Глава 70

— Друзья! Братья и сёстры! — парень на импровизированном то ли помосте, то ли баррикаде вскинул руки. Голос у него был громким, ораторским, профессиональным. Сразу ощущалось, что он не в первый раз выступает перед толпой. — Мы вновь сталкиваемся с бессилием и одновременно произволом власть имущих! Что наше государство?! Что Редания или этот несчастный Оксенфурт, чью волю мы представляем? Что им до народа? Визимир хочет воевать из-за столбиков! Подумайте только! Люди вокруг разразились бранью. Стали мелькать поднятые вверх кулаки. Какая-то женщина громко взвизгнула. Несколько чумазых мужиков кинули шапки прямо на брусчатку. — Прямо сейчас из-за них умирают люди, — продолжал юнец на ящиках, театрально прижав руки к груди. — Наши товарищи, наши отцы и сыновья — все они там. Там! Только недавно отгремела война с Каэдвеном, вы помните её?! Я — да! Несмотря на возраст, я помню, как вернулся отец. Без руки и уха. А что у соседей? Вообще никто не вернулся! — Он аж подпрыгнул, отчего баррикада зашаталась, но устояла. — Думаете, нынешняя будет лучше?! Правда?! — Парень наклонился вперёд, опасно повиснув перед всё увеличивающейся людской массой. Несмотря на производимый народом шум, его каким-то образом было прекрасно слышно. — Я вам говорю — вернётся двадцать тысяч калек. И кто начал эту войну? Хищники! Третогор жирует и властвует, королевский двор купается в роскоши, отправляя приказы градоначальникам, типа Тадеуша Настальжи и его свиты. Им выгодно набить карманы, важно, чтобы их имя появилось в учёных исторических книжках. Смотрите, дескать, какой важный у нас король! Не дал спуску соседям! — Оратор сплюнул с баррикады под смех собравшихся людей. Я наткнулся на коренастого мужика, напоминающего краснолюда. — Куда прёшь, приблуда?! — рявкнул он. — Академский хлыщ и его девка! Молниеносный удар ребром ладони в кадык заставил неадекватного незнакомца подавиться следующими словами и хрипло закашляться, а потом и вовсе рухнуть на колени, не в силах встать. Толпа поглотила его — лишь несколько ближайших человек успели заметить произошедшее и разразились криками, которые были заглушены прибывающей массой. — Грёбаная революция, — пробормотал я себе под нос. — Этого ещё не хватало… Людская толпа оттеснила нас от излишне агрессивных представителей. Сильма изо всех сил цеплялась за мой камзол, грозя порвать ткань, но я продолжал продвигаться вперёд, словно ледокол рассекая это живое море. — А рабочему люду с этого что? Хер в рыло! — разорялся парень со сцены. — Знать и торгаши льют нашу кровь ради звона золотых монет! Перестаньте верить словам. Верьте делу. Разбойники нажились ещё больше. Визимир уже собирает новую армию, куда потащит остальной народ! Нас, люди, нас! — Ему вторили гневные вопли. — И ради этого повышает налоги. Налоги! Выжимает из нас последние соки. Настальжи планирует силой призывать отчисленных студентов Академии — я сам слышал эти слова! Силой! Сразу после ежегодного бала-маскарада и парада планет. Представьте, каково, а?! Сколько тут нас? «Он неплох, — вынужден был признать я. — Людей раскачал весьма умело». — Абитуриенты, бегите! — рявкнул юнец. — Бегите, или вас загребут стражи, а потом пойдёте в первых рядах воевать в страны, которых не видели за всю жизнь, воевать ради принципов, на которые плевали и вы, и ваши отцы, и ваши деды. Всё ради чужаков, которые не сделали ради вас ровным счётом ни-че-го! Эти разбойники, прикрываясь словами, упиваются кровью людей своих государств. Но они забывают, что мы, друзья мои, братья и сёстры, что мы — не стадо! Что мы не бараны, как они говорят в своих роскошных дворцах. Мы — люди! Общество! Это мы дали им власть над собой, это мы даровали им кнут и пряник! Мы служим в их страже, мы подносим им еду и вино, мы работаем в каменоломнях, охраняем каторжан, растим пшеницу и скот. Без нас не было бы Редании! Без нас не было бы ничего! И сегодня я, Ришард Дантон, лидер Воли Оксенфурта, поведу вас, братья и сёстры, вас, мой народ, чтобы забрать своё — остановить зарвавшихся чинуш, жирных торгашей, наглых дворян и их малочисленную трусливую гвардию. Мы можем постоять за себя, мы можем всё! Спонтанный митинг? Да ни в жизнь не поверю! Этот Волок точно постарался ради подобного. Организовал людей, грамотно привлёк внимание, возвёл баррикады, озаботился чародейством, чтоб тот парень мог свободно вещать на всю улицу… Последний рывок! Я уже вижу свободное пространство возле ворот! — Куда это ты? — рядом встал мужчина в фиолетовом плаще. — Бежишь из города? Или поддерживаешь власть?! — Несу больную сестру знахарю в Приречную! — рявкнул я, даже не изображая раздражение и злость. — Потому что тут цены дерут как не в себя, а я только закончил Академию и ещё даже никуда не устроился! — Это всё Иральд! — Тут же загорелись его глаза, а сам мужик шагнул ближе, положив руку мне на плечо. — Ректор Академии не заботится о трудоустройстве своих выпускников, плюёт на них. Для него они — грязь под ногами! Он нюхает фисштех в своём богатом кабинете, пьёт вино и коньяк, а мы — ты и я — горбатимся на них. — Верно, — изобразил я энтузиазм, — но сейчас… — Конечно, — отступил он с моего пути, — найди нас у переулка Петро Антверба, там одна из секретных штаб-квартир сопротивления. Вместе мы — сила. Вместе мы — Воля Оксенфурта! — Воля Оксенфурта! — поднял я кулак, а потом стремительно зашагал вперёд, подальше от этих болванчиков с промытыми мозгами. — И если найдётся среди вас тот, кто спросит, как же мы сможем управлять городом, если ничего в этом не понимаем, то я скажу как: с честью! — доносился до меня голос выступающего юноши — Ришарда Дантона, о котором я уже слышал в церкви. Как и о том, что собрание столкнётся со стражей. Вот я идиот! Забыл об этом и едва не попал в неприятности! Подняв голову, увидел, как на меня пялятся солдаты из привратной башни. — Мы не допустим повального наплыва фисштеха! Не допустим произвола стражи, которая рвёт и мечет, хватая всякого, кого только увидят их звериные глаза. Мы не можем быть хуже, потому что хуже уже некуда. Вперёд, мои сограждане! Вперёд, люди этого города! Я поведу вас, я — воля Оксенфурта. Я… — Ты меня сестрой назвал, — Сильма уткнулась носом куда-то мне в ключицу. — На дочь ты не тянешь, — улыбнулся я. — Прекратить митинг! — раздался громкий гортанный голос со стороны покинутой улицы. — Всем разойтись, иначе мы будем вынуждены применить силу! — Вот он! — взвился Ришард. — Один из наших врагов! Бартоломей Лорано, командующий гарнизоном Оксенфурта! Это он — слышишь меня, честной народ?! — он бросает в клетки наших друзей и родственников! Он ломает кости, выбивая признания в том, что никто из нас не совершал. Он прикрывает своих дружков из знати, которые пичкают наш город отравой, этим фисштехом… Оглянувшись, я заметил, как приближающиеся солдаты врезались в толпу горожан, начав жестоко избивать их дубинками. — Абмроз… — тихонько взвизгнула Сильма. — Бежим… быстрее… И я побежал, прижимая к себе её худенькое тельце. Выдохся я нескоро, но даже тогда пробежал ещё под пару сотен метров через «не могу» — лишь тогда остановился, поставив эльфку на ноги. — Фух, — упёрся руками в колени, с трудом переводя дыхание. — Тяжёлая. — Я?! — возмутилась девочка, отчего даже забыла причину своих страхов. На это, признаться, и был расчёт. Расхохотавшись, я выпрямил спину до смачного похрустывания. Хорошо-то как! Вновь оглянувшись на дальние Ворота Философов, из которых так никто и не вышел, мрачно поддал опавшие листья. Дерьмо! Оксенфурт и правда находится на грани, и грёбаный Волок лишь подталкивает его в спину. Но по чьему заказу они действуют? Неужто Фольтест подсуетился? Или для него слишком хитро? — Если я верно помню Дийкстру, главного шпиона короля Визимира, он точно должен как-то среагировать на подобное, — пробормотал я, а потом утёр пот со лба. — О ком ты? — непонимающе захлопала Сильма глазками. — Коня своего вспоминаю, — вздохнул я. — Идём. Учитывая, сколько я пробежал, до Приречной доберёмся за полчаса. Девочка вздрогнула. — Они были такие… громкие и злые, — тихо произнесла она, на что я наклонился и обнял её. — В лесу было тише? — Намного! — Сильма улыбнулась, глаза заблестели, но уже не от слёз, а от предвкушения. Ох, девочка, надеюсь ты не заведёшь меня в засаду. Как-то я… попривык к тебе немного, жалко разочаровываться. В деревеньке меня узнали и преград не чинили. Заодно я поинтересовался Плотвой, на что получил ответ, что лошадь находится в стойле. Вот как. Значит, обиженка-Геральт всё-таки не свалил, а остался в этом гадючнике. Может, по моему совету и примеру уже нашёл какое-то задание? Хех, надо как-нибудь, в одном из откатов (уверен, они ещё будут!) встать пораньше да заглянуть к нему, расставив точки над «i». Пояснить-таки ситуацию и узнать, отчего он внезапно взбеленился. То есть… у нас ведь вроде не было никакой ссоры? Хер знает. Геральт ещё по книге (да и игре) человеком был… со странностями. Наверное, это нормально для его профессии и возраста, но меня подобное всегда раздражало в людях. Не нравится — скажи напрямую, но нет, надо молчать и дуться как мышь на крупу. Всю дорогу по эльфским руинам ведьмак периодически смешивал меня с дерьмом. Повод, конечно, был, но надо ведь знать меру, верно? И, как я уже прикидывал ранее, скорее всего, ему понравилось. Хотя бы немного — так точно. В общем, его последние слова перед тем, как мы вчера разбрелись по разным номерам, были достаточно обидны. В них он признался, что разочарован во мне, а потом махнул рукой, первым отправившись наверх. Я был слишком уставшим, чтобы пытаться разобраться, так что лишь пожал плечами. Наверное, с его точки зрения это и правда смотрелось глупостью… То есть… блажь юнца, решившего провести новоявленного «друга» по «крутому пути». Ха-а… ну да, логично. Он ведь пребывает в полной уверенности, что я знал о секретном проходе, ибо как бы ещё мог его отыскать? Тц… И ведь не сказать же, что у меня была полная сумка фисштеха, который я, словно последний идиот, решил не выкидывать или спрятать, а таки притащить в Оксенфурт! С другой стороны, зато шпики Мандельбройта меня так и не опознали. В ином случае, глядишь, всё моё пребывание в городе пошло бы по другому сценарию. А ведь так и есть. Кстати, я ведь могу на полном серьёзе — и это будет правдой! — сказать Геральту, что вынужден был потащить его с собой по тайному пути по причине шпионов в страже на воротах. Ха, отлично! Так и сделаю! Хмыкнув, кивнул сам себе, потом огляделся. — Возьмём с собой чего перекусить, да и отправляемся. До Вигсмара путь не близкий, даже на лошади. А мы поедем на ней вдвоём. — Снова намекаешь, что я толстая?! — зашипела Сильма. — Как я мог? — насмешливо распахнул я глаза. — Но прикупить чего всё равно будет надо. Успеем проголодаться. Монеты у меня были. Не знаю, попадались ли по пути Уличные Волшебники, но двимерит в кармане надёжно защитил мои накопления. Уникальная штучка! Надо бы из него броню себе сделать… И оружие. Вот выйдет гроза всех магов! И стоит примерно как дворец короля. Пф-ф… мелочи. Пройдя по нескольким кметским домам, почуяли в одном из них до умопомрачения вкусный запах свежеиспечённого пирога с мясом и картошкой. Выкупив его целиком, уселись на Хоука и неспешно потрусили в указанную девочкой сторону. Ориентировалась она здесь вполне сносно. Направление, во всяком случае, было указано именно в сторону Вигсмара. — Я фнаю, — снова болтала эльфка с набитым ртом, — кфуда тфам сфернуть. — Будем надеяться, — улыбнулся я. — Мне к вечеру надо вернуться. Есть ещё дела. — Какие дела? — заинтересовалась она. — Возьмёшь меня? — Ты же к своим хотела? — удивился я. — И хочу, — насупилась Сильма. — Просто… ну-у… с тобой интересно. — Я ведь из дхойне, — осклабился я. — Никакой ты не дхойне! — обиженно завозилась она. — Ты не тупой, как эти олухи у ворот. Ты добрый, хороший, чуткий, умный… — Всё-всё, — погладил её по голове. — Прекращай. — Конечно… братик, — ехидно произнесла она. — О нет, не превращай нас в аниме, — простонал я. — Что такое «аниме»? — Это… — я щёлкнул пальцами, — далеко на юге есть одна «страна восходящего солнца», где… ставят театральные спектакли, которые называют «аниме». Из одного следовало другое, а вопросы наслаивались друг на друга, отчего беседа быстро увлекла нас. Путь по тракту был открытым и солнечным. Встречаемые люди добродушными и улыбчивыми. Никто из них не знал, что за херня происходит в Оксенфурте в данный момент, а потому и крестьяне, и торговцы, и путники спокойно проходили (или проезжали) мимо. К обеду мы достигли края леса, где Сильма указала на узкую неприметную тропу. — Туда, — уверенно заявила девочка. — Примерно… с полчаса? — и посмотрела на меня. — Что же, поехали, — с долей скепсиса кивнул я. — Мой отец, Браэриндр, должен быть там, — дополнила она. — Отец? А что мать? И другие родственники? — Мать, — Сильма скривилась, — не здесь. Я молча кивнул, признавая её право хранить секреты. Едва начав ехать по, казалось бы, неприметной тропинке, я обнаружил наезженную тележную колею. Возникло ощущение, словно сюда на регулярной основе ездят тяжёлые фургоны. Может, местные кметы или торговцы сокращают путь? Но куда? И неужто дикие эльфы спокойно к этому относятся? С другой стороны, а что они могут? Напасть? Так из Оксенфурта быстро выйдет отряд солдат. Редания не потерпит ушастого произвола. И всё же мысль была интересной. Дорожка точно используется постоянно — вон следы от старого костра, который вряд ли жгли остроухие. Вон сломанное колесо, уже наполовину сгнившее в какой-то выгребной яме. Да и сама яма не появилась бы сама собой. Тут ездят люди. Регулярно. — Мы тут давно живём, — щебетала Сильма. — Не прям чтобы очень и очень, но уже, наверное, с год. Нет, больше. Точно больше! Потом отправимся дальше. Я не останавливал её болтовню. Пусть нас услышат заранее. — А где были до Вигсмара? — Э-э… — тут же растерялась она, — ну-у… В другом лесу. Не в Редании. — В иной стране? — Да! Так и подмывало уточнить, в какой именно. Но я сдержался. Скоро всё встанет на свои места. Или нет. Хех, а что, если… эльфка просто вернётся к своим? Нет, я не жду какой-то награды или признательности на век, но уверен в наличии тайны. — Стой, гонец! — Спустя полчаса пути нам встретились четверо эльфов. Оружие в ножнах, луки без тетивы. Они видели нас заранее, но не озаботились подготовиться к встрече. Необычно. Дикие ушастики весьма нервные, и появление даже черноногого кмета вызывает у них паранойю. А тут всадник! Пусть и с девочкой-эльфкой. — А где повозка? — центральная фигура огляделась, будто ожидая, что та сейчас выедет из-за поворота. — Опять колесо сломалось? — Это я, Сильма! — крикнула моя спутница, ловко соскочив с Хоука. — Дядь Ристель, не узнал? — Сильма! — удивился эльф, а потом привстал на колено, чтобы обнять её. — Откуда это ты? И где Кимбиир с Халамой?! Что-то случилось? — Эй, дхойне, что с её родителями?! — агрессивно спросил другой, вытащив из-за пояса одноручный топорик. Ухмылка невольно появилась на моих губах. — А разве родители девочки не здесь? — поинтересовался я. — А, Сильма? Разве ты не просила меня проводить к ним, сюда, в Вигсмар? — Уберите оружие, это Амброз! — воскликнула эльфка. — Он хороший, он помог мне! Довольно быстро вскрылась вся схема — как, впрочем, я и ожидал. Маленькая врушка под напором обстоятельств (к этому моменту нас проводили до общины, больше напоминающей временный походный лагерь, где обитало всего полтора десятка эльфов) и сурового взгляда татуированного главы, выглядящего, впрочем, молодым подтянутым мужчиной, запинаясь и подрагивая, выложила всё.