Часть 50

Томми сидит на пассажирском сиденье машины Фила. Он держит букет цветов на коленях, слегка обхватив пальцами пластиковый чехол, в который завёрнут стебель. Он смотрит в окно, подперев подбородок ладонью. Он поднимает голову, когда замечает, что Фил припарковался у обочины. Он оглядывается, наблюдая за тем, что происходит за стёклами. Фил отстёгивает ремень, но не решается выключить зажигание. Он смотрит на Томми с мягкой улыбкой. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я оставлю тебе включённым радио в машине. — Отвали, — бормочет Томми, прижимая букет к груди Фила. Фил спешит схватить цветы, пока они не упали ему на колени. Томми пользуется возможностью выйти из машины, не слушая дальнейших заверений Фила. Томми сам решил быть здесь. Когда Фил упомянул, что собирается приехать, Томми изо всех сил старался узнать, можно ли ему поехать с Филом. И теперь он не отступит. Фил вылезает из машины. Он разглаживает рубашку, поправляет брюки. Он закрывает дверь. Он ступает на тротуар. Фил оглядывается через плечо на Томми. Блондин проводит рукой по волосам. Он глубоко вздыхает и обходит машину, чтобы присоединиться к Филу. Мужчина ждёт, пока Томми не встанет рядом с ним. Фил снова ободряюще улыбается. Томми отвечает на улыбку, пытаясь успокоиться. Фил и Томми подходят к кованому железному забору, выкрашенному в жуткий чёрный цвет. Томми протягивает руку, чтобы коснуться краёв. По его телу пробегает холодок. Он опускает руку, когда подходит к воротам. Он смотрит на арку над воротами. Кладбище Тёмного Леса. Томми несколько раз проходил мимо этого кладбища, когда был Красным. Он знает, что здесь похоронены несколько героев. Он думает, что некоторые семьи поставят надгробия гражданским версиям злодеев. Он редко приходит сюда, потому что у него никогда не было на это причин. Ему кажется неправильным находиться здесь, ведь он был ответственен за то, что некоторые обитатели этого кладбища оказались в земле. Он не думает, что призраки будут рады его появлению среди них. — Уходи, когда тебе понадобится, — говорит Фил Томми, когда они входят на кладбище. Томми готовится к тому, что воздух изменится или у него по спине побегут мурашки, но не чувствует ничего необычного. Фил первым заходит на кладбище. Он проходит мимо нескольких могил, даже не взглянув на них. Томми плетется за ним, пытаясь разглядеть имена. Он не узнаёт тех немногих, которые ему удаётся увидеть. Он считает, что это хорошо. Он предпочёл бы не знать, чьи глаза могут следить за Филом и Томми на кладбище. — Вот мы и пришли, — объявляет Фил. Они стоят перед старым деревом с большими ветвями, тёмно-зелёными листьями и нежными фиолетовыми цветами. Томми поднимает голову и видит солнечный свет, проникающий сквозь ветви. Прохладный ветерок колышет ветви, словно приветствуя его. Томми поднимает руку, чтобы помахать в ответ, но тут же опускает её, осознав, как глупо, должно быть, выглядит. Это идеальное место для сна, а не для того, чтобы сходить с ума. Томми оглядывается на Фила, пытаясь понять, заметил ли тот его детское махание рукой. Фил наклоняется перед тёмно-серым надгробием, прислонённым к основанию дерева между корнями. На надгробии высечено настоящее имя Кристин — Кристин Розалес Уотсон-Крафт. Томми хмурится. Он никогда не знал полного имени Кристин. Комиссары должны отказаться от своих фамилий. У XD и Прайма больше нет фамилий, если это действительно их имена. Томми задаётся вопросом, сказала бы ему Кристин своё имя, если бы он просто спросил. Не то чтобы ему было бы от этого легче, но он чувствовал бы себя не так ужасно из-за их, по общему признанию, напряжённых отношений. Фил кладёт цветы рядом с надгробием, закрывая ту часть могилы, которая сообщала бы миру о том, кем она была для некоторых людей. Томми уже догадывается, что речь идёт о жене и матери, хотя и не знает, какие прилагательные использовались. Фил оглядывается на Томми: «Я прихожу сюда каждые несколько недель с цветами. Я разговариваю с Кристин обо всём, что происходит. Это помогает мне справиться с горем». Томми хмурится, глядя на надгробие, а не в глаза Филу. Он не знает, что заставляет его ответить, но тихо признаётся: «Если бы я хотел горевать, я бы, чёрт возьми, кричал, глядя на эту фотографию Призматиков… Это случалось нечасто, но, наверное, так я чувствовал себя не таким дерьмом». — Ты бы хотел, чтобы у твоих друзей были нормальные могилы? — спрашивает Фил, понимающе кивая. Томми судорожно вздыхает. Он никогда не думал о том, чтобы устроить им могилы. Он так долго не считал их людьми, что ему и в голову не приходило похоронить их по-человечески. Томми определённо мог бы купить им красивый камень. Он мог бы вырезать на нём… что именно? Томми неловко переминается с ноги на ногу. Это неправильно. У него нет тел… он даже не знает их настоящих имён! Он не мог указать на камне год рождения, и насколько унылым было бы видеть только дату смерти? Вместо ответа Томми спрашивает. — Какой была Кристин? Фил медленно кивает, снова глядя на могилу. Он не упоминает, что Томми сменил тему, и начинает рассказывать о своей покойной жене. — Я впервые встретил Кристин несколько лет назад. К тому моменту я уже несколько месяцев был знаком с Уилбуром и Техно. Я только начал завоевывать их доверие, когда Кристин поймала меня. Я ничего не знал о ней, кроме того, что она была героиней, поэтому, естественно, возненавидел её… Я всё ещё не мог забыть, какой красивой она была. Я не видел её лица, но видел её глаза. Они были ярко-фиолетового цвета. Они светились, когда она использовала свои силы. Более того, они были полны искренней доброты. Даже когда она угрожала мне, она выглядела так, будто хотела лишь привлечь меня к ответственности. Я сказал ей, что у меня двое сыновей, и она заколебалась. Я смог сбежать, потому что она колебалась. — Она поймала меня снова через несколько дней. Она прижала меня к полу и, как ни странно, спросила о моих сыновьях. Я не стал рассказывать ей слишком много, только то, что их недавно усыновили. Она спросила, не поэтому ли я стал вором. Может быть, из-за её честных глаз, но я почувствовал, что должен сказать ей правду. Только недавно я начал воровать ради своих сыновей. Раньше я был вором из эгоистичных побуждений. На этот раз она отпустила меня, нарушив собственное правило. Она исчезла из поля моего зрения, и я был полон решимости увидеть ее снова. — Вскоре я нашёл её, но застал в неподходящий момент. Она была в эпицентре схватки со злодеем. На кону были жизни заложников. Я мог только наблюдать. Я был в полном восторге от неё. Она была невероятным бойцом. Несмотря на то, что её силы были крайне разрушительными, она использовала их с таким изяществом. Но больше всего, больше, чем её силу и изящество, я заметил, как она защищала мирных жителей любой ценой. Она даже приняла на себя удар, который предназначался им. Она была бы убита, если бы я вовремя не понял, что должно было произойти. Я обезвредил злодея на время, достаточное для того, чтобы гражданские успели уйти. Злодей тоже ускользнул от меня, но Кристин похвалила меня. Можно было подумать, что я снова ребёнок, так сильно я покраснел. Кристин рассмеялась над моим смущением, и я думаю, что именно в тот момент я понял, что влюбляюсь в эту женщину. Я ещё не был по-настоящему влюблён, но знал, что это лишь вопрос времени. — Наши встречи стали более целенаправленными. Я не перестал воровать, а она не перестала быть героиней, но мы никогда не пытались причинить друг другу вред. На самом деле, она бы помогла мне, если бы поняла, что это ради моих сыновей. Я бы разобрался со всеми злодеями, с которыми ей нужна была помощь. Я даже познакомил её со Снигом, что стало важным шагом в наших отношениях. Когда Сниг одобрил её, я понял, что Кристин нужно было познакомиться ещё с двумя людьми. Честно говоря, я боялся, что Уилбур и Техно возненавидят её. В конце концов, она была героем, а они презирали героев. Они ненавидели и большинство взрослых. Мне потребовалось много времени, чтобы они начали мне доверять, и они всё ещё не были в восторге от Сниг. Но я знал, что если хочу сохранить их доверие, мне нужно поделиться с ними этим аспектом своей жизни. — Уилбуру и Техно потребовалось несколько недель, чтобы привыкнуть, но как только они это сделали, то твёрдо встали на её сторону. Они любили её. Она любила их с самого начала, поэтому была невероятно счастлива, когда они начали отвечать ей взаимностью. Она призналась мне, что всегда хотела иметь семью. Её семья издевалась над ней из-за её способностей, и она стала героем в основном для того, чтобы спасать людей со способностями, которые общество считает нестабильными. Уилбур действительно привязался к Кристин, когда узнал, что они оба прошли через похожие испытания, связанные с их способностями. — Кристин стала комиссаром. Когда она поняла, насколько далеко зашла коррупция, мы с ней основали Синдикат. Мы вербовали злодеев, линчевателей и героев, которые были похожи на нас. С помощью моих сыновей и Снига я стал императором преступного мира. Кристин оставалась на вершине общества героев. Но где бы мы ни были, в конце концов, я любил её. Я до сих пор её люблю. Она всегда будет самой красивой, умной и доброй женщиной, которую я когда-либо встречал. Она будет занимать моё сердце, куда бы она ни отправилась в этом мире. Томми закрывает глаза, пытаясь представить Кристин в этих ситуациях. Фил выдыхает, и Томми открывает рот, прежде чем успевает задуматься. — Можно я расскажу тебе историю? — Конечно, Томми, — тут же отвечает Фил, развеивая сомнения Томми по поводу того, стоит ли рассказывать. Блондин медленно опускается на колени рядом с Филом. Мужчина протягивает руку и переплетается пальцами с пальцами Томми. Он слегка сжимает их, ожидая, что Томми начнёт рассказывать. Томми качает головой, подбирая слова. Он даже не знает, что делает. Он спросил, можно ли ему рассказать историю, поддавшись порыву, но теперь, когда ему разрешили, он хочет это сделать. — Впервые я встретил Кристин через несколько месяцев после начала моей тренировочной программы. Нас - Призм - представляли комиссарам, их дерьмовым помощникам и лучшим героям того времени. Прайм знал о нас всё. XD вроде как знал. Думаю, Кристин тоже. Так что нас представляли, как дилер представляет своё оружие. Наш куратор демонстрировал наши способности и прочую ерунду. Я до сих пор помню лицо Кристин. Все остальные были в масках и кивали. Она выглядела такой чертовски недовольной. Я испугался, что она меня убьёт. Но когда она встретилась со мной взглядом, то улыбнулась. Последние несколько месяцев я провёл в чёртовом аду, и какая-то часть меня всё ещё скучала по родителям, даже когда остальные говорили мне, что родителям на меня плевать. В Кристин я увидел свою мать. Я чуть не расплакался. Я сдержался, в основном потому, что Нук теперь смотрел на меня… ну, Нук был моим куратором. — Во второй раз я встретил Кристин, когда она лично пришла посмотреть на нашу тренировку. Я изо всех сил старался произвести на неё впечатление. Не знаю, зачем я это делал. Я имею в виду, она была самой хорошей и крутой женщиной из всех, кого я видел, так что, может, дело в этом. Когда инструкторы на мгновение отошли, Кристин наклонилась к нам с улыбкой на лице. Мы столпились вокруг неё, как чёртовы дети… Наверное, в тот момент мы ими и были. Она сказала нам, что гордится нами, а нам уже давно никто этого не говорил. Я знаю, что это задело остальных. — Я встретил её ещё раз. На этот раз мы были только вдвоём. Она сказала мне, что Нук был неправ. Я не мог поверить в то, что слышал. Я не думал, что Нук может ошибаться. Я думал, что он чертовски всемогущ или что-то в этом роде. Но Кристин сказала мне, что урок Нука был неточным. Он говорил мне, что ничто не вечно и не гарантировано, поэтому мне нужно быть осторожным и ни к чему не привязываться. Кристин сказала мне, что постоянство не равноценно ценности. Я должен наслаждаться жизнью, даже если время быстротечно. Я не мог по-настоящему поверить ей, но эти слова остались со мной. — Думаю, она сказала что-то плохое остальным. У них в головах появились идеи. Потребовалось время, чтобы сломить меня, но как только это произошло, всё закончилось. Остальные ломались гораздо медленнее. Некоторые из них даже не разбились. Был Люк, которого звали Жёлтым. Думаю, он был самым добрым из нас. Я помню, как он обнимал меня в начале, когда я всё ещё цеплялась за свою прежнюю жизнь. Он рисовал мне картинки. Фиолето… Бицбель. Он был умным и возбудимым. Его куратор никогда не мог выбить из него сарказм. Он всегда смеялся вместе со мной. Висп тоже любил посмеяться. Он был чертовски умным. Део был моим лучшим другом. Мы соперничали с ним, потому что я хорошо стрелял из дальнобойного оружия, а он — из короткоствольного. Мы пытались выбить друг из друга дерьмо при каждом удобном случае, но не было никого, с кем бы я предпочёл смеяться. Томми мог бы рассказать Филу о том, как погибли его друзья, и о последнем воспоминании о Кристин, но он понимает, что не хочет этого делать. Он предпочёл бы вспоминать о хороших временах, которых в его воспоминаниях было так мало. Фил пользуется моментом тишины, чтобы подтолкнуть Томми в плечо. — Приятно делиться историями. Это помогает сохранить воспоминания. — Наверное, — шепчет Томми. — Какая разница, живы ли воспоминания, если люди ушли? — Томми, посмотри на меня, — отвечает Фил. Томми поворачивается и смотрит Филу в глаза. Фил улыбается и сжимает руку Томми. — Жизни твоих друзей не были бессмысленными. Их смерти тоже не были бессмысленными. И то, что они мертвы, не значит, что ты не можешь продолжить их дело. Ты должен прожить прекрасную жизнь ради них и продолжать делиться этими историями, чтобы они тоже жили. Томми кивает, молча соглашаясь. Он оглядывается на могилу Кристин. Он размышляет о том, чтобы жить так, чтобы его друзья гордились им. Они все хотели бы разного, но если бы Томми жил так, как хочет он, он думает, что они были бы рады за него. Томми наклоняет голову и смотрит на мужчину рядом с ним. — Фил, что ты собираешься делать после восстания? — Комиссия была делом всей жизни Кристин. Она хотела создать прекрасное будущее для людей. Я собираюсь продолжить её дело, чтобы привести людей в лучшую эпоху, — объясняет Фил. — Ты был бы чертовски хорошим лидером, — соглашается Томми, думая о будущем, в котором Фил стоит на вершине пищевой цепочки. Он считает, что Фил мог бы сделать много хорошего, особенно если бы хранил в сердце последние желания Кристин. Эти желания будут вести его вперёд, а семья не даст ему потерять себя. Может быть, члены комиссии были неправы. Может быть, для того, чтобы быть лидером, необходима личная связь. Да, это становится слабостью, но может стать и силой. Томми знает это не понаслышке. Призматы были его первыми слабостями, но они же помогли ему пережить самое худшее. Его нынешняя семья помогла ему выбраться из этой тьмы на свет. Томми добавляет — Особенно с Синдикатом на твоей стороне. — Ты станешь частью этого будущего, Томми. Никто больше не будет страдать так, как ты и другие Призматы, — обещает Фил. Он отпускает руку Томми и подносит ладонь к его щеке. Томми наклоняется к нему, и Фил слегка улыбается. — Я никогда не был сторонником юридических формальностей, но думаю, было бы неплохо официально усыновить тебя. В любом случае, нам придётся оформить на тебя документы. Мы могли бы сделать из тебя Томми Крафта. Тебе это подходит? — Чёрт, да. Мне бы очень хотелось, — отвечает Томми с улыбкой. Фил отвечает ему улыбкой и медленно поднимается на ноги. Он протягивает Томми руку. Блондин берёт её и позволяет злодею поднять себя. Когда они оба встают, Фил начинает идти к воротам. Он начинает говорить о том, что Томми сможет делать, когда у него будут законные документы, например, ходить в школу или купить машину. Всё это - предложения, Фил не заставит его делать то, чего он не хочет. Томми считает эту идею милой. Он идёт за Филом, следя за всем, что Фил обещает, что может произойти, если Томми этого захочет. Томми может только молиться, чтобы Фил хорошо справился. Он собирается подготовить всё для этого человека, ему просто нужно, чтобы Фил преуспел.