47. участникам приготовиться...

      — Смотри, — продолжая рассеянно улыбаться, Драко приподнял голову со сложенных рук и посмотрел в глаза Поттера. — сейчас ты имеешь единственную возможность помочь себе, мне и Гермионе одним действием…       По лицу было видно, что слепошарый сомневается, и его можно было понять, но хотел ли Малфой его понимать? Нет, конечно.       Взгляд Драко стал жёстким и холодным, когда он проговорил тихо и вкрадчиво, не отрывая взгляда от лица главного Аврора:        — Действительно помочь, а не сделать вид, понимаешь? Одним своим действием ты развяжешь мне руки, чтобы я мог дать Гермионе то, чего не смогла ей дать семья Уизли. Одно незначительное действие, и ты останешься на своих позициях. Останешься при должности, ради которой ты жертвовал и продолжаешь жертвовать слишком многим. Подумай, Поттер… с твоей помощью или без неё — я всё равно сделаю то, что планирую… просто подумай.       С этими словами, Драко отвёл глаза от задумчивого лица Гарри и начал медленно подниматься со стула, показывая всем своим видом, что разговор завершён.       Но Малфой знал, что он согласится; знал, что заведомо выиграл в этом противостоянии, потому что слепошарый был идиотом, без сомнения, однако он был честолюбивым идиотом, кто бы там что ни говорил, поэтому ответ Поттера совершенно не удивил его, вызвав лишь едва заметную победную ухмылку.       — Хорошо. Я согласен. Я готов помочь тебе ради Гермионы, — сглотнув с каким-то птичьим клёкотом, проговорил Гарри, напустив на себя чрезвычайно решительный и самоотверженный вид: тёмные брови сошлись на переносице, зелёные глаза сверкают решительностью из-за стёкол очков, волевой подбородок стал как будто ещё более волевым.       Легендарный пиздабол.       — Предлагаю пройти в переговорную. Нам нужно обсудить некоторые моменты и очередность твоих действий, — согласно кивнув головой на пламенную речь главного спасителя волшебного мира, Драко одёрнул полы пиджака и понимающе улыбнулся, глядя в зелёные глаза Гарри, — Ты ведь не против, как я понимаю?       — Нет, конечно, нет. Следуй за мной.

***

      Довольный собой и результатом, который был достигнут в общении с Поттером, Драко неторопливо вошёл в залитый солнечным светом зал Визенгамота.       Отметившись у секретаря судебного заседания, он занял место в самом первом ряду, с краю деревянной скамьи — поближе к выходу на ораторскую трибуну.       Чтобы перехватить инициативу, если что-то пойдёт не так, и Теодор всё-таки не совладает с собой у всех на глазах.       Протяжно выдохнув, Малфой откинулся на жёсткую спинку скамьи и со скучающим видом обвёл взглядом окружающее пространство. Он усмехнулся про себя, сравнивая зал заседания Визенгамота с кофейным залом лорда Малфоя.       Как будто бы вся эта безвкусица — дело рук одного мастера…       Высокие потолки украшены позолоченной лепниной и фресками, на которых могущественные волшебники грудью защищают убогих маленьких маглов.        В огромных проёмах окон красуются начищенные до блеска витражи с самыми разнообразными движущимися сценами. Тут тебе и крутозадый единорог, припадающий на одно колено перед прекрасной Морганой, и батальные сцены между добром и злом, и Отцы-основатели Хогвартса по какой-то неведомой причине затесались.       Оторвав взгляд от буйства красок на мелких стёклышках, Драко обвёл взглядом амфитеатр судебного зала и понимающе хмыкнул.       Интересующих его персон пока не было — ни семейства Уизли, ни аврора Поттера, который, по всей видимости, ещё не пришёл в себя от осознания, что помощь пришла оттуда, откуда её не ждали…       Помощь. Конечно.       Но Теодора также пока не было, и Малфой начинал злиться. Оставалось меньше пятнадцати минут до начала заседания, а самое последнее, что мог позволить уважающий себя правозащитник — опоздать на процесс, где он являлся ключевой фигурой, и, прежде чем Драко дошёл до точки кипения в своём ожидании, на пороге судебного зала возник Тео.       Столкнувшись глазами с тяжёлым испытывающим взглядом серых глаз, он едва заметно кивнул и показал два поднятых вверх больших пальца на обеих руках, проходя за дебатную кафедру, предназначенную для стороны защиты.       Всё в порядке. Всё под контролем.       Не удержавшись, Малфой встал со своего места и, бросив быстрый взгляд через плечо на амфитеатр, который постепенно заполнялся наблюдателями, медленно шагнул по направлению к Нотту.       — Шеф, не начинай… — сосредоточенно раскладывая на кафедре нужные документы, огрызнулся Теодор, не удостоив начальника даже взглядом.       — Я на подхвате, если что. Почувствуешь, что больше не можешь — уходи на перерыв. Я тебя подменю, — почти не размыкая губ, проговорил Драко, внимательно рассматривая заострившееся лицо друга: — Понял?       — Да-да. Отвянь, ради подштанников Салазара… — быстро проговорил Нотт, вчитываясь в строчки на исписанных его почерком листах и хмуря брови.       — Понял тебя. Пусть повязка у Темиды сегодня сползёт до пояса, брат… — хлопнув Теодора по плечу, проговорил Малфой и, получив в ответ на пожелание рассеянный кивок, криво усмехнулся и вернулся на своё место.       Удила закушены как надо. Даже править не придётся.       Едва Драко уселся на скамью, как через специально отведённый для них вход в центре зала суда начали медленно заходить члены Визенгамота — пятьдесят человек в фиолетово-сливовых мантиях, с непроницаемыми выражениями на лицах медленно скользили на свои места в практически гробовой тишине. Всю эту впечатляющую процессию возглавлял Министр магии, облачённый в чёрную мантию верховного судьи.       Малфой метнул быстрый взгляд в сторону Теодора и внутренне восхитился его выдержкой.       Нотт не отрываясь отслеживал взглядом каждое движение мистера О`Риордана, но ни один мускул не дрогнул на породистом загорелом лице — разве что чуть выехала вперёд нижняя челюсть, и мстительно сузились сапфировые глаза.       Как только все члены Визенгамота заняли свои положенные места, в зал вошли четыре аврора, конвоирующие ссутулившегося и осунувшегося Уизли до жёсткого железного кресла на небольшом возвышении, которое возникло точно посередине ораторской площадки.       Смутное чувство узнавания скользнуло в сознании Малфоя, и он едва заметно поморщился, поёрзав на деревянной скамье, мстительно ухмыльнувшись и скользнув взглядом по серому лицу Рона, которого приковывали наручниками к железным подлокотникам.       Мы-то на таких уже сидели. Теперь и ты присядь, потрох сучий…       Следом, как и ожидалось, ввалились угрюмые Джинни и близнецы. За детьми семенила, спрятав заплаканное лицо в огромный батистовый платок, и голосящая как банши на болотах, миссис Уизли и бережно придерживающий её за локоток Артур Уизли, на котором не было лица от беспокойства и переживаний.       Поттер предпочёл не являться? Что ж... его выбор.       — Миссис Уизли, если вы немедленно не успокоитесь, я буду вынужден удалить вас из зала судебного заседания! — холодно и отстранённо сообщил Министр магии, бросая на грузную фигуру Молли быстрый предостерегающий взгляд, и… произошло настоящее чудо.       У миссис Уизли будто выключили звук. Быстро и мелко, по-птичьи подёргивая рыжей головой, она согласно закивала и немедленно заткнулась, шумно высморкавшись в безразмерное полотно платка, оперевшись плечом на грудь молчаливого мужа.       Окинув собравшихся пристальным взглядом жёлтых глаз, мистер О`Риордан медленно поднялся во весь рост и заговорил глубоким поставленным голосом, полностью перекрывая тихий шелест голосов присутствующих:        — Именем волшебного сообщества и руками беспристрастного Визенгамота сегодня и сейчас слушается дело в отношении Рональда Биллиуса Уизли, обвиняемого в совершении ряда статей, порочащих его честь и достоинство не только как чистокровного волшебника, но и как человека.       Жётлые глаза обратились на Рона, а затем на пустующее место за кафедрой защитника:       — Кто представляет вашу сторону, мистер Уизли?       — Никто, Ваша честь. У меня нет защитников, — глухо отозвался Уизли, не поднимая глаз на Министра магии.       Ни дерьма, ни ложки, падла ты сивая. Впрочем, как и всегда…       Драко едва удержался от довольного оскала, стреляя глазами с одного участника разговора на другого. Видит Мерлин, это будет слишком лёгкая победа, и это даже немного расстраивает.       Коротко кивнув, Оливер дал указание секретарю внести пометку в протоколе судебного заседания и, подхватив со стола небольшую стопку пергаментных листов, вновь заговорил:       — Рональду Билиусу Уизли вменяются в качестве обвинения следующие проступки и преступления против чести, здоровья и половой неприкосновенности потерпевшей Гермионы Джин Грейнджер, которая приходится ему супругой, связанной с подсудимым узами магического брака. Я приступаю к оглашению всего состава…