Часть 5

      Целый день шел ливень. Я сидела на краю постели и вышивала платочек. Белую ткань пронизывала тонкая игла, и с каждым разом дракон все больше походил на ядерную свинку. В общем-то, узор не вышел. Ну и поделом! Вообще-то я планировала подарить этот платок повелителю при нашей следующей встрече, однако, обо мне снова забыли. «К счастью» — сказала бы я, если бы не чувствовала притеснений от других наложниц. Не сказать, что они меня унижали или же издевались, но… в свои круги меня никак не впускали. И это при том при всем, что я сама пыталась в них вклиниться. Даже вела себя вразумительно! День менялся ночью, и наоборот. Со своими старыми знакомыми я пересекалась редко, поэтому в моей душе поселилось странное чувство — одиночество. Что смешно, так это то, что раньше я об этом никогда не задумывалась. Было попросту некогда. А теперь, когда я сыта и бодра, духовные потребности взяли вверх. Мне было необходимо завести знакомых.       — Вот чёрт! — Я стукнула кулаком по столу, раздражаясь от своей же беспомощности. — Чего нос повесила, дурёха? Я взглянула в зеркало. Отражение меня не сильно обрадовало: потухший взгляд, грустная улыбка. Да, в этом саду я и впрямь могу завять.       — Решено, иду искать подруг! Слова самоподдержки прозвучали уж больно убедительно, и не теряя даже секунды, я выбежала в общий зал. Глаза в этом месте всегда разбегались от красоты женщин. Уверена, здесь девицы были на любой вкус. Начиная от длинноногих южанок, заканчивая белокурыми славянками (их, кстати, было всего-ничего). Подобравшись к ближайшей миловидной даме, я присела на край свободной сидушки и попыталась выдавить из себя улыбку.       — Погода сегодня такая противная, — залепетала я. Восточная красавица обратила на меня внимание. Было не сложно догадаться, что обо мне она тоже кое-что да знала. — А ваша прическа все равно держится. Может, есть какой-то секрет? Не поделитесь? Девушка улыбнулась в ответ, и ее две соседки замолкли. В зале играла флейта, поэтому женского гомона особо и не было. Стало непривычно тихо.       — Я часто купаюсь, — тон был пронизан…злорадством? Раскосые глаза хитро блеснули, и теперь я поняла, что ее улыбка походила больше на оскал, — И тебе советую.       — Да уж, спасибо, — я проглотила обиду. Меня, конечно, поражал тот факт, что я была единственной белой вороной. Между собой эти мымры же как-то общались и дружили? — И вам не хворать. Я встала с сидушки и окинув лица присутствующих озадаченным взглядом, поперлась в свои покои. На самом деле, принимала ванную я на постоянно основе, но почему-то в гареме прослыл слух, что я якобы воняю. Может это из-за того, что я пришла в гарем с кухни? Эдакая золушка? По приходу в комнату, я взялась за перо. Мой роман наконец-то сдвинулся с мертвой точки, и теперь я могла писать его днями и ночами. Из-за плохой погоды кареты трудно пересекали улицы города, поэтому, наши наставницы некоторое время прекратили давать нам уроки. Времени было хоть отбавляй! Ближе к вечеру, я отправила служанку за свечами, а сама уставилась в окно. Дождь прекратился, и я с огромный удовольствием наблюдала за тем, как оживал гарем. Девушки выходили на крыльцо подышать свежим воздухом, евнухи вечно бегали туда-сюда, а прислуга принялась зажигать фитили фонарей.       — Ваши свечи, — невысокая девушка бесшумно вошла в мою комнату и положила свечи на край письменного стола. — И послание от главного евнуха. Записку мне передали прямо в руки. Служанка испарилась, а я развернула бумажку. Лицо тут же обдало жаром. Почему-то мне показалось, что с запиской «ошиблись адресом». Не прошло и получаса, как я нашла мужчину. Мои волосы встали дыбом при виде его спокойной физиономии. Неужели и впрямь записка была адресована мне?       — Это как понимать? Куда меня отсылают? — я встала напротив мужчины, преграждая ему путь. Он даже бровью не повел! Обошел меня стороной. — Я с кем разговариваю?       — В семье Чен младшая дочь выходит замуж. Ей необходима личная прислуга. Это приказ Императора. Покидаешь гарем не ты одна.       — И где же проживает эта госпожа? — Я увязалась вслед за прохиндеем. Спокойная жизнь проносилась перед глазами со скоростью света. — Другой наложницы по ее душу не нашлось?       — В соседней провинции. — ну, вроде не так и далеко, — Другие наложницы пользуются спросом, поэтому не зарекайся. Ты подходящий вариант.       — Вот оно что, — меня почти на слезу пробило, но спорить было лишним. За четыре месяца император и впрямь созвал меня лишь раз. Ито без приключений не обошлось. — Ясно. Извините. Поникшая с головы до пят, я вернулась в свою комнату, где двое служанок уже собирали мои вещи. На душе даже гаденько как-то стало. И почему император не вмешался? Может, даже не знает, что меня отсылают куда-то? Да и как человек может столько раз выручать, и в один момент просто забыть. Я вела себя слишком напыщенно? Не оценила его доброту по достоинству? Да, сейчас об этом было думать поздно. Тем более, в какой-то мере я сама была виновата. Я совру, если скажу, что после нашей страстной ночи Император бы меня никуда не отослал, но ведь шансов в любом случае было бы больше. Ну, значит, так должно было быть! Вполне вероятно, меня ждет светлое будущее!

***

Ага. Какое ж оно светлое? Госпожа Чен оказалась последней истеричкой, а ее новоиспеченный муж — озабоченным имбицилом. Моя муторная жизнь вернулась на круги своя. Словами было не передать, как я пожалела, что вовремя не преклонилась. Терпеть бесчеловечное отношение никак в мои рамки не выходило. Даже во дворце при бесконечной работе не было таких непотребств.       — Бесхребетная свинья, — в мою напарницу, и подругу по несчастью, полетела куриная косточка. Девушка вздрогнула, но продолжила сидеть на коленях. — И что же в тебе такого? Ни рожи, ни кожи. Вранье. Наима была одной из прекраснейших девушек, что мне удалось повстречать. Госпожа Чен причмокнула губами и снова вцепилась крупной пастью в белое мясо. Мы же с Наимой сидели неподвижно, мечтая поскорее окончить свою службу и прилечь спать.       — Доедайте, — госпожа плавно поднялась из-за стола и медленным шагом отправилась к выходу из комнаты. — И раз уж спишь с моим супругом, делай это так, чтобы он потом меня не донимал. Ширма захлопнулась, и мы с черноглазой поднялись с колен. Пройдя к столику, мы молча уставились на стол, и глубоко вздохнув, принялись доедать объедки. Объедки — громко сказано, но все же. Пока мы ели, глаза Наимы снова наполнились слезами. Госпожа Чен знала, что ее супруг домогается до девушки, но ничего с этим не делала. Наима же, имея хрупкий нрав, сопротивляться не могла, а я и вовсе боялась встрять между этим треугольником. Своя шкура дорога была, чего скрывать. Ближе к глубокой ночи, я отправилась спать, а моя напарница снова к нему. К Господину Юу. Хоть мне и было не совсем понятно, делала она это по своей воле или нет, но представляла я себе это мерзко. Этот мужчина был похож на Кобана. На толстого, безобразного и уродливого кобана. Фу. *** В конце-концов, к такой жизни привыкаешь. Я уже со счетов сбилась, сколько дней прошло, но судя по растущему животу Наимы — не меньше четырех месяцев. Кстати, об этом конфузе — господин Юи вдруг затрепетал, что жить без черноглазой теперь не сможет. Его законной супруге ничего не оставалось, кроме как принять мою подругу по несчастью в свою странную семью. Что было забавно — так жили почти все господа. Грязно.       — Ты этого хочешь? — вдруг спросила я, стирая постельное белье в чистом озере. Наима сидела на берегу за компанию. Живот в последнее время рос как на дрожжах.       — Что? — переспросила черноглазая, не понимая суть моего внезапного вопроса. Я и сама его не поняла, честно говоря.       — Ну, жить с Госпожой Чен и Юу? Воспитывать в этих стенах ребенка? — ну не могла я поверить, что Наима полюбила этого ушлепка. Она ведь тухла на глазах все полгода.       — Не имеет значения, хочу я этого или нет, — грустно, но с улыбкой на устах, выдала девушка, — Но, видимо, судьба распорядилась именно так. Не худший поворот событий, не думаешь?       — Ага, — я сглотнула. Душевные волнения никак затихать не хотели. Судьба-судьбой, но… — А сбежать не хочешь? Куда-нибудь далеко? Туда, где тебя никто не знает? Девушка рассмеялась. Я не поняла ее реакции. Постельное белье ушло под воду и смешалось с песком. Я вынула руки из воды.       — А куда бежать, Со Ри? — в черных глазах сверкнул угасающий огонек, — У меня нет образования, и куда бы я не пошла, у меня выбор не велик — служанка, рабыня, проститутка.       — Так то оно так, — я затихла, точно зная, что у меня этого выбора тоже нет. Пока сто… Мне захотелось сменить тему. — Сегодня у Госпожи важный гость, мне приказали накрыть стол. Не знаешь, кто это?       — Господин Юу говорил, что гость и впрямь важный, но видимо, это тайна, — Наима мягко улыбнулась, приложив указательный палец ко рту. Получилась имитация жеста «ч-ш-ш-ш». — Нам следует поторопиться. Убирала в приемном зале я чуть ли не весь оставшийся день. К ночи я едва перевела дух, ито, меня переодели и велели разливать гостям чаи. К слову, те скрывались в черных одеждах и вуалях. Сказать, что я изумилась — ничего не сказать. Гости, видать, действительно высокого полета птички!       — Мы рады Вас приветствовать в нашем уютном доме, Великий Господин, — Юу склонился, да так низко, что у меня мурашки по телу пошли. Никак кто-то из Империи припёрся? Так как из прислуги была лишь я, мне не на кого было ориентироваться, поэтому я поклонилась сразу в пол. Ну, лучше перекланиться, чем недокланиться. Высоченный гость прошел первым, и за ним уже ступили двое стражников. Едрить каптить! Они точно из Императорской семьи! Все уселись, и я принялась разливать имбирный чай. Я чуть было не залила руку гостя кипятком, но тот хорошо среагировал, и отпрянул от струи, будто был к такому готов. Момент спустя, человек под вуалью хмыкнул, и меня осенило.       — Император?! — я не смогла скрыть своего удивления, и чуть ли не громко ахнула. Вовремя я пересеклась взглядом с госпожой Чен. Он привел меня в чувства. — Прошу прошения! Я достойна смерти! Я поклонилась, отставила чайник, и выбежала из приемного зала, как последняя дура. Мысленно прикидывая, что мне за этот фокус будет, я вышла вы внутренний двор и присела на холодное крыльцо. Пошел дождь, и некоторое время спустя, он превратился в ливень. Захотелось просто встать под ним, и смыть все тревоги. Так и было сделано.       Когда я набралась духу войти в помещение, на улице стемнело. Стало ясно, что гости останутся на ночь, ибо в этих краях после дождей всегда были оползни. Что ж, тем лучше. Госпожа Чен наврядли начнет бесчинствовать в присутствии императора, а значит, наказание будет завтра. Быть может, даже послезавтра. Ну, не суть. Медленно ступая по холодному, черному коридору, я наткнулась на зажженный фонарик, что лежал на полу. Склонившись к нему, я втянула сопли, и хотела было выпрямиться, как сверху будто налегли.       — Сегодня ты повела себя плохо, — у уха послышался шепот. Шепот Господина Юу. Тело покрылось мурашками, а ужас охватил ровно в тот момент, когда огромная ладонь скользнула к груди. — Ты вся мокрая. Тебе нужно переодеться.       — Вы не в себе, отпустите! — Ну да, Господин Юу был редким ценителем красоты, и на меня не засматривался, но сейчас мужчина был пьян. От него разило за версту, — Давайте я позову Госпожу, Вы наверное хотите спать. От страха я несла всякую чушь. Когда меня осенило, что дело явно добрым не закончится, я встрепенулась и резко откинулась назад. А затем в бок (не спланированное действие). От неожиданности мужчина потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол, тихо шипя. Я же резво вскочила на ноги, и с бешеным стуком в груди побежала, куда глаза глядят. Взор пал на сарай, ибо Господин мог протрезветь и искать меня в своей комнате, чтобы расквитаться.       Обойдя все калитки, я ворвалась с ноги в пустой сарай и плюхнулась в сено, отмечая, что продрогла от мозга до костей. Укрывшись кучей травы, я не могла сомкнуть и глаза. Было страшно, холодно и еще раз страшно. Я прислушивалась к звукам, и каждый раз мое сердце останавливалось, когда прислуга бродила туда-сюда. Да, чувство было крайне знакомым. Прямо как после пира, на котором на меня положил глаз старый пердун. Что интересно, спаситель снова был совсем рядом. Может Император заберет меня с собой, если я попрошу? Глупо надеяться, что он будет ко мне благосклонен, но может он хотяб пожалеет меня? Нет? Точно зная, что спать я все равно не смогу, я отправилась в гостиничный домик, где прямо у порога стояли двое стражников. Это означало, что гости и впрямь решили остановиться на ночь. А так же означало, что у меня появился шанс все исправить! Была не была! Пробравшись на цыпочках к окну, я легонько постучалась, ибо открыть его можно было только изнутри. В двери меня бы все равно не пропустили, поэтому вся надежда была на то, что у белобрысого был отменный слух и чуткий сон. Так я простояла еще час. Затем и два.       — Что ты здесь делаешь? — Послышался голос из-за спины. Я вскрикнула, когда поняла, что это был один из стражников. — Шпионишь?       — Нет, хочу обратиться к Императору с просьбой, — честно выдала я, ни капли не надеясь на то, что меня выслушают и поверят. Я уже мертва. Мысленно.       — Твое лицо… ты из дворца? — Разговор продолжился. Я бы удивилась, если бы не была так подавлена физически и морально. — Знакомое.       — Да, я из гарема. Меня сюда отправил сам Император, — я даже не солгала. — Пропустите меня, пожалуйста. Мне срочно нужно поговорить с Владыкой. Далее последовал разговор о том, что даже если я наложница, вот так вот просто я с ним не могу встретиться. Да еще и ночью. Ребята посоветовали мне сидеть с ними у ворот и ждать, пока Сатору не выйдет сам. Утром. Теперь моей главной задачей было выжить до утра в мокрой одежде. Конечно, стражник поделился своим плащом, но если честно, меня это мало выручало. И все-таки, до утра я дожила. И до встречи с Императором-тоже. Совсем никакая и убитая жизнью, я готова была просить его на коленях, чтобы он забрал меня назад, в гарем. Я не могла себе представить, что вернусь к госпоже Чен и ее мужу. Эти мысли были для меня хуже смерти.       — Пускай пройдет, — я смотрела на голубоглазого снизу вверх, глазами, полными сожаления и мрака. А он как обычно — загадочно и холодно. Я прошла в гостиничный домик и замерла. Футон был застелен точно так же, как когда-то я его и застилала. Он всю ночь не спал… А значит, слышал меня, но не соизволил ответить.       — Ломилась всю ночь, чтобы стоять и молчать? — вдруг спросил мужчина, пройдя вглубь комнаты. Сатору взял лист бумаги с тумбы, и принялся его вальяжно заворачивать в сверток.       — Нет, — сухо выдала я, переминаясь с одной замерзшей ноги на другую. Надо же, все мысли улетучились, — Господин, заберите меня с собой. Я не сказала «пожалуйста», но мой тон и без того был пропитан жалобой и просьбой. Что-то кольнуло за лопаткой, а затем и глаз дернулся. Толи от нервов, толи от того, что я продрогла.       — Какая же у тебя плутоватая натура, — усмехнувшись, выдал беловолосый. Я даже смысла не особо поняла, но почему-то насупилась. — Неужели золотая клетка так прельщает? Я опустила голову, всей душой понимая, что император был прав. Я хочу хорошей, обыденной жизни, и мне за это дико стыдно. Я слабая натура, а не плутоватая, как он выразился… не хочу больше мучаться. Не хочу.       — Вы были добры ко мне, — что правда — то правда. Император со своими тараканами в голове и это — факт, но тем не менее, он не последний дикарь или избалованный принц. — И я это вовремя не оценила. Я достойна смерти! Я поклонилась, и разогнувшись, выпала из реальности. Сатору улыбался. Или усмехался. Не важно. Важно было то, что он показался мне до жути довольным, и я даже предположить не могла, с чего бы это. Что я такого сказала?       — Вижу, ты не изменяешь своим привычкам. — это он об «я достойна смерти?». — Честно сказать, не ожидал, что ты попросишься назад. И тем не менее, забрать я тебя не могу.       — Не можете? — шепотом повторила я, чувствуя, как рассыпается надежда в моем сердце.       — Верно. Не могу, — теперь я отчетливо видела ухмылку на лице писанного красавца. Он явно забавлялся. Или просто был доволен тем, что я так унизилась, выпрашивая свое местечко под солнцем. — Лишний рот в гареме никому не нужен. Какая мне выгода содержать тебя понапрасну? О, вот оно что. Что ж, Великий и неповторимый император был абсолютно прав. Только вот, если я прямым текстом прошусь назад, он должен был понять, что я на это готова. Хочет от меня что-то услышать? Изнову забавляется?       — Если плата за хорошую жизнь — ноги раздвигать, так давайте с долгов начинать! — ой, зажглась спичка! Во мне забурлило нечто горячее и терпкое. Злость хлестала из ушей паром, и я мигом скинула с себя мокрую одежду. Нагая и разозленная, я прошла босыми ногами прямиком к императору, и воспользовавшись его изумлением, схватила его руку, положила на грудь и потянулась к розовым губам. Кажется, Сатору был ошеломлен. Во всяком случае, пока я хмуро и шустро раздевалась, он не подавал признаков жизни.       — Как там это делается, — я дрожала, как осиновый лист. И это странное состояние агрессии в перемешку с отчаянием, выливалось в безрассудное поведение. Сатору сжал ладонью грудь, которую я сама ему предоставила, и рывком подался вперед, навстречу ко мне. Губы слились в пылком поцелуе, и у меня уже закружилась голова. Прохлада пробежалась вдоль позвоночника и я вздрогнула, до конца не понимая, что вытворяю. По сути, я никогда не была так близка к мужчине. И вместо того, чтобы ответить на поцелуй, я стояла и думала, к чему эти все мои выходки в конечном итоге меня приведут.       Губы требовательно сминали и покусывали. Горячий язык Сатору разгулялся не на шутку, и мне стало тяжело дышать. Его дыхание, кстати, тоже участилось. Под натиском распаленного императора, я попятилась назад, прямиком туда, куда он меня и направлял — к нетронутому футтону. Разорвав поцелуй, мужчина решительным и опьяненным от страсти взглядом указал на постель. Я молча села на покрывало и замерла. Сатору ловко справился с длинными завязками и снял с себя черную рубашку. Перед глазами нарисовалась настоящая картина: как он был прекрасно слажен… широченные плечи, настолько подтянутый торс, что вырисовывались кубики. Красив, молод, и судя по всему-здоров. Наверное, все не так уж и плохо. Опустившись на постель, император нетерпеливо притянул меня за щиколотки, да так неожиданно, что я даже вскрикнула. Теперь мне оставалось только гадать, дела мои совершенно плохи, или абсолютно хороши. А ведь назад пути точно нет.       — Ты была с мужчиной? — серьезно спросил голубоглазый без толики стеснений. Казалось, что он едва держал себя в руках. Я махнула головой в знак отрицания, и владыка глубоко вздохнул, припав губами к моей шее. По реакции мне даже показалось, что он был расстроен этим фактом. Судорожно втянув носом мой запах, Сатору принялся покрывать кожу пылкими поцелуями. Я не могла пошевелиться, и все начало плыть перед глазами. Отчаяние, негодование, гнев и шок. Все перемешалось. Очнулась я, когда мужчина прильнул к груди, и несмотря на то, что расслабляться у меня и в мыслях не было, я издала постыдный звук от неожиданности. Прикрыв ладонью рот, я даже всхлипнула. Было так страшно, противно и приятно, что я могла свихнуться с минуты на минуту. Тело пронзило странное чувство; я сомкнула челюсти, и поджала пальцы ног. Пульсация внизу живота стихла, и я снова прислушалась к самоощущению. Внутри меня двигался палец, и это чувство было настолько непривычным, что я вообще не могла его разобрать. Ясно стало только одно — бугор в его черных штанах точно «туда» не поместится. Стало резко не по себе.       Сначала я почувствовала горячее дыхание на внутренней стороне бедра, а затем мои колени раздвинули пошире, требуя больше пространства. Теперь же палящее дыхание коснулось сокровенного места: шершавый язык скользнул вглубь, и я запустила пальцы в мягкие волосы императора. Это вообще нормально, что он такое вытворяет? Нам же сто раз на дню причитали, что с его величеством даже пересекаться взглядом нельзя во время совокупления, не то чтобы принимать ласки подобного рода. Так сказать, у нас все не по правилу выходило хотя я действительно пыталась не издавать звуков. Не совсем пропащая ученица, получается? Странные ощущения усилились, и мужчина очень хорошо работал языком, раз их удалось вскоре перебить. Два пальца я переживала тоже с особым трудом. Мало того, что соитие у меня происходило впервые, так еще и в таком откровенном виде. Хотя, повторюсь, Годжо можно было только любоваться. Красив. Просто чертовски хорош собой. Я же и вовсе от растерянности стыд подрастеряла. Не сказать, что я сильно стеснялась своего тела, но определенные мысли точно настигнут меня уже сегодня вечером. Может даже раньше.       — Первый раз для женщин не всегда в удовольствие, — мне показалось, что у Сатору пересохло в горле. Внутри опустело. Я растерянным взглядом пробежалась по светлому лицу Сатору, и отметила, что покрытый румянцем великий владыка не выглядел таким уж и безразличным. Скорее уж наоборот, таким приземленным и человечным… Так и влюбиться можно.       — Мне смотреть нельзя, — вдруг вспомнила я, еле-еле переворачиваясь на живот. Кодекс есть кодекс. Тело совсем обмякло, но мне действительно было проще не видеть, что должно было произойти дальше, — Можете продолжать. Как и говорили наставницы, попку к верху и получай удовольствие. Я не знала, рабочий ли это был совет, но ничего другого я бы все равно не придумала. Так и было сделано. После тихой усмешки, я почувствовала теплую ладонь на талии, и шуршание дорогих тканей. Чувство наполненности отдавало резкой болью. Я громко ахнула, и уже затем снова прикрыла рот руками. Из глаз брызнули слезы, и я всерьез задумалась о том, что не находила в этом процессе блаженства, о котором все постоянно говорили. Лгуны. Император налег сверху всем весом, потянулся рукой к груди и крепко сжал ее, прокладывая влажными поцелуями дорожку от уха до поясницы. Двигаться голубоглазый не торопился, позволяя привыкнуть. За это я была очень благодарна, но он то и дело глубоко вздыхал. Будто мучался.       — Расслабься, — полушепотом посоветовал голубоглазый, проталкиваясь глубже.       — Я больше не могу… — уткнувшись в пододеяльник, выпалила я. Терпеть стало сложнее, а доводить себя до крайности мне бы не хотелось. — Может попозже продолжим?       — Любишь ты оттягивать неизбежное, — последовал первый, но глубокий толчок. Мне чуть душу не вывернуло, — Будешь привыкать. Сжав постельное между пальцами, я попыталась сосредоточиться на своем дыхании. Движения Сатору были глубокими, но хотябы не резкими, и благодаря этому я все еще могла держать себя в руках.       Стоны у императора были на удивление мягкими. Тихими, и моментами с хрипотцой. Сейчас я терпела и прислушивалась буквально ко всему: к едва слышному скрипу полов, к шуршанию постельного белья при движении, и к собственному ритму сердца. То, на что я пошла ради личной выгоды, было странным решением. Но как я и думала, коротать ночи с молодым и привлекательным императором будет куда лучше, чем жить здесь — в нищете и унижении. В конце-концов, Сатору мог остыть в один прекрасный день, и оставить меня в покое, а вот жизнь здесь в прислугах хорошей быть не может при любых обстоятельствах. Я пыталась занять себя разными мыслями, но боль только нарастала с ускоряющимся ритмом мужчины. Внутри все пульсировало, и вдобавок, мне показалось, что держится он слишком долго. Статистика врет что-ли?       — Я больше не могу, — конечно, Сатору не был жесток или груб в наш первый раз, но видимо, мы были не очень совместимы по габаритам. Терпеть больше я не могла, — Остановитесь, пожалуйста. Император и впрямь остановился. Покинув мое тело, мужчина провел ладонью по моей внутренней стороне бедра, размазывая большим пальцем теплую субстанцию. Кровит, видать, моя звезда. А этот и вовсе не смущается. Бессовестный. Спустя момент, я даже не успела подняться, как мои колени свели силой; голубоглазый пристроился меж бёдер, и принялся удовлетворяться таким примитивным способом. Что ж, лучше так, чем долбиться силой. Когда все наши грязные делишки были сделаны, я поднялась не сразу. Тело саднило, да и сил заметно поубавилось. В голове начался настоящий кавардак. По сути, все было не так уж и плохо. Единственное, явно не по канону кодекса. Мне ведь за это ничего не будет? Ну, хоть излился в тряпочку.       — Как бы я того не хотел, забрать тебя прямо сейчас я не могу. Требуется распоряжение, и пока твоя замена не прибудет, ты останешься здесь, — выдал мужчина, сидя на краю футтона. Кончики его пальцев дотронулись до моей щиколотки. Я на инстинкте одернула ногу, но была готова прыгать от счастья! Вот честно, знала бы, что все равно придется сойтись с Императором, сделала бы это при первой же возможности! Тем более, ничего ведь страшного не произошло? Продалась и продалась, поделом мне!       — И покорность тебе к лицу, — как будто невзначай констатировал белобрысый. Выглядел он как довольный Чеширский кот.       — Угу, — буркнула я, поднимаясь с футтона. Постельное запестрило моими красками, и я поежилась, — доброго Вам пути, мой господин. Оставаться здесь мне больше не хотелось. Я собрала свои вещи, накинула сырую накидку, которую мне одолжил стражник и вышла на улицу. В конце концов, мы оба получили друг от друга, в чем нуждались, и смысла дальше беседовать с мужчиной не было. В целом, Император не возражал. Знал, наверное, что у меня и без него здесь забот хватало. Теперь мне просто было необходимо потерпеть еще пару тройку дней. Неужели это все и впрямь закончится? Редкие, но меткие побои, стабильные издевки, беспричинные наказания и упрёки? Госпожа Чен ведь была редкостной мразью… а права голоса у меня как не было, так и нет по сей момент. Думаю, я правильно поступила.       — Так дешево… — выйдя в сад, я остановилась у чайного дерева и прижалась к нему спиной. Почему-то глаза наполнились горьки слезами и я опустилась на колени, приобняв себя за плечи, — Так дешево… Да, мой поступок был не из числа благородных, но из числа благих для меня. Теперь я стала точно такой же, как и все? Продажной. И все бы ничего, еслиб не это странное чувство в груди: осознание того, что кроме тела во мне никто не видел ценности. Меня ведь вышвырнули из гарема за отказ, и приняли назад только при условии, что мною можно воспользоваться. Что ж, может стоит благодарить Сатору, что он в целом обратил на меня внимание? Ведь внешность у меня была весьма посредственная.       — Ну и пусть, — я утерла слезы и шмыгнула носом. Скорее всего, моя нервная система просто перегрузилась. Иначе я не знаю, от чего так резко расклеилась. — Что сделано, то сделано…        Я бы не выжила в этой вселенной без своего пофигизма. Если бы я реагировала остро на каждый неожиданный поворот событий, у меня бы протекла фляга в первый же год. Да, постараюсь относиться ко всему проще; быть может, даже рожу императору ребенка, и буду всю жизнь получать щедрые жалования. Всяко лучше, чем быть рабыней неадекватных господ. Эх, заживу…