Часть 4

      Жизнь в гареме была очень зрелищной. К юным красавицам относились вполне себе бережно, как к новым диковинкам — вещам, да и голодом нас здесь не морили. Спелые экзотические фрукты, заграничные чаепития и изысканные наряды подкупили меня на раз-два. Правда, была и обратная сторона у медали — нас много и безропотно учили науке, танцам и искусству ублажения… Да, прямо сейчас я сидела за низким дубовым столом и слушала, как по всем правилам следовало удовлетворять нашего Владыку. Что интересно, новые знания могли мне пригодиться прямо сегодняшней ночью. Спустя два месяца игнора, Император вдруг решил вспомнить обо мне и прислать подарок — золотую шпильку. Наверняка Годжо и до меня одаривал наложниц разными украшениями, но по гарему все равно эта весточка разлетелась со скоростью света. Я чувствовала повышенное внимание к своей персоне. Девушки шушукались то там, то сям.       — Выпрямись, — по моему столу стукнули указкой. Да с такой силой, что я даже подскочила от испуга. Видимо, мадам-преподаватель заметила, что я витала где-то далеко в своих мыслях. — И внимай.       — Ага, — выдохнула я. Вообще-то да, к хорошей жизни я привыкла очень быстро. По работе на кухне или же купальне я ни разу не тосковала, поэтому старалась быть прилежной наложницей. Уже даже проскальзывала мысль в случае чего не сопротивляться и наоборот, взыскать снисхождения императора. Под его покровительством было бы гораздо проще, чем в одиночку. Сыграю роль послушницы, и постараюсь жить своей прекрасной жизнью. Снова возьмусь за кисть, продолжу писать романы… Звучит куда лучше, чем канаёбиться с утра до ночи. Да, продажная я, ничего не скажешь.       — Что-то мне дурно… — тихо проскулила я с надеждой, что меня могут отпустить с урока. — Голова кружится… Да у любой девственницы голова бы закружилась от слов этой мадамы. И главное, она говорила о всяких извращениях с таким серьезным видом, будто переспать с Владыкой не просто акт совокупления, а какой-нибудь священный обряд. Стонать — нельзя. Смотреть на его голое тело — нельзя. Проявлять инициативу — тоже нельзя. А что тогда можно? Сопеть в две дырки?       — Выйди, подыши свежим воздухом, — выдала преподавательница, обходя мою парту. В последнее время ко мне действительно было проявлено много лишнего внимания. Окружающие даже лицемерно подобрели, — Вернешься, как станет легче.       — Спасибо, — но не от всей души. Погода была изумительной — по настоящему летней. В такие дни во мне просыпалось то самое хрупкое желание творить, мечтать и жить на широкую ногу. И если бы не приглашение Его Величества, то я наверняка бы померла от счастья. А тут меня через раз терзали подозрения, сомнения и всякая тучная ересь. В общем и целом — час от часу не легче!        Когда начало темнеть, я решила не возвращаться на уроки, а в романтичной обстановке посидеть у озера. Летний, прохладный ветерок, шум воды и пение птиц…ммм… Правда, идти пришлось туда чуть ли не полчаса. Все-таки владения Годжо были невообразимых масштабов. Дворцов раскидано было просто уйма!

***

      — Что ты здесь делаешь?! Чей-то противный тон забил по перепонкам, и я с трудом разомкнула слипшиеся веки. Да, кругом уже воцарила кромешная тьма. Нормально меня так вырубило.       — Я случайно заснула, — буркнула я, оправдываясь, — Который час? Врата гарема небось уже заперли…       — Как же! Заперли! Тебя во всем дворце битый час разыскивают! — И тут мое сердце снова пропустило удар. Сонливость словно рукой сняло. Стало даже как-то жутко и тошно. — И кто тебе разрешал здесь шататься? В прислуги назад захотела? Я поднялась на ноги, отряхнула задницу от пыли и сглотнула слюну с песком, пропуская ругань мимо ушей. Видимо, снова с открытым ртом заснула. Ну, об этом позже.       — А что случилось? — спокойно поинтересовалась я у придворной дамы. Та ни на секунду не затыкалась. Ругала за всё на свете. Что-то даже про мой помятый вид выпалила. — Всё-всё, успокойтесь, возвращаемся.       — Бегом в купальню. От тебя воняет, — да блин, сколько бы не принюхивалась, ну не было от меня никогда вони. — Тебе повезло, Император до сих пор принимает гостей. Успеешь привести себя в порядок.       — Ага, — мне больше нечего было сказать. Мой визит в покои Сатору так и не отменили… Ну, если не наломаю дров, всё чин-чином будет. Жопу к верху и получай удовольствие. Так там нас учили? Да, вот и пришёл конец моей непорочности. Не то чтобы я сильно за нее держалась, но мне все равно было как-то не по себе. Толи всё по любви хотелось, толи… в общем, не знаю. Как угодно, но не так. А с другой стороны — Сатору хотя б молод и красив. Видя, кто выкупает моих знакомых — хочешь не хочешь, а взмолишься хотяб на молодого супруга. Я ведь отчасти была такой же: все время переживала, что выкупит меня как-нибудь старый, вонючий хрен. И это еще хорошо, если садистом каким-нибудь не окажется. Плескалась в купальне я очень долго. Так сказать, смаковала каждую свою мысль и примирялась с уготовленной участью. Еще и от мала до велика знали, что меня пригласили в покои. Это поражало. Раздули блин, из мелочи невесть что, весь гарем верх дном перевернули из-за моей пропажи. Видимо, переживали, что Владыка узнает, что здесь такие непорядки бывают. А я ведь само воплощение хаоса. Берегитесь!       Шутки-шутками, а чем ближе меня подводили к заветному дворцу, тем больше меня одолевали сомнения. Быть может, я самая настоящая шлюха, раз не стала бунтовать и сопротивляться? Продалась за почести что-ли? А достойно ли такое поведение девушки двадцать первого века? Не знаю. И никто не знает, ведь подобный путь я прохожу впервые и совсем одна. Да, было бы славно засыпать и просыпаться, зная, что за тобой кто-то есть в этом суровом мире. А о суровости этого места я знала не понаслышке. Слишком много я увидела своими глазами и мои опасения не пустой звук. Я просто устала. Хочу чувствовать себя защищенной, и Сатору Годжо далеко не худший вариант. Вопрос лишь в угасании его интереса.       — Проходи, — передо мной раздвинули ставни. Я, конечно, замешкалась, но медлить не стала и двинулась вперед. Да, я знала на что подписывалась, перебирая ногами. Гарем — та же проституция, разве что пользовался услугами один человек. Мда, куда меня жизнь занесла? За какие грехи? Помню, в прошлой жизни цветы ленилась поливать, да и маме врала много… Наверное, было за что меня сюда отправлять.       — Я захожу, — на всякий случай, я решила предупредить. В комнате пахло воском, чистотой и древесиной. Было очевидно, что мебель была сотворена из дорогого импортного дерева — Дуба. — Есть здесь кто?       — Изнову чудишь? — послышался серьезный тон из глубин комнаты. Там, за выступом и ширмой, наверняка была зона для сна. Император же находился по другую сторону.       — На этот раз я случайно, — видимо, доложили ему о моей пропаже, падлы. Ей Богу, без доноса не вздохнешь. — Заснула. После кроткого пояснения, я прошла вглубь комнаты, и перед глазами нарисовалась занятная картина: император что-что заумно чёркал на пожелтевшем свитке, да так усердно, будто меня и не было рядом. Да, умные и властные мужчины всегда вызывали у меня трепет в груди. Все дурные мысли в голове растаяли, уступая нагрянувшему любопытству.       — А что это такое? — Я подошла поближе, попутно разглядывая императорский письменный стол. Всё было завалено табличками и различными свертками. — План по захвату всего мира?       — Послание, — не отрываясь от своей работы, спокойно ответил мужчина. Я даже дышать начала по другому. Будто с облегчением. Мы ведь и раньше общались непринужденно, так почему же сейчас не должны?       — Кому? — Наглость — второе счастье. Я понадеялась на диалог. Владыка вдруг замер и поднял на меня вопрошающий взгляд. Видимо, я перегнула. По кодексу поведения мне вообще следовало раздеться прямо у входа и молча пройти к футтону.       — Твой запах изменился, — ну да, помылась. Все кругом ведь твердили, что от меня хрюшкой разит за версту. Мужчина плавно встал из-за стола, а я сделала шаг назад, дабы не путаться под ногами.       — Мне чуть кожу мочалкой не содрали, — с толикой обиды выпалила я, протянув белобрысому тыльную сторону ладони, — Вот здесь даже мяско видно.       — Славно, — загадочно протянул Император, склонившись к моей шее. От неожиданности я сложила руки на груди (как при мольбе) и замерла. Голубоглазый тихо, но глубоко вздохнул, — Даже умащенная маслами ты пахнешь землёй. Пахну землей? Не воняю?       — Ну, видимо, часто на ней валяюсь, — своей шуткой я попыталась разрядить обстановку. В сию же секунду меня будто током шибануло. Кожи коснулись влажные губы. Пары поцелуев в шею хватило, чтобы выбить меня из колеи. Мне не хватило духу отпустить ситуацию, и я выпрямилась так, будто меня на кол посадили. Напряжение сводило с ума, а внутренняя тревога превращалась в панику. Успокойся! Со Ри, успокойся!       — Раздевайся, — ровным тоном попросил (или приказал?) мужчина. Мои глаза бегали из угла в угол, лишь бы не столкнуться взглядами с Сатору. К горлу подступил ком. Ну и куда делась вся моя решимость? — До гола. В горле пересохло, и я не нашла в себе сил сказать хоть слово. Я просто впала в транс, и опустив растерянный взгляд, обошла императора, направляясь в сторону выступа, за которым находился расстеленный футтон. Владыка наблюдал за мной молча, а странное ощущение топило меня в глубины сознания. Речи о том, что я этого всего хочу никогда не было, но я ведь наивна полагала, что готова к подобному… так ведь в своих интересах поступают здешние женщины? И я не исключение, верно? Повернувшись лицом к постели, я принялась медленно развязывать алый пояс. Всем нутром я чувствовала, как голубоглазый следил за каждым моим движением. Видимо, забавлялся, догадываясь, что мне было не по себе. И с чего я взяла, что мне это всё под силу? Я ведь всю прошлую жизнь мечтала об искренней любви, браке и семье. А тут… Владыка захотел — Владыка тут же получил. И не его проблемы, что это может разбить чье-то сердце. Что греха таить, любая из женщин дворца была бы не против оказаться на моем месте. А я…       — Я так не могу, — едва звучным шепотом пролепетала я. — Правда не могу… Да пошло оно всё к чёрту!       — Я Вас не люблю, — начала я, набрав в легкие как можно больше воздуха. В какой-то момент во мне что-то треснуло. Терпение, наверное, — И вот так вот без чувств не хочу… Порыв храбрости или глупости был настолько странным, что у меня запутались не только мысли, но и язык. Взглянуть на императора было сродни смерти. Адреналин буквально заставлял трястись на месте.       — Я достойна смерти, — ну вот, я сложилась в поклоне, выдав свою коронную фразу. Она всегда меня выручала, быть может, выручит и на этот раз? — Я очень постараюсь Вас полюбить. Прошу, дайте мне время.       — Смелости тебе не занимать, девчонка, — мне показалось, или белобрысый усмехнулся? Что его так развеселило? Моё честное признание? — Полагаешь, я нуждаюсь в твоей любви? Кажется, волшебные слова утратили свою магию…       — Я возжелал тебя как мужчина желает женщину, а не как возлюбленную или жену, — стальной тон доносился до моих ушей в разы громче, чем это было на самом деле, ведь я прислушивалась сейчас даже к собственному дыханию. — Хочешь сказать, что до сего момента не догадывалась, зачем тебя сюда привели?       — Догадывалась… — я медленно подняла голову, прокручивая в мыслях слова мужчины раз за разом, — И я думала, что смогу. А я не могу. Как-то так…       — Я удивлен. Ты слишком много о себе возомнила, — Годжо выглядел как никогда серьезным и сосредоточенным. Это он меня так унизить решил? Указать на то, что я — пустое место? И почему это ему больше не весело? Мой отказ его задел? — В тебе ни толики красоты, ни изыска. Порой сам диву предаюсь, на что пал мой взор. Мужчина обошел меня, оглядывая вопрошающим взглядом. Я готова была поклясться, что голубые глаза Годжо даже чуть потемнели от раздражения. Кажется, я умело игралась на его нервах. Ну и пусть неповадно ему будет!       — Будь благодарна, что я снизошел до тебя. — слова прозвучали, как упрёк. Согласна, я на фоне белобрысого просто ноль без палочки, однако, через себя переступить я тоже не могу.       — Я очень благодарна, правда, — да нифига! Чувства бурлили во мне, как лава в жерле! Я не знала что сказать, как улизнуть, и как вообще выжить после всего этого. Меня ж к плахе прямо отсюда проводят! Лицо будто воспламенилось. Я раскраснелась, как сочный томат, — Но у меня кровавые дни. Мне стыдно было признаваться, и я несла всякую чепуху, но вы не оставили мне выбора. Ну, а что? Я никогда не сдаюсь! Позорюсь до конца!       — Как подобное допустили? — Сатору выглядел весьма раздраженным. Он кинул на меня еще один плотоядный взгляд и молча двинулся обратно за письменный стол. Я же встала, как вкопанная. И что теперь? Почему он молчит? Послышалось черканье карандаша, а я всё так же стояла, застыв на месте. Внимание привлекать мне не хотелось, но приказа удаляться мне тоже не давали. В голове тварился настоящий кавардак, и идеи, как от него избавиться не было.       — Ты всё еще здесь? — Сухо спросил мужчина. Черканье на секунду прекратилось, — Не все дерзости высказала? Я промолчала, точно зная, что рот теперь лучше держать на замке. Я сделала несколько вкрадчивых шагов к выходу, и насупившись, все же решила сгладить острые углы:       — Извините, пожалуйста, Владыка, — голос прозвучал тихо, да и ответа не последовало. Зато мне полегчало. Мне ведь действительно было за что извиняться. — Спокойной ночи. Ставни раздвинули по ту сторону, и я хотела было выскочить, но не тут то было! Мне предложили прилечь в небольшой комнате, и начали мутузить моё пузо. Давили на него со всех сторон. Что ж, в кодексе и такое было прописано. После совокупления из наложниц буквально выдавливали семя Императора, как из тюбика пасту. Между нами ничего не случилось, но об этом я умолчала. Так, на всякий случай. Получился какой-то антицеллюлитный массаж на живот. Ей Богу, на него так давили, я думала из меня вот-вот кто-нибудь да родится!       Да, этой ночью сон не появлялся даже в одном глазу. Идей, как дальше жить не было совсем. «Кровавые» дни когда-нибудь должны были закончиться, и вместе с тем мой покой тоже. А ведь Годжо дело сказал — ни красоты, ни талантов во мне нет. Так какого черта присосался, как пиявка?       — Ненормальный, — констатировала факт я, перевернувшись с одного бока на другой. На самом деле, если среди роз затеряется простая ромашка, она и будет выделяться на общем фоне. Кто-то задумается, что она там потеряла, а кто-то задастся вопросом, где ее настоящее место. Я, наверное, и есть та самая ромашка в саду Великого Императора Сатору Годжо.