Возвращение

Ныне, присно, во веки веков, старина, — И цена есть цена, и вина есть вина, И всегда хорошо, если честь спасена, Если другом надёжно прикрыта спина.

Владимир Высоцкий «Баллада о времени»

Сила жезла вздернула Кунсайта на ноги и до хруста в суставах распяла в доброй сажени над полом. - Поболтала бы с тобой подольше, но дела, дела… Мне пора за Серебряным кристаллом. А тебе, Кунсайт, пора в ад. Надеюсь, за твою гордыню ты угодишь в самое пек…! Берилл не договорила, подавившись последним словом. Издав странный булькающий звук, ведьма выронила жезл и заскребла руками по горлу. Из ее груди проклюнулось острие меча, вокруг которого широкой лентой расползалось пятно крови, превращаясь в темные ручейки, бегущие по животу и ногам. Из-за плеча Берилл выглянула лукавая физиономия Зойсайта в обрамлении рамки телепорта – ни дать ни взять парадный портрет, только стереть со щек и лба полосы грязи и копоти. - За гордыню вряд ли, а вот за излишнюю любвеобильность вполне себе, учитывая, сколько у него было подружек. Но в ад сегодня отправишься только ты! Повелитель огня ногой отбросил жезл подальше, не выпуская свою жертву из поля зрения. Но это была излишняя предосторожность – Берилл тяжело осела на пол, завалилась на бок и обмякла на белом мраморе, словно прекрасная экзотическая бабочка, насаженная на булавку безжалостной рукой ученого. В ее быстро тускнеющих глазах, устремленных на Кунсайта, застыло немое изумление. Лиловая звезда в углу трепыхнулась раз, другой, как язычок свечи на сквозняке, и погасла с тихим хлопком, оставив после себя пустую темную оболочку – шипастую друзу мориона.   Незримые путы, удерживавшие пленника в воздухе, лопнули, и он рухнул с высоты. Пышный ворс ковра смягчил падение, но Кунсайт все равно задохнулся от боли, по-рыбьи широко разевая рот. В груди клокотало и хлюпало, отчаянно не хватало воздуха, а правый бок горел, будто ободранный наждачкой до живого мяса. Лорд приподнял голову и попытался скосить глаза вниз, но над ним уже стоял Зойсайт, прикрывая плащом истерзанное тело друга. - Ничего там интересного нет, так, пара царапин. Давай-ка отсюда выбираться, - Зойсайт защелкал пальцами, вызывая телепорт. - Царапины царапинами, а доктор тебе не помешает. Чёрт, еще на один раз должно же было хватить! Кунсайт уловил панику в голосе товарища и все понял. - Завещание у Рюи… - из последних сил прохрипел он. – И позаботься о Минако. - Ну уж нет, дружище, - по щекам Зойсайта покатились крупные злые слёзы бессилия. – Сначала «позаботься о Минако», потом «прогуливай моего любимого жеребца»! А я терпеть не могу ездить верхом! Так что давай сам! Кунсайт! Кунсайт, ты меня слышишь? Кунсайт слышал, но звуки доходили, словно через подушку. Как и воздух. Треск ломающегося дерева, возбужденные голоса… - Дай сюда Серебряный кристалл! - Минако, не дури! Ты не сможешь! - Смогу! Кунсааааайт..! - Уведите ее отсюда! - Милорд, держите ему голову, я волью капли… Поздно. Слишком поздно. Берилл просчиталась – его ждало вовсе не пекло. Он стоит на вершине ледника. Здесь не существует ни времени, ни пространства, ни цветов. Только тонкий колючий посвист ветра, только бескрайняя белая пустыня с черной лентой реки, не скованной льдом. Она мерно катит волны среди пологих берегов, шепчет, зовет, манит этой расслабленной неспешностью, обещает отсутствие боли и воспоминаний. С неба порошат тяжелые хлопья снега, холодят развороченные бок и грудь, подталкивают мужчину к реке, и он покорно скользит вниз, к кромке густой от холода воды. Ледяное течение ласково обнимает ступни, притупляет мысли и чувства, размывает лица и имена. Холод не возмущает и не пугает – он лишь отголосок той стужи, что он носил в себе всю жизнь. Еще шаг и еще… - Кунсайт! В спину тянет апрельской оттепелью, по реке бежит рябь, скомкав плавный бег волн. Он оборачивается на звук женского голоса – само слово уже не говорит ему ничего, и в лицо брызжет красным, розовым, багряным. Гибкие, как лоза, руки оплетают его шею, к его губам прижимаются горячие губы. - Дыши! Дыши со мной, прошу! Она выдыхает – он вдыхает. Выдыхает он – вдыхает она... Как он мог забыть! Как он мог хотеть забыть! Ее имя, смех, запах, тепло! "Минако!" Вместе с памятью возвращается боль, но ему все равно. В любви есть место боли. В жизни есть место боли. Это совсем иная река – с омутами и водоворотами, острыми камнями порогов, глубинными течениями предательства и интриг, половодьем чувств – всем, от чего ты стремился отгородиться в выстроенной тобой ледяной крепости. Прими это, Кунсайт, образцовый вояка, жаждущий держать все под контролем, – и живи! Или вернись в привычную стылую глубину – и катись к черту! Кунсайт всем существом рванулся к Минако, к жару ее тела, летней синеве глаз, пшеничному золоту волос... Река вмиг растеряла всю ласковость, вздулась, ощерилась белыми клыками пены, не желая расставаться с законной добычей, но та ускользнула, растворяясь в алом переливчатом сиянии. Вода разочарованно отхлынула назад, в границы берегов. Ничего. Он вернется. Рано или поздно они возвращаются, все до единого. Кунсайт вынырнул из небытия в смутно знакомой комнате - так могла бы выглядеть ублюдочная помесь его собственной спальни и больничной палаты. Прикроватный столик он уверенно опознал как свой, но на нем выстроилась батарея разноцветных флаконов и склянок. На подоконнике стоял таз, рядом белоснежным холмиком возвышались бинты и салфетки, а в воздухе витал острый запах лекарств и мазей. Лорд поискал глазами жену, но не нашел - в глубоком кресле у кровати сидел Эндимион, подперев рукой щеку. Судя по синим подглазьям и мятой одежде, сидел давно, возможно, всю ночь. - Пить! – прошелестел Кунсайт одними губами. В горле словно скопился вековой налёт пыли. Как ни странно, король его услышал. Он наполнил стакан, приподнял своего первого советника и сунул ему между губ соломинку, прямо-таки с отеческой нежностью наблюдая, как Кунсайт жадно тянет прохладную воду. - А где Минако? – напившись, Кунсайт наконец обрел способность нормально говорить. - Я уже пару дней как отправил ее во дворец отдохнуть. Леди Кунсайт три недели безвылазно сидела у твоей кровати, чего доброго и сама бы слегла. И это после того, как она тебя с того света вытащила! Повезло тебе с женой, старина! - А вот ей с мужем не очень, - губы Кунсайта искривились в горькой усмешке. Эндимион развел руками. - Ну тут уж ты сам себе судья. Но если судьба дала тебе второй шанс, так не упусти его. Не всем защитникам города так повезло. Кунсайт почувствовал острый укол вины. - Повелитель, мне нужно вам кое-что рассказать… - Про тебя и Берилл? Не стоит, Рюи меня уже просветил. - И…? – Кунсайт затаил дыхание. – Если бы не я и она... Эндимион взъерошил пятерней волосы, как делал всегда, когда был в растрепанных чувствах. - Если на то пошло, то виноват в первую очередь я. Стоило с большим пиететом отнестись к древним пророчествам, а не отметать их, как глупые сказки. Я женился на принцессе Лунного королевства вопреки всем предостережениям, и этот брак принес ужасающую беду, как и было предсказано. Как знать, какую роль ты сыграл в этой истории? Ты - причина мятежа или слепое орудие рока, кара за мое своеволие? Мужчины немного помолчали, думая каждый о своем, а потом Кунсайт спросил: - Берилл упоминала какого-то Металлию. Кто это? - Судя по тому, что нам удалось узнать у пленных генералов, Металлия – квинтэссенция вселенского зла, темная энергия, которая стремится захватить все известные миры. Кстати, он пытался начать с Лунного королевства, но там у него не выгорело с покушениями на королеву-мать. Чтобы обстряпывать свои делишки, ему нужен материальный проводник, полный самых низменных чувств, а в эту роль идеально вписалась Берилл. Она же и собрала вокруг себя всех недовольных моей женитьбой… - Так вот, значит, как она телепортировала такую ораву! - Именно. Но в итоге нам это оказалось на руку. Металлия уже тогда порядком выдохся, поэтому… Серенити… в итоге удалось… разбить его армию… при помощи Серебряного кристалла. От Кунсайта не укрылось то, с каким трудом Эндимиону дается каждое слово. Лорда пронзило страшное предположение: - Королева..? - Ей уже лучше, - глухо пробормотал король. – Но она потеряла ребенка, когда освободила всю мощь кристалла для последней атаки. Это был мальчик… Он с протяжным всхлипом зашелся в сухих, без слез, рыданиях, раскачиваясь на кровати взад-вперед. Кунсайт положил ему на плечо руку и просто сказал: - Скорблю вместе с тобой, повелитель. Не отчаивайтесь, судьба пошлет вам еще много детей. В дверь постучали, и в комнату заглянул Рюи. За ним, сжимая пухлый саквояж, стоял мастер Хейл - главный дворцовый лекарь. - Милорды, простите, что прерываю, но пришло время перевязки. Зато это последняя! Эндимион поднялся. - Я через пару дней загляну еще. Конечно, если переживешь нашествие Джедайта, Зойсайта и Нефрита. Они к тебе с первого дня рвутся, но мастер Хейл пригрозил, что выставит охрану у твоих дверей и прикажет стрелять на поражение. Ну, а пока парни окопались в гостиной и пьют за твое здоровье. Судя по количеству пустых бутылок, жить ты будешь вечно. Кунсайт мученически возвёл глаза к потолку. - Вот была же у меня возможность героически испустить дух на службе королю. А теперь что? Меня бесславно заболтают до смерти эти трое.    Эндимион закусил губу. Вряд ли Кунсайт подозревал, как много правды было в шутке про героическую смерть. Атака Берилл сожгла кожу у него на груди и боку и сломала четыре ребра. Опоздай Минако хоть на минуту… - Эндимион, а как меня вообще нашли? – вопрос застиг короля уже на пороге. Повелитель улыбнулся. - Это всё Алдис. Смышлёный паренек, ты присмотрись к нему. Он увидел, как ты в одиночку вслед за Монасайтом и Берилл «прошел сквозь стену» и тут же понесся ко мне, вопя, что добром это не кончится. А я уж знал, куда отрядить Зойсайта. Кунсайт откинулся на подушки, закрыл глаза и пообещал себе, что как только вернется к своим обязанностям, Алдис станет самым молодым бароном королевства.

***

После перевязки Кунсайт проснулся глубокой ночью, отдохнувший и освеженный. В камине догорали яблоневые поленья, на столике, за экраном из оникса, теплился светильник, погружая комнату в уютный полумрак. Лорд сладко потянулся, наслаждаясь отсутствием боли – словно бурное море, наконец, выкинуло его на тихий берег, и уже не нужно, напрягая все силы, бороться со штормом. Послышался легкий смешок. Кунсайт повернул голову и обомлел. Рядом, опершись на локоть, лежала Минако, и, улыбаясь, наблюдала за мужем. - Ты..? - Я. А ты ждал кого-то другого? - Вообще не ждал! Я думал, ты еще во дворце. - Король сказал, что ты пришел в себя, но я должна была лично убедиться, что ты передумал умирать. - Скажи лучше, меня переубедили. Как ты это сделала? - С помощью дерева. Поскольку оно воплощает весь род, я попросила помочь на тебя настроиться, где бы ты ни находился. - Где бы я ни находился… - ошарашенно повторил Кунсайт. – А если бы я уже окончательно был… по ту сторону? - Тогда на нашем надгробии выбили бы что-то вроде «даже смерть не разлучит нас». - Минако по-прежнему улыбалась, но взгляд ее почти черных в полумраке глаз резко посерьезнел. - Зачем ты так рисковала? - Чтобы не дать тебе откосить от занятий ледяной магией! Я не считаю смерть уважительной причиной, - отшутилась Минако. Кунсайт со стоном закрыл лицо руками. Безрассудная, своевольная, отчаянная, сумасшедшая девчонка! И никакой другой ему не надо! - Минако, - он отнял от лица руки. Девушка вздрогнула – он впервые назвал ее по имени. – Я тот еще солдафон и наломал немало дров. Но, если ты позволишь, мы бы могли… то есть, я бы...попробовал показать тебе, как… это… бывает по-другому. - Ого! Милорд, видимо, вы и головой неслабо шибанулись, а не только рёбрами! – Минако не смогла отказать себе в удовольствии поязвить. - Ты еще ногами меня попинай - заслужил! - Кунсайт завалился на спину и поднял руки в жесте капитуляции. - Обязательно. Устрою публичную экзекуцию, но пока… Минако выскользнула из платья, прижалась к мужу, и конец фразы утонул в поцелуе.