32. прилив

      Быстро натянув тёмный спортивный костюм и на ходу расчесав пятернёй всё ещё влажные волосы, Драко шагнул в изумрудные языки пламени.       — Так и знал! — хохотнул Забини, откладывая в сторону книгу и поднимаясь навстречу другу с подушек мягкого дивана.       — Ну, ещё бы! — поджал губы Драко, сжимая в крепком рукопожатии его протянутую руку и коротко кивнул: — Выкладывай.       — Уизли согласился отдать сына добровольно, — ухмыльнулся Блейз, не отрывая взгляда от удивлённо вытянувшегося лица Малфоя.       — Это точные данные? — серые глаза прищурились. — Неужели в гриффиндорцах проснулось чувство самосохранения?       Забини тихо рассмеялся, качая головой, и достал из кармана домашних брюк лист пергамента, сложенный вчетверо.       Протянув письмо другу, он проговорил:       — Мне написала Джинни. Не стесняясь в выражениях, она описала всё то, что учинил у них в доме сынишка Гермионы… мальчишка стрессанул и проявил магию слишком рано. Это плохо для него, но очень на руку нам…       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Драко, разворачивая письмо и быстро пробегаясь глазами по строчкам, красочно описывающим весь тот хаос, который смог устроить переволновавшийся младенец в доме Главного аврора Поттера. Тихо хмыкнув, Малфой поражённо покачал головой, отдавая письмо обратно в руки Забини: — Сын Грейнджер пошёл характером в мать. Это радует и пугает одновременно.       Прищурившись, Блейз тихо проговорил, убирая пергамент в карман и стараясь придать голосу безмятежности:       — Ты уже подумал, куда поведёшь Гермиону с младенцем наперевес после выписки? В Фулэме пока делать точно нечего…       — Конечно, я предложу ей несколько вариантов — пусть выбирает. В её распоряжении как моя квартира в Лондоне, так и любая другая моя недвижимость, — быстро кивнул головой Драко, закладывая руки за спину и окидывая его задумчивым взглядом.       Забини понимающе покивал и неспеша повернулся к другу спиной, хмурясь.       Драко, который слишком хорошо знал Блейза, не торопился уходить.       Забини был гостеприимным и радушным хозяином.       Порой даже чересчур.       Напоить, накормить и развеселить гостя во что бы то ни стало. Хочет гость этого или нет…       Сегодняшнее его поведение говорило о том, что его что-то тревожит.       Тревожит так сильно, что вытеснило устоявшиеся годами привычки.       Воцарилась напряжённая тишина.       Не выдержав, Блейз всё-таки сказал то, о чём мучительно думал на протяжении всего дня:       — Ну вот ты сыграешь в рыцаря. Выиграешь. А что дальше, Драко? У неё ребёнок. От Уизли, чёрт его дери. Что дальше, расскажи? Ты планируешь растить чужого ребёнка и надеяться, что когда-нибудь — когда миссис придёт в себя — ты получишь доступ к телу и возможность зачать законного наследника?       Хриплый, тихий голос друга озвучил все те мысли, которые также не давали Малфою покоя, но он отказывался признаваться в этом даже себе.       Тяжело выдохнув, Драко приблизился к Забини, положив руку ему на плечо.       Серо-голубые и тёмно-карие глаза встретились.       Помолчав, Малфой медленно проговорил, чуть сжимая плечо друга пальцами и отводя глаза:       — Я думаю об этом точно так же, как и ты. Признаться, я пока не представляю, как именно буду выстраивать отношения с её сыном.       Блейз слушал его, поджав губы и не перебивая.       На лице Малфоя застыла задумчивость и какая-то отрешённость.       — Но одно я знаю точно, — теперь Драко смотрел прямо в тёмные радужки: — Я приложу все усилия, чтобы наладить с ним отношения, не принимая во внимание происхождение мальчишки, потому что принял решение вернуть себе его мать.       Что ж... примерно такой ответ Блейз и ожидал услышать.       Тяжело выдохнув, он приободряюще хлопнул Драко по плечу и уже более свойственным самому себе тоном протянул:       — Старайся тогда получше. Иначе он и тебе дом разворотит, как «нечего делать»…       — Да уж. Ни одного шанса на ошибку. Это точно… — покачав головой, фыркнул Малфой.       — Ладно! Интимный момент закончен! К делу! — убирая руку с плеча друга и сбросив с себя былую серьёзность, воскликнул Блейз и деловито осведомился, вопросительно приподняв тёмную бровь: — Младенца матушке кто возвращать будет? Ты? Весь преисполненный любви и нежности или всё-таки я, как самый адекватный из всех?       — Давай всё-таки ты! — мысленно поблагодарив друга за смену темы и тона общения, выдохнул Малфой, поднимая руки в капитулирующем жесте: — Я не имею ни малейшего представления, как обращаться с детьми…       — Скоро научишься. — философски заметил Забини, разливая в два рокса тёмно-янтарный огневиски.

***

      Гермиона полусидела в своей постели, вооружившись щёткой для волос и предпринимая героические попытки привести спутавшуюся копну кудрей хотя бы в приблизительный порядок.       Глубокий, крепкий сон совершенно точно пошёл на пользу, и теперь она ощущала себя отдохнувшей и полной сил.       Конечно, не стоило сбрасывать со счетов ещё и терапию Блейза, которая была непрерывной всё то время, пока она находилась без сознания или во сне.       Теперь у неё были возможность и время подумать над сложившейся ситуацией, и в итоге после всех размышлений она всё равно возвращалась к одной и той же мысли: Необходимо вернуть сына. Как только он будет с ней, можно будет думать обо всём остальном.       Только так. Оставлять Лиона в семействе Уизли она не собиралась.       И совершенно точно не собиралась возвращаться в это семейство сама.       И, если быть до конца честной, Гермиона была безумно рада помощи, которую ей предложил Малфой.       Без его поддержки и протекции не стоило надеяться на победу в предстоящих делах.       Развод. Определение места жительства ребёнка. Выведение Лиона из рода Уизли и лишение Рона родительских прав.       Гермиона тяжело вздохнула.       Что ж, значит, так тому и быть…       Вспомнив обещание Драко о том, что он сделает всё, чтобы вернуть ей сына, Гермиона нашарила под подушкой кнопку вызова дежурной сестры.       Но нажать на неё она не успела.       Аккуратный стук в дверь.       Три размеренных удара.       Внутренне подобравшись, Гермиона дала разрешение войти.       Когда на пороге возник широко улыбающийся Блейз Забини в белом халате целителя и с Лионом на руках, Гермиона не сдержала слёз.       — О, Мерлин! — всхлипнула она, подаваясь к ним всем телом и протягивая руки им навстречу.       — Миссис Грейнджер, вы такая популярная дама! — продолжая улыбаться, протянул колдомедик, делая шаг навстречу и аккуратно передавая возбуждённо гукающего малыша на руки матери.       — Милый, мой милый мальчик… — покрывая лёгкими поцелуями личико улыбающегося сына, шептала Гермиона, прижимая кроху к груди.       Нельзя было передать словами того облегчения и радости, которые она испытывала.       Время замедлило свой ход, и в эту минуту не существовало ничего, кроме маленького мальчика, сонно зевающего в тёплых объятиях.       Опомнившись, она поднялась с постели и быстро проговорила, обращаясь к Блейзу и протягивая ему свободную руку:       — Спасибо! Я не могу найти слов, чтобы передать, как я благодарна тебе... вам с Драко.       — Брось, лапушка. Всё получилось само собой. Мы почти ничего и не сделали! — передёрнув широкими плечами, проговорил Забини, сжав в тёплой ладони её прохладные пальчики.              Грейнджер покачала головой, всё ещё не веря в происходящее, и перевела сияющий взгляд на притихшего сына.       Прижавшись к груди матери, Лион спал — вероятно, впервые за минувшее время.       — Ты расскажешь мне, как вам всё-таки удалось забрать его у Рона? — Гермиона вопросительно посмотрела в его тёмные глаза.       — Я — нет. Я же ничего не видел, — отрицательно покачал головой Блейз, отступил на шаг к входной двери и, вновь улыбнувшись, проговорил: — Но есть человек, который может рассказать тебе всё в подробностях… прямо сейчас.       Дверь палаты приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась огненно-рыжая голова Джиневры:       — Ну, привет, подруга…