Глава 1. Придётся поработать

≫ Аренда домов на озере рядом с государственным парком «Промис Лэнд»! Бронируйте прямо сейчас! ≫ Вилла на берегу озера Попак — окунитесь в роскошь и комфорт с джакузи под куполом! ≫ Кемпинг «Лоуэр Лейк» приглашает вас и вашу семью на развлекательные маршруты и яркие праздники! У вас нет дома на колесах? Возьмите в аренду! К черту всё. Экран смартфона показал беззвучный вызов: — Да, Сэм? — Бак-Бак-Бак! А как тебе вот этот вариант? «Домик для романтических выходных всего за четыреста сорок долларов!» — Я передумал. Спустя секунду уже видеозвонок — у Сэма это крайняя мера, прямо как игра в гляделки. — С каких это пор ты сбрасываешь? — С тех самых, как ты окончательно достал меня идеей моего же отпуска. — Ещё утром ты был согласен со мной и Сарой. Что изменилось за пару часов? Баки не хотел ничего объяснять. Даже Сэму, просто потому что ни одной уважительной причины он не находил. «Знаешь, я не хочу видеться с людьми примерно всю оставшуюся жизнь!» — Послушай… — Нет, это ты послушай, приятель, — Сэм насупился. — Ты просто обязан взять тайм-аут. Настоящий тайм-аут, а не херов криогенный сон или фермерство в вакандской деревушке, ага? — Да я видеть не могу идиллические пейзажи и бешеную рекламу! И дома, в которых шторы по хлопку закрываются, а кровать дороже, чем все разработки Старков за последние лет пятьдесят, Сэм! Они часто спорили, но почему-то раньше речь шла о вещах намного проще отдыха. Эта идея изначально казалась Баки полной чушью, но Сэм до крайности талантливо спорил — этого у него было не отнять. — Бак? — Хорошо, допустим, но ведь я могу «взять тайм-аут» и здесь, в Бруклине. Не обязательно… — Бак, заткнись! Тут есть еще вариант! Смотри, — Сэм принялся быстро зачитывать, — «Ретро-хижина у озера в пятидесяти милях от Скрэнтона, округ Салливан, Пенсильвания. Сдается в аренду посуточно, звоните Аарону в любое время». — Сэм, я не… — Просто посмотри! Черт возьми! Объявление было добавлено сегодня утром, и на нескольких фото оказался обветшалый одноэтажный дом, вроде тех, которые давным-давно строили в скаутских лагерях и небольших рыбацких поселениях. Баки помнил, как проводил летние каникулы с другими мальчишками из школы в густых мшистых лесах в двух часах от Нью-Йорка. На том месте теперь располагались многомиллионные склады одной известной компании. — Если молчишь — значит, тебе нравится? — Это не самый худший вариант, — он сдался. — Но это не значит, что я согласен. В конечном счете после всей этой истории с «Разрушителями флагов»… Не то чтобы отдых был нужен — Баки давно уже перестал ощущать какие-то обычные человеческие потребности, так давно, что можно было не пытаться вспоминать. Просто… просто сейчас что-то стало меняться. Как будто нормальная жизнь очень настойчиво стучала в окна и двери, караулила в каждом утре и встречном лице, которое не нужно было ликвидировать или опасаться. Можно было выключать на ночь свет, можно было спать в кровати, можно было гулять по родным улицам Бруклина. Ничего из этого Баки не делал. Он не выключал свет в своей маленькой квартире, он спал на полу, укрывшись дешевым пледом из супермаркета, а еще он всеми силами обходил свой старый дом на Стейт-стрит, как что-то отравленное и изуродованное. Потому что в Бруклине давным-давно жил Джеймс Барнс — добрый и честный парень, который любил ходить на танцы с местными красотками, который слыл отличным боксером и считал должным намять бока всем задирам, который души не чаял в своем лучшем друге, и, наконец, который когда-то очень давно надел красивую форму, затянул талию тугим ремнем и отправился на фронт. И не вернулся. А вместо него пришел другой. Чужой. И этот чужой жил сейчас в десяти кварталах от Стейт-стрит и искал в Интернете хижину у озера, чтобы наконец познакомиться с этим славным парнем — Джеймсом Барнсом. — Бак? — Сэм явно не терял надежды его уговорить. — Я позвоню хозяину. — Да! Я знал! Я так и знал! — Не засчитывай себе лишнее очко. Я сам согласился, — Баки усмехнулся, глядя на просиявшего Сэма. — Звони, слышишь?! Надеюсь не увидеть тебя ближайшие две недели, — он салютовал по-армейски и завершил звонок, оставив после себя совершенно странную тишину. Баки привык к тому, что голос Сэма всегда сопровождался не то визгом племянников, не то ворчанием Сары, не то чайками, которые донимали лодочников Делакруа. Иронично протокольный фоновый шум, едва только речь заходила об Уилсонах — в их семье этот шум был равнозначен счастью, даже Сэм так говорил. А у счастья Джеймса Барнса был другой уровень громкости: затертый, как пластинка, с прерывистыми голосами людей из прошлого, заглушенный чьим-то утренним шепотом — чьим? Баки этого не знал. Быть может, из-за всех этих «не знал» он и решил набрать номер из объявления. Спустя несколько долгих гудков в трубке раздался вялый голос: — Да, это Аарон, я слушаю?

***

За окном автобуса мелькали затуманенные вечерние поля, до Скрэнтона оставалось не больше получаса пути. Прижавшись виском к стеклу, Баки делал вид, что крепко спит, потому что на спящих в транспорте никто не обращал внимания. Рейсовый «Грейхаунд» шел вечерним маршрутом, и почти все места в салоне были заняты теми, кто возвращался с работы домой. Жуткое дело, если учесть, что дорога эта занимала в среднем три часа. Безумная трата времени. Баки мог так думать, ведь он знал ему цену как никто другой. Он взглянул на часы: без четверти десять. При удачном раскладе на месте он окажется только к ночи. В конце концов, не бежать же на всей сверхчеловеческой скорости до снятой им хижины? Его мысли опять вернулись к навязчивой идее быть «обычным», это терзало голову и душу, хотя в существование последней Баки уже слабо верил. Стив бы сейчас проявил крайнюю степень сочувствия, а Сэм протянул бутылку темного и дал честный совет. То, что у него теперь был друг, Баки понял только в разгар бешенства с Уокером и «Разрушителями флагов». В те короткие моменты, когда каждый мог даже не говорить вслух что-то, что тревожило. И в те несколько дней, которые они провели в Делакруа, когда Баки впервые за последние девяносто лет ощутил себя мальчишкой, пришедшим с ночевкой к лучшему другу. Эти чувства отзывались в его сознании прохладными волнами, задевая то, что когда-то давно спряталось, скрутилось. Откуда-то справа послышался гул сирен: Скрэнтон был небольшим городком, но даже здесь шумная суета не уступала окраинным боро Нью-Йорка. Отвлекшись от собственных мыслей, Баки стащил с багажной полки вещи и двинулся к выходу. В тесной очереди левая ладонь сама собой сжалась в кулак, и даже чертова дыхательная практика доктора Рейнор не помогала расслабиться. Только оказавшись вдалеке от центральной станции «Грейхаунд», Баки смог выдохнуть и осмотреться: впереди, окруженный несколькими незнакомцами, показался старый «Приус», с водителем которого и предстояло добираться до Рэд Рок — хозяин хижины утверждал, что оттуда до озера проходила кратчайшая дорога. Баки присвистнул и махнул рукой попутчикам, спешно перебегая дорогу. За час пути он успел трижды послать к черту Сэма и его идею с отпуском, потому что водитель и двое попутчиков не прекращали трепаться обо всем, что только видели. Они пару раз пытались разговорить Баки, но тот вновь прикинулся спящим. Под конец пути все засуетились и забросили горячий спор о том, какой из местных водопадов самый красивый, чему Баки был очень рад. Его высадили на парковке придорожного магазинчика — он, конечно, уже был закрыт — и под ржавой вывеской висел только старый фонарь, вокруг которого, несмотря на ночной ноябрьский холод, кружилась мошкара. Вокруг ни души — как раз то, что нужно. Баки хмыкнул, озираясь в поисках трассы четыреста восемьдесят семь: по ней до хижины добраться было проще всего, никаких обрывов и водопадов. Баки старался не думать о том, что вполне мог преодолеть путь минут за десять вместо положенных двух часов обычным, человеческим шагом. Ну, два, так, два. Минут через сорок Баки все еще не встретилась ни одна машина. Верески и уже изрядно облетевшие вязы сменялись только скалистой обочиной. Пару раз из придорожных канав выползали тощие лисицы, перебегали дорогу, прижав уши и хвост. Одна такая, как видно, не добежала до поворота не местные фермы, и вот теперь гнила у обочины. Сама виновата — жадность губит даже тварей. Впрочем, Баки постарался выкинуть из головы то, как странно кольнуло где-то между ребер, когда он увидел облезлый хвост и скрюченные лапы. Когда-то еще юнцами они со Стивом проводили лето в лагере и там прикормили лисицу. Она приходила к ним каждую ночь, пока не пропала. А позже сторож, старик Синклер, притащил ее, держа за хвост, и победно потрясая старым духовым ружьем. Стив тогда даже заплакал. А Баки… ему нельзя было: у него отец, младшие братья и сестра. О Ребекке он в последнее время думал слишком часто. Особенно, когда узнал, где она была похоронена. И пусть Сэм ему под угрозой силы запретил одному соваться на кладбище, Баки все-таки побывал там. И почувствовал себя так, словно его кипятком обварили. Может быть, даже не словно… в памяти всплывала картинка из прошлого, из того самого, которое он старался забыть. И, конечно, об этом пришлось целых две недели говорить с доктором Рейнор. Баки понимал, что решение суда было, как выразилась пресса, гуманным. Но ходить к мозгоправу на регулярной основе было тем еще удовольствием. Может быть, Сэм был прав, и этот отшельнический отпуск и вправду поможет? За всеми этими мыслями Баки не заметил, как дошел до озера: берега, шумевшие рогозом, пускали с ветром запах ила и прелой листвы. Кое-где гладкая поверхность воды рябила, ударяясь о камни. А вдалеке виднелись богатые коттеджи: ни в одном из них в окнах не горел свет, потому что осенью владельцы предпочитали греться в пентхаусах Филли или Нью-Йорка. Впрочем, кто их знает, где именно. Аарон говорил, будто хижина соседствовала с богачами, разве что стояла не на «первой береговой линии». Баки усмехнулся, вспомнив об упомянутой вполголоса четверти мили вглубь леса. Но, наверное, именно такая хижина была нужна ему сейчас: вдали от суеты, от людей, затерянная на каменистых склонах среди тсуг, осин, и кленов. Оставив позади Крест-авеню, Баки прошел на северо-восток еще примерно с четверть мили, и впереди, несмотря на темноту, стал мелькать невысокий силуэт хижины. По мере приближения к ней, Баки разглядел пару окон и старую обшарпанную дверь под засыпанной листьями крышей. Чуть правее — покосившийся навес, совершенно пустой, ни угля, ни дров. Кажется, Аарон упоминал чугунную печь. Баки хмыкнул: придется наломать дров. Он стянул уже почти приросшие к рукам перчатки и пошарил в кармане куртки, выудив старый ключ — такими запирали амбарные замки — как видно, в хижине были припрятаны несметные богатства. Но эти ехидные мысли быстро улетучились, стоило Баки подойти к прогнившему крыльцу и заметить, что замок уже кто-то снял. В ту же секунду за дверями раздался шорох. Нет-нет-нет. Ну, нет же! Безумные предположения в голове прерывались тем, от чего Баки бежал сюда, в эту глушь — рефлексом нападать первому. Внутри очевидно была опасность, и рука сама собой потянулась за надежным, как, мать его, земная твердь, «Зиг-Зауэром». Однако пальцы сжали только воздух… Ну как же! Отпуск без оружия (которое ему и так нельзя было при себе иметь), без насилия и стресса! Так ведь говорила доктор Рейнор?! К черту ее! Пошла она! Вместе с Сэмом! Баки втянул носом ночной, уже холодный воздух. И голова как будто бы остыла, замерла на мгновение, такое нужное сейчас, чтобы привести мысли в порядок. Оружие не было для него необходимостью, уж кто-кто, а сам он знал себя и свое тело, и особенно то, какие мощь и выносливость оно было способно проявить. Трусость? О-о-о, да. Разве что, в отличие от других, Баки боялся только самого себя. Он боялся войти в эту чертову лачугу и вернуться к тому, кто преследовал его в ночных кошмарах. Но делать нечего. Пора было позвать на помощь славного, доброго парня — Джеймса Барнса. Говорили, будто он был чемпионом Нью-Йорка по боксу и мог любому громиле с Бронкса навалять так, что тот больше не сунулся бы в Бруклин с кулаками. Джеймс Барнс никого не боялся, он слыл хорошим другом и любящим старшим братом. Может быть, сейчас, в это мгновение, вместе с промозглым ноябрьским ветром, он вернется?.. Баки решительно взялся за холодную ручку двери и шагнул в темноту. Шаг. Еще один. — Руки! Это же… Баки увидел футах в пяти от себя чей-то силуэт, это был женский силуэт! И голос, дрожащий, но строгий точно принадлежал едва ли не девчонке. Что за чертовщина?! — Руки, я сказала! Баки выполнил приказ, в любой момент готовый к самому ловкому маневру. Кем бы ни была эта девчонка, она явно не понимала, с кем встретилась в такой час в этой старой хижине. — Держи руки над головой, иначе выстрелю, — вслед за голосом послышался щелчок перезарядки. Будь эта девчонка бойцом или хоть на секунду действительно настроена стрелять, то уж встретила бы его с готовым к огню ружьем. Баки знал этот звонкий и гулкий отклик — так звучал старый добрый восемьсот семидесятый «Ремингтон». Пожалуй, образца девяностых. Точнее, девяносто второго. Эта «забава» была чем-то сродни соревнованию с самим собой. Баки всегда выигрывал. Прямо как Джеймс. — За прицел отлично, за решимость ноль, — он тщетно пытался высмотреть в темноте лицо — так было проще хоть что-то понять. — Ты главное в руку левую не целься — с такого расстояния срикошетит аккурат в тебя. — Не беспокойся, сперва отстрелю тебе все самое драгоценное! Только сделай шаг, и ты сдохнешь. Баки все еще пытался свести воедино то, что произошло за последние секунд сорок. Какая-то ненормальная, вооруженная старым охотничьим ружьем, встретила его в полуразвалившейся хижине в пенсильванской глуши, которую он снял в Интернете для отдыха. — Постой… ты что, из «Флагов»?! — его на мгновение осенило. — Что?! Флаги?! «Флаги». Нет, конечно! А ты тогда… Что за… Баки понял: она его не знала. Выходит, и ждала не его. Все предположения с крахом разбивались. Все, кроме одного: она просто чокнутая. Местная сумасшедшая. Баки даже усмехнулся про себя, точно наяву услышав голос Сэма: «Ну, тебе же виднее, ты своих за милю различишь!» — Три больших шага назад! Ну?! Кому сказала?! Иди спиной и встань в футе от крыльца. Шевелись! — голос из темноты прозвучал не так надрывно, но не менее угрожающе. Баки послушно отсчитал несколько шагов, вновь оказавшись на улице перед открытой настежь дверью хижины. А через секунду внутри зажегся тусклый свет, и Баки увидел, наконец, обладательницу голоса и не ошибся: это была девчонка. На сумасшедшую она смахивала мало, а вот на напуганную до полусмерти — на все сто. — Я без оружия. Нападать не собираюсь. Можно войти? Она еще пару секунд пристально всматривалась в его лицо, словно пыталась отыскать его в памяти. Кажется, несмотря на испуг, она неплохо соображала. — Отдача не велика? — ехидно спросил Баки, глядя на крепкий приклад «Ремингтона», упирающийся ей в плечо. — Ты, уж прости, на бойца не тянешь. — В самый раз, — ее голос стал совсем другим, и спустя секунду она, наконец, опустила ружье и кивком разрешила войти. — На предохранитель поставь, — безразлично бросил Баки и перешагнул порог хижины, которая теперь была освещена, и можно было осмотреться. Он все еще считывал каждое движение, каждую эмоции девчонки напротив, потому что она, мягко говоря, не вызывала никакого доверия. Впрочем, и она занималась тем же самым. И с каждой секундой подозрения о том, что она была чокнутой, слабели. Ну, разве что она была из тех, кто выдумал очередное отбитое напрочь дельце размахом на полмира… — Теперь можем поговорить? — Баки замер рядом с покосившимся от старости диваном, сложив руки на груди. — Можем. Только быстро — не нужно, чтобы свет тут горел, — девчонка толкнула дверь и уставилась на Баки. Она была не глупа. Это очевидно. Она даже была в какой-то странной, болезненной мере обучена самообороне — в той степени, в которой обычно ее знает добыча, которой удалось сбежала от хищника. Так себя вела антилопа, которая умудрилась оставить в пасти крокодила ногу, но все-таки вырвалась. Баки очень явственно увидел эту дикую схожесть, вспомнив о времени, проведенном в Ваканде. Девчонка умела за себя постоять, но страх сейчас вряд ли помог бы ей. И она явно кого-то ждала. Баки заметил, как она скользнула взглядом по его сверкнувшей вибраниумом кисти. И тогда в глазах девчонки как будто сложился пазл: только после этого щелкнул предохранитель ружья. — Вы… Вы ведь Джеймс Барнс? Я вас знаю, — она стала говорить тише, но все еще крайне беспокойно. Баки с трудом переварил то, что она назвала его «Джеймсом». — Что случилось? Почему вы здесь? Другие тоже тут? — Другие? — Баки только сейчас сообразил, кого она имела в виду. — Нет. Нет, я один. И ничего не случилось — мы не всегда появляемся там, где что-то происходит, представь себе, — он фыркнул. — Удивлен, что ты меня узнала. Не люблю это. — У всех Интернет есть. И в музее каждый школьник был хоть раз. — Так, ты из Нью-Йорка? — Филли. — Не представишься? Баки заметил, как тяжело ей далось решение назвать свое имя. — Кейси. Кейси Кук. — Не скажу, что очень уж рад знакомству. Ты от кого здесь прячешься? Она тут же вспыхнула — значит, попал в самую точку. — Ни от кого. Я здесь живу. — Вот незадача, я — тоже. Во всяком случае в ближайшие две недели, — он хмыкнул, окинув взглядом хижину. — Что это значит? Я владелица этой развалины, — она была растеряна. — А я ее снял у парня по имени Аарон по объявлению в Интернете, — Баки понимал, что с каждым словом вопросов становилось только больше. И идея сраного отпуска теперь казалась не просто отвратительной, а ужасно отвратительной. — Аарон?! Господи, какая же свинья! Я ведь… я ведь! О, нет! — девчонка, то есть Кейси вдруг заметалась, напрочь позабыв о «Ремингтоне». — А вдруг он сдал ее кому-то еще? Баки пожал плечами. Вот будет весело, если окажется, что он в первый же свой отпуск попался на крючок мошенникам в Интернете. — У вас есть смартфон? Мне нужно ему позвонить срочно! — Кейси, перехватив ружье, протянула Баки руку в полном отчаянии. Да, пусть она потеряет бдительность, а там… — Что, не тянет больше отстрелить мне «все самое драгоценное»? Раз узнала, то должна помнить, чем я прославился, — Баки скривился, но слова вырвались быстрее. — На, вот. Аарон в контактах есть. Там на «а» он один. В общем, найдешь. Спустя пару мгновений Кейси, блуждая взглядом по старой комнате, слушала долгие безответные гудки. Баки усмехнулся, прежде чем в мгновение ока рванул вперед и выхватил «Ремингтон», отчего Кейси вскрикнула и, прижав к груди смартфон, отступила к двери. Баки до сводящего живота было не по себе видеть ее испуганное лицо. — А вот теперь действительно поговорим, — он, не глядя, проверил предохранитель и отбросил ружье на жалобно скрипнувший диван — ни к чему, чтобы «хозяйка» от страха скончалась прямо сейчас. — Ты тут прячешься в глуши со стариком «Ремингтоном», м-м-м? Значит, что-то натворила. Или дело такое, что огласка ему ни к чему. Уж поверь, я знаю, как выглядит тот, кто прячется от опасности. Честно говоря, с каждой секундой звон в ушах и легкое покалывание пальцев рук давали о себе знать все сильнее. Баки ненавидел эти моменты, когда посреди ночи просыпался в холодном поту, когда не мог отдышаться, чувствуя ломоту в затылке и резь под ребрами — где-то глубоко, настолько, что становилось страшно. Баки привык думать, что там внутри уже давно пусто и темно. Но, оказалось, что там, в глубине, притаилось нечто ледяное и гадкое, липкое — оно тянуло свои истлевшие руки к тому, что было дорого. К памяти о Стиве. К Сэму и Делакруа, к Бруклину и старому дому на Стейт-стрит. Баки каждую секунду бил по этим мерзким рукам, но они больно и с завидным упорством ковыряли все его раны в ответ. — Да. Прячусь. Баки тряхнул головой, когда услышал голос Кейси. — Спрашивать: «От кого?» — бесполезно, верно? — Да. Он кивнул. — Следующий вопрос. Какого черта Аарон сдает в аренду твою… — он обвел взглядом хижину, не зная, как ее назвать. — …собственность? Кейси встревожилась еще сильнее, чем прежде. Как видно, ее этот вопрос донимал не меньше. — Не представляю! — она всплеснула руками. — Я пять лет вкалывала, чтобы выкупить у него эту рухлядь! Я… Она на секунду замолчала, как будто догадалась о чем-то. — Саванна. — Что? — Я оставила последний платеж… у Саванны! Она его секретарша. Я не отдала ему деньги лично! О, господи! Ну, конечно, он просто не получил его… — Все это очень интересно, но что делать нам? — Баки все еще слабо верил в происходящее. — Сколько вы ему отдали за две недели? — Восемьсот, тебе-то что? — Сколько?.. — Кейси бессильно сжала переносицу. — Я просто хотела отдать вам деньги, чтобы вы… ну… ушли. Но у меня даже половины не наберется. — Послушай, угомонись. Не нужны мне твои деньги, я и сам не особенно сильно хочу тут оставаться, но… — Баки запнулся, встретившись взглядом с Кейси — она все-таки не была сумасшедшей. Да, их обоих обманул Аарон. Возможно даже, будучи обманутым своей секретаршей — если верить Кейси, конечно. Но… это самое «но» возникло так внезапно, из ниоткуда. Это самое «но» было чуждым Бакис сейчас. Однако, оно двигало помыслами Джеймса Барнса когда-то очень давно. Похожее чувство заставило его однажды вступиться за Стива. А сейчас? Перед ним была девчонка, которую сковал страх. Баки знал его наизусть: этот липкий, окутывающий с головой страх, который схватывал и не отпускал. В его власти человек забывал самого себя. Точно такое же забвение таилось и во взгляде Кейси. Она определенно не была похожа на преступницу или обманщицу — так неподдельно бояться они не умели. И теперь перед Баки стоял выбор: разобраться, что так напугало человека напротив, или бросить эту идиотскую затею с отпуском и прямо сейчас на своих двоих припустить в сторону Нью-Йорка. — Ты кого больше боишься? Меня или того, кому «Ремингтон» приготовила? — Я вас не боюсь, — она до сих пор вжималась в дверь, но смотрела прямо. Баки до одури захотелось ляпнуть: «Зря, я сам себя боюсь». — Опасаешься. Так лучше? — он кинул взгляд на ружье на просиженном диване. — Да. — И, если я уйду, ты ведь до утра просидишь у дверей, прислушиваясь к каждому шороху, так? Она только кивнула. — Сама разберусь. А вам тут делать нечего. Баки даже присвистнул. — Очень элегантно выгоняешь, ничего не скажешь. — Для вас же лучше. Я не шучу. — Да ну? — Вы же поняли уже, что в моей компании небезопасно? — она, наконец, отлипла от двери и, точно копируя Баки, тоже сложила руки на груди. — Да уж, все бы так гостей встречали, — от него не укрылось то, как она закатила глаза. — Мне только интересно, раз уж ты меня так легко узнала, почему считаешь, что в моей компании птицы поют и деревья расцветают? Кейси, впервые оторвав от Баки пристальный взгляд, не ответила. Она прошагала к старому обеденному столу и опустилась на скрипнувший стул. В хижине было до смешного мало места, и кухня сливалась с гостиной в одно мутное, протертое пятно. А от видавшего виды маленького холодильника до чугунной печи и патефона на столике у окна было шагов шесть, не больше. — Не знаю. Наверное, потому что я эмпат. — А-а-а! — Баки даже глухо рассмеялся — девчонка оказалась из его нынешней «компании». — Про эмпатов мне доктор Рейнор рассказывала. Значит, ты просто «почувствовала», да? — он усмехнулся, когда увидел смущение на лице Кейси. — Весело живешь, мадам. — Не верите? Ваше дело, — проговорила Кейси. — Послушайте, мистер Барнс… Как же его скручивало, когда он слышал свое имя. Особенно от посторонних ему людей. — Ну? — Уходите. Позвоните Аарону с утра пораньше, потребуйте деньги. Только требуйте жестко — Аарон та еще свинья, но он боится всего и всех. И скажите ему, умоляю, скажите, чтобы он больше никого сюда не селил и забрал деньги в конверте у Саванны! Баки задержал взгляд на стиснутых пальцах Кейси. Он впервые за последние минут пять смог нормально вздохнуть, не думая и не просчитывая действия человека напротив. Обойдя диван, он присел на его прогнувшуюся спинку аккурат напротив Кейси. — А ты, значит, останешься тут? — В конце-концов, я хозяйка, — Кейси бросила виноватый взгляд на Баки, прежде чем добавила. — Вам здесь оставаться не следует. Чем раньше вы поймете, тем спокойнее мне будет. — Хочешь сказать, что твой «гость» и для меня опасность представляет? — Баки почувствовал, как сами собой вновь сжались пальцы левой руки. — Да, — она верила в то, о чем говорила. — Послушайте, мне очень жаль, что из-за меня у вас отдых накрылся! И я бы сама ушла, если бы не совесть! Баки даже позабавила эта забота: выгнать, чтобы ему не угрожала та же опасность, что и ей. Да уж, странные существа — эмпаты. — Не советую тебе тут ночью шариться одной — один неверный шаг, и вот уже лежишь на дне водопада с переломанной шеей. Однако Кейси и ухом не повела на эту его шутку: она вдруг вся напряглась, точно вытянулась по струнке, вглядываясь в мутное окно. Дверь была не закрыта на засов, и сквозь тонкую щель доносились отзвуки негромкого ночного ветра. Спустя пару секунд послышались шорох, а затем шелест прелой листвы и веток. Кейси в одном яростном рывке оказалась рядом с Баки, вытянула «Ремингтон» с дивана и, прижав его к груди, бросилась к двери, попутно выключив свет. В первые секунды в глазах было совсем темно, и Баки, так и не услышав щелчка предохранителя, шагнул к Кейси. Глаза привыкли, и он увидел, как тяжело она дышала, прижимая к вздымавшейся груди ружье. Глупая, напуганная девчонка. — Дай сюда, — Баки резко выдернул из ее рук «Ремингтон», привел его в готовность и медленно вышел из хижины. Озираясь и прислушиваясь к каждому шороху, он двинулся вдоль шершавой стены к пустому дровянику. Ствол ружья впереди, затем только сам Баки, и вот уже он обогнул всю ветхую лачугу. Где-то за спиной из кустов выпорхнула птица, видимо, недовольная беспокойством. Баки ее чертовски понимал. Он бы многое отдал за то, чтобы оказаться на ее месте. Но он был на другом. На своем ли? Только убедившись, что никого не было поблизости, Баки вернулся в дом и тут же наткнулся на Кейси — она стояла, обхватив себя руками. Волна тревоги и страха тут же накрыла и его. — До утра останусь, м?

***

Баки точно знал, что они просидели за кухонным столом сорок минут. В полнейшей тишине, сквозь которую было слышно, как капала вода в ванной — она соседствовала с кухней и крошечной спальней. Кейси, в каком-то оцепенении согласившись на то, чтобы Баки ушел утром, показала ему хижину. Ну, в темноте показывать было особенно нечего, но Баки все-таки умудрился немного рассмотреть ее. В общем-то, места тут было и вправду очень мало, и вряд ли кто-то жил здесь в последние лет сорок, а то и пятьдесят. Если верить затертым фотографиям на кривой тумбочке в спальне, то последние дни тут могла встретить чета Линды и Роберта… под выцветшей фамилией. В ванной даже завалялись старые бритвенные ножи, от которых Баки стало не по себе — в последний раз он держал такие в руках в то утро, когда его пехотный полк отбывал в Англию. Кейси как будто уловила это — ее странно передернуло. Впрочем, Баки подумал, что она все еще слишком нервничала. Поэтому и предложил вернуться в кухню: оттуда можно было внимательно наблюдать за нежданными гостями в окно. Черная чугунная печь — такие Баки помнил в старых лачугах Бруклина — давно уже не грела почерневшие деревянные стены. Пол скрипел под каждым шагом, а окна сквозили тонким свистом, и внутри было ощутимо холодно. Баки не страшил холод, его тело было приспособлено и не к такому, а вот Кейси… Тощая девчонка, что с нее взять? Одета она была явно не по погоде, и кроме рюкзака Баки больше не заметил при ней вещей. — У тебя тут есть что-нибудь? — наконец, его голос нарушил долгое молчание. — Что? — она клевала носом, но боялась даже моргнуть, чтобы не уснуть. — Кофе или чай? Хоть что-то? Надо бы согреться. Баки заметил рядом с холодильником старый электрический чайник. — Нет, я ничего не успела закупить, — у Кейси зуб на зуб не попадал, и от явной усталости слова она выговаривала с трудом. Аарон и вправду был скотиной. Обещал, будто тут было все для «комфортного отдыха». — Тогда будем пить воду, — Баки подошел к чайнику, на котором даже в темноте можно было разглядеть жирные ляпки и заскорузлые царапины. Но, стоило щелкнуть кнопкой, как старая розетка вспыхнула, и раздался жуткий хлопок. Кейси тут же подскочила. — Сырость, чтоб ее, — пробормотал Баки, щелкнув выключателем — света в хижине не появилось. Кейси, казалось, это даже не расстроило. Баки осмотрел стены и старые провода: повезло еще, что не случилось замыкания. Вернуть электричество сюда было бы можно, но смысла — никакого. Хижина за годы простоя напрочь отсырела, и проводку тут, похоже, не меняли годов с сороковых. А оставить девчонку без света — это уж совсем никуда не годится. — Нужно генератор найти. — А? Д-да, я найду, я завтра найду. Баки взглянул на нее скептически: — И как ты его планируешь сюда дотащить? На своих двоих? Прибавь еще дизеля галлонов десять, не меньше. — Справлюсь. Мне так и так придется идти в Ред Рок — у меня даже есть нечего. Баки вдруг вспомнил о завалявшемся в его рюкзаке яблоке и, выудив его, протянул Кейси: — И давно ты голодаешь? — Я сюда позавчера приехала, — она с жадностью набросилась на яблоко. — Ничего не успела купить, думала, что… в общем, утром куплю. Когда вас провожу. Баки даже веселила ее уверенность в том, что она все могла сама. Вот это «сама» было у нее на лице написано, и, с одной стороны, сомнений не вызывало… А с другой, Баки просто видел, что она храбрилась. — Давай уже на «ты». Я, конечно, понимаю, что старше, но… — Баки опустился на скрипнувший стул, подперев подбородок руками. — Обычно после таких знакомств ни к чему уже «выкать». Кейси, утерев рукавом рот, впервые за ночь усмехнулась. — Вам ведь… ой, то есть тебе ведь не меньше ста лет должно быть? — Сто семь. Но биологически… — Баки замолчал на мгновение, думая о том, почему он так легко решил рассказать о себе малознакомому человеку. — Я пытался посчитать, вышло где-то тридцать три. Может быть, тридцать пять. — А мне двадцать семь, — от яблока уже ничего не осталось, и Кейси задумчиво выковыривала из огрызка косточки. — Как ты так легко меня узнала? Неужто рука сразу выдала? — Баки хотел задать этот вопрос сразу же, но только сейчас настало более менее подходящее время. Кейси, глубоко вздохнув, ответила чуть погодя: — Отслеживаю все дела о помилованиях. У адвокатов сейчас новая мода — зарабатывать на тех, кто умер из-за щелчка Таноса. Будто бы временная смерть оправдывает приговор. Баки задумался. Ему помилование было даровано несколько в иных обстоятельствах и за другие заслуги, уж если на то пошло. Но его задело то, с каким презрением говорила Кейси. — То есть, ты просто вспомнила, что мне тоже скостили пару пожизненных? — И да, и нет. Руку-то я тоже заметила. А еще я неплохо запоминаю лица. — У тебя очень странный набор навыков для простой девчонки из Филли, — Баки откинулся на спинку стула. Кейси вновь, будто сама того не осознавая, повторила за ним. — В жизни всякое случается, приходится приспосабливаться. На секунду задумавшись, Баки даже согласно кивнул. Ему ли не знать о том, как приспосабливаться? Но его внимание вновь переключилось на Кейси. Ей с каждой секундой становилось труднее бороться со сном. Если она не соврала, то, выходит, не смыкала глаз уже почти двое суток. Нужно было просто помолчать, чтобы она все-таки уснула — пусть даже и здесь, прямо за кухонным столом. Все вышло так, как он рассчитал: через восемь минут Кейси бессильно съехала на свои сложенные руки. Это значило только одно: либо она окончательно перестала видеть в Баки опасность, либо ее организм попросту исчерпал все свои силы. Что ж, даже если тот, кого она ждала с ружьем наперевес, и заявится, то Баки не составит труда выяснить что к чему. Почему-то Кейси стало по-странному жаль. Вот именно сейчас, когда она лежала на старой, затертой столешнице: рот приоткрыт, лицо спокойно и лишено постоянной тревоги, в одной руке зажат огрызок яблока, а пальцы другой накрыли косточки. Она бы даже не проснулась от скрипа двери и половиц. Как до смешного быстро она растеряла свою бдительность! Баки поймал себя на том, что осуждал ее слабость, но тут же вспомнил слова доктора Рейнор: «Вы осуждаете людей за то, чего были лишены сами». Признавать не хотелось, (до стиснутых кулаков и сжатой челюсти не хотелось!), но Баки согласился. Кейси — просто девчонка, которая вляпалась в какое-то дерьмо, и ей, пусть даже она сама ни за что не признается, нужна была помощь. Да ведь это даже смешно! Ну, как она намерилась раздобыть генератор?! А дизель? У нее ни еды, ни дров. В хижине можно было запросто заработать воспаление легких, даже Баки уже слегка продрог. А из полезного внутри были только старая посуда, печь и пустой холодильник. А еще Кейси собралась здесь жить в обозримом будущем, хотя из одежды, если Баки правильно понял, у нее джинсы, тонкая куртка и изношенные до полусмерти кроссовки. В конце осени что Нью-Йорк, что Филли редко бывали ласковыми и добрыми, и заморозки не заставили бы себя ждать. И ведь они придут в эту промозглую, ветхую лачугу с ветром, инеем и сыростью. Так что, по-хорошему девчонке в одиночку здесь зимой будет очень нелегко. Если вообще она ее сможет пережить. Баки подумал, что утром все-таки убедит Кейси принять его помощь: ему не составит труда притащить все необходимое, даже если придется побегать на своей суперскорости. Что им двигало, когда он планировал все это? Простое неравнодушие. Голос Сэма в голове был не согласен: «Да брось, ты же просто девчонку решил впечатлить! У тебя этого не отнять, понторез». Баки мысленно посмеялся, потому что Сэм, конечно же, был неправ. Это Джеймс Барнс когда-то давно покорял красавиц Бруклина улыбкой, галантно предложенной рукой и легким поцелуем в щечку на прощание. А Баки Барнс с трудом представлял, как малознакомая ему девчонка не бросилась с визгом бежать от него. Да и с чего бы вдруг ему впечатлять Кейси? Она от страха разве что на стены не лезла. Нет, конечно же, нет. Он ей просто поможет. Просто так. Потому что жалко. Будет хоть что доктору Рейнор рассказать, чтобы та не трахала мозги на ближайшем сеансе. Может даже, пара таких добрых дел, и сеансы ему разрешат прекратить — не полагаться за же опять на чье-то заступничество, чтобы потом заступника скомпрометировали, как Уокера. Решено, думал Баки, нужно было нарубить дров, хоть каких-то, чтобы растопить печку и нагреть дом — как видно, Кейси протопила печь лишь раз — и то хворостом. Да и хорошо бы вскипятить воды. Тихо пошарив по шкафам, он не нашел ничего съедобного. Часы показывали около четырех, и в лесу в округе было еще очень темно. Баки, на всякий случай прихватив с собой «Ремингтон», вышел из хижины, похрустывая подмерзшей за ночь листвой. Ярдах в десяти виднелась поваленная береза: если не сырая, то не надымит, и бересты с нее хватит на растопку. Жаль только, что любимого ножа у Баки с собой не было — обрубить сучки было бы быстрее. Впрочем, вибраниевая рука была настолько сильной, что минут десять спустя надтреснутый ствол, уже без сучков и веток, с сухим хрустом развалился надвое. Утерев пот со лба, Баки выдохнул: в памяти всплывали дни, проведенные в старой шахтерской деревне в доме матери. Отец тогда точно так же, отдуваясь от пота, колол дрова и кряхтел. А Баки, наловив в местной речушке окуньков, бежал помогать. Баки, не Джеймс. Или же… Он ругнулся, загнав в палец очередную занозу. Надо меньше думать и больше делать. Давно ли он сделался таким циником? Баки не помнил, просто в какой-то момент понял, что так было проще. А сложностей в последнее время ему и так хватало. За всеми этими мыслями время пролетело мгновенно: начинало светать. Точнее, небо выцветало в мрачноватый серый — самый ноябрьский цвет для восточного побережья. В кронах деревьев начинали сновать птицы, а поднявшийся утренний ветер приносил с собой запах озера. Пора было растопить печь. Выбрав пару крепких сухих сучков и горстку бересты, Баки направился к хижине. Внутри время точно застыло: Кейси все еще крепко спала, не сменив даже позы. Руки затекут, да и шея тоже — подумал Баки и даже хотел было подложить ей под голову свой рюкзак, но побоялся ее разбудить и лишить такого долгожданного спокойного сна. Спокойного ли? Но все-таки. Пару раз чиркнув найденными спичками, он дождался, чтобы разогрелась береста и схватились тонкие березовые прутики. И минут через десять печь уже знатно потрескивала, выдыхая в промозглую хижину жар, еще совсем слабо, но уже ощутимо. Баки покрутил старый, изъеденный ржавчиной и известью кран в кухонной мойке, и ледяная озерная вода тонкой струйкой забарабанила по дну кастрюли. Баки все это время поглядывал то на часы, то на «Ремингтон», прислоненный к стене, то на Кейси — она спала, едва слышно сопя. В какой-то момент, когда вода в кастрюле уже начала закипать на печи, Кейси вдруг застонала и дернулась. Она что-то невнятно пробормотала, но, наконец, перевернулась на другой бок, и глубокий сон вернулся к ней. Наверняка ей приснился кошмар — и на мгновение Баки даже посочувствовал ей, всего на миг. Уж он-то прекрасно знал, каково было просыпаться посреди ночи в холодном поту. И все-таки любопытство брало верх. Что она натворила? Назвалась ли своим именем? В конце-концов, кто она? Баки скептически относился ко Всемирной паутине, если речь заходила о том, чтобы кого-то там найти. Но все же рискнул загуглить идиотское, просто тупейшее: «Кейси Кук Филадельфия». В конце-концов, у него была уйма времени. Печь уже неплохо грела, «Ремингтон» покоился у стены под рукой — просто так, на всякий случай — а Кейси крепко спала. Со связью тут тоже было не все ладно, но страница в сети все-таки загрузилась, и Баки, не веря своим глазам, увидел и фотографии Кейси, и множество статей и видеорепортажей о ней. Спустя мгновение его взгляд уже жадно бегал по каждому заголовку: ≫ Психопат с раздвоением личности в Филадельфии: двое девочек-подростков стали жертвами ужасного преступления, третья сейчас находится в больнице. ≫ Стало известно имя и личность девушки, которой удалось спастись в ужасной трагедии в Филадельфии. ≫ Единственная выжившая после похищения Кевином Венделл-Крамбом рассказала о том, как ей удалось спастись. ≫ Кейси Кук, жертва похищения Кевина Венделл-Крамба, сообщила полиции о многолетних домогательствах со стороны своего опекуна. ≫ Джон Кук, опекун и родной дядя похищенной филадельфийским маньяком девочки, получил пожизненный срок. Репортаж из зала суда. ≫ Кейси Кук, выжившая после похищения Кевином Венделл-Крамбом в Филадельфии, рассказала о его последних днях и смерти на ее руках. ≫ Интернет-сообщество разделилось во мнении относительно инцидента с убийством «особенных» людей в Филадельфии: эксклюзивное интервью с сыном Дэвида Данна. Баки не понял, как пролетели три с лишним часа. Он очнулся от холода во время хаотичного чтения чьего-то спора в комментариях. Печь потухла, что ли? Нет же. Нет. В хижине уже было совсем тепло, даже душно. Тогда почему же было так мерзко и холодно? Он сообразил с трудом, борясь не то с отвращением, не то со злостью, скопившейся где-то внутри. Пальцы левой руки были стиснуты в кулак. Баки скользнул взглядом по Кейси, которая за все это время так и не сменила позы. То, что он успел прочитать о ней, колотилось под ребрами самым лютым ознобом. Эта девчонка, которую он принял сперва за чокнутую, а затем за последнюю преступницу, оказалась сильнее его самого. Она выжила. В памяти тут же всплыла та самая антилопа, которой крокодил чуть не оторвал голову. Вот только в голове Кейси было так много бед, что даже Баки стало не по себе. Эта девчонка все-таки была бойцом. Не таким, каким сделала Баки и Стива та мерзкая сыворотка. Не таким, каким сделала Сэма его жизнь. Эта девчонка боролась с самой собой, со своей памятью, с тем, кем она стала. Постоянно. Баки передернуло от одной только мысли о том, что ей пришлось пережить. А Кейси безмятежно спала на столе в каких-то паре дюймов от него. Баки долго думал, глядя на ее расслабленные теплом в хижине плечи. Думал о том, что же заставило ее сбежать в пенсильванскую глушь, вооружившись только лишь старым охотничьим ружьем. И если еще пару часов назад он хотел просто помочь этой глупой девчонке дотащить до хижины генератор, то сейчас… сейчас он не знал, как на нее смотреть. Внутри поселилось что-то гадкое, извивающееся, это что-то путало мысли, вспыхивало перед глазами фотографиями из Интернета: не то измученным лицом семнадцатилетней Кейси, не то стеклянными глазами Венделл-Крамба, не то звериным взглядом Джона Кука, которого уводили конвоиры из зала суда. Челюсть свело от того, как сильно Баки ее сжал. Он шумно выдохнул и уже собрался было выйти на улицу, чтобы размяться и проветриться, но лежавший на столе смартфон вдруг завибрировал. Кейси тут же проснулась, совершенно растерянная и вновь встревоженная. На секунду встретившись с ней взглядом, Баки увидел самого себя — его пробуждение каждый день было точно таким же. — Это Аарон! — Кейси, едва протерев заспанные глаза, схватила смартфон и ответила на звонок. — Аарон! — Да? Мистер Ба… а кто это? Я кому звоню? — Аарон, это Кейси Кук! Ну, из Филли! — О, моя красотка Кейси, — протянул Аарон, а потом уже начал соображать. — Подожди, я разве тебе звонил? — Нет, ты звонил мистеру Барнсу — ты ему сдал мою хижину! На озере Ганога! Я в ней живу вообще-то! Аарон цокнул, и на громкой связи это прозвучало еще противнее, чем обычно. — Технически еще не твою, ты просрочила последний платеж, моя дорогая! — Я его отдала Саванне в конверте два дня назад! На линии послышались шаги и какой-то грохот, а затем голоса — как видно, Аарон принялся искать деньги. Баки все это время пялился на светящийся в утренней полутьме экран смартфона, стараясь избегать взгляда Кейси. Он чувствовал его на себе. — А! Вот они, вот они, мои сладенькие, нашел! — Аарон, пожалуйста, верни деньги мистеру Барнсу, и еще — сними объявление о сдаче в аренду, вообще больше никого ко мне не сели! На секунду в хижине воцарилось молчание. — Я не могу вернуть деньги, это в правилах прописано. Так что передай, там, ему… — Что значит «не можешь вернуть»? Аарон! Баки махнул Кейси рукой, чтобы она отступилась от этой затеи. — Не я писал эти правила, кисонька моя! Что ты скандалишь, тебе больше всех надо? — Нет, но ведь… это же надувательство! — ее брови сошлись на переносице, она пристукнула кулаком по столешнице. — Детка, выдохни! Пусть он сам разбирается, ты имеешь полное право его выгнать! — Аарон, он тебе деньги заплатил! — Правила надо было читать, — Аарон гнусаво тянул свое. — Если он тебе надоест — вызови девять-один-один, мне тебя учить что ли? — Нет, не надо меня учить, — Кейси бессильно выдохнула. — Аарон, если я узнаю, что ты не снял объявление об аренде хижины, ты знаешь что будет… Баки на секунду даже поверил в серьезность угроз. Кейси была настроена очень решительно. — Знаю-знаю, моя прелесть! Сейчас, подожди, — Аарон с громким хлюпаньем что-то допил. — Фу-у-х. Саванна, что за дерьмо я пью, а? Мы у кого кофе брали? У этих, которые за углом? Позвони им, скажи, что они от меня больше ни цента не получат! — Аарон, я проверю объявление. — Я его сей же час сниму, лапушка! Ой, Кейси, милая, тебя же дядя обыскался! Вот оно. Баки ощутил, как будто в висок дали чем-то острым и ледяным. Он тут же бросил взгляд на Кейси, у которой затряслись руки: она стала рвано дышать, ее глаза внимательно всматривались в лес за окном. — Что он спрашивал? — Он тебя ждал в Филли у квартиры твоей! Спросил, не съехала ли ты. А я ему: «От Аарона никто съезжать не хочет! Могу и вам подобрать что-то!» Он так расстроился, говорил, будто вы с ним шесть лет не виделись! — Аарон, ты рассказал ему о хижине? — голос Кейси звучал совсем иначе. Она боялась услышать самое страшное. — Черт возьми, нет! Я ведь даже о ней не вспомнил! Я ему скажу обязательно, где тебя искать, если зайдет еще! — воодушевление из этого дегенерата так и перло. — Нет! Нет, не говори… я… ему сюрприз хочу устроить, не говори ему, пожалуйста! — Кейси соврала, и правильно сделала — Баки успел уже сообразить, что Аарон был из той дрянной породы людей, которым, если скажешь: «Только тс-с! Это секрет!», обязательно растреплют его всему свету. — Чего только ради тебя не сделаешь! Ладно, бывай! — в трубке послышались гудки, а Кейси вдруг застыла, глядя на экран смартфона. Баки вспомнил, что браузер остался открытым на очередной статье. По взгляду Кейси было ясно одно: она все поняла. — Что ж. Так даже проще, — она отложила смартфон, а затем сжала пальцами виски. — От него ты здесь прячешься, верно? От Джона Кука? — Баки не узнал свой охрипший вмиг голос. — Да. И вопрос времени, когда он меня найдет. Баки опустился на стул и глянул в окно позади себя. В лесу расстилался утренний туман, птицы вовсю прыгали в кустах, а ветер, кажется, стих. — Не найдет. Мы его раньше найдем, — произнес он, не глядя на Кейси. — Что?! Нет, прошу, пожалуйста, вы… ты мне обещал, что уедешь! Уезжай, не хочу мучаться совестью! — Кейси готова была расплакаться от последних новостей, но все же смотрела на Баки сурово. — То есть, если совесть болеть будет у меня, то ничего, да? Нет уж, — он скрестил руки на груди, отражая позу Кейси. — Я, к тому же, прогорел на восемьсот долларов. Ну, и, вот, со светом напортачил — не будешь же ты в темноте жить? Кейси молчала. — Не люблю жалость. Уезжай, Джеймс. Внутри все опять свело, стоило ей назвать его по имени. — Нет. У меня отпуск. Две недели. В хижине в лесу. Кейси долго сверлила его взглядом: она уже не была в таком отчаянии, как минуту назад во время разговора с Аароном. Кейси не боялась осуждения и вопросов, которые Баки, конечно, хотел ей задать. Она боялась только опасности, которую несло пребывание с ней. — Ты уедешь через две недели? Дай мне слово. Пожалуйста. — Да. — Ладно. Тогда придётся поработать.