Глава 7. Клубничное молоко

— Ого. — Кисаме присвистнул, вскинув голову. — Это всё спортзал?       Перед ними возвышалось здание из стекла и бетона: три этажа с панорамными окнами, через которые просматривались неоново-зелёные таблички «Cardio», «Sauna», «Pool». Над входом, логотип в виде тигра.       Кира ничего не сказала, но уголки губ дрогнули. Она провела его внутрь: стеклянные двери с автоматическими сенсорами открылись без звука. Воздух внутри был сухим и тёплым, пахло пластиком, порошковыми дезинфекторами и свежевыжатым соком. У ресепшна Кира предъявила абонемент через приложение, а за Кисаме она заполнила анкету на пробную бесплатную тренировку.       Кисаме стоял сзади, внимательно наблюдая, как девушка разговаривает с администраторшей. Он не мешал. Только заметил, что её голос здесь звучал гораздо мягче. Не напряжённо, в отличии от дома.       Поднялись по лестнице. Второй этаж: йога, пилатес, мимо пронеслась девушка с ковриком и в наушниках. На третьем глухой, басовитый гул: приглушённая музыка, удары блинов о платформу, редкие голоса и смех. — Мужская и женская раздевалки у самого входа. Куртку туда. Вещи под замок, ключи на руку, —пояснила Кира. — Часто ходишь? — Раз в неделю точно. Психотерапия.       Разошлись. Когда они встретились снова у турникетов, Кисаме привычно усмехался, со слегка влажными волосами, видимо умылся. — Да уж. — Чего? Он кивнул в сторону тренажёра, где парень пытался тянуть штангу на прямых ногах. — Ещё раз так, и он себе хребет выдернет к чертям. — Ну, может, он только начал. — Может. Или может, его злейший враг – его позвоночник. Кира улыбнулась, но быстро собралась. — Разогрев. Десять минут, общие группы мышц. — Не вопрос, мышонок. Кира закатила глаза. Начали с лёгких жимов, движений на плечи и бёдра. Кисаме двигался уверенно. Видно было, знает, что делает. У него не было ярости или агрессии в движениях, всё в идеальной технике.       Кира взяла пару гантелей полегче, встала у зеркала и начала медленно поднимать руки в стороны. Кисаме следил краем глаза, сначала молча, потом подошёл ближе, поднёс руку к её локтю: — Не так. У тебя трапеции всё забирают. — Что? Он мягко, но твёрдо взял её локоть и чуть опустил, пальцами коснувшись предплечья. Тепло руки прошло сквозь тонкую ткань, как импульс. Она вздрогнула едва заметно, но не отодвинулась. — Вот так, — сказал уже тише. — Теперь плечо работает. Ощущаешь разницу? Она напрягла руку, посмотрела в зеркало, проверяя. Кисаме шагнул за спину, глядя в отражение. — Угу, спасибо. — Всегда рад.       Через полчаса они сменили зону, пошли к свободным весам. Кира обмотала кисти эластичными бинтами, Кисаме без всего, только проверил хват. Он нагнулся к стойке, сгибаясь всем корпусом, и Кира машинально уставилась на его спину. Прорисованные мышцы, никаких излишеств, функционально, как у истинного бойца. Сила без показухи. Он заметил её взгляд, но не сказал ничего. Только ухмыльнулся. — Ты что-то хотела сказать? — Да, — не моргнув, ответила она. — Ты в чертовски хорошей форме. Кисаме выпрямился, немного прикрывшись ироничной улыбкой: — Ну… работа, то есть, шиноби ведь.       Она подошла ближе, поправила свою стойку у скамьи. Он снова оказался рядом, снова положил ладонь на плечо, на лопатку, на поясницу. Он был аккуратен, будто не хотел испугать. — Лучше? — Ага. Кира сделала движение. Он наблюдал и кивнул. — Вот теперь правильно. — Ты должен быть тренером. — Или наёмником. — Надеюсь, все же тренером.              На последних подходах был пресс, планка, пару подходов на трицепс. Кисаме шутил, дразнил её, она отвечала дерзко, но без злобы. Когда Кира упала на коврик, тяжело дыша после последнего круга, он сел рядом, потянулся и ткнул пальцем в её бок. — Жива? — Еле-еле       Пара отошла к краю зала, взяли по бутылке воды из автомата. Кисаме открутил крышку, сделал глоток, потом посмотрел на неё через плечо. У него пот тёк по шее, а волосы слиплись у виска. — Нормальное место. Понравилось. — Тебе сюда бы почаще. Прям повеселел. Кира и сама улыбалась. Почти по-детски. — Пошли? Душ и на выход? — По местам? — уточнил он. — Угу. Встречаемся у двери. Не сбегай. — Только если какая то красотка не переманит меня на пилатесс. Кира бросила в него полотенцем, а Кисаме поймал без труда. Они разошлись каждый в свою раздевалку. Там, в шуме душей, среди привычной рутины, было удивительно тихо внутри. Но в эту тишину теперь вплелось другое ощущение. Человеческое. Не опасное, но точно ощутимое.

***

      На улице было светло, сухо и шумно. Тёплый ветер поднимал с асфальта пыль, велосипеды звенели звонками, кто-то смеялся, переговариваясь на скамейке у спорткомплекса. Кисаме первым вышел на улицу, щурясь от солнца. Его волосы были чуть влажными от душа, а глаза сохраняли прищур от ярко света.        Кира вышла чуть позже, затягивая волосы в новый хвост. В правой руке держала телефон, а левой придерживает сумку через плечо. — Эй, слушай, тут рядом жабка, мне надо взять кое-что. Идёшь? — Вперёд, — коротко кивнул Кисаме, глядя по сторонам и пытаясь понять о какой жабе идёт речь.       Не замеченная ранее жабка оказалась магазином. Он оказался стандартным маркетом: стеклянные двери, ворсистые коврики у входа, пахло кофе из автомата и хот догами. У полок с напитками Кира замедлила шаг, склонив голову. — Ну вот, — пробормотала она, выудив с нижней полки розовую бутылочку. — Нашла. Клубничное молоко. Кисаме приподнял бровь: — Это вообще пьют? — Ага. Ужасно вкусное, не суди. — Я не сужу. Я…удивлён. Кисаме склонился ближе, читая этикетку. Бутылочка действительно была странная вся в улыбках, розовая, как жвачка. — А я думал, ты – кофе без сахара и чёрный хлеб. — Ага, конечно. Кисаме отошел к соседнему ряду, Кира закинула в корзинку пачку орехов, десяток яиц, хлеб, сосиски, и еще по мелочи. Кисаме захватил бутылку воды, конфет и несколько креветочных намазок, — Ты серьёзно пить это собираешься? — спросил он, наблюдая, как Кира расчехляет телефон для оплаты. — Это символично. Как рамен после миссии. Только милее. Когда они вышли обратно на улицу, она сделала первый глоток молока и чуть сморщилась. — Почему у тебя такая тяга к розовому? Ведь ты достаточно, строгая что ли… — поинтересовался Кисаме. — Это воспоминание о детстве. Или о жизни, где всё чуть мягче. Не знаю. Кисаме буркнул что-то под нос, потом почесал затылок. — Слушай, — сказала она вдруг, чуть тише. — Я, вообще-то, не хотела с вами иметь дело сначала. Серьёзно. Была… ну, скептична. Агрессивна даже. Он молча ждал продолжения. — Но, знаешь… ты оказался не тем, кого я ожидала. Ты классный. Спокойный. И… в хорошем смысле прямой. Не бесишь.       Он улыбнулся, без зубов. Просто уголками рта. — Не бесить это мой максимум конечно. Кира посмотрела на него чуть внимательнее. — Ты в порядке? Он чуть замешкался, оглядел улицу. Дети катались на самокатах, автобус остановился, из него кто-то вывалился с рюкзаком. — Я… не знаю, — честно сказал он. — Ты сейчас это сказала, и вроде приятно. А вроде и не знаю, как реагировать. — Почему? Он пожал плечами. — Наверное, потому что в моём мире я знал, кто я. А здесь… Он потёр шею. — Тут я пока, даже и не знаю, за что хвататься. Инструкций нет. Все под вопросом. — Ну, — она сделала ещё глоток молока. — Если ты и правда не знаешь, кто ты… значит, у тебя есть шанс стать кем-то новым. Кисаме посмотрел на неё. Она не улыбалась, не кокетничала, сказала это так уверенно, в лоб, как тренер после подхода. Кисаме кивнул. Почти незаметно. — Пошли домой. А то, если Итачи на кухне, точно будет пожар.