Deine Augen (Часть 1)

Берлин не спал. Он никогда не спит. Из высоких окон город казался живым существом: огни текли по улицам, отражались в стеклах, а вдалеке тянулись бесконечные нити фар, словно кровь, медленно циркулирующая по артериям ночи.       Мужчина стоял босиком у окна, его рубашка была расстегнута, и в руке винтажный бокал для виски – тонкое стекло с потемневшей гравировкой, уцелевшее из другого века.       Телефон зазвонил неожиданно. Он обернулся, поставил бокал на подоконник и подошёл к столу. На экране светился незнакомый номер. Польский код. Замер на мгновение, прислушиваясь к гулу города за окном. Из Варшавы ему почти не звонили.       После короткой паузы, всё же провёл пальцем по экрану. — Алло? Она не сразу ответила. — Александр… Пауза. Короткий вдох. — Рената. — Ты сменила номер. — Да, знаю. Тишина, и слышно только её дыхание. — Слушай, я знаю, мы тогда всё… странно закончили, и ты, наверное, решил… и вообще… если бы у тебя была жена, дети и кот, я бы сейчас спросила, как они, но у тебя их, наверное, нет, потому что ты…это ты. В общем, возможно, ты сейчас подумаешь, что я сошла с ума, и вообще нахрена я звоню, но…       Он тихо рассмеялся. Рената слишком хорошо помнила этот смех, и от этого её кожа покрылась мурашками. — Что случилось, радость моя? — Даже не думай начинать с этого тона, — она окончательно сбилась. — Я просто… слушай, у меня вопрос. Теоретически. Теоретически, если кому-то, не мне, конечно не мне, понадобилось бы…, десять пачек документов.        Для десяти человек. С полными биографиями, налогами, записями. И чтобы они были настоящие. Чтобы эти люди будто всегда жили в нашем мире. Пауза. Ещё одна. От неё Рената захотела провалиться сквозь землю. — Эм… подожди. — Его голос стал веселее. — Тебе нужны десять настоящих пакетов документов, но чтобы в них стояли нужные люди? — Да. Именно. — М-м. Понятно. Он прошёлся по комнате, рассматривая узор на ковре. Голос его переменился, казалось он утратил всякую интонацию. — Расскажешь, для кого? — Не могу. — Почему? — Сказали не говорить. — Кто сказал? — Ну не начинай. Он снова усмехнулся, вернулся к виски, закрыл глаза. Казалось, мужчина хотел что-то сказать, но Рената успела первой: — Ты посчитаешь меня больной. — А если нет? — А если да? Он молчал пару секунд. — Рената… — Давай так. Какая цена, если согласишься? Он тихо втянул воздух, и в трубке послышался лёгкий звон – кажется, поставил стакан на стекло. — Цена? — переспросил. — Нет… Это гадко. У меня к тебе будет просьба. Рената насторожилась: — Какая? — Я сделаю, как нужно, всё оформлю, свяжусь с нужными людьми. Но на следующей неделе, когда я приеду в Варшаву… мы встретимся и обсудим. — Согласна.Спасибо. — Пока не за что, я напишу. Иди отдыхай. — Чуус.       Телефон замолчал. Рената ещё лежала какое-то время, просто глядя вверх. Небо было тяжёлым серым, влажным, но с тем странным тёплым оттенком, который бывает каждую осень, когда свет фонарей отскакивает от облаков. Она прикрыла глаза ладонью и выдохнула. Улыбнулась от иронии судьбы. Как бы она ни бесилась, ни злилась на него, ни пыталась всё забыть. Одно осталось неизменным: эти глаза.

***

Начало весны. На улицах сыро, но солнце уже пробивалось между домами, как будто вспоминало, что пора. Варшава отдавала бензином, кофе и мокрой землёй. Я шла пьяная, не в хлам, просто с той лёгкой потерей равновесия, когда всё кажется чуть приятнее, чем обычно. Зашла на боковую улицу и увидела вывеску: Antykwariat. Раньше не помню, чтобы она тут была. Впрочем, трезвая я бы и не рискнула зайти. Страшно даже дотронуться до вещей, которые стоят дороже моей почки. Внутри гробовая тишина. Скрип половиц, запах пыли и кардамона. На полках книги, а на витрине  серебро. Фарфоровые головы, несколько икон без рам, даже несколько черепов. Я шла вдоль стеллажей, пока взгляд не зацепился за старое издание Edgar Allan Poe. Обложка выцвела, буквы потёрлись. Я открыла наугад: «Померк весь мир, в гробу кумир, любимая Ленор…» Из-за спины прозвучал мужской голос: — «Пускай вершат над ней обряд — поют за упокой, — о самой царственной скорбят — о юности такой.» Я дёрнулась, и книга чуть не выскользнула из рук. Я обернулась, и мир как будто провалился. Высокий, широкоплечий мужчина. Пальто ложилось по фигуре ровно, как будто сшито на него. Свет из окна резал его контур, оставляя половину лица в тени. Но глаза…глаза были отчётливо видны. Они были странные. Большие. Серые, но с тёплым карим ободком, я увидела, как в глубине стекла горела тонкая янтарная искра. Мир сузился до их цвета. Запах пыли, скрип пола, прохлада лавки, всё отодвинулось куда-то за спину. Я оглохла на пару секунд, будто в ушах хлопнуло. От неожиданности и нелепой красоты этих глаз…от их внимательности. Мужчина вырвал меня из ступора: — Извините, — сказал он, — не хотел напугать. — Поздно, — выдохнула я. — Эдгара По и так страшно читать, а когда его цитируют…за спиной… — я беспомощно махнула рукой. — Ещё страшнее. Он едва заметно усмехнулся. — Справедливо. Повисла неловкая пауза. — У вас хороший вкус. — Спасибо. Хотя я выбираю скорее по настроению, чем по вкусу. Он мягко кивнул: — По настроению — лучший ориентир. Люди редко ошибаются, когда выбирают интуитивно. — Вы… тут работаете?  — Иногда. Это одна из моих лавок. Он сказал это без хвастовства, с какой-то неожиданной досадой. — Заезжаю, смотрю, как идут дела. Подбираю новые книги. — Его пальцы коснулись корешков ближайшей полки. — Книги я люблю особенно. Последние слова прозвучали теплее. Я улыбнулась, не зная, что сказать. Сердце билось слишком быстро. — Как вас зовут? — Рената. Он кивнул. — Приятно. Я Александр. — Взглядом скользнул по книге в моих руках. — Возьмите её. — Что? Нет, я… не могу. Она же дорогая. — Это не проблема. — Он придвинул книгу обратно. — Пусть будет вашей. Иногда книги должны попадать к тем, кто их действительно будет читать. Я моргнула, потеряв способность говорить. — Правда, — сказал он мягко. — Это не жест вежливости. Так… лучше. — Тогда… спасибо, Он снова кивнул. — А взамен… — он достал телефон, — если не против, дайте мне номер. Вдруг когда-нибудь захотите созвониться и обсудить По. —Созвониться? — голос у меня дрогнул. — Да. Только если будете в настроении. И я назвала номер.

***

      Резкий собачий лай с соседней улицы выдернул её из мыслей. Рената вздрогнула и только тогда вспомнила: я же сказала, что выйду ненадолго. — Блядь, — сорвалось. Она вскочила и почти побежала. Летела через двор, мимо пустых ларьков; сердце билось уже не от пива, а от тревоги. Подъезд был открыт. Широко. Слишком широко. Она вошла почти рывком. Лестницу прошла бегом, цепляясь за перила. Дыхание сбивалось, пальто сползало с плеч. Дверь в квартиру тоже была не заперта. Рената задержала дыхание, толкнула её ладонью. В коридоре было темно. И сразу, шаг, тень, и Сасори вышел навстречу, будто специально ждал её под дверью. Лицо немое, глаза в ярости. — Где ты шаталась? — бросил не громко, но так, что внутри всё сжалось. — Ты понимаешь, что мы думали уже, что ты не вернёшься? — Обито вышел из за угла кухни. — Рената,мы волновались. Ты сказала «ненадолго». — Я договорилась. — Конкретнее? — спросил Обито. — О документах. Сасори медленно выпрямился, скрестив руки. — С тем типом? — спросил он с ледяной точностью. — У него есть имя, — упрямо ответила она. — Да? — бровь Сасори поднялась резко, без сантиментов. — И звучит оно…? — Александр. Он ухмыльнулся. — О, как заговорила, на днях ты отзывалась о нём не в лучшем ключе. Обито вмешался: — Что он сказал? Деньги нужны? — Нет, — Рената покачала головой. — Он… просто согласился. Сразу. Сказал, что оформит, всё сделает. Сасори от неверия закатил глаза. — Ага, — произнёс. — Просто так. — Кто будет делать такое «просто так»? — Рената взглянула вниз. — Попросил встретиться. — Разумеется, — обронил Сасори. Сасори смотрел на неё пристально. Если не всматриваться, то трудно заметить, как он хмурился. Не от слов, а от того, как она держит голову. Чуть покрасневшие глаза, неровное дыхание. Запах пива едва угадывался, но Сасори уловил. И в этот момент из гостиной раздалось: — ОЙ! — Хидан не оторвался от ноутбука, где надрывался звук полицейских сирен из GTA. — Кто-то натрахает нам документы! И мгновенно добавил ещё громче, с нахальным смешком: — Сасори, твою девку уводят! У Ренаты внутри будто всё обвалилось. Жар в лице и комок в горле. Стыд ударил так резко, что ноги на секунду подкосились. Обито резко обернулся: — Хидан, заткнись. — Да чё? — тот даже не повернулся. — Я по фактам. Мужик же её к себе зовёт. — Заткнись, я сказал, — повторил Обито. Сасори смотрел на неё пристально: — Знаешь, я ненавижу пьяных женщин. Обито повернулся к нему: — Она не пьяная. — Она выпила, — парировал Сасори, не отводя взгляда. — Достаточно, чтобы я это почувствовал. Рената в моменте умерла. — Я не... — Разумеется. — Сасори закатил глаза. Из гостиной снова донёсся шум GTA, взрыв, крики NPC, и голос Хидана: — ЕБАТЬ Я ВЗОРВАЛСЯ! — Заткнись, Хидан! — одновременно рявкнули Обито и Какузу. Сасори кивнул на коридор: — Пойдём. Обсудим детали.       Пальцы дрогнули, когда Рената поставила ботинки на место. Она шла за ними молча, чувствуя, как позорно горят щёки. В комнате щёлкнул свет. Жёлтый и такой мерзкий, слишком яркий для этого вечера. Рената опустилась на край кровати. Обито плюхнулся на матрас, с усталым вздохом потирая шею. Сасори расположился в своём разложенном кресле, скрестив руки на груди. Оба уставились на неё. Молчание тянулось секунд десять. Первым заговорил Обито: — Рената. Нам нужно понимать, кто он. Реально. Не как ты это подаёшь, не в сокращённой версии. Кто он такой, что может сделать десять комплектов документов? Рената сглотнула. — Я не знаю, что конкретно говорить вам. Просто задавайте вопросы. Я отвечу. Обито кивнул, чуть наклонив голову: — Хорошо. Начнём просто. Как давно ты его знаешь? — Пять… лет? Шесть, — она пожала плечами. — Не помню точно. Сасори сразу, без паузы: — Вы были вместе? — Да. — Почему разошлись? — Взгляды не сошлись. Сасори чуть поднял подбородок, взгляд стал уже, жёстче: — Рената, мы шиноби. Ты же понимаешь? Если ты и дальше будешь так отвечать, я даю слово – ничего хорошего не произойдёт. Его мягкий голос звучал пугающе, от чего бедной девочке хотелось забиться в угол и дрожать. Голос не был злым, это был анализ, которым он разрезает всё до кости. Рената напряглась, плечи сжались. Обито вмешался, но он явно пытался задавить в себе мягкость, чтобы не разрушить серьёзность разговора: — Мы не вынимаем из тебя душу. Нам просто нужно знать, с чем мы имеем дело. Если он был тебе близок, то это влияет на многое. На встречу, на риски, на то, как он будет себя вести дальше. Сасори добавил: — И на то, что он может потребовать. Ты сказала “взгляды не сошлись”. Это ни о чём. — Ладно.