Т/И и лживая жизнь: часть 2 (Жёлтый/Т/И/Рома Колик)

Казань охвачена сильной метелью, заполняющей снежные покровы своим присутствием. Твоя рука крепко обхватывает рукоятку пистолета. Хлопает дверь квартиры, ты заходишь внутрь. — Т/И, — навстречу выходит Рома. Он не сбежал, не уехал, не попытался скрыться. Сидел или лежал, спал или ел в их квартире. — Добрый вечер, — пистолет упирается в голову брата, — рада, что ты остался.

***

31 декабря 1987 года — Вадик, знакомься, — широкая улыбка Цыгана озаряет его лицо. Парень представляет тебя своему другу, — это Т/И Кольская, отличная подруга и человек. — Захвалишь сейчас, — ухмыляешься ты, держа в руках бокал шампанского. Вадим оглядывает тебя с ног до головы, — приятно знакомиться, Вадим, — вы жмёте друг другу руки, — моего брата Рому ты наверное уже знаешь? — Колик мелькает за твоей спиной. Следующие часы вы вчетвером проводите на кухне. Организуется небольшой фуршет только для вашей компании. Егор притаскивает пару бутылок шампанского и бутыль водки, Рома любезно помогает, принося салаты на кухонный стол, Вадим же не отрывается от разговора с тобой. Ты узнаешь, что парень на три года старше тебя, но уже владеет симпатичным по интерьеру кафе «Снежинка», обожает прогулки и кинематограф. Ты смеёшься с каждой шутки шатена, пока он не начинает как бы невзначай касаться твоей руки. Бокалы с шампанским у вас четверых то и дело пустеют. Рома общается с пьяным Цыганом, травящим дурацкие и неприличные анекдоты. Ваши взгляды периодически сталкиваются. Иногда ты поднимаешь бокал с пузырящимся напитком немного выше, чем требуется, салютуя брату. Замечаешь, как с каким выражением лица Колик начинает смотреть на Вадима. Ревность брата к Жёлтому заставляет тебя ещё ближе подвигаться к шатену. Тебе кажется, что общение с Вадимом — такое простое, лёгкое, заставит братца взбеситься и уйти. Колик же не покидает вашу компанию. Открывается бутыль водки и Рома пьёт несколько рюмок подряд, не закусывая. В четыре часа утра, в уже наступившем 1988 году, покинув заполненную едва знакомыми людьми квартиру, вы отправляетесь гулять. Ты, аккуратно выставляя ноги вперёд, идёшь по бордюру. Цыган и Жёлтый, как маленькие дети, катаются на ржавой «вертушке», смеясь и толкая друг друга. Рома сидит на лавочке, наблюдая за вами. Цыган первым кидает слепленный снежок в тебя. Вскрикиваешь от неожиданности, отвечая другу ещё большим по размеру кружочком. Вадим присоединяется к вам, как и Колик. — Егор, — кричишь ты, — с новым годом! — Цыган щёлкает тебя по носу, после чего бегает за шатеном, стремясь засунуть как можно больше снега за шиворот Жёлтому. Вадим убегает от друга, показывая известные жесты пальцами. Рома толкает тебя в снег. Вы валяетесь на снежном покрове, смеясь и бросая друг в друга снежками. Взгляды сталкиваются. Брат смотрит на твои губы. Вы пьяные в стельку, из-за чего перестаёшь контролировать ситуацию. Брюнет незаметно от других целует тебя, проводя холодной рукой по твоему лицу. Воздух застывает в лёгких. Становиться трудно дышать из-за близости с чертовым Ромой.

***

— Убери пистолет, пожалуйста, — ты так редко слышишь вежливые просьбы от брата, что на твоём лице рисуется удивление, — давай поговорим. — О чём? — пару часов тренировок с пистолетом, ты уже готова выстрелить в Рому. Он заслуживает смерти, он. Никак не Цыган и тем более не Вадим. — Я виноват. Был ублюдком, — ты не убираешь пистолет, выслушивая оправдания Колика, — Айгуль… Да, я предал свои понятия, — Рома запинается. Ты готова бы и спустить курок, но почему-то тормозишь, — ты же не убьёшь меня, Т/И, — и этот парень умудряется дотянуться до твоих волос, проводя по ним, — ты помнишь то же, что и я. Ты чувствуешь то же самое. Вздыхаешь, бьёшь пистолетом со всей силы по голове брюнета. Тот охает, падая на пол квартиры. — Ни черта, — сквозь зубы цедишь ты, — не оправдает тебя. Я сдам тебя ментам, пусть разбираются с тобой. Ты, блять, хоть понимаешь, что из-за тебя Вадим почти умер? А Егор… Он мёртв. Адидас застрелил его из-за тебя, — злость снова возвращается. Какие бы чувства ты ни испытывала к Роме, он был куском дерьма, убившем сейчас в тебе все сочувствие. — Цыгана жаль, — шептал Колик, дотрагиваясь до раны на голове из которой шла кровь, — ну и эту… — он не стал договаривать имя Айгуль. Ты ударила парня по руке. Отвернувшись, медленно дошла до кухни. Набрала номер и дождалась гудков. — Хочу вызвать милицию по адресу… Произошло убийство в кафе «Снежинка» и… изнасилование, — информация срывалась с твоих губ.

***

четыре года спустя После развала Советского Союза ты сменила работу и из библиотеки ушла в секретари, благо позволяло образование. Как только Вадиму стало лучше, вы расписались без всякого шума и в тот же день покинули Казань навсегда. Открыла своё сердце для шатена, который стремился делать все, что бы ты только не попросила. Ты влюблена в Вадима, определённо, но не так сильно, как он в тебя. Поддержка, разговоры, свидания — ваш брак не был обыденным, наоборот, эпоха разрухи не испортила его. Только лёгкое чувство стыда преследовало за осознание, что ты не сможешь полюбить Жёлтого так, как он этого заслуживает. Была ли его вина в этом? Нет. Только твоя. Вина чувств, владеющих твоим разумом и повлиявших на прошлое. Айгуль погибла, сбросившись из окна собственного дома. Рому посадили на семь лет, вменяя покушение на жизнь Жёлтого и изнасилование Ахмеровой. Вова Суворов с его невестой Наташей уехали из Казани в Абхазию. На Адидаса старшего не нарыли достаточно показаний, чтобы обвинить в убийстве Цыгана. Ты испытывала смешанные чувства, разглядывая единственную фотографию, которая была у тебя в рамке и стояла на стареньком шкафу московской квартиры. На ней были Вадим, Цыган и ты. Образ друга редко выпадал из твоего сознания, ты много курила, чтобы бороться с болью и опустошением. Никто не был до конца наказан за гибель Егора, ты знала чётко. Попросту не смогла повесить убийство на Рому. Колика ты надеялась больше никогда не увидеть, несмотря на то, что брат часто писал тебе уже на московский адрес. Вадим ни разу не находил писем от брюнета, с его кривым почерком и бесконечными «скучаю», ты умела прятать вещи с самого детства. Редкие звонки двоюродной сестры Наташи из Гагр радовали Вадика, но брюнет ни разу не передал Вове хороших слов по понятным причинам. Ты обычно пару минут уделяла блондинке, которая по телефону щебетала так, словно прошлого никогда не было. У неё вышло всё забыть, получилось. Или Наташа очень хорошо научилась врать. Холодная Москва радовала началом новой жизни. Но можно ли назвать все это, улучшенное, хорошим, если в жизни ещё мелькал брат, пусть пока что не лично? Знала же, что три года пролетят также быстро, как и прошедшие четыре, и ты увидишь его лицо в аэропорту. Соврешь что-то Вадиму, постараясь сдержаться, чтобы не вызвать в себе прошлую привязанность к брюнету. Получится?