Часть 2.

Решение правительницы было непростым. Куифэн была ей не чужой. И хотя их отношения в прошлом были натянутыми, теперь правительница знала, что отец ни за что не примет младшую дочь обратно в семью. Раньше, пока мать была жива, отец мог передумать. Возможно, он скрыл бы возвращение дочери, спрятал её среди простых людей и заботился бы о ней время от времени. Но поступок дочери сильно огорчил отца и семью жениха, и скандал разразился не на шутку. Только свадьба молодого правителя и Мин Лань спасла положение господина Мина. Ради своего нынешнего положения он отречётся от Куифэн и внука. Женщина тяжело вздохнула. Она помнила совсем маленькую Куифэн, такую светлую и любопытную. Малышка всё время держалась рядом с матерью и оглядывалась по сторонам. Ещё живая мать любила плести косы и вплетать в них цветы из сада, а непоседливая сестрёнка всегда кривлялась, и причёска получалась не очень. — Ваше Величество, пришло послание от вашего отца, — почтительно поклонилась приближённая служанка из знатного рода, протягивая свёрток с серебряной лентой и печатью семьи Мин. Взгляд правительницы потух, когда она посмотрела на злополучный свиток. Отец не стал долго возиться с Куифэн и новоявленным внуком, и раз так… — Моя сестра хорошо себя чувствует в предоставленных покоях? — Да, Ваше Величество, — сразу ответила девушка. — Как вы и велели, мы пригласили дворцового лекаря осмотреть госпожу и юного господина. — Это хорошо, — кивнула правительница. Отпустив уставший взгляд, правительница прочитала письмо отца. В нём было всё, о чём она думала. Отречение. На самом деле всё не так плохо. Ради того, чтобы остаться во дворце, Куифэн сделает всё, что угодно, лишь бы её сын жил в благополучии. Женщина видела, как младшая сестра дорожит им. Но этого недостаточно, чтобы смыть позор. Куифэн не выйдет замуж, её будут избегать и обсуждать за спиной, распускать слухи. То же самое касается и её сына. К счастью, племянник с возрастом и поступками сможет преодолеть это, возможно, даже получит хорошую должность при наследном принце в императорском дворце. А если всё получится… Её сын и племянник станут друзьями. Настроение государыни после вчерашнего улучшилось. На её лице появилась нежная, мечтательная улыбка, полная хрупкой надежды. Наследный принц одинок в большом дворце — государыня это прекрасно понимала, ведь её сын, несмотря на свой доброжелательный характер, по сути, был ещё ребёнком. И как бы она ни старалась для сына, были вещи, которые были ей не под силу. *** Шэнь Цзю, облаченный в многослойное ханьфу, словно в тумане, бродил по роскошно обставленным покоям. Взгляд его скользил по дорогим предметам: позолоченным книгам и свиткам, изящным комодам и шкафам из сандалового дерева, украшенным золотом и серебром. Вычурно, но со вкусом. После жизни в тесной деревянной будке и долгого заключения в Водной тюрьме, он чувствовал себя не на своем месте среди этой роскоши, которая стоила больше, чем вся его предыдущая жизнь. Лекарь, осмотревший его, подтвердил худшие опасения: недоедание и другие последствия длительного голода. Он выглядел гораздо моложе своих лет, его кожа была тонкой, словно пергамент, а кости проступали сквозь нее. Прикоснись — и почувствуешь ребра. У лекаря были свои догадки, но, решив не тревожить мальчика, он удалился, чтобы доложить государыне о других травмах, полученных после отца. В соседней комнате матушка крепко спала под действием успокоительного после долгой истерики. Шэнь Цзю мог понять ее состояние. Это была его вина. С самого рождения его жизнь была окутана туманом. Он жил, как и другие дети, не помня ничего из прошлого. Но два месяца назад что-то изменилось. Воспоминания стали чётче, фантомная боль там, где ему оторвали конечности, усилилась. Язык, который должен был двигаться, онемел, и он мог лишь наблюдать за отцом и матерью, которых не было в его прошлой жизни. Теперь он находился в роскошных покоях, окруженный предметами, которые стоили больше, чем он мог себе представить. Но эта роскошь не приносила ему радости. Он чувствовал себя чужим в этом мире, словно тень, случайно забредшая в чужой сон. Иметь родителей — это было необычно и странно… Он был сиротой, жил на улице и бродяжничал, пока не встретил Ци-гэ, пытаясь спастись от холода. А теперь его окружает забота этой женщины, которая стала ему родной матерью. Что же чувствует бывший лорд Цинцзин по этому поводу? Отец и муж его матери не были так уж плохи в начале жизни. Мужчина заботился и любил свою жену и ребёнка, обеспечивал их, и они жили в нормальном доме. Всё было хорошо, любящие родители давали своему сыну всё необходимое. Но однажды отец вернулся с работы злым и в порыве гнева начал буянить, разрушая мебель и посуду. Он заложил дом, и они с матерью переехали в маленький сарай. И с тех пор мужчина начал пить и избивать жену и ребёнка. Теперь, узнав лишь немного о том, что его мать принадлежала к правящей семье, Шэнь Цзю мог понять причины и последствия того, как люди относились к ним, включая его отца. И неудивительно, что государства Сяньлэ и Юнань не были в хороших отношениях, а с приходом к власти нынешнего правителя это привело к новым событиям, которые через несколько лет перерастут в конфликт. По крайней мере, он мог предположить, что произошло. Ци Тао, его отец, был родом из Юнаня, но что-то заставило его, ещё молодого человека, поступить на службу в армию Саньлэ, где он позже стал телохранителем господина Мина. Как раз в это время новый правитель только взошёл на трон, но уже испортил отношения с наследным принцем Юнаня. В результате два принца поссорились, и простые люди, которые раньше мирно торговали друг с другом, теперь вынуждены были следовать за ними. На самом деле, Ци Тао тоже не был виноват в случившемся. И Шэнь Цзю сам довёл человека до такого состояния, представив на его месте дикого зверя. Он не хотел его убивать. Просто лицо зверя случайно появилось перед ним, и он не успел опомниться, как схватил осколок и одним движением перерезал горло. Очнулся только когда почувствовал кровь — свою и чужую. И в памяти навсегда остался запах железной крови во рту, внутри тела. Как тёмный зверь с красными глазами заставлял пить прямо из его рук. Вся дорога прошла в полной апатии. Для Шэня было удивительно просыпаться без кошмаров четыре года, но стоило ему «очнуться», как серая пелена спала, а тьма зазывала его обратно в свои холодные объятия. Казалось, он снова видел ухмыляющегося зверя с осколками Сюаньсю. Вместе с этим бледные руки тянулись к его шее с намерением вернуть его туда, откуда он прибыл. Лица Императора Ло и Ци Тао смешались, Шэнь действительно не знал, что сделал. Спасите. Кто-нибудь. Спасите. Прошу. Спасите. Больно. Как же больно. Здесь так холодно. Ци-гэ... Ты вернёшься за мной? Шэнь Цзю резко открыл глаза и резко поднялся с кровати, жадно глотая воздух. Его тело покрылось потом, сердце бешено колотилось в груди. Он весь дрожал! Кто-то подбежал к нему, что-то успокаивающе шепча, а потом незаметно поднёс чашу с прохладной водой. Пахло лекарством. Ему всунули лекарство в рот, придерживая челюсть. Кто-то всё говорил и говорил, но он, уставший от кошмаров, просто отключился. Этот «кто-то» не отходил от него, касался его лица и руки, пел тихие песни, даря тепло. Ему действительно стало тепло. Здесь не страшно. Его никто не обидит. Ему не причинят боли. Ци-гэ больше не придёт. Он мёртв. *** Когда Куифен услышала крик среди ночи, она тут же вскочила с кровати и бросилась в комнату сына. В её голове мелькали ужасные мысли: она подумала, что кто-то проник в комнату её ребёнка с целью причинить ему вред. Своим поступком Куифен подвергла опасности не только себя, но и Ци Жуна. Оба они стали мишенью для сплетен и осуждения во дворце. Женщина была в отчаянии и молила сестру о помощи, падая перед ней на колени. Мин Лань, старшая сестра и государыня, не могла оставить её просьбу без внимания. Однако, несмотря на великолепие дворца, он не был безопасным местом. Куифен знала это не понаслышке, ведь она сама стала свидетельницей отравления матери второй наложницей отца. Она не хотела оставаться во дворце, но страх за сына заставил её остаться. В комнате сына было пусто. Куифэн не сразу поняла, что произошло, но крики продолжались. Приглядевшись, она увидела своего сына, который сжался в углу большой кровати. Сердце её сжалось от страха. Она услышала тяжёлое дыхание и хрипы. Ноги сами понесли её к ребёнку. Коснувшись его, она почувствовала жар, исходящий от него. — Сынок, ты весь горишь! — воскликнула она, оглядываясь по сторонам. За четыре года жизни Ци Жун ни разу не болел. Он всегда был здоров и активен, даже насморка не было. Она нашла успокоительную настойку, которую ей прописал лекарь. Смешав лекарство с водой, она осторожно поднесла его к сыну, который всё ещё был без сознания. Но он начал брыкаться и отталкивать её. Она вскрикнула от боли, но не сдалась. Она схватила его за нижнюю челюсть и прижала к изголовью кровати, чтобы он не мог сопротивляться. Наконец, он открыл рот, и она влила туда немного воды, чтобы он не захлебнулся. Брыкания прекратились, и Ци Жун жадно выпил всю воду. Его дыхание стало ровным. Куифэн гладила его по спине и говорила слова утешения: — Жун-эр, моё дорогое дитя. Всё закончилось. Теперь мы будем жить здесь с твоей тётей, дядей и твоим двоюродным братом. Ты можешь есть всё, что захочешь, играть с игрушками и учиться. Я знаю, как ты помогал деревенскому лекарю, несмотря на свой возраст. Я видела, как ты рисовал иероглифы на земле. У тебя получается очень красиво. Куифэн нежно гладила сына по волосам, а потом уткнулась носом в его тёмную макушку. У неё больше никого не осталось, кроме сына. Они только вчера приехали во дворец государыни, но уже пошли слухи о том, что она пробралась к старшей сестре с ребёнком на руках. Это было только начало.