих мыслей. Некоторые моменты мы с Илаем даже разыгрывали как сценки. ― А вы, мисс Смит, должны оставаться собой, ― сказал Стилл, выслушав мою версию событий. ― Только оденьтесь… ― он замешкался. ― Более сдержанно, всё же есть определённый дресс-код. «Меня тут неразумным котёнком, что первый день живёт, считают?» ― я не стала отвечать вслух, но демонстративно поджала губы и скрестила руки на груди. Не хотелось устраивать перепалку, ведь дальше заговорили о том, что произошло в ночь нападения Саломеи. Сопоставляя «показания» всех Фэрроу, я нарисовала для себя картину того, что случилось в моё отсутствие.

***

После того, как я с Фортом и Лилит у него под мышкой побежали прятаться в злополучный сарай с селитрой, Илай вскарабкался по стене обратно в дом. Вернувшись в свою комнату, он услышал, как двое вампиров поднялись по лестнице и начали проверять каждую спальню. Действовать нужно было, пока его не обнаружили. Метнувшись к ящику стола, Илай достал наши самодельные дымовые шашки из селитры и охотничий нож. Обмотав рот и нос шарфом, он поджог дымовухи и притаился за дверью. Войдя в комнату, вампиры закашлялись. Тонкий нюх им на руку не играл. Илай вылетел из укрытия. Моментально перерезал горло одному и едва увернулся от кулака второго. Метнул нож вслепую, ориентируясь лишь на громкое дыхание. И… Попал! Раненый вампир выскочил на него из облака дыма. Илай отскочил, поставил подножку, прыгнул сверху и сломал шею врагу. Бросившись к окну, он распахнул ставни и, наконец, прокашлялся. Похоже, слуги Саломеи не дрались нигде, кроме баров. Тем более, не учились сражаться как вампиры. Их набрали второпях из попавшихся под руку бродяг и пьяниц и подождали неделю, пока пройдёт полное превращение. Никакого контроля над телом, никакой концентрации, слишком неуклюжие размашистые движения. Отдышавшись, Илай на всякий случай прихватил пистолет и бесшумно пробрался на лестничную клетку, откуда открывался вид на гостиную. Мать и отец связанные сидели на диване. Саломея о чём-то спорила с ними. Дядя Ноам безучастно развалился в кресле. И ещё два вампира лениво шатались по комнате. Илай старался даже не дышать, чтобы не привлечь внимание дяди и тёти. Новообращённых он не боялся, те были лишь отбросы, от которых ещё разит алкоголем. Сейчас их обострившийся слух реагировал на работу холодильника, тиканье часов, шум воды в кулере ― все звуки смешивались в единое целое и сбивали с толку. Для Илая же эти вампиры и в темноте были бы, как на ладони. Запах помойки и слоновье дыханье выдавали с головой. С Ноамом и Саломеей было сложнее, но, возможно, эффект неожиданности сыграет. Вечно думать было нельзя. Пора действовать четко и, желательно, идеально. Запалив последние дымовухи, Илай бросил их вниз и прыгнул следом. Приземлившись, выстрелил на слух. Попал в одного вампира и до того, как его тело рухнуло на пол, убил второго. Следующий выстрел был в спинку кресла, туда, где должен был сидеть Ноам. ― Саломея, окно, ― срывающимся на кашель голосом прохрипел дядя. Илай наугад выстрелил в сторону одного из окон, ожидая, что Саломея выпрыгнет в ближнее. Вместо тётки туда полетел графин, а та ускользнула из комнаты. Не успев понять, что происходит, Илай почувствовал, как оружие выскользнуло из рук, и ствол упёрся ему в бок. ― С кем тягаться решил, щенок? ― прорычал дядя над самым ухом. Когда дым развеялся, Ребекка, увидев сына с приставленным к нему пистолетом, упала в обморок так же тихо, как сидела до этого, как будто бы просто закрыла глаза. ― К чему этот цирк, Ноам? ― первым заговорил отец. ― Отпусти парня, ты не пристрелил его сразу, а значит, уже и не убьёшь. Отнять жизнь на холодную голову не так просто, как кажется… ― Да я не собираюсь его убивать, ― усмехнулся дядя. — Это сделает Саломея, когда закончит с вашей свидетельницей. ― Я вообще вас не понимаю, ― начал выходить на эмоции Соломон. ― Раз вы считаете себя правыми, почему не дождаться суда? ― Суд не вернёт нашего сына. ― Вашего? ― вскинул брови отец. ― Ты настолько наивен? ― Да, нашего. Моего, раз других детей у меня быть не может, ― раздражённо ответил Ноам. ― Вы с Ребеккой такие правильные, такие высокомерные, аж тошно. Вы даже не представляете себя на нашем месте. И вам всё было мало. Ребекка начала это дурацкое соревнование между нашими детьми, а когда поняла, что проигрывает, решила отнять нашу радость… ― Брат… ― только и успел растерянно произнести Соломон, как его голос заглушил взрыв. Мать открыла глаза, но, осознав, что Илай всё ещё в лапах Ноама, зажмурилась и прикусила губу, будто боясь хоть словом, хоть вздохом спровоцировать ужасное. ― Ну вот и всё, ― как-то фаталистично заключил дядя. ― Нет больше вашего свидетеля. Илай невольно усмехнулся, Ноам даже отшатнулся от неожиданности, но ствол удержал на месте. ― Я бы на вашем месте переживал о жене, дядя. ― Что за глупости ты несёшь? ― Давида убила именно Джуди, ― спокойно объяснил Илай. ― Уж не знаю, такая она… Креативная. Дымовые шашки ― её рук дело. И разве шестое чувство сейчас не кричит о том, что твоя жена в беде? Будто прислушиваясь к малейшему шороху, дядя Ноам замер и через пару секунд неуверенно опустил пистолет. Пятясь назад и наставляя оружие поочередно то на Илая, то на Соломона, он вышел из гостиной. Илай бросился к родителям, не зная, обнять их или для начала перерезать верёвки. И всё-таки сперва прижал к себе мать. ― Прости за дым, надеюсь, тебе и братику это не навредило, ― прошептал он. ― Я за тебя испугалась, дурачина, ― она, наконец, дала волю чувствам, но не в полную силу: просто пара скупых женских слезинок капнули сыну на рубашку. ― Неплохо сработано, ― наверное, второй или третий раз в жизни похвалил отец. ― Ты думаешь, Джуди правда смогла справиться с Саломеей? ― Я скорее блефовал, но я верю в Джуди, ― Илай с помощью ножа освободил родителей. ― Надо спешить, ей, возможно, нужна помощь. ― Мы с Коллинзом разберёмся. Выпусти его из кладовки, его там заперли, и оставайся с матерью, ― распорядился отец. ― Но… ― Я не потерплю возражений.

***

Когда мистер Фэрроу и Мистер Коллинз подоспели к сараю, Ноам уже был внутри. Через несколько секунд он вынес тело жены из огня. Та ещё дышала. Вроде бы успела прыгнуть под стол в последний момент. Соломон согласился помочь ей и дать кровь, но взял слово, что ни Саломея, ни кто-либо ещё не потревожит их семью, меня или моих родителей. ― А тот вампир, которого охрана поймала возле моего дома… ― осторожно начала я. ― С ним что? ― Его отпустили к хозяевам, ― ответил мистер Фэрроу. ― Понятно, ― протянула я, хотя было не понятно. ― Джуди! Мы его пытать должны? ― строго спросил Соломон, заметив моё недовольство. ― Мы, по-твоему, картель какой-то? Будет суд, и все причастные понесут наказание. ― Простите, ― тихо ответила я, покраснев от стыда. Мистер Стилл, собрав с журнального столика бумаги, в которых периодически делал записи, поднялся с кресла. ― Что ж, я намечу более подробный план защиты, и тогда обговорим всё ещё раз. ― Мистер Стилл, ― решилась спросить я, ― а нас не должны допросить… Ну, я не знаю кто… Эти ваши трибуны, может быть? Какое-то расследование будет? Адвокат снисходительно улыбнулся. ― Трибуны ― не следственный орган. К сожалению, наше маленькое сообщество не может себе такого позволить. По бытовым вопросам мы вообще обращаемся в ваши суды. Трибуны, конечно, бегло осмотрели место преступления, но каждая сторона сама ищет доказательства или виновности другой, или своей непричастности, а судьи на основании этого выносят приговор. Я осталась стоять с открытым ртом. Меня будто перенесли в средневековье. В таком бардаке, казалось, мне придёт конец.

***

Когда все разошлись, мы с Илаем отправились на кухню. Варить какао у него с каждым разом получалось всё лучше. ― Меня волнует ещё один вопрос, ― я обхватила чашку двумя руками и посмотрела на свои колени. ― А куда вы дели все… ― как-то даже язык не поворачивался задавать такой триггерящий вопрос, тем более из любопытства, но сдержаться не могла. ― Трупы, ― закончил за меня Илай. ― Благодаря тебе, всех побросали в горящую селитру. Кости, что уцелели, бросили в дереводробилку, а потом снова на пепелище. Отец всё распашет там и посадит смородину или клубнику. ― Да уж, ― поёжилась я. ― Как-то неприятно жить буквально на кладбище. Илай махнул рукой. ― А как, по-твоему, мы хороним своих родственников? У нас есть целая комната под урны с прахом. ― А посмотреть можно? ― С кем хочешь познакомиться для начала: с прадедом или с прабабкой? ― сдерживая улыбку, спросил Илай. Комната ничего особенного из себя не представляла. Она была без какой-либо мебели, кроме постаментов и полок, уставленных урнами разных эпох. Заинтересованная датами и экзотическими именами, я прошлась по комнате. ― Ого! Вот эта красивая, ― указала я на экспонат с датировкой восемнадцатого века. — Рубины… Подумать только… Потрогать можно? ― Шпинель, ― поправил Илай. ― Трогай. Как-то не чувствую особого трепета перед предками. ― Моя мать, услышав такое, умерла бы на месте, ― усмехнулась я, погладив холодные камни. ― Моя, наверное, убила бы… ― отстранёно произнёс Илай. ― Джуди, а ведь они такие странные… ― Кто? Рубины? ― Нет, родители… Отец. Вскинув брови, я непонимающе хмыкнула. ― Дав Саломее умереть и убив Ноама, мы бы всё очень упростили. Они ведь пришли на нашу землю, ворвались в наш дом. В таких случаях трибунал умывает руки. Нет обвинителя ― нет обвинения. Я бы обоих убил. ― Илай сжал кулаки, ― как только представляю мать без сознания, так рука сама тянется за чем-то острым. ― Если честно, я тоже не понимаю твоего отца. Саломея подослала убийцу к моим родителям, и его так просто отпустили. — Вот, ― кивнул Илай. ― Знаешь, что ответил отец, когда я ему это высказал? ― Что? ― Как я вырастил такое чудовище…