Глава 12. Моё перерождение в Блэйда

Утро первой субботы октября началось оживлённо и не предвещало беды. Недавно у Форта был день рождения, но праздновать мы решили на выходных. Я готовила сэндвичи и шарлотку. Илай был на подхвате и впитывал поварские секреты, то и дело припоминая мою небольшую ложь насчёт неумения готовить. ― Смотри, пригорит, ― с ехидной ухмылкой говорил он под руку, пока я чистила яблоки, нарезала курицу и намазывала хлеб арахисовой пастой. ― Ой, всё! ― не выдержала я. ― Магазины открылись, марш за соком. Вернулся Илай быстро, да ещё и в компании Форта. Видимо, подобрал его на обратном пути. Как бы оба не морщились в сторону друг друга, всё равно постоянно находили повод пообщаться. ― Роршах?! ― послышался удивлённый возглас Форта где-то в прихожей. ― Какой претенциозный выбор. ― Я люблю неоднозначных персонажей, и он был прав, ― холодно отрезал Илай. ― Ты представляешь, что было бы узнай человечество правду?! ― негодовал Форт. — Горькая правда лучше иллюзии, — настаивал Илай. — Она ничему их не научит, лишь отсрочит конец. ― Горькая правда разве не приблизит апокалипсис? — удивился Форт. ― Так внешняя угроза остаётся, — не унимался Илай. — Миллион людей по всей планете же убил… Устав слушать эти дебаты, я поспешила выйти из кухни и скомандовать: ― Всё готово! Берите блюда и поднимайтесь в комнату! В тон моему голосу доносились завывания папаши, который последнее время не просыхал. Я устало закатила глаза, но предпочла не реагировать на вопли страждущего. Форт не обратил внимания, для него такое ― обыденность. Даже Илай смирился, хотя первые дни всё порывался вызвать мистера Коллинза. Перекусив сэндвичами и пиццей, мы кое-как настроили трансляцию на моём полуживом компьютере. В одном из окошек появилось круглое лицо Влада; заметив Илая, он скорчил непонятную гримасу презрения и отвращения. ― У тебя новый симп появился? Мне захотелось пробить экран кулаком. ― Ну, можно и так сказать, ― усмехнулся Илай. ― А ты так презрительно говоришь «симп», будто не покупаешь у стримерш мусорный мерч по оверпрайсу. ― Нет, ― Влад отвёл взгляд от камеры. ― Да ладно тебе «Стефан Баторий», ― подключился Форт, ― на одном же стриме сидели. Мы втроём заржали, как гиены: такая психическая атака наносит моральный урон, даже если шутки были плохими. К трансляции подключился Поль и тоже не удержался от ядовитого замечания. ― О! Мадемуазель Джуди собрала гарем рыцарей в сияющих доспехах. Когда пришёл Рико, мы начали партию в ДнД. Через пару часов, трижды прокляв друг друга, наша токсичная компашка разошлась до лучших времён. Ну, или пока мать Влада, наслушавшаяся наших шуток, снова разрешит ему садиться за компьютер. — Неплохо поиграли, — без задней мысли ляпнула я. — Знал, что ты втянешься. — Форт натянул довольную улыбку. Илай непонимающе посмотрел на нас, собрался что-то сказать, но на его мобильном заиграла мелодия из старого фильма с Элизабет Тейлор. На другом конце послышался голос миссис Фэрроу, я не разобрала слов, но уловила несвойственные обеспокоенные нотки в её голосе. Да и Илай помрачнел. — Мы можем чем-то помочь? — спросила, как мне казалось, тихо. Из трубки раздался громкий, срывающийся на истерику голос. — Да! О! Господи! Я же не подумала о Лилит! Видимо, пережитые потрясения дали о себе знать, миссис Фэрроу с каждым днём чувствовала себя хуже, а сегодня поднялась с кровати и тут же упала в обморок. Доктор Коллинз не мог найти причину, а следовательно, и вылечить болезнь. Нужно было ехать в Неваду. До Соломона было не дозвониться, он застрял где-то в полях. Так что отвезти мать в клинику должен Илай, а моя задача — присмотреть за Лилит и найти няню, если получится. Ну и Форт вызвался за компанию. Перед тем, как выйти из комнаты, я положила в рюкзак половинку ножниц. Да, у меня был пистолет в кармане, но будь моя воля, обвешалась бы оружием с ног до головы. Никогда не знаешь, где встретишь вампира и что против него сработает. Форту всучила свой перцовый баллончик и попыталась навязать батину отвёртку. — Ну и что я буду с ней делать? — Можно в глаз воткнуть, — пояснила я, обхватила рукоять двумя руками и ударила воздух. — Одной рукой держишь, другой давишь сверху, чтобы не выскользнула. — Джуди… — Форт не покрутил пальцем у виска, но его взгляд был красноречив. Всё равно, я незаметно сунула отвёртку в карман его куртки, а она органично затерялась в пригоршне монет, связки ключей и зажигалки.

***

Лилит, конечно же, заливалась слезами. Присутствие Форта ненамного успокоило её. Я обрывала телефон в поисках няни. Звонила по всем объявлениям подряд. Няни были заняты или не хотели тащиться в дом, стоящий посреди полей, простирающихся до горизонта. Наконец мы додумались позвонить миссис Вуд и самовольно наобещали, что Фэрроу заплатят за переработки. Наверняка, Соломон и миссис Фэрроу простят нам такую шалость. Зато Лилит успокоилась, стоило миссис Вуд переступить порог дома. — Ба! — заулыбалась Лилит, хотя у неё слезы на щеках ещё не просохли. Мы помогали миссис Вуд до тех пор, пока Лилит не уснула. Фэрроу разрешили остаться у них на ночь, да и вообще на сколько угодно. Меня и Форта эта перспектива тяготила. Сложно объяснить, но мы оба будто хотели провести границы, будто чувствовали, что о нас заботятся пока в этом есть польза. Хотя Илай — другое дело. По крайней мере для меня он был как брат по духу. А Форту, подозреваю, давно не хватало друга. С головой, отяжелевшей от детских криков, я вышла из психозной атмосферы дома на свежий воздух. Солнце уже сделало шаг к горизонту, хотя до того, как небо окрасится в персиковые тона, времени оставалось порядочно. — Срежем через поля? — предложил Форт. — Ещё я видел старый велосипед у них в сарае, минут тридцать и будем дома. Я кивнула. На шоссе можно нарваться на кого угодно. Вспомнился Давид с его сыновьями и погоня. Вряд ли существует маньяк, который рыщет по полям в поисках жертвы, а если такой существует, то шанс разминуться огромный. Это, как если бы две кометы столкнулись в космосе. Взять велосипед я, скрепя сердце, согласилась. Всё-таки мы берём его не навсегда. Форт крутил педали, а я, сидя на раме, рассекала носом сухой горячий ветер и представляла, что поля — это пустыня Татуина. В своих фантазиях я была прекрасной Леей в воздушных белых одеждах, хотя в реальности собрала «мясной салат» из насекомых на своём лице. — В итоге трилогия семидесятых морально устарела, и спецэффекты не смотрятся, — нудел над ухом Форт. — Трилогия нулевых попыталась усложнить сюжет, но фанаты не оценили, в итоге вышло нечто скомканное, будто сценарий меняли по желанию зрителей, а о Диснеевских поделиях и говорить нечего. — Мы переросли эту Вселенную, — согласилась я. — Но вот хотелось бы иметь световой меч. Фиолетовый. — Мне нравится чёрный. — Такого не бывает! — А вот и бывает! Там какой-то мандалорец его выковал! — Вечно тебе надо выпендриться! Чем обычные мечи плохи? — фыркнула я. — Это вообще… Мне показалось, что на горизонте что-то зашевелилось. Я прищурилась, вглядываясь вдаль. На фоне выжженной пшеницы угадывались очертания тёмной человеческой фигуры. И она приближалось пошатываясь. Не то юноша, не то щуплый мужичок шёл в нашу сторону. — Ускоряемся, — опасливо попросила Форта. — А вдруг человеку нужна помощь? — не согласился он и затормозил. — Да ну его… Спасение утопающего… Папа учил меня, что в лесу, если увидишь человека — прячься. — Ну, мы же не в лесу. Джуди, а вдруг он ранен или умирает? Как ты можешь быть такой чёрствой? Смотри, как его ведёт… У него сил нет. — Хорошо, — против воли согласилась я, тем более что незнакомец, правда, едва стоял на ногах. Мы оставили велосипед и пошли навстречу путнику. Форт спешил, а я нарочно отставала, то и дело нащупывая пистолет в кармане. Мы не в школе, теперь забывать об оружии нельзя. — Здравствуйте! — ярдов за семь прокричал Форт незнакомцу. — Мы можем вам помочь?! Ветер донёс едва слышное: — У вас есть вода… Голос путника ощущался знакомым, смутно похожим на чей-то другой. Я вгляделась в исхудавшее, окровавленное лицо паренька. Перевела взгляд на порванную рубашку и рваный грязно-розовый шрам на груди, будто туда кол воткнули. — Форт! Не подходи… — немея от страха, произнесла я. Тот самый кузен Илая, которого накололи на ветку, выжил. Как и предполагалось. Дешёвый сюжетный ход. — С-сука, — прошипел кузен имя которого стёрлось из моей памяти. — Послушай, Айзак… Люсак… Как там тебя? — старалась увещевать его спокойным тоном, но руку держала на рукояти пистолета. — Подумай, зачем тебе нас убивать? Ну, хотя бы моего друга не трогай, — я кивнула в сторону Форта. — Я Лука! Блять! Лука! Переговоры сорвались. Лука бросился в мою сторону. Оказался на прицеле. Замер. Раздалось семь выстрелов. Шесть мимо, последний в плечо. Луке хоть бы что. Он издевательски посмеялся над моими промахами и двинулся вперед. Теперь он потерял всякий страх. Неторопливая походка и хищный оскал выдавали желание убивать. Медленно. Садистически. Я завела руку за спину, пытаясь открыть рюкзак и нашарить ножницы. Лука оказался на расстоянии ярда. Между нами вынырнул Форт. Встряхнул баллончик и выпрыснул всё его содержимое в лицо Луке, а заодно и себе. Форт завыл. Лука швырнул его в сторону, злобно зарычал и стёр слёзы. Не то перец просрочился, не то Лука обладал упорством Хью Гласса. Хотя бы выиграла время. Забив на ножницы, я схватила первый попавшийся булыжник. Зажала в кулак и ударила первой. Лука устоял. Бросился на меня, но я увернулась и словно обезьяна забралась ему на спину, обхватив его шею удушающим захватом. Лука упал на спину и придавил меня к земле всем весом. Я чуть лёгкие не выплюнула. Уже распрощалась с жизнью, но обескровленный вампир по силе оказался равен обычному парню. А с ними я боролась не раз. Пока Лука выдавливал из меня внутренности, я краем глаза заметила, что Форт немного очухался. — Проверь карман, — пропищала я, словно сдувающаяся лягушка. Форт скорее почувствовал мою подсказку и вытащил отвёртку из кармана. «Да! Да! Да! — мысленно ликовала я. — В глаз! Убей его!» Но достаточно было увидеть взгляд Форта, чтобы понять — нам конец. Он шёл не убивать. Он просто хотел спасти меня. Этот мотив не лишает человечности. Отвёртка вошла Луке в плечо, туда, где уже сидела моя пуля. Мы с Фортом на секунду пересеклись взглядами. Я заглянула в его напуганные, красные, как вишни глаза, и отчего-то устыдилась саму себя. Лука заревел, вошёл в режим берсерка и раскидал нас с Фортом в разные стороны. Прокатившись по земле, я поднялась на колени и тоже заорала, разжигая в себе первобытную ярость. Правда, Луку больше интересовал Форт. — На меня смотри! Я убила твоего ёбаного папашу! И перерезала глотку брату! Блять! Я даже имени его не помню, такой он был жалкий! — Прощайся с жизнью, с-сука-тоже-не-помню-твоего-имени, — прошипел Лука. Раскат грома прокатился по полю. Соломон возник будто из воздуха. — Не дёргайся, — сказал он, направляя винтовку на Луку.

***

Оказывается, мистер Фэрроу находился неподалёку, брал пробы зерна на влажность, и до его уха ветер донёс звуки стрельбы и запах пороха. Конечно, Соломон не умел телепортироваться: в пылу сражения мы не услышали его внедорожник. — Вязать узлы умеете? — обратился Соломон ко мне и Форту. — Умею, — я зачем-то подняла руку, как на уроке. — Тогда расстегни мой ремень и свяжи руки этому оборзевшему щенку, — Соломон кивнул в сторону Луки, а потом перевёл взгляд на Форта, — а ты, парень, принеси воды из машины. — Ты не убьёшь меня, как убил Натаниэля? — злобно спросил Лука, он злился, но любопытство брало верх. — Ты идиот? — увидев обескураженный взгляд племянника, мистер Фэрроу вздохнул. — Ты идиот. Тем временем я расстегнула ремень на брюках Соломона и плавным скользящим движением вытащила его из петель. Представляю, как это выглядело со стороны, но мне было не до глупых шуток для аудитории старше восемнадцати. Я подошла к Луке и завела его руки за спину, обмотала ремнём каждое запястье и резким движением затянула узел так, что послышался свист. Лука вздрогнул. — Как оно ладно у тебя выходит, — хмыкнул в усы Соломон. — Да-а, развлекалась так с одним пареньком… — ляпнула, не подумав, и тут же попыталась выкрутиться, — макраме плели в кружке рукоделия. Стыдливо посмотрела на мистера Фэрроу, чтобы проверить, насколько удачна моя ложь. Соломон лишь улыбнулся, но не сально, как это обычно бывает у мужчин его возраста, а одобрительно, будто и сам ценитель подобных забав. Тут подошёл Форт с парой бутылок воды и спас меня от неуместных разговоров, а заодно и от жажды. Луку мы тоже напоили. Крови давать побоялись, чтобы сил не прибавилось. Мистэр Фэрроу засунул племянника в багажник, всё равно там было просторно, и мы даже плед постелили. Но в любом случае Луку нужно было куда-то девать. — Домой я его не повезу, там Лилит и Ребекка, — рассуждал Соломон. — Поедем сразу к Коллинзу. — Тут такое дело… — начала я. Мы с Фортом на перебой объяснили ситуацию. Соломон нахмурился, несколько секунд ему понадобилось чтобы осознать сказанное. — Ладно, там Илай разберётся, — успокоил себя мистер Фэрроу и тут же переключился на насущное, — а вот племянничка надо вести к его матери. Но вас я одних тоже не могу оставить по среди поля. — Ну не может же на нас напасть ещё один… в… ваш родственник, — чуть не проболтался Форт. — А я вот уже ни в чём не уверена. — Залезайте в машину, — строго сказал Соломон. Такого тона не мог ослушаться даже Форт, дерущийся с батей вместо зарядки по утрам. Мы водрузили велосипед на крышу внедорожника и уселись на заднее сиденье. Выехав на шоссе, Соломон набрал чей-то номер. После нескольких гудков на другом конце послышался женский крик: — Как ты смеешь мне звонить, Фэрроу?! Голос был звонкий, отчётливый даже для нас с Фортом. Мистер Фэрроу поморщился, будто от боли в ухе, а как только женщина смолкла, обратился к ней спокойным ласковым тоном: — Руфи, милая, ради всего, что было между нами! — Нет больше милой Руфи! Ты убил её! — Неужели ты веришь Саломее? Ведь это же я… Женщина в трубке замолчала, где-то с минуту мы слушали шум мотора и давящую тишину. — Я не знаю… Не хочу ей верить… Но ведь мои сыновья… — Я всё объясню, только дай мне шанс. — Хорошо, я выслушаю тебя, — голос в трубке стал тихим, будто усталым. — Скоро буду, — Соломон хотел отключиться, но поспешно приложил телефон к уху, — и ещё. Вызови вашего врача, с ним тоже надо кое-что обсудить. — Мистер Ферроу наконец сбросил звонок и обратился не то к нам с Фортом, не то к самому себе, — Руфи всё-таки нежная душа.

***

Примерно через час мы оказались в крохотном городишке на границе Джэксона и Кламата. Среди одноэтажных старых домов выделялся один — красный особняк на холме, что высокомерно глядел на своих карликовых собратьев. Туда мы и направлялись, но близко парковаться не стали. — Не высовывайтесь из машины, — предупредил Соломон. — Руфи хоть с головой дружит, в отличие от Саломеи, тебя, Джуди, ей лучше не видеть. Это её расстроит. Я бы и так сидела тише воды. Страшно видеть ещё одну убитую горем мать и знать, что приложила руку к её несчастью. Я даже Саломею понимала, а тут женщина, пострадавшая ни за что. И как ей объяснишь, что её сыновья — дебилы. Оглушительный выстрел вернул меня в реальность. Мы с Фортом, не сговариваясь, упали на пол. И всё-таки любопытство взяло верх. Я приподнялась и боязливо посмотрела в окно. Тонкая женская фигура стояла на пороге дома. Она держала в руках ружьё и покачивалась, словно клонилась к земле под его тяжестью. Так радушно нас встречала Руфи. Мистер Фэрроу спрятался за кустом гортензии. «Вот тебе и нежная душа», — мысленно усмехнулась я, следя за тем, как Руфи неуверенной походкой приближается к укрытию Соломона. Форт сообразил перебраться на водительское кресло и нажал на сигнал. Гудок противно запищал. Руфи вздрогнула и боязливо осмотрелась. Соломон воспользовался заминкой и выпрыгнул из кустов. Раздался выстрел. Пуля улетела в небо. Соломон в последний момент отвел дуло вверх. Он крепко сжал Руфи в объятьях. Та вырывалась, била его в грудь кулаками и плакала. Удары с каждым разом становились всё безвольнее. В конце концов, колени Руфи подкосились. Соломон поддержал её, дав аккуратно опуститься на землю, и сел рядом. Он поглаживал Руфи по голове и спине, дожидаясь пока её истерика прекратится. Жестами, которые я с трудом интерпретировала, Соломон показал нам выйти из машины и проверить Луку. Мы с Фортом, стараясь не привлекать внимания Руфи, вылезли из машины. С Лукой не произошло чего-то особенного — как выглядел паршиво, так и остался. Я протёрла его лицо мокрой салфеткой, чтобы вид запёкшейся крови не привел Руфи в отчаяние снова. Правда, оттереть грязь не получилось, только размазать ещё больше. — Будешь вести себя нормально? — спросила я. Лука через силу кивнул. Он слишком ослаб. Я развязала ремень. Мы с Фортом попытались помочь Луке выбраться из багажника. В итоге втроём свалились на дорогу и стёрли колени о гравий. Я не решилась привлечь внимание миссис Макфлин, но она сама почувствовала. В одно мгновение оказалась рядом и прижала к груди Луку. Она снова расплакалась, принялась целовать и обнимать сына так, что, казалось, убьёт его своей любовью. От Руфи несло крепким алкоголем. Вероятно, «нежной душе» действительно надо было заглушить чувства, прежде чем взять в руки ружьё. Соломон тоже подошёл ближе, показал нам с Фортом спрятаться за ним. А мы, как два утёнка, поспешили выстроиться в ряд за его спиной. — Я не знаю, что мне делать, я благодарна и ненавижу тебя, — простонала Руфи. — Я никогда не причинял боль твоим сыновьям. Ты же чувствуешь. Мы же никогда не врали друг другу. — Да… — Руфи подняла глаза на Соломона. — Или ты научился… — Руфи, я тебя не узнаю. Как по мне, миссис Макфлин вела себя предсказуемее некуда, но, видимо, Соломон ужасно разбирался в женщинах, хотя, судя по всему, он тот ещё дамский угодник. Ну, как это и бывает у ловеласов, он видел в женщинах лишь привлекательные стороны, игнорируя тёмные части нашей души. — А что это за люди с тобой? — наконец отвлеклась от своего горя Руфи. — Ты что притащил ту самую… Свидетельницу? — Здравствуйте, — я выглянула из-за плеча Соломона. — Посмотри мне в глаза, девочка, — с внезапно накатившей строгостью приказала Руфи. — Посмотри и скажи, зачем ты убила мою семью? Не описать, как было тяжело выдержать этот полный боли и бессильной злобы взгляд растоптанной женщины. У меня самой вдруг проступили слёзы. — Не было никаких причин, — всхлипнула я. — Илай вёз меня из Невады и вдруг появился Давид. Они гнались за нами. А мы просто убегали. Ещё эти браконьеры… — я смолкла, с дурацким свистом втянула воздух и протёрла глаза. — Сложно вспомнить подробности… Всё было как немом кино… Мы дрались и бежали… Дрались и бежали… — Тихо, — Руфи жестом руки остановила мой поток сознания. Она взяла сына на руки и поднялась, словно держала в руках пушинку. — Я вас выслушала, а теперь убирайтесь. Не хочу видеть тебя до суда, Соломон.

***

Какое-то время мы ехали молча. Наверняка каждый думал о чём-то своём, тяжёлом. В этот раз я выбрала переднее сиденье. Мне нравился вид серой дороги между жёлтыми полями и ярко-розовый закат впереди. Только мысли в голове не давали насладиться пейзажем. Меня разрывали двойственные чувства. Я понимала и даже в чём-то одобряла действия Саломеи. Я сопереживала Руфи и жалела Луку. Но я готова была убить их или попытаться, если они хотя бы пальцем тронут маму или Форта. — Да уж, — первым заговорил Соломон. — Простите, что так вышло. Испугались? — Уже начали привыкать, — устало ответил за нас двоих Форт. — Я не мог допустить мысли, что Руфи последует примеру Саломеи. Как же эта Макфлиниха глубоко пустила свои корни! Заставила забыть нас о чести, верности, сохранении вида… — Простите, — я нагло прервала старческий бухтёж. — Саломея — это лишь симптом. Соломон недовольно хмыкнул в усы. — О чем это ты говоришь? — Если вы не изменитесь, то и дальше будете порождать таких Саломей. Было опрометчиво с моей стороны заявить такое вампиру, от которого зависела моя жизнь, но ведь и он от меня зависит, а я устала замалчивать, всё что меня возмущает. — В деяниях Саломеи виноват я? — удивился Соломон. — Не только вы. Я всё время слушала ваши беседы, анализировала, и с Саломеей мне довелось поговорить. Ох, она по мне прошлась! Но в тот момент и её травма мне раскрылась. — Я замолчала, напустив вид, будто обдумываю тонкую мысль, доступную мне одной. — Вы точно хотите услышать моё мнение? Лукаво прищурившись, Соломон пожал плечами. — Критика бывает полезной, не то можно в Бога заиграться. — Так вот какие выводы я сделала насчёт Саломеи. Маленькая девочка лишается отца и ищет его в других мужчинах. Она улыбчива, не в меру тактильна, чуточку навязчива, неудачно подбирает одежду, потому что хочет быть яркой и понравиться. Только вот развращённый мозг этих мужчин и, простите, миссис Фэрроу тоже, находят в этом сексуальный подтекст. Ну, конечно, у Саломеи фигура взрослой женщины, и все видят только это. Никто не понимает, что разум у неё остался в той же точке, когда умер её отец. Мне кажется даже сейчас Саломея психологически ближе к десяти годам, чем сколько ей там… — Так замечания Ребекки сделали из Саломеи чудовище? — ехидно усмехнулся Соломон. — Погодите, это только начало. Ребекка, конечно, больно колола сестру. Саломея наверняка повторяла её слова, когда называла меня дешёвой и вульгарной. И всё же тут больший урон нанёс Давид. Не понимаю почему, но он стал ревновать сестру. Отсюда пошли оскорбления её внешности и ума. Давид вёл себя точь-в-точь бэд-гай из дарк-романа. А Саломея уже, видимо, тогда воздавала обидчику «троекратно», но, как и в любом мужчине постарше она видела в Давиде замену отцу. Лучшую замену. Почти копию. Ну вот: драки — адреналин, любовь — ненависть, психотравмы — Натаниэль. — А потом она захомутала моего мягкотелого брата, а тот и рад воспитывать чужого ребёнка. — И вот именно такое отношению и привело к пиздецу! — вспылила я. — Вы с вашим отцом и Ребеккой сделали Ноама и Саломею паршивыми овцами. Каково постоянно слушать упрёки о своей неправильности, распущенности, мягкотелости? Они чувствовали себя изгоями! И ведь миссис Фэрроу начала это соревнование между Илаем и Натаниэлем. Ну куда уж больше унижать Саломею? — Так что, хочешь сказать мы плохие? — напрягся Соломон. — Да никто не плохой, — устало выдохнула я. — Нельзя мыслить в таких категориях, нужно думать, как исправить ошибки и не повторить этот цикл. На несколько минут мы опять слушали только шум колёс и сопение Форта, который пытался вытереть глаза рукавом неизменной мешковатой кофты, но только больше размазывал перец по лицу. — А ты, надо сказать, мудра не по годам, — наконец произнёс Соломон. — Спасибо, — усмехнулась я. — Это всё чаты по обсуждению сериалов. — И вроде бы ты правильные вещи говоришь, но пугаешь меня так же, как Илай, — закончил мистер Фэрроу.

***

Матери, как всегда, не было дома. Ну мне это только на руку. Больше не хотелось шокировать её внешним видом ради внимания. Я загнала Форта в душ, проинструктировав, как правильно смывать перец. В это время разложила на кровати Илая старую отцовскую футболку и спортивные штаны. Для себя выбрала голубое платье. Всё-таки мы праздновали день рождения, а я так и не успела покрасоваться перед парнями. Форт быстро вернулся. Он него пахло моим карамельным гелем для душа. Он кутался в мамин халат, пояс от которого теперь загрязнял экосистему орегонского леса. Я застряла в ванной надолго. Зачем-то использовала маску для лица, про которую забыла ещё полгода назад. Помыла волосы. Не забыла нанести бальзам и несмывашку, ещё и всеми кремами намазалась. Надела платье открытая спина не скрывала пятна от ожогов, а по руке у меня тянулся свежий шрам от середины предплечья и до сгиба локтя. « М-да… Покрасовалась, — скривилась я рассматривая швы. — Только бы матери не попасться в таком виде». Протерев шрам антисептиком, я вернулась в комнату и обнаружила Форта сидящим на полу у изножья кровати; голову он запрокинул на постель и устало глядел в потолок. — Думала ты уже уснул… — Боюсь, опять кошмары будут, да и глаза всё еще щиплет. Я кокетливо приложила палец к губам и сделала вид что задумалась. — В качестве подарка устрою тебе спа-салон с массажем. Переодевшись за дверцей шкафа, я, вооружившись расчёской и маникюрным набором, медленно приблизилась к Форту. — Только не надо зачесывать их назад! — запротестовал он, когда я села напротив и убрала волосы с его лба. — У меня сейчас глаза, как у вампира! — и сам фыркнул от абсурдного сравнения. — Нет. Как у крольчонка, — нежно улыбнулась я, продолжая делать задуманное. — Знаешь, такие белые с красными глазками и розовыми носами. — Альбиносы, — кивнул Форт. — Дефективные. — Ой, — я положила ему на лицо махровое полотенце. — Для полной депривации. Просто расслабься. Настала очередь маникюра. Подпилила ногти, срезала заусенцы, нанесла чёрный лак и подула, чтобы быстрее высох. Я начала наносить увлажняющий крем, массируя ладони Форта и каждый палец. Так увлеклась его мягкими небольшими ладонями, что с губ как-то само сорвалось: — У тебя пальцы такие аккуратные. — Не думая, что творю, я коснулась их губами. — Завидую твоей будущей девушке… Форт моментально скинул полотенце и посмотрел на меня так серьёзно, как позволяли всё ещё слезящиеся от перца глаза. Ожидая, что он сейчас сорвётся и уйдёт, я, как испуганный олень замерла, всё ещё держа его руку в своей. — Джуди… — Ох… — выдохнула я. — Просто так сложно сдержаться. Прости… — Ну а почему это не могу быть я? — сквозь участившееся дыхание спросил Форт непривычно низким голосом. — Да нет особых причин, — мне тоже стало сложно дышать. — Ты не проявлял инициативу, а я не хотела упрощать задачу, ну и боялась, что не смогу быть верной и всё испорчу. — Не проявлял инициативу, чтобы ты не думала, будто мне не интересна твоя личность и мне нужен только… — он стыдливо отвёл взгляд, его щёки по цвету сравнялись с глазами. — И сколько бы ты меня ждал? — глупо хихикнула я. — Ну я планировал до смерти… Меня насмешила такая наивность Форта, в мыслях я посмеялась, а на деле прильнула к нему как оголодавшая кошка. «И чего я боюсь? — рассуждать становилась всё сложнее. — Отношений? Ревности? Рутины? Да я же завтра могу умереть!» — Сегодня это будешь ты, — прошептала я, подставляя шею под горячие губы. — Но не усложняй. — Угу… В такой ситуации они на что угодно соглашаются. Я отстранилась и посмотрела в лицо Форту, дожидаясь, пока его взгляд прояснится. — Ни скандалов, ни ревности, ни обид. Обещаешь? — проговорила на одном дыхании я. — Обещаю. Кивнув, я попятилась к нему. Вместо губ как-то инстинктивно поцеловала в щёку. Форт грубо и неумело целовал мою шею, щеки, потянулся к мочке. Я поморщилась от скрежета металла. — Форт, серьги. Он испуганно отпрянул. — Прости… Не знаю, что делать… Зато я точно знала, чего хочу. Поднявшись, вручила Форту свои трусы в полоску и попятилась, пока не наткнулась на бабушкин сундук. Запрыгнув на его крышку, я бесстыдно развела колени и поманила Форта. Он подполз словно пёс и замер у моих ступней в ожидании команды. От этого вида я испытала почти триумф. — Можно, — кивнула, еле сдерживая дрожь в голосе. Форт неловко подался вперед и ткнулся лицом между моих ног. Движения его языка были слишком жёсткие, асинхронные, жадные. Но отсутствие техники он окупал эмоциями. Как же дрожали его руки, цепляющиеся за ткань платья. Он точно хотел сорваться с цепи, опрокинуть меня на пол, задрать юбку и жёстко трахать аж целых три минуты. Но не мог. Он знал, что это разобьёт меня. А я млела от осознания своей власти над ним. И всё же хотелось почувствовать наслаждение не только разумом, но и телом. Я поставила ногу на плечо Форта и отстранила его. Тот замер с растерянным видом. — Опять делаю что-то не так? — Ага, нужно быть сдержаннее и сосредоточиться на клиторе. Уши Форта покраснели так, будто сейчас загорятся. — Попробую… Если ты подскажешь, где… этот… Я по-лисьи улыбнулась. — Если покажешь член. — Зачем? — невпопад спросил Форт. Желание, стыд и недоумение смешались на его лице. И я любовалась им, как художник, закончивший шедевр. Хотя… Осталась ещё пара мазков. — Да просто интересно посмотреть, как ты дрочишь. — Ты… — Форт дышал так глубоко и часто, что не мог говорить. — Сделаем это вместе? — предложила я. Дождалась, пока Форт кивнёт, подняла юбку повыше и запустила руку между ног. Второй рукой я прикрыла рот, чтобы скрыть довольную извращенскую улыбку. И тут же себя выдала тем, что облизала пальцы и тихо застонала. Непослушными пальцами Форт развязал шнурок на спортивных штанах. Он начал медленно и неуверенно. Моя нога всё ещё была на его плече. Не выдержав моего изучающего взгляда, Форт отвернулся и уткнулся лицом в мою ступню. — Пожалуйста… — прошептала я. — Смотри на меня… Нехотя, Форт перевёл взгляд. Я опустила лямки платья и обнажила грудь. Форт потянулся к ней рефлекторно, но я так и держала его на расстоянии вытянутой ноги. Он всё ещё смущался, но движения его руки стали жёстче и ритмичнее. Он приближался к пику, а я и не ожидала временных рекордов. Сдерживая стон, Форт закусил губу. Он задрожал и без сил упал на пол. Мне нужно было больше времени. Я поставила ногу ему на грудь. Форт не возражал. Он лениво поглаживал мою ступню и наблюдал за мной из-за полуоткрытых век. Меня саму била дрожь. Этот отчаянный, упрямый и гордый парень лежит передо мной беззащитный… Но зачем я так поступаю с ним… Единственная светлая мысль упала вместе с наступившей разрядкой. В каком-то порыве стыда, раскаяния и желания близости я кинулась в объятья Форта, упав на него сверху. Я прижималась к его плечу, вдыхала пот, дым, въевшийся в кожу, и сладкий запах геля для душа. Мне хотелось, чтобы наши тела слились. Казалось, совершила ошибку, всё разрушила. Боялась, что Форт исчезнет, если я отпущу. А он лежал подо мной, раскинув руки. — Джуди, я же грязный… По моему животу и правда растекалось мокрое липкое пятно. Дешёвое платье под вельвет, скорее всего, полиняет после стирки. Но я лишь тихо рассмеялась? — Ну и что тут такого? Перекатившись на пол, я улеглась рядом с Фортом положив голову ему на плечо. — Не знаю… — пробормотал он, ударив себя ладонью по лицу. — Мне кажется, я всё испортил. И член у меня маленький. — Тебе, конечно, ещё учиться и учиться, но член у тебя обычный. — Ну, спасибо за честность, — обиженно пробубнил Форт. Я поцеловала его в щёку и обняла покрепче. — Давай просто помолчим и насладимся моментом.

***

Лежать мокрыми на жёстком полу, да ещё и в обнимку, получилось минут пять. Вручив Форту салфетки и полотенце, я первая отправилась в душ. Постояв немного под прохладной водой, я остудила разгорячённое тело. Надела халат и пошла на кухню, чтобы сварить какао. По дороге услышала, как щёлкает замок входной двери. Замерла и огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь острого или тяжёлого. Из прихожей послышались шаги мамы. Я выдохнула. Мать вошла на кухню, когда я разливала какао по чашкам. — Будешь? Я на тебя приготовила? — Спасибо, — послышалось в ответ, голос мамы звучал непривычно мажорно. — А ты не видела вазу? Я повернула голову. Мама делала вид, что всё нормально, но ей приподнятое настроение так рвалось наружу, а глаза сияли. Она стояла в дверях, держа в руках букет астр, завёрнутый в жёлтую бумагу и перевязанный грубой верёвкой. — Ты была на свидании? — ошеломлённо выдохнула я. — Нет-нет, — мама явно смутилась. — Просто мистер Моррис подвозил меня домой, но сначала мы заехали поужинать, а к нам подошла цветочница… Он не мог ей отказать… Он просто такой тактичный… — Понятно. Так он и правда с тобой поговорил. Я набрала воду в стеклянную банку и поставила в неё букет. Мама села за стол и дождалась меня. — Тебя обижают в школе, — она опустила глаза и погладила мою руку. — Почему ты не рассказываешь мне? — А что бы ты сделала? — я пожала плечами. — Отцы рыжих между отсидками творят такую дичь. На них управы нет. — Ну, как минимум на моём столе лежит жалоба на одного из них, — улыбнулась мать. — Соседи слышали выстрелы с его двора, а до этого там видели оленя. В общем, я позабочусь, чтобы жалобу рассмотрели вне очереди. — Мама! — ахнула я. — А если они поймут и заявятся в наш дом? — На такой случай у меня припрятано ружьё. Я удивленно заморгала. — Как же так? Папа всегда был против оружия. — Папа… — с грустью произнесла мать. — Теперь я защищаю семью, по-своему. У меня зачесались глаза. Я обняла маму и произнесла сквозь слёзы: — Ты не обязана держаться за этого мужчину. Я взрослая и скоро уеду. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я почувствовала, как мама обняла меня крепче и тоже заплакала. — Не всё так просто, дочка. Он же умрёт без меня. Мне было сложно говорить. Я будто видела ситуацию яснее. Для меня отец уже умер. Алкоголь растворил его мозг. Остался лишь живой труп. Но сказать это маме в такой момент было бы жестоко. Я не хотела ситуации Соломона и Илая, не хотела быть чудовищем. — Всё будет хорошо, — говорила и сама в это не верила. — Мы найдём выход, я буду на твоей стороне. — Когда ты успела так повзрослеть? — сквозь слёзы спросила мама и, отстранившись, погладила меня по голове. Она вытерла глаза и улыбнулась, пытаясь взбодрится. — Нет. Так нельзя. Ты моя дочь. Просто живи свою жизнь, а мама решит свои проблемы. Как же мне не хватало этих слов, слезы полились в три ручья, и я заревела. — Ну-ну, — мама похлопала меня по спине. — Вытирай слёзы. Давай лучше попьём какао и посекретничаем, как раньше. У нас что Форт ночует? А что у тебя с мальчишкой Фэрроу? Поругались? Я громко отхлебнула какао и начала объяснять на заплаканном, что произошло. Половина моих фраз превратилась в кашу, но мама всё равно кивала. Я не сомневалась, что она понимает меня.