41. горечь внезапных признаний

      Без лишнего преувеличения этот день раздавил его голову как гнилой орех об острые камни.       Ещё никогда прежде должность начальника Аврората не приносила столько неудобств. Ещё никогда он так не сомневался в каждом своём шаге.       Гарри устало прикрыл глаза, закрывая спиной входную дверь своего дома. Он постоял какое-то время, опустив голову и стараясь унять внезапно возникшее головокружение, прежде чем найти в себе силы и наконец сделать шаг в просторную гостиную.       Устало опустившись в кресло напротив камина, Поттер уставился отрешённым взглядом перед собой, прокручивая в голове все события этого безумно сложного и такого длинного дня.       Осаду папарацци с их настойчивыми требованиями дать комментарии о происходящем он вынес почти безболезненно. В конце концов, навык проходить через возбуждённо галдящую толпу журналистов с каменным выражением лица был им освоен ещё в школе, но этим всё не закончилось…       Следом за дымящимися громовещателями из вышестоящих отделов поступило требование Министра магии явиться к нему завтра лично. Без сомнения, О`Риордан был в курсе положения вещей и, без сомнения, знал о его нелепых попытках хоть как-то выгородить Уизли.       Просто так ему это с рук не спустят. В этом нет никаких сомнений.       Превышение пределов властных полномочий? Уничтожение улик на месте происшествия? Вмешательство в отправлении правосудия или укрывательство преступника от власти?       Что, Мальчик-Который-Зачем-то-Выжил, какая из этих статей будет твоей по итогу? Ты можешь выбрать ту, которая нравится больше — подходят все…       Волна стыда смешанного с липкой паникой захлестнула Поттера с головой, и Гарри вскочил на ноги, устремившись к кофейному столику за бутылкой огневиски и стаканом.       Да, стоит признать, что он совершил ряд неосмотрительных и импульсивных поступков. Но ради чего? Спасти Рона от грядущего наказания, которое с каждым часом приобретало всё более осязаемые очертания?       Нет, конечно, нет. Поттер понял, что дело приняло нешуточный оборот уже после Совета Священных. Ничего хорошего не происходило там, где появлялся Малфой.       Сейчас Гарри мог честно ответить себе: он совершал все эти действия лишь ради того, чтобы оправдаться перед собой, чтобы в последующем можно было с чистой совестью сказать всем и самому себе, в первую очередь: «я не сидел сложа руки, я пытался помочь»…       Пытался сделать вид, что помогает, если уж быть до конца честным…       Обжигающий глоток огневиски скользнул по пищеводу и комом упал в пустой желудок. Поттер на секунду зажмурился, смакуя то тепло, которое на краткий миг растеклось внутри.       А дальше… дальше он понял, что ему придётся действовать в рамках своих компетенций.       Память услужливо подкинула воспоминание о безобразной истерике миссис Уизли с показательными обмороками и обвинениями в том, что Гарри не смог спасти, образумить и наставить на путь истинный её мальчика.       После всего того, что их семья сделала для него…       А должен ли он был этим заниматься? Было ли это его обязанностью?       Бока стакана затрещали в сжатой до боли ладони. Грохнув дном опустевшего стакана о кофейный столик, Поттер принялся широкими шагами мерить гостиную.       Бессвязное бормотание Рона и весь тот ужас, который плескался в прозрачных от страха глазах школьного друга, когда перед его носом захлопнулась дверь камеры в изоляторе Аврората, снова вспыли в памяти. Он остановился и прикрыл глаза с тихим стоном, откидывая голову назад.       Гарри ненавидел ощущать себя беспомощным и слабым. Осознание того, что никак и никаким образом он не может повлиять на текущий порядок событий, убивало.       Под закрытыми веками воспоминание, которое он вычеркнул бы из своей памяти не задумываясь — впрочем, как и очень многие до него… но нет, конечно же нет…       — Гарри… что мне делать? — дрожащие пальцы Уизли сжали железные прутья, а блестящее от пота лицо с расширенными от ужаса глазами и судорожно перекошенным ртом прижалось к решётке: — Ты же поможешь мне? Ты сможешь меня вытащить?       Поттер тяжело выдохнул и опустил голову, уперевшись ладонью в шершавую стену изолятора:       — Послушай… — его голос звучал хрипло и устало. — единственное, что ты можешь сейчас сделать — принять итог своих действий и понести за них заслуженное наказание.       — Но ты же… обещал! — всхлипнул Рон, отпрянув от прутьев решётки. Его грудь тяжело вздымалась от прерывистого напряжённого дыхания.       Последние слова вызвали у Гарри приступ неконтролируемой ярости.       — Я дохуя кому чего обещал, Уизли! — шарахнув ладонью по прутьям камеры, рявкнул Поттер, сверля взглядом испуганное лицо друга. — Но я не обещал тебе, что уберу за тобой всё то дерьмо, которое ты раскидывал вокруг себя целых три года. Я предупреждал тебя, что ничем хорошим это не закончится. Ничего бы не случилось, если бы ты хотя бы раз прислушался ко мне и пораскинул своими куриными мозгами. Но нет! Ты не слышал меня! — тяжело дыша, выплюнул Гарри, приближая своё лицо почти вплотную к железным прутьям камеры, и зло процедил, глядя прямо в голубые глаза школьного друга: — Теперь ты получил то, чего заслуживаешь, и я не намерен терять должность из-за твоих проёбов! Ты понял меня, Уизли?       Не дожидаясь ответа Рона, он развернулся на каблуках и быстрым шагом пошёл прочь от камеры этого блядского изолятора, от жалких поскуливаний Уизли, от осколков дружбы, которая казалось нерушимой.       От всего.       На.ху.й.       Руки дрожали.       Входная дверь за спиной открылась и закрылась, и Гарри почти застонал от досады.       Так. Теперь предстоит поговорить ещё и с Джинни.       Он повернулся к ней лицом и открыл было рот, но она его опередила.       — Надо поговорить, Поттер! — решительно выпалила Джиневра, уперев руки в бока и окинув мужа внимательным сосредоточенным взглядом.       Видит Мерлин, он не хотел нападать первым…       — О твоей интрижке с Блейзом? — усмехнулся одними губами Гарри, возвращая ей внимательный взгляд: — Ну, что ж. Все вокруг говорят — пожалуй, пора и нам обсудить.       Она сглотнула и опустила глаза. Он видел, как сбилось от волнения её дыхание.       — Да, о моей интрижке с Блейзом…       — Говори. Я слушаю тебя внимательнее, чем ты этого заслуживаешь. — сложив руки на груди, бесстрастно проговорил Поттер, чувствуя, как всё внутри него заволокло почти нестерпимым холодом.

***

      Тео не отрываясь смотрел в золотисто-медовые глаза Оливера. Будто слепой, он проводил подушечками пальцев по его совершенному лицу и прижимался всем телом к его обнажённой коже, в попытке отыскать то неосязаемое и трепещущее, что было между ними совсем недавно — было и прошло, растворившись без остатка.       Симфония чувственности, слияние душ и тел превратились в быстрый трах на шёлковых простынях — набор возвратно-поступательных движений, не более.       Теодор чувствовал себя пустым и больше ненужным.       Тяжело вздохнув, он подался вперёд, коснувшись губами чуть приоткрытых губ Оливера. Его жёлтые глаза смотрели настороженно.       — Что с тобой? — нахмурился О`Риордан, приподнимаясь на локте и глядя на Нотта сверху вниз: — Ты хочешь мне что-то сказать?       — Нет, — рассеянно улыбнулся Тео, вновь уцепившись взглядом за крупную изумрудную каплю в ухе министра. — Всё хорошо… ведь правда?       Тяжело вздохнув, Оливер перевернулся на спину, закидывая руки за голову:       — Всё хорошо.       Нотт задумчиво закусил губу, рассматривая его безупречный профиль.       — Просто мы оба устали… — начал О`Риордан, прикрывая глаза. — возможно, нам нужно немного отдохнуть. Подумать, понимаешь?       — Устали? — непонимающе нахмурился Теодор. — Устали от чего? Друг от друга?       — Да. Мы устали друг от друга, — Оливер порывисто встал с постели и, абсолютно не стесняясь своей наготы, медленно прошёл к окну.       — Не говори за нас двоих. Говори только за себя… — отозвался Нотт, скользнув взглядом по широкой спине своего любовника, медленно поднимаясь на ноги.       — Хорошо. Я воспользуюсь твоим советом. Я устал от наших отношений. Мне нужно время. — пожав плечами, холодно проговорил О`Риордан, не удосужившись даже обернуться и продолжая изучать ночное небо за окном.       Теодор горько усмехнулся, опустив голову, медленно отступая назад.       Больше они не сказали друг другу ни слова. Оливер молча вышел из комнаты, направившись в ванную, а Теодор бесчувственными пальцами натягивал на себя мятую рубашку и брюки, глядя перед собой и не рискуя моргать.       Он не мог пока осознать и разделить на оттенки ту гамму чувств, которая завладела им, но он обязательно разберётся в себе и решит, что делать. Позже. Сначала он должен заново научиться дышать.