50. любопытное обстоятельство

      Конечно, в итоге Малфой не ограничился одним визитом в книжную лавку.       Ему очень хотелось с ноги открыть дверь в пару магазинов женской одежды и скупить там всё, что только могло подойти Грейнджер по размеру, а потом прийти домой, собрать в кучу всё её тряпьё из прошлой жизни и сжечь к чёртовой матери прямо посреди собственной гостиной…       Но ещё не время, и, скорее всего, ей не понравится такое грубое вмешательство в её пространство. Будет лучше, если она сама выберет всё необходимое. Разумеется, при его активном участии.       Предвкушая возможные события самого ближайшего будущего, Драко не сдержал мечтательной ухмылки, продолжая своё неторопливое путешествие.       Вовремя вспомнив о том, что Гермиона когда-то любила шоколадное печенье и крем-брюле, Драко по дороге заскочил в кондитерскую, где, обворожительно улыбаясь хозяйке, закупился не только печеньем и десертом ручной работы, но и свежайшей выпечкой, которая источала сладкий аромат карамели, корицы и ванили даже через слой толстой крафтовой бумаги.       Малфой искренне надеялся, что любимые сладости помогут Грейнджер побыстрее восстановиться и немного… набрать вес. Торчащие ключицы, острые скулы и болезненно-тонкие запястья делали её похожей на маленькую исхудавшую птичку, а ему так хотелось вновь видеть львицу.       И, будучи уверенным, что она наверняка оценила бы такой жест, он не торопясь завернул в магазин игрушек: медвежата с глазами-пуговицами, радужные погремушки, развивающие мозг *у пацана должен быть железобетонный шанс переплюнуть возможную наследственность!** ползунки, боди, шапки и прочее детское барахлишко всех оттенков зеленого, серого и голубого *нужно прививать вкус с самого раннего детства и почаще напоминать мелкому, что аляповатость — удел нищих!**       Таким образом к двум внушительным пирамидам книг добавилось два увесистых бумажных пакета со сладостями, игрушками, полезными мелочами и прочей ерундой, которая совершенно бесполезна для взрослого человека, но может очень порадовать человека маленького… и почти наверняка его маму.       Внутренне посмеиваясь над самим собой, Драко взвесил в руках свою поклажу и, вполне удовлетворённый сделанными покупками, поспешил к ближайшему камину, который перенесёт его домой.       Как же звучала старая магловская поговорка, которую так часто повторяла Гермиона, когда его в очередной раз уговаривали подружиться с Узлом и слепошарым?       «Любишь меня — люби и мою собаку»? Кажется, что именно так. Что ж… он правда постарается изо всех сил.

***

      Изумрудное пламя схлынуло, и Малфой шагнул в гостиную, с облегчением опуская тяжёлые пакеты на паркетный пол. Стряхивая серо-зелёные частички пепла с волос и плеч, он услышал быстрые шаги на лестнице и улыбнулся.       Подумать только... оказывается, это так приятно — знать, что тебя кто-то ждёт и рад твоему появлению. Раньше он не ценил этого в силу возраста и подростковой вредности. Сейчас же... словом, он оценил этот факт по достоинству...       — Драко! — радостно воскликнула спускающаяся по лестнице Гермиона, удерживая подмышкой Лиона, который с крайней заинтересованностью изучал свои пальцы, пытаясь засунуть крепко сжатый кулачок целиком в свой беззубый рот.       — Грейнджер! — сдержанно улыбнулся Малфой, делая шаг вперёд и не отрывая взгляда от её счастливо-удивлённого лица.       Он изо всех сил сдерживал порыв метнуться ей навстречу, подхватить на руки и целовать, целовать, целовать, а в перерывах между поцелуями рассказывать о том, что она теперь свободна, и ни одна рыжая тварь или очкастый ублюдок больше никогда не причинят ей вреда…       — У меня есть очень хорошие новости! — складывая руки за спиной, хмыкнул Драко, усилием воли концентрируясь на происходящем в реальности, а не на собственных фантазиях и желаниях, и нежно взглянул на Гермиону сверху вниз, когда она встала прямо напротив него и выжидательно улыбнулась, чуть склонив голову к плечу, привычным движением усаживая младенца на своё бедро.       — Я слушаю… — едва сдерживая нетерпение и не отрывая сияющих глаз от лица Малфоя.              Неимоверно. Немыслимо красивая.       — Миссис Грейнджер, — мягким, но чрезвычайно официальным голосом проговорил Драко, придвигаясь к ней вплотную и, всё-таки не сдержавшись, мягко огладил острое плечо, спускаясь ниже и скользя пальцами по тонкой талии и бедру. — как ваше доверенное лицо, сообщаю, что с сегодняшнего дня ваш магический союз с мистером Уизли расторгнут, ваш совместный ребёнок исключён из магического родового древа семьи Уизли, а сам мистер Уизли за совершённые им преступления в отношении вас приговорён к отбыванию наказания в тюрьме Азкабан сроком на три года.       — О, Мерлин… — поражённо выдохнула Грейнджер, опуская голову и тяжело дыша. Её голос звучал приглушённо и, как показалось Драко, в нём скользнула и исчезла нотка сожаления. — Я… мне всё ещё не верится, что ты смог провести такую колоссальную работу за такой короткий срок, и я до сих пор не могу поверить в то, что ты — единственный, кто… оказался рядом, когда мне требовалась помощь.       Она вскинула на Малфоя золотисто-карие глаза и благодарно улыбнулась, очаровательно смущаясь, отчего на её щеках вспыхнул едва заметный румянец:       — Спасибо. Спасибо тебе, Блейзу и всем, кто участвовал в работе.       — Я передам твои слова ещё и Тео, — мягко усмехнулся Драко, нежно проведя кончиками пальцев по нежной коже её щеки. — Без него мы бы не справились.       — Спасибо вам всем… — мягко улыбнулась Гермиона, опуская ресницы и потираясь щекой о его руку.       Малфой, очарованный моментом и этим мимолётным проявлением взаимной нежности, подался вперёд и, заключив её лицо в своих ладонях, коснулся губами мягких губ, прикрывая глаза от почти болезненного удовольствия.       Медленно. Сладко.       Будто изучая друг друга заново. Краснея и задыхаясь как школьники от переполнявших эмоций. Как будто в первый раз.       Недовольное протестующее кряхтение Лиона разрушило всё волшебство момента, и, разорвав успевший стать глубоким и страстным поцелуй, Гермиона отпрянула от Драко как испуганный олень, заливаясь румянцем ещё больше.       Довольный переключением фокуса внимания матери, малыш удовлетворённо гукал на её руках, сменив гнев на милость.       — У тебя совершенно точно есть собственный блюститель морали и нравственности, Грейнджер! — протяжно выдохнул Малфой, уперев руки в бока и опустив голову, стараясь отдышаться: — Не забалуешь!       — Кстати, о поборнике морали! — тихо рассмеялась она, с нежностью целуя пухлую ручку сына, и, развернув мальчика лицом к Драко, тихо добавила: — Посмотри внимательно. Ничего не замечаешь?       Драко поднял голову, пригляделся и поражённо ахнул, отступая и бросая быстрый сравнивающий взгляд на довольно усмехающуюся Гермиону и вновь переводя глаза на маленькое личико Лиона.       Приговор Визенгамота, подкреплённый действием магии, вступал в силу немедленно и, конечно же, по умолчанию пробуждал древнюю родовую магию, которая оплетала все чистокровные рода волшебников невидимыми нитями.       Исторжение юного Лиона из рода Уизли произошло почти мгновенно, едва Министр магии произнёс последние слова приговора в отношении Уизли, а вместе с принадлежностью к роду исчезали, по всей видимости, и черты внешности, роднящие исторгнутого с этим родом.       Сейчас на Малфоя смотрела крайне серьёзная уменьшенная копия Грейнджер, и этот факт его бы безумно обрадовал при прочих обстоятельствах, но было одно тревожащее «но».       Оставшийся без попечения одного из родителей ребёнок — неполноценен, по мнению магии, и именно поэтому магические браки практически никогда не расторгались, в особенности после появления детей. Если такое всё же случалось, то ответственность за малыша принимал на себя патриарх того рода, в котором оставался ребёнок. Конечно же, это по умолчанию был род отца. В случае же с юным Лионом — он лишился покровительства рода отца-патриарха, а мать, к сожалению, являлась сиротой. Таким образом, мальчик оказывался беззащитным перед родовой магией.       «Обломленная ветка»… подлежащая уничтожению.       — Гермиона, — напряжённо проговорил Драко, не отрывая внимательного взгляда от лица мальчика: — Я не уверен, что это безопасно. Для него.       — Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно нахмурилась Гермиона, порывисто прижимая ребёнка к груди. Она хотела сказать что-то ещё, но была прервана Малфоем.       — Чтобы не волноваться зря, нужно выяснить всё досконально, — проговорил Драко, быстрым шагом возвращаясь к камину. — Сейчас я приглашу сюда мою маму. Я уверен, что она в курсе особенностей действия родовой магии как на чистокровных волшебников, так и на полукровок.       Грейнджер, продолжая крепко прижимать задремавшего сына к груди, только молча кивнула. Казалось, у неё не осталось сил говорить. Все они ушли на беспокойство за благополучие сына.       Спустя несколько мгновений в камине вспыхнуло и загудело зелёное пламя, облизывая изумрудными языками высокую статную женскую фигуру, одетую в атласное нежно-зелёное платье и усыпанную фамильными изумрудами.       В гостиную грациозно вошла Нарцисса Малфой, переступив через решётку камина изящной ножкой, обутой в кремовую замшевую лодочку, и мягко улыбнулась своему сыну, склонившемуся перед ней в почтительном полупоклоне.       Её узкая ладонь ласково коснулась щеки Драко, поглаживая:       — Полно, сынок… отца здесь нет.       Лазорево-синие глаза скользнули по фигурке Гермионы, на мгновение задержались на личике спящего малыша, и улыбка леди Малфой стала ещё теплее.       — Миссис Грейнджер, я искренне рада вас видеть! — Нарцисса вернула полный нежности взгляд на личико спящего Лиона и тихо добавила: — А ещё я бесконечно рада видеть вашего кроху. Он прекрасен…       — Благодарю вас, Нарцисса, и я тоже очень рада вас видеть… — улыбнулась Гермиона по примеру Драко, чуть склоняя голову перед леди Малфой.       — Итак, чем обязана? — повернувшись к сыну лицом, спокойно поинтересовалась Нарцисса, заинтересованно склонив белокурую голову к плечу.       — Мама… у меня есть некоторые сомнения касаемо мальчишки… — заложив руки за спину, начал Драко, старательно подбирая слова, чтобы ещё сильнее не испугать Гермиону, но при этом сказать ровно столько, чтобы леди Малфой поняла его правильно.       — Да Мерлина ради! — умоляюще-нетерпеливо воскликнула Грейнджер, не в силах больше выдерживать дипломатических танцев Малфоя перед матерью и решительно выступила вперёд, в пылу волнения не замечая одобрительного взгляда, которым одарила её Нарцисса: — Миледи. Лиона вывели из рода Уизли, в соответствии с решением Визенгамота. Я — сирота. Следовательно, мой сын остался без попечительства патриарха, — Гермиона тяжело дышала, сдерживая слёзы, которые колючим комком застряли в горле, мешая дышать: — Мы вызвали вас для того, чтобы с вашей помощью разобраться с механизмом действия родовой магии и понять, грозит ли что-то моему сыну…        Нарцисса кивнула и поджала губы, надолго задумавшись, и торопить её не хватило отваги ни у Драко, ни у Гермионы.       Наконец, леди Малфой заговорила, смотря на Грейнджер сочувствующим взглядом:       — Дорогая, к сожалению, угроза для вашего малыша действительно существует. Родовая магия сильна, но чрезвычайно примитивна и, в некотором роде, действует по законам животного мира…       — Это значит, что все «беспризорные детёныши» подлежат уничтожению, верно? — хрипло проговорила Гермиона, отстранённо глядя куда-то в сторону. Из её глаз падали слёзы, но она не обращала на них внимания.       — Мне жаль, — тихо отозвалась Нарцисса, опуская голову.       Плюнув на все нормы приличия, Малфой сорвался с места, быстрым шагом подошёл к Грейнджер и, мягко сжав ладонями её худые плечи, развернул Гермиону так, чтобы она посмотрела ему в глаза.       Голос Драко был спокойным и уверенным, а серые глаза смотрели в золотисто-карие радужки не отрываясь:       — Мы решим и эту задачу, слышишь?       — Обещаешь? — тихо, едва сдерживая всхлипы.       Вместо ответа он молча спрятал Гермиону в своих объятиях, осторожно прижимая к груди.