33. разорванная лента

      Гермиона напряжённо улыбнулась и коротко кивнула, разрешая Джиневре войти.       Ей было очень любопытно, что скажет миссис Поттер и как прокомментирует происходящее.       Обиды на Джинни не было. Скорее это было непонимание.       О чём она пришла говорить? Какие доводы будет использовать?       — Здравствуй, не ожидала тебя здесь увидеть, — Гермиона старалась, чтобы её голос звучал приветливо, но понимала, что не справляется со своей задачей.       Были невысказанные вопросы, которые требовали ответа, но как бы то ни было, они уже не могли исправить сложившуюся ситуацию.       Где же ты была, когда так нужна была твоя помощь и поддержка, миссис Поттер? Почему ты предпочла так долго «ничего не замечать»?       Потому что так было легче?       — Рада видеть тебя, Ми… — тихо проговорила Джинни, нерешительно переступая с ноги на ногу у двери палаты.       Бросив быстрый выжидающий взгляд на Блейза, миссис Поттер тихо попросила:        — Можешь нас оставить?       — Нет, рыжик… — отрицательно покачал голой Забини: — Хочешь говорить — говори при мне. Я не оставлю вас с миссис наедине. Моей пациентке сейчас противопоказаны долгие и утомительные разговоры.       Гермиона готова была задушить его в объятиях, поскольку сейчас она не чувствовала в себе моральных сил на поддержание долгой светской беседы с представителями семьи Уизли.       Поджав губы, Джиневра неохотно кивнула и вновь посмотрела на Гермиону.       Она медленно покачивала спящего Лиона на руках и испытывающе рассматривала школьную подругу внимательным взглядом карих глаз.       Прочистив горло, Гермиона неторопливо поинтересовалась, переводя взгляд на сонное личико сына:       — Расскажешь, как тебе всё-таки удалось уломать брата отдать мне ребёнка?       Вопрос, заданный больше из вежливости и дипломатических соображений, стал для Джинни своеобразным мостиком, в котором она так нуждалась, пока не понимая, с чего же именно начать разговор.       — Твой сын задал нам трёпку! — облегчённо выдохнув, улыбнулась миссис Поттер, осторожно ступая вперёд и приближаясь к постели подруги: — У нас нет ни одного целого окна и чайной чашки во всём доме… он разнес всё в мелкие осколки. Рон упирался до последнего, но всё-таки сдался под нашим с Гарри напором.       — Ну, вас можно понять, вы и ваш дом ни при чём, — отстранённо протянула Грейнджер, поглаживая кончинами пальцев щёчку спящего сына и не глядя на Джиневру: — И я представляю, чего натерпелся мой бедный малыш… Лион почти не знает Рона, да и вас всех. Вы не баловали нас своими визитами.       Взгляды Гермионы и Джиневры снова встретились.       Миссис Поттер, стушевавшись, опустила голову и едва заметно кивнула, признавая её правоту.       Блейз, наблюдавший за разговором двух молодых женщин со стороны, понимал, что Джинни сейчас по сути нечего сказать, нечем оправдать поведение своего брата и своё бездействие и безразличие на протяжении достаточно долгого срока — только признать свою вину и попросить о прощении.       Но с признанием своих ошибок и извинениями у семейства Уизли всегда были проблемы…       Повисло неловкое молчание, в котором было неуютно всем присутствующим в палате, за исключением разве что малыша Лиона.       — Ми… — начала Джинни, положив ладони на спинку больничной койки: — Я понимаю, что всё то, что произошло… ужасно и…       — Послушай меня, Джин, — перебила подругу Гермиона, и от взгляда, которым она одарила Джинни, Блейзу захотелось попятиться, однако миссис Поттер устояла на месте, выдерживая натиск: — Я не держу зла ни на тебя, ни на Гарри. Вы имели право отстраниться и не лезть. Вы имели право не вникать в ситуацию даже тогда, когда наши отношения с Роном полетели под откос. У вас была своя жизнь и свои дела… — помедлив, будто собираясь с силами, Грейнджер продолжила: — Но Рона я прощать не собираюсь. То, что он совершил — подлежит наказанию. Он чуть не оставил своего сына без матери. Я действительно могла бы умереть, если бы не Малфой и Забини, которые оказались в нужном месте и в нужное время.       Два тёмных взгляда встретились, и Гермиона благодарно кивнула Блейзу.       — Я не собираюсь убеждать тебя в невиновности Рона, милая. Я понимаю, что его проступкам нет оправдания! — возразила Джинни, хмурясь. Её пальцы, сжимавшие спинку больничной койки, побелели. — Я пришла сказать лишь о том, что тебе не стоит забывать: Рон всё ещё отец твоего ребёнка… не лишай сына отца, Ми…       Забини замер на месте в ожидании ответа Гермионы.       — О чём ты меня просишь, Джиневра? — её тёмная бровь вопросительно дернулась.       — Я прошу тебя не принимать поспешных решений… только и всего, — тихо проговорила миссис Поттер, не отводя сосредоточенного взгляда от заинтересованного лица Гермионы.       Устало откинувшись на подушки, Грейнджер проговорила, поудобнее перекладывая в руках спящего ребёнка:       — Хорошо. Я обещаю, что не буду принимать поспешных решений, но я могу поручиться только за себя, Джин. Надеюсь, ты довольна моим ответом?       Неохотно кивнув, Джиневра попятилась к двери:       — Я услышала тебя, Ми. Я, в свою очередь, надеюсь, что следующая наша встреча произойдёт при более радостных обстоятельствах…       Так и не дождавшись ответа Гермионы, Джинни тихо выскользнула из больничной палаты.       Через мгновение к ней присоединился и Блейз.       — Как ты думаешь, она сможет нас простить? — её тихий голос был бесцветным.       Тонкие холодные пальцы Джиневры вцепились в широкую ладонь Забини, будто в поисках поддержки.       — Я думаю, что всем нам нужно время… — дипломатично ответил Блейз, мягко высвобождая руку из её пальцев: — Позволь проводить тебя до дверей.       Смерив его задумчивым взглядом, она кивнула:       — Да. Пожалуй, здесь мне больше нечего делать…