Часть 8. Закат.

Щелчок замка. Обито вошёл первым, снимая куртку. А следом Дейдара, с растрёпанными волосами и стеклянной бутылкой в руке. Он не успел даже пошутить, как заметил: — …вы что, серьёзно? Хидан в отрубе. Рядом валялась подушка. Запах в комнате напоминал что-то между кислым соком и дешёвыми хлопьями, полностью перекрывая остатки благовоний и привычный аромат Ренаты. Какузу сидел у стола, ноутбук открыт, пальцы сцеплены в замке. Сасори развалился в кресле с книгой в руке. — Он дышит? — уточнил Обито. — К сожалению, — ответил Какузу. — Он снова буянить начал? — Этот идиот пытался ударить Ренату, — оторвался от чтения Сасори. — Я остановил. Потом Какузу. — Ты в порядке, хм? — спросил Дейдара, оглядываясь на хаос. Сасори не успел ответить: дверь соседней комнаты распахнулась. Рената. — Обито?       Он обернулся. Рената выглядела злой. По-настоящему злой. Обито молча пошёл за ней. Они скрылись за дверью. Остальные остались в тишине. Дейдара хмыкнул и опустился на подоконник: — Весело, конечно, хм. На что Сасори промолчал, а Какузу кликнул мышкой. Рената не садилась. Стояла у окна, словно ожидала чего-то. В комнате завоняло клубничным шейком, едва уловимо, но ясно. — Ты пил клубничный? — спросила она, чуть повернув голову. Улыбнулась с раздражением. — Узнала? — Всегда узнаю. Раньше их любила. — Ты как? — А ты? — их слова ехидно пересеклись. Пауза. — Ты первая, Рената выдохнула. И рассказала. Без украшений и без трагизма. О Хидане. О вспышке. Об угрозах. О замахе. О Сасори. О том, как ей всё это надоело, и что она рассчитывала на взрослых людей. — И если такое повторится, — закончила она, — я попрошу вас уйти. Всех. Я не могу позволить этому продолжаться. Я и так хожу по краю. Это слишком опасно для меня. Обито слушал, не перебивая. — Ты права, — сказал наконец. — Он опасен. Мы не справляемся с ним. Я поговорю с остальными. Лично. Рената кивнула. — Теперь твоя очередь. Как разведка? — Пошли. Нужно обсудить всё вместе.       В гостиной все были на местах. Дейдара сполз с подоконника и залипал в мусор на полу. Сасори перечитывал одну и ту же страницу, не улавливая смысла. Хидан всё ещё спал. — Мы осмотрели район, — начал Обито. — Но эти чёртовы документы — ноль шансов, — перебил Дейдара. — Мы даже в автобусе чуть не спалились. Без билетов. Пришлось убегать. — Нахрена вы туда полезли? — буркнул Какузу. — Короче, — продолжил Обито, — нам нужен доступ к связям: телефоны, интернет, хотя бы транспортные карты. — Да, — подтвердила Рената. — Чтобы купить симку, нужна карта резидента. Всё регистрируется: номер, паспорт, адрес. Телефон тоже. Их отслеживают. Какузу нахмурился: — Значит, никакой связи. Отлично. — Не совсем, — сказала Рената. — У меня есть старый Samsung и один iPhone. Одиннадцатый, он ещё жив. И где-то валяется старая симка. Номер был мой. Не знаю, активен ли, но попробуем. Если получится — хотя бы один из вас будет на связи. — Спасибо, — коротко сказал Обито. Сасори оторвался от книги. — А ещё от вас несёт, как от киоска у метро, — его тон был сухим и крайне недовольным. — Кто догадался напиться? — Мы не напились, — буркнул Дейдара. — Мы пили цивилизованно. С девчонками местными. — Ой блять. — Слушай, — Обито взглянул на Сасори, — хватит. Мы не идиоты. Мы просто хотели понять, как устроен этот мир. И, может быть, хоть немного почувствовать, каково это — быть нормальными. — Нормальными? — переспросил Сасори. — Ты думаешь, ты можешь быть нормальным? — Нет, — спокойно сказал Обито. — Но, может быть, я хотя бы попробую. Сасори ничего не ответил. Вернулся к чтению. Рената стояла у края дивана рядом с Обито. Атмосфера уже не была такой враждебной.       Обито пригладил волосы и направился к кухне: — Я что-нибудь приготовлю. Всё равно надо есть. Кто что хочет кричите, но не наглейте.       Он исчез в стороне кухни. Через минуту послышался шум воды и скрежет сковороды. Сасори последовал за ним. Устроился у стены с багровой книгой на коленях, обложку Рената не успела рассмотреть, но очень хотела узнать, что там такого интересного он нашел, что бегает с ней в обнимку. Рената появилась в проёме между кухней и гостиной и включила основной свет. Жёлтое освещение резануло глаза, теперь их лица было видно не только благодаря тусклому кухонному светильнику, который Сасори включил, чтобы читать. Обито, как обычно, готовил в полумраке, ему и так было нормально. — Я сегодня пойду, — сказала она, не глядя ни на кого, опершись ладонью о косяк. — Пройдусь. И за документы позвоню.       Тишина. Никто не ответил. Рената не стала ждать и снова скрылась в своей комнатке, единственном месте, где ещё можно было чувствовать себя нормально. За столом послышался шорох переворачиваемой страницы. Сасори не поднял головы. Какузу отпил остывший ещё утренний эспрессо и без выражения произнёс: — Пусть идёт. А то Хидан её до ручки доведёт. — Не сбежит? — Сасори отвлёкся. — Рената никуда не денется. — Уверенно и немного угрожающе сказал Обито, на что Сасори закатил глаза.

***

      Раздался скрип дивана, а потом и хрип Хидана. — Козёл ты, Какузу. — Хидан опираясь на спинку поднялся. — Где эта дрянь? — выкрикнул он и огляделся по сторонам. — Заткнись, Хидан. — быстро осадил его Обито. — А, ну да. Обиделась, небось. Или плачет в подушку. Девки они такие. — Молчал бы, — буркнул пьяный Дейдара, не глядя. — Ей и так плохо из-за тебя, хм. — Из-за меня? — Хидан вскинул брови. — Серьёзно? Да она хотела, чтобы я её ударил. Сама полезла. Или вы думаете, она такая слабая? Не ведитесь. Это всё поза. Такие любят жёстко. Они мечтают, чтобы их поставили на место.       Сасори медленно опустил книгу. — Хидан. — Да чё ты, кукольник, не заводись. Я ж не на тебя гоню. Хотя, судя по вашим гляделкам, вы уже давно друг на друга глаз положили. Не забыл, как своей штучкой пользоваться? Или тебе просто нравится, когда на тебя смотрят с влажным восхищением?       Сасори сохранял самообладание, но внутри что-то сжалось. Не от стыда, не от подкола, но от понимания, что Хидан не ошибся. — Её чувства не твоё дело, — бросил Сасори. — Ты и правда хочешь умереть? Хидан шатнулся, подошел ближе, навис над ним. Какузу наконец поднял голову от ноутбука. За спиной стал Обито с раскаленной сковородкой. — Отойди, Хидан, пока не пригрел. Хидан застыл над кукольником, дыхание неровное. На секунду показалось, что он ударит. Но не ударил. Отшатнулся.

***

Скрип двери. Рената выплыла из комнаты, как призрак. Свет из кухни отсекал её силуэт, и первое, что отметил Сасори,  так это нелепое сочетание: зелёная юбка-русалка и красный блестящий свитер. Цвета резали глаз, от чего стало даже больно. Как всегда странно одета, —мелькнуло у него.       Из ванной доносился шум воды. Значит, Хидан там. Иначе он бы уже не упустил шанса добить тему и меня.        Рената шла мимо, не поднимая головы. Её лицо казалось бледнее, чем обычно. В наушниках мерцал красный огонёк. Она не хотела никого слышать. — Рената, подожди,— сказал Обито. Она не остановилась. Может, услышала, может, нет. Натянула пальто прямо на плечи, не застёгивая, и бросила на выходе: — Я позвоню в домофон. Нажмёшь кнопку, откроешь       Хлопнула дверь, и всё. Пару секунд в квартире стояла звенящая тишина. Потом трезвеющий Дейдара тихо чертыхнулся, встал, отошёл к окну. Сасори и Обито переглянулись. Взгляд обоюдно понятный: слышала.

***

      Блять. Я что, реально так на него смотрела? Сердце стучало где-то в горле, а мысли перескакивали, кусались, как собаки. Сраный Хидан. Сраный Сасори. Пнулось что-то под ногой. Каштан. Тот перекатился через асфальт и застрял у бордюра. Рената пнула ещё раз, сильнее. — Сука, — выдохнула.       От злости закружилась голова. Пальто сползало с плеч, волосы выбивались, липли к щекам. Она шла, не разбирая дороги, пока дома не сменились мелкими лавками. Вывеска с выцветшими буквами, запах хлеба и сигарет. Магазинчик. Она вошла, взяла первую попавшуюся бутылку пива, расплатилась монетами, даже не глядя на продавца. На улице открыла её об камень, горлышко надкололось, пена брызнула на рукав. — О, ну мёд, — пробормотала.       Холодная жидкость обожгла язык. Рената пошла дальше, не разбирая пути, пока асфальт не сменился потрескавшейся плиткой двора. Там, между гаражами и облезлым подъездом, стояла плетёная качель. Старая, круглая, с провисшей сеткой. Рената села, потом легла на качель, вытянула ноги. Конструкция заскрипела, но выдержала. В небе плыли облака, тяжёлые, подсвеченные оранжевым светом города. Ни звёзд, ни луны, просто мутное сияние, будто город выдыхал свет в безграничную пустоту. Она потянулась за бутылкой, отпила ещё глоток. Горечь грела горло. Пиво быстро нагрелось в руке, а пальцы липли.       Сука, ну почему всё время так? Хочется забыть, но память как прилипший лейкопластырь, если дёрнешь, больнее станет.       Качель чуть покачивалась. Ветки рядом шуршали, прохожие где-то далеко смеялись. Она закрыла глаза. Смешно было только Хидану.  Значит, наверно, всё не так плохо. Она продолжала глядеть в небо. Хидан просто придирок. Он всех провоцирует. Ему только повод дай и понесётся. А Сасори… он не дурак. Он понимает. Это не просто влюблённость.       Она усмехнулась. Он, наверное, давно понял, что я не играю. Что я не из тех, кто смотрит на него, потому что “кукольник”. Я вижу в нём что-то живое, даже если он сам этого не хочет видеть.       Качель слегка качнулась. Пиво почти кончилось, оставалось пару глотков тёплых и таких противных. Он же не смеялся. Ладно. Я должна постараться сейчас для него. Он ведь доверился мне. Рената смотрела на быстро плывущие тучи. Кинула сквозь сетку пустую бутылку, — Потом уберу, — залезла в карман. Телефон промерз. Она открыла «облако», то самое место, где хранила всё, что когда-то не смогла удалить. Точнее, не хотела. Номер был там. Без имени. Только цифры. — Что сказать? — прошептала. — Что мне сказать?.. Привет, ты не мог бы помочь? Я тут в дерьме по уши. Всё разваливается. Денег нет. Документов нет. У меня дома банда бывших убийц и два матраса на шесть человек. Смех сорвался бы с губ, если бы не сдавил горло. Она вскинула взгляд к небу, будто ища у него разрешение. — Поехали, — выдохнула. Скопировала номер. Вставила в строку набора. Большой палец дрожал, когда нажала «вызов». Гудки. Первый. Второй. Третий. Звон шёл… и вдруг: — Алло?