Глава 13. Цирк во время чумы

В следующие два дня мы с Фортом уподобились обезьянам. Поначалу ничего не предвещало беды. С утра я помогла маме на кухне, проводила её из дома и поднялась в свою чердачную, чтобы позвать Форта завтракать. Он уже проснулся, сидел в кровати Илая, жмурился от солнца и протирал глаза. Отчего-то смутившись, я замерла на пороге и украдкой разглядывала Форта. За ночь он вдруг превратился из заморыша в прекрасного лебедя. Его не уродовали ни красное лицо, ни распухшие веки, ни следы от простыни, отпечатавшиеся на лице. В неряшливой причёске Форта путались солнечные лучи, будто осеняя его ангельским светом. «И чего это я вздыхаю, как дура?» — помотав головой, я будто бы отогнала наваждение. — Пойдём завтракать. — Хорошо, я спущусь через минуту. Форт собрал вокруг себя одеяло и с надеждой посмотрел на меня. Его щёки покраснели. Я не собиралась быть тактичной. Мне зачем-то нужно было осквернить его притягательный образ. — Ты чё, там утренний стояк прячешь? — нагло посмотрела ему в глаза. — Нет! — шея и грудь Форта стали такими же румяными, как лицо. — Не прячешь? — губы сами расползлись в ехидную усмешку, а ещё я, как идиотка, поиграла бровями, как обычно флиртуют парни. — Действительно, — вздохнул Форт, — ты и так всё видела. Он отбросил одеяло и осмотрелся в поисках одежды. Солнце мягко окутало его подтянутую, идеально сложенную фигуру… А дальше… Я вдруг «телепортировалась» на подоконник. Наматывала волосы Форта на кулак, пока он целовал меня между ног. Когда мы, наконец, спустились завтракать, я залезла под стол и развязала шнурок на его спортивках. Форт в ужасе схватился за мои плечи и попытался меня отстранить. Но стоило только умоляюще поднять глаза — и вот он уже играет с моими волосами, пропуская пряди между пальцев, кусает губы и умоляет посмотреть на него ещё и ещё… Кое-как мы позавтракали сухими тостами и застывшей яичницей. Решили, что лучше нам остудить головы и разойтись по домам, тем более у Форта были какие-то дела. Мы пошли наверх за вещами. Только я вздохнула спокойно, как мои ноги устроили саботаж, запнувшись о лестницу. Форт врезался мне в спину. Не успела я опомниться, как он обнял меня и уткнулся в волосы. Подозрительно горячее дыхание обожгло мою шею. Секунда — мы уже валяемся на лестнице, трёмся друг о друга, лижемся и кусаемся, как собаки. К полудню мы каким-то чудом разлепились. Я вышвырнула рюкзак Форта за калитку и поспешила закрыться на все замки. Остаток дня прошёл в грёзах, будто в горячечном бреду. Это ощущалось даже хуже, чем «дурман» Илая. Потому что вампирские феромоны убивали тревогу и делали счастливой тупицей. С Фортом же всё было острее: и удовольствие, и страх. В конце концов, я зарылась в учебники, чтобы отвлечься, но в каждой формуле и в каждом уравнении мне мерещился любовный подтекст. Я зависала над страницей учебника, вспоминая прошлую ночь и сегодняшнее утро. Доделать домашку мне удалось лишь к вечеру. Спустившись в гостиную, я застала маму. Она смотрела какой-то ромком. Обычно меня тянуло блевать от таких дегенеративных сюжетов, как в этом фильме. Но тут я разогрела пиццу, уселась рядом, и к концу мы с мамой ревели, как две коровы.

***

Следующий день дался проще. В школе я отвлеклась на уроки, болтовню с девочками из кружка и перебранки с ботанами-химиками. Потом началась история. Рыжие будто уменьшились. Они сидели за своими партами, согнувшись, и молчали весь урок. Я перестала нервничать и вытеснила рыжих из сознания. Зато начала подглядывать за Фортом. То и дело я ловила его взгляд на себе. Мы нагло сдвинули парты. Всё равно учитель не видел ничего, кроме поля у Азенкура, англичан с тисовыми луками и французов в закованных в латы. Под жужжание о преимуществах профессиональной армии над крестьянскими рекрутами я жмурилась, как кошка, и прижимала бедро к ноге Форта. На перемене меня потянуло в самый тёмный необитаемый коридор. Тут же услышала шаги Форта. Мы опоздали на следующий урок, едва не попались уборщице и на этот раз договорились, что будем контролировать свои инстинкты. После школы опять пошли ко мне. День был тёплый и солнечный. Мы решили засесть за уроки на заднем дворе. Я расстелила плед под яблоней и захотела нарвать яблок из тех, что росли повыше. Полезла на дерево, забыв, что теперь компенсирую застёгнутые под горло рубашки короткими юбками. В следующую минуту я обнаружила, что лежу на удобной широкой ветке, а Форт устроился у меня между ног. Когда яблок на земле прибавилось, мы свалились следом, перекатились на плед и остались лежать, глядя в небо. — Не против, если я закурю? — устало выдохнул Форт. — Ага. Сама бы закурила. Я повернула голову и залюбовалась курящим Фортом. Даже в том, как он держал сигарету, было что-то деликатное и сексуальное. Я и на собственном примере убедилась, насколько его пальцы нежные… — После такого, наверное, и умереть не жалко, — задумчиво произнёс Форт. Я положила руку ему на подбородок и заставила повернуть голову в мою сторону. Придвинулась поближе, так что наши лбы соприкоснулись. Форт затаил дыхание. Сигарета тлела в его пальцах. Его губы были так близко, что можно было почувствовать горечь никотина и терпкий дым. «А может, стоит перейти черту?» — вдруг подумала я. — Джуди, — прошептал Форт. — Тогда пути назад не будет… — Ты прав, — я отстранилась и снова посмотрела на небо. — Мне страшно. Прости. — Тут не за что извиняться. Такими приунывшими нас и застал Илай. Форт вспомнил, что ещё вчера должен был постричь газон дома. И теперь отец его убьёт. — Может, мне пойти с тобой? — предложил Илай. — Я ему сделаю «внушение». Форт замотал головой. — Ну, не убьёт, — уточнил он, потирая шею. — У него фингал под глазом после недавнего скандала, теперь он только орёт, а руки распускать боится. Мы пошли в дом за рюкзаком Форта. В нашей комнате Илай принюхался и поморщился. — Надеюсь, не на моей кровати? — спросил он. Моё лицо загорелось. Мы с Фортом переглянулись, как нашкодившие дети. — А как там миссис Фэрроу? — поинтересовалась я, стараясь перевести тему. — Всё хорошо, уже на ногах, — нарочито небрежно ответил Илай. — Она сильная. Я выдохнула. Несмотря на разные ценности, миссис Фэрроу мне по-своему нравилась. — Раз всё хорошо, я пойду, — Форт направился к двери. — Провожу тебя… За спиной вдруг послышался знакомый «хнык». Я медленно повернулась к Илаю. Он сидел на кровати, обхватив голову руками. — Да нихера не хорошо, — произнёс он дрожащим голосом. — Ребёнка нет… — Зачем же ты?.. — я кинулась успокаивать Илая, села рядом и погладила его по спине. — Надо было сразу сказать. Слёзы уже текли по моим щекам. Форт предпочёл безучастно пялиться в окно, но выдал себя глубоким дыханием и тяжёлыми вздохами. — Может, ты дома побудешь? — предложила я. — Нет, опасно, отец рассказал про Луку. — Он тебя выгнал? — спросила я прямо. — Нет… — машинально произнёс Илай. — То есть… Да… Он не хочет меня видеть… Потому что я опять всё запорол… Если бы я был быстрее… Или умнее… — его речь прерывалась судорожными вдохами, пока не стала совсем неразборчивой. — Да не поэтому он тебя выгнал, — хрипло пробурчал Форт. — По-твоему, ему не хреново? Просто он не хочет тебе показывать свою слабость. Илай медленно поднял голову. — Ты думаешь? — Ага. Стратегия у них такая, — начал объяснять Форт, — давить авторитетом и внушать, что ты никчёмный. Мой так же меня гнобит, я у него бездарь и дурак. — Зачем ему это? — недоумевал Илай. — Да хрен их разберёт, — пожал плечами Форт. — Главное — ты не виноват. — Может, ты и прав, — вздохнул Илай. — Но мне не легче. Форт отошёл от окна и сел рядом с нами. — Потом станет, — он похлопал Илая по плечу. — Не загоняйся. Мы ещё немного посидели в тишине.

***

На следующий день после школы Илаю написал мистер Стилл. Он хотел обсудить какую-то стратегию и попросил нас приехать в дом Фэрроу. «Ещё одной убитой горем матери мне не хватало», — устало и цинично подумала я. Одевшись в самую приличную одежду, вышла из дома и уселась в машину. По дороге ломала голову над тем, что мне сказать миссис Фэрроу. Я даже попыталась предугадать её настроение и составила несколько вариантов: либо поздороваюсь, как ни в чём не бывало, если она будет строить из себя «железную леди», либо скажу, как мне жаль, если будет разбита. Реальность, как всегда, разошлась с ожиданиями. Я увидела миссис Фэрроу сидящей на диване в гостиной. Соломон что-то обсуждал со Стиллом, украдкой поглядывая на жену. Стоило мне взглянуть в глаза миссис Фэрроу, я забыла все заготовленные слова. С ней вроде бы не случилось заметных перемен: то же классическое платье, причёска — волосок к волоску, поза, как у английской леди, но не было той строгой, непоколебимой энергии, которая заставляла подчиняться одному её взгляду: глаза посерели, черты лица смягчились, а плечи чуть опустились. Эти едва заметные детали поразили меня сильнее, чем если бы миссис Фэрроу вышла в гостиную растрёпанная и в ночной рубашке. Растерявшись, я сделала то, что подсказал инстинкт — пошла к Ребекке и обняла её. Объятья не были крепкими. В последний момент, осознав, что делаю, и не зная, как подступиться к миссис Фэрроу, я почти невесомо коснулась её лопаток. Собиралась тут же отойти, но почувствовала сухие тёплые ладони на своей спине. — Здравствуй, Джуди, — произнесла Ребекка как будто обычным сухим тоном, но я чувствовала разницу. — Я скучала, — ляпнула, словно оправдываясь за чрезмерную эмоциональность. Миссис Фэрроу пригласила меня сесть рядом. — У нас будет целая неделя, чтобы пообщаться. На лице Ребекки мелькнула озорная улыбка, с которой она обычно тащила меня мерять очередной наряд — по моей спине пробежал холодок, и я выдохнула. — Перейдём к плану? — наконец заговорил Стилл. Он, как обычно сидел в кресле, которое, по-видимому, забронировал, и как обычно, в бесячей позе — нога на ногу. Он держал в руке чашку, из которой мог тянуть кофе бесконечно. — Я узнал, что на днях Саломея устроила приём для судей. — А так можно? — почему-то удивилась я, хотя могла бы и привыкнуть, что тут всё не так, как у людей. — Нужно, — высокомерно улыбнулся Стилл. — У нас нет каких-то вампирских налогов или податей, а у судей нет зарплат; они тратят деньги своих семей, чтобы замести за вами следы. Так что устроить ужин и развлечь их — самое малое, что мы можем сделать. Едва сдержав смешок, я фыркнула. — И перетянуть их на свою сторону. — В точку, — кивнул Стилл. — И ты сыграешь в этом не последнюю роль. — Я-я-я? Вы что-то путаете. Я скорее заставлю всех себя ненавидеть. Где я, а где светский приём? — Ничего, Джуди, — вмешалась Ребекка. — Мы оденем тебя в самое элегантное платье, научим этикету, классическим танцам… Моё сердце тревожно забилось, но помощь пришла с неожиданной стороны. — Ребекка, — остановил её Стилл, — чтобы всё сработало, Джуди должна оставаться в её очаровательном первобытном образе. — Но платье я всё равно подберу, — миссис Фэрроу взяла меня под руку, — а ещё мы выберем скатерти, тарелки, а к ним салфетки и решим, каких музыкантов звать. Саломон, а что там с бабушкиным пианино? Ты забрал его от настройщика? — Это ж десять лет назад было. — Так забрал? — Настройщик сказал, оно не подлежит ремонту, — ответил мистер Фэрроу, смотря куда-то в угол и покручивая ус. — Я отдал пианино в музей… — Он задумался на секунду, а потом внезапно перевёл тему, — Ребекка, а ты точно не устанешь от всех хлопот? Может, мне кого-нибудь нанять? Миссис Фэрроу на это только рассмеялась. В первый раз за всё время я услышала её звонкий холодный смех, такой похожий и даже более пугающий, чем смех Саломеи. И вправду, фарфоровые тарелочки, между которыми я не видела отличий, обсуждение блюд, которые я не пробовала, примерка платьев, которая меня утомляла — всё это радовало Ребекку. Она с головой ушла в деятельность, а мы ей подыгрывали, сотый раз помогая выбрать между золотой и серебряной окантовкой у подносов. Одним вечером, после того, как Ребекка потратила все силы, пытаясь научить меня и нескладного Илая паре простых па, и пошла спать пораньше, Соломон за чашкой какао раскрыл судьбу пианино. — Я отправил его в дереводробилку, — процедил он, будто опасаясь, так что его рот не двигался, и только усы шевелились в такт словам. — А клавиши, струны и педали закопал в саду под яблоню. — Ты семейную реликвию уничтожил? — вытаращился на отца Илай. — Скажешь тоже, их тогда уже штамповали на заводе, — отмахнулся Соломон, — тем более Ребекка задумала отдать тебя в музыкальную школу, а я не хотел, чтобы мне по ушам долбили херовой игрой. — Спасибо. А ведь я мог стать великим музыкантом. Мистер Фэрроу чуть не захлебнулся какао в этот момент. — Давай признаем, музыкального слуха у тебя отродясь не было. — Вот всегда ты так, — произнёс Илай раздражённо. — Так это ж факт, — усмехнулся мистер Фэрроу. — Ладно, — примирительно ответил Илай и встал из-за стола. — Джуди, поехали домой. — Так ты же дома, — непонимающе сморщил лоб мистер Фэрроу. — Джуди отвезу домой… — Илай хотел что-то добавить, но махнул рукой и направился к выходу. — Джуди, я в машине. Я невозмутимо отхлебнула какао. — Чего это он? — спросил Соломон с таким видом будто ожидал, что я ему секрет мироздания открою. Мне очередной психоанализ устраивать не хотелось. — Симптомы, — ответила я, пожав плечами.

***

Платье на мне затянули так, что сложно было вдохнуть, а узкая юбка позволяла передвигаться лишь мелкими шагами — всё это было частью «образа», до мелочей продуманного Стиллом. Всем своим видом я должна была показывать, как мне тесно в рамках патриархального вампирского общества. И я показывала! Мистер Стилл заставил меня уплетать пирожные, тем самым демонстрируя мой рвущийся наружу бунтарский дух. Наружу действительно что-то рвалось, но вряд ли это был бунтарский дух — меня выворачивало от вида бокалов с подозрительной красной жидкостью. Воздух наполнился едва уловимым запахом железа, и обманываться «гранатовым соком» стало невозможно. С усилием я пропихнула в рот третье пирожное. Живот коварно забурлил. Как всегда во время месячных в туалет тянет в самое неподходящие время. Сегодня был особенно ужасный второй день, когда хочется упаковаться в толстые штаны, положить между ног подушку и весь день лежать. Ещё и прыщи вскочили на щеках, так, что под слоем пудры и консилера моё лицо стало похоже на облитое глазурью мороженое с воздушным рисом. В зал вошел судья Маккензи с племянницами. Имена девушек никак не вспоминались, хоть Стилл и заставлял меня выучить всех гостей. Если честно, я поленилась и сосредоточилась только на трибунале. Мистер Фэрроу и Маккензи обменялись рукопожатиями. Девушки протянули руки для поцелуя и стыдливо заулыбались, когда Саломон одарил их своим фирменным дьявольским прищуром. Племянницы Маккензи, хихикая и перешёптываясь, поспешили к столу с напитками. А в зал вошла последняя гостья — та самая Раиса Мовилэ, ради которой меня сюда позвали. Я начала усиленно набивать рот пирожными. Раиса небрежно подала руку мистеру Фэрроу, даже не взглянув на того. На судью Мовилэ захолустный фермер не производил такого впечатления, как на юных девушек вроде меня и Маккензи. На первый взгляд, Раиса выглядела скромно: на ней был жемчужно-серый брючный костюм, а её толстая рыжая коса возлежала на плече, как спящий удав. Эта простота как раз и выдавала по-настоящему богатую женщину. Устав от вампирских взглядов, направленных на меня с кошачьим любопытством, я решила подойти к Илаю, хотя Стилл не рекомендовал нам «слипаться». У каждого из нас были свои цели среди гостей, и если мы с Илаем будем жаться друг к другу, как испуганные птенцы, нас будут сторониться. Илай нашёлся в конце зала, он забился в нишу и с безучастным видом перебирал бахрому на кисточке от шторы. — А я думала, найду тебя в обществе племянниц Маккензи. — Джуди, это провал, — севшим голосом ответил Илай. — Они тебя отшили? — удивилась я. — Что у вас произошло? — Да ничего, я к ним даже не подходил. — Так подойди. — Не могу, они смеются надо мной. Я выглянула из-за шторы и украдкой глянула на сестёр Маккензи. Девчонки заметили меня и, сдерживая смех, одновременно прижали ладони к губам. — Все нормально, — выдохнула я. — Они сами стесняются, вот и рисуются друг перед другом. — Всё равно не представляю как к ним подойти, — покачал головой Илай. — Поодиночке они растеряют все иголки. Тебе какая больше нравится? — Тамара, — Илай указал на брюнетку. «Стоило догадаться», — усмехнулась про себя, а вслух сказала, — жди моего сигнала. Я вышла в зал, взяла со столика фужер с лимонадом и, рассеянно разглядывая светильники и драпировку на стенах, подошла к Маккензи номер два. — Ох! Простите… Лимонад выплеснулся точно на грудь. Под мокрым шифоном проступило кружево белья и очертания груди. — Вы? — возмущенно вздохнула девушка, и даже её льняные кудряшки затряслись от негодования. Несмотря на праведный гнев, я настойчиво потянула девушку за собой, оправдывалась на ходу: — Мне так жаль, у миссис Фэрроу столько нарядов, мы вам что-нибудь подберём. А Ребекка только и рада была устроить примерку, так что мы застряли в её гардеробе где-то на час, а когда вернулись в зал, Ада Маккензи считала нас почти подругами. Она вела меня под руку и заваливала вопросами разной степени бестактности. — Скажите, а людям снятся сны? — спрашивала Ада с такой детской наивностью, что злиться было невозможно. Мы остановились у столика с фруктами и канапе. — Мне снятся, но в основном кошмары, например, прихожу в школу, а на мне одежда разных оттенков чёрного. Ада испуганно распахнула глаза и прижала ладонь к губам. — А у вас есть воспоминания из детства? — спросила она заговорщическим шепотом. — Какое самое первое? — Туман. — Вы лишились памяти? — сочувственно покачала головой Ада. — Туман в прямом смысле, — улыбнулась я, — зелёно-буро-коричневого цвета и пах так, что можно было лёгкие выкашлять. — Что за кошмар вы пережили? — Я его устроила. В четыре года пробралась на кухню, умудрилась включить плиту и начала смешивать в кастрюле всю химию, в том числе и средство для очистки труб. Я почти ничего из этого не помню, а родители любили рассказывать эту историю. Уже когда мне было лет семь, папа объяснил, что это выделился хлор… — тёплая улыбка появилась сама по себе, я сжала губы в нитку, раздражаясь своим сентиментам. Кто-то тронул моё плечо. Чуть не подпрыгнув от неожиданности, я резко повернулась. А моя рука сама потянулась за чем-нибудь острым. К счастью, я нащупала лишь дольку ананаса, избежав репутации Ван Хельсинга в юбке. Тамара Маккензи удивлённо отклонила мою вытянутую руку, в которой я угрожающе держала фрукт: — Спасибо, мне не хочется есть, — она тут же широко и заискивающе улыбнулась. — А скажите, вы хорошо знаете Илая? — Ну, не то чтобы… — замялась я. — Знаю, что он больше всего любит фильмы с Элизабет Тейлор, английский романтизм в литературе, хоть и скрывает это, чтобы казаться серьёзнее, а сам зачитывается Шелли, но в живописи предпочитает эпоху Возрождения… — Ах, — мечтательно вздохнула Тамара. — Он такой чувственный и романтичный! Он подарил мне томик Бодлера, который украсил собственными иллюстрациями. Из маленькой декоративной сумочки Тамара достала карманный сборник стихов и раскрыла перед нами. Мы с Адой с интересом уставились на форзац. Там Илай чернилами нарисовал девушку в спящей позе. Одна сторона её лица была нормальной, а другая — голый череп с цветами, пробивающимися из пустой глазницы. Так же и руки: на пухлой, с детскими ямочками, кисти лежала костлявая рука. У меня даже холодный пот проступил на лбу. — Да-а-а… — протянула я. — Это очень романтично. — Именно, — закивала Тамара. — Знаете, — доверительно зашептала она, — я вам верю. Не мог такой эмоциональный и чуткий парень совершить такие зверства. Перед моими глазами возник истыканный ножницами Натаниэль; Лука, наколотый на сук; Исаак, хватающийся за перерезанное горло. — А-ага. Спасибо, — обронила невпопад. — Раздражающий меня кровавый душок стал совсем невыносимым. — Мне нехорошо, — промямлила я и быстро пошла к выходу.

***

Выйдя на террасу, я рванула на себе жакет, непослушными пальцами нашарила застёжки корсета и расстегнула их. Наконец, вдохнула полной грудью и, перегнувшись через перила, чуть не блеванула. Сквозь шум в голове и бешеный стук сердца я уловила звонкие ритмичные хлопки. — Браво, — послышался надменный женский голос. За моей спиной стояла Раиса Мовилэ. Оценивающе смерив меня взглядом, она достала электронную сигарету и закурила. — Знаете, они могут быть не менее вредны, чем обычные, — ощетинилась я. — Происки табачных компаний, — отмахнулась Раиса. — Я даже знаю, кто спонсирует исследования. — Она затянулась, задумавшись о чём-то, а когда выдохнула, добавила, — а хорошее представление ты устроила. Я цыкнула от досады. Стилл действительно приказал мне смотреть за Раисой и, как только та выйдет покурить, последовать за ней и театрально разорвать «оковы чопорного сообщества». — Ну, я действительно чуть не блеванула. Губы Раисы растянулись в тонкую лисью улыбку. — Чудесно, — произнесла она довольным тоном. — Мы для вас как зверушки в цирке, что ли? — огрызнулась я. Раиса оставалась невозмутимой. — А то, — кивнула она. — Как думаешь, сколько мне лет? Прищурив один глаз, я прикинула, что Раиса выглядит лет на тридцать, хотя вряд ли её бы назначили судьёй так рано, но и называть цифру сорок не хотелось. Кто знает, на что оскорбится обезьянка в голове этой охреневшей от власти вампирши? — Тридцать пять? — я выбрала золотую середину. — Пятьдесят, — усмехнулась Раиса. — А остальным судьям чуть ли не вдвое больше. Мы — самые древние и чистокровные, живём дольше остальных вампиров. Мы уже изучили их повадки и манипуляции. И всё равно каждый раз на нас пытаются повлиять. Ну, просто дети, которые хотят выманить конфету у матери. — А вы наслаждаетесь этим, — съехидничала я. — Почему нет? — пожала плечами Раиса. — Хоть какое-то развлечение. — Вдруг её тон сменился на более серьёзный. — Смотреть мы всё равно будем на факты. Ни ваша театральщина, ни слёзы Саломеи ничего не изменят. Раиса смолкла и пристально посмотрела мне в глаза. Я хоть и отвела взгляд, но не собиралась играть на её поле. — Раз ваше мнение ничего не изменит, мне остаётся только одно. — Я достала мобильный, который предусмотрительно спрятала в декольте, и набрала Илая. Он взял трубку в ту же секунду. — Давай сбежим от этих скучных взрослых? — сходу выпалила я. — Уверена? — Уверена. И Тамару с Адой можешь прихватить. — Жди. Я отключилась. — А это что за ход? — заинтересованно спросила Раиса. — Это не ход. — Я гордо вскинула подбородок. — Если вы действительно смотрите на факты, то победа в суде нам обеспечена. А значит, в этом балагане нет смысла. — Что ж, — вздохнула Раиса. — Прощайте. Расправив плечи, я развернулась, чтобы уйти, хотя идти было некуда. Мне нужно было дождаться Илая, так что я просто перешла на другую сторону террасы.

***

Всю оставшуюся ночь мы провели у озера. Илай прихватил не только сестёр Маккензи, но ещё набрал еды со столов и притащил мой рюкзак с фейерверками и бенгальскими огнями. Мы носились по пляжу с подожжёнными бенгальскими огнями, изображая из себя волшебников и стреляя друг в друга выдуманными заклинаниями, а потом, уплетая пирожные, наблюдали, как в небе раскрываются шары красных, зелёных и золотых искр. Когда последний фейерверк рассыпался в звёздную пыль и угас, Тамара и Ада полезли мочить ноги в озере. Вода была совсем ледяной, но они брызгали ей друг в друга и радостно визжали. Илай и я наблюдали за ними с берега. — Тамара от тебя в восторге, — сказала первое, что пришло в голову. — О чём ты с ней говорил? — Да ну… ни о чём, — замялся Илай. — Мы как-то больше целовались. — А ты и правда похож на отца, — задумчиво ответила я. — Я?! — удивился Илай. — Да нет. Он с женщинами непринуждённо общается, а я умираю со стыда. — Со стороны не кажется, что ты прямо умираешь, — заметила я. — Тебе просто нужно больше практики. — Тут меня посетила идея. — А хочешь побыть с Тамарой? — Да, — кивнул Илай. — Но они с Адой не расстаются ни на секунду. Я встала и пошла к воде, выкрикивая на ходу: — Девочки! Как классно, что вы не боитесь пиявок! — Тут пиявки?! — испуганно заверещали сёстры и вылетели из воды. Подойдя к Аде, я будто бы присмотрелась к её ноге. — По тебе что-то ползёт. — Сними! — закричала Ада и, вопреки здравому смыслу, бросилась скакать по пляжу, подрыгивая то одной ногой, то другой. Пока я её ловила, пока уверяла, что на ноге была ряска, Илай и Тамара исчезли. Мне оставалось лишь забалтывать Аду до утра.

***

На следующий день, когда я, невыспавшаяся и растрёпанная, спустилась в гостиную, там уже собрались все Фэрроу: свежие и лощёные, как всегда. Во главе сборища, как всегда, был Стилл. Только в этот раз он не рассиживался важно в кресле с дежурной чашкой кофе, а носился кругами по комнате, перелистывая какие-то бумаги. — Нет, ну это невозможно, должна быть лазейка, — возбуждённо бубнил он себе под нос. — Доброе утро, — растерянно пробурчала я. Стилл резко остановился и посмотрел на меня прожигающим взглядом. — Джуди, — хищно прищурился он. — Ты вчера Раисе ничего такого не сказала? Всё шло по моему сценарию? — Ну да-а, — неуверенно соврала я. — Ну, поздравляю, твоя кандидатура в качестве свидетеля была отклонена.