17. С тобой хоть в преисподнюю

Томные вздохи звучат в такт часам на кухне, тихо тикающим в эту крайне позднюю ночь, или, если быть точнее, в уже крайне раннее утро. Они уже и не помнят, когда именно переместились с кухонного стола в зал, на подушки мягкого шоколадного дивана. Скорее всего, когда деревянная поверхность столешницы стала слишком неудобной для ласк, хоть и подобная нестандартная локация обостряла возбуждение. Раньше, сидя на этом же диване, близняшки смотрели вместе мультики, поедая мармеладки, иногда дрались на нем, громко и весело крича. Теперь же равномерный стук дивана о стену слышится ровно в два раза быстрее секундной стрелки, когда мебель шатается оттого, что на ней творят. Судя по тому, что достаточно тихое тиканье часов почти заглушает их дыхание, что не слышно ни стонов, ни криков, ни протяжных сладких просьб, может показаться, что они занимаются этим спокойно, неприхотливо, почти слегка. Но на самом деле причиной отсутствия лишних звуков является дрожащая ладонь Венира, крепко сжимающая рот сестры. На ее щеках уже подсохли дорожки соленых слез, появившихся в начале, при болезненных ощущениях — но сейчас она, лежа на боку, лишь непроизвольно глухо мычит в мужскую руку, причем время от времени покусывает кожу его ладони, оставляя немного горячей слюны. Ее тело, уже давно не облаченное в одежду, ходит вверх-вниз по матрасу. Венир же, расположившийся сзади нее, входит глубоко и резко, уткнувшись лицом в вспотевшую шею девушки в напряженном выражении. Им было совершенно все равно на презервативы сегодня, хоть и понятно любому, что защищаться нужно обязательно. Тем не менее, Вельвет шепнула: «Просто выпью таблетки», махнув рукой на опасения брата. Ощущение полного проникновения, скользких стенок, будто затягивающих внутрь, контакта со всеми точками дало совершенно новое удовольствие. И теперь близнецы не могут остановиться. За эту ночь они кончили уже около трех-четырех раз, сбились со счету. Бессильно падали в подушки на несколько минут после каждого акта, тяжело дыша и желая поспать, но стоило поднять глаза на друг друга, как внутри открывалось второе дыхание, веющее новым порывом энергии, и они, словно звери, снова прижимаются телами в различных всевозможных позах. Венир уже не знает, что именно направляет его, но в этот раз справляется он превосходно. Парень начал осторожно, смазывая без того мокрую промежность обильным предэякулятом. Поза позволила ему вплотную прижаться бедрами к девушке. Затем стал все больше наращивать темп, вдалбливаться во всю длину и хищно улыбаться реакции сестры, извивающейся от неги, млеющей в его руках, словно кошка. Когда движения становились настолько быстрыми, что дышащая одним носом Вельвет начинала задыхаться, девушка откинула голову, готовая закончить, но брат также резко ослабил темп. Внизу все заныло, потянуло спазмом и колющей пульсацией в клиторе. Венир коротко усмехнулся в мокрые зеленые волосы сестры, когда от той послышался жалобный непонимающий вздох неудовлетворения. Он гладит ее тело в зоне диафрагмы второй рукой, заботливо успокаивая вздымающуюся грудную клетку, немного надавливая. Стоило ей немного остыть от нежных, медленных и очень проникновенных толчков, расслабить голову и даже прикрыть глаза, как парень снова ускорился. Это просто сбивает с толку. Вельвет содрогается в этой пытке уже не в первый раз, брат повторяет свою хитрую махинацию вновь и вновь, не позволяя закончить, хотя прошло уже явно больше двадцати минут. Она хватается обеими руками за его кисть в слабых попытках убрать ее, а судя по невнятным недовольным звукам, еще и хочет ему что-то сказать. Венир же держит крепко, обхватив всю нижнюю часть ее лица, вжимаясь пальцами в щеки.             — Тише, я для тебя стараюсь, сестренка, — почти подбадривая, хрипло прошептал парень в самое ее ухо, но в голосе звенит явный наглый сарказм, особенно когда он тянет на выдохе сладкое и противоречивое «сестренка». Пот льется по ее лбу, красные щеки горят уже не от смущения, как было полтора часа назад, а от отчаяния и сильной температуры, ведь телу сложно дается такая трата сил и полная отдача сексу. Тем временем Венир снова добавляет скорости в свои движения, но Вел не придает этому значения, думает, что эта снова его дразнящая игра. Он уже сам нетерпеливо сжимает челюсти, когда в головке члена собирается густое тепло, норовящее выплеснуться. Парень перемещает вторую руку с живота на бедро сестры, обхватывает тонкую теплую ляжку и приподнимает, раздвигая ноги на сорок пять градусов, открывая более удобный проход во влагалище, придвигается ближе и плотнее. Когда он не замедляется подозрительно долго, сердце грохочет в ушах, а глубоко в животе начинает что-то дрожать и пульсировать, девушка невольно открывает рот в глухом крике от явного приближения к концу. Она начинает сильно ерзать, будто сопротивляется оргазму, вцепляется ногтями в запястье брата. Вел чувствует, что этот раз будет самым удовлетворительным и оттого и изнурительным, так, что девушка потеряет голову от сильного наслаждения. Ведь пик еще не настал, а она уже готова биться в предсмертной агонии от чрезмерного экстаза. Вельвет дергает плечами и головой, вырываясь, а когда попытки становиться тщетными, беспомощно скулит почти сорванным голосом. Игнорируя немые просьбы сестры, теперь брат сдавил ее рот еще сильнее, не позволяя мокрым в своей же слюне губам даже двинуться. — Ты ведь не хочешь, чтобы родители услышали твои грязные стоны? В глазах сильно темнеет, когда они закатываются наверх. Последним резким рывком брат излился прямо внутрь, наполняя горячей вязкой жидкостью и протяжно выдыхая в её шею. Грань между «можно» и «нельзя» окончательно стерлась с их мыслей, испарилась. Вельвет не ошиблась — удовольствие ударило во все части тела, будто молния сильным током. Она задрожала, слишком приятные волны прилившего оргазма стали крутиться в ареолах, скопились в клиторе, кололи живот и потерявшие контроль ноги, которые безжизненно упали, как только Венир отпустил её бедро. Ещё немного насладившись все никак не уходящим оргазмом, девушка отключилась, падая лицом в уже расслабившуюся ладонь брата. Он вытащил орган, и от него потянулись тонкие ниточки спермы, вызывая легкое отвращение. Посмотрев на сестру, на красный след ладони на её лице и бледные губы, ему стало стыдно. Не оттого, что она его сестра — эти совестливые мысли уже так долго мучили его, что потеряли актуальность — а потому, что, возможно, был слишком груб и не слышал ее просьб. Но он уверен на сто процентов, что Вельвет не хотела останавливаться. Ни за что. Если бы правда хотела, то не терлась бы спиной о его торс, не двигала бы бедрами ему навстречу, не облизывала бы его ладонь, играясь со складками кожи, не поворачивала бы голову в сторону, откидывая рукой волосы и открывая пространство, чтобы брат, целующий её шею и заодно заглушающий себя, проходил языком по всем местам. Венир рухнул в подушки, прикрывая глаза. Он знал, что им нужно быстрее вставать и убираться отсюда, рисковать так — очень глупо. Но пять минуточек, чтобы придти в себя, все равно ничего не изменят, поэтому парень позволил себе вздремнуть. Как он сам себе и пообещал, спустя какое-то время Венир поднялся на дрожащих руках, мыча от боли в голове. Вельвет спокойно спит, свернувшись калачиком и зарывшись лицом в своих спутанных волосах. Слегка улыбнувшись от милой картины, он осторожно коснулся её горячего тела, переворачивая на спину.             — Вельвет, проснись, — парень убрал прилипшую к её щеке прядь. — Вставай, пожалуйста, — услышав голос, девушка дернула бровями в беспокойной дреме. Венир немного потряс её плечи, вынуждая приоткрыть глаза и тут же зажмуриться от раннего солнечного света из панорамного окна.             — М-м, — послышалось от Вельвет. Она приоткрыла пересохшие губы. Брат наклонился и просунул руку под её поясницу, взял на руки, сгибая худое измотанное тело и прижимая к себе. Поцеловав в лоб, парень ощутил его жар и поспешил в душ, крадущимися шагами переступая по бежевому паркету. Девушка с измученным видом опустила голову на его грудь, пока тот таил дыхание и на цыпочках пробрался в ванную на первом этаже. Он поставил уже проснувшуюся девушку на ноги в небольшую душевую. Вельвет с тяжелым выдохом села, прижимая колени к груди. Брат опустился на корточки, равняя уровни глаз.             — Ты как? — наклонив голову вбок, спросил он. Вельвет подняла уставший взгляд на взволнованное лицо парня. — Прости… Тебе не понравилось, да?             — Шутишь? — девушка пустила смешок, тут же пряча смущенную улыбку в коленях. — Это было… Потрясающе. — тихо призналась она. — Но, кажется, я плохо себя чувствую, — хрипло заметила Вел, включив воду и полив теплую воду себе на грудь и плечи из душевой насадки. Венир неловко взъерошил волосы.             — Ты сама справишься? — после этих слов сестра окинула его двусмысленным ехидным взглядом.             — Уж как-нибудь, — закатила глаза девушка и принялась мочить волосы.             — Тогда я схожу за одеждой.                               *** За завтраком у родителей появились вопросы насчет мешков под глазами обоих детей. Вельвет в ответ лишь зевала и говорила, что просто не выспалась, Венир же нервно ерзал на стуле — ложь всегда давалась ему нелегко. Тем не менее родители ничего не заподозрили, как ни в чем не бывало поедали свои овсянки.             — И все же, могли бы убрать за собой чай! — недовольно ворчит Саманта, выливая в раковину холодный ромашковый отвар из кружек.             — Мы… Отвлеклись, — ответил Венир, украдкой смотря на сестру и примечая её едва заметную довольную ухмылку.             — Тебе с ореховым сиропом или с вишневым? — спросил Оливер, прервав их невинную на первый взгляд переглядку. Вельвет не сразу поняла, что отец, нажимающий на кнопочки кофемашины, обращается к ней. Лишь когда мужчина помахал рукой с недовольным «ало», она недоумевающе подняла голову.             — С вишневым?… — неуверенно ответила девушка, с удивлением наблюдая, как отец добавляет в напиток розоватый сироп и ставит трехцветный капучино с высокой пенкой в прозрачном стакане на стол перед ней.             — Что ты глаза выпучила? Пей.             — Папа имеет ввиду, что он очень хочет извиниться за вчерашнее, приготовив тебе кофеёк, — излишне ласково улыбается Саманта, пихая мужа локтем под ребра.             — С чего ты взяла?! — покраснев, крикнул мужчина, махнул рукой и скрылся за стеной зала. Вельвет с усмешкой проводила его взглядом, но все же взяла в руки стакан и не скрыла удовольствия в лице, когда сделала глоток терпкого, но с привкусом нежных сливок и вишни, напитка. Венир тоже повеселел, увидев по-детски капризного отца, который, кажется понял, что наговорил лишнего. Парень поставил пустую тарелку возле мойки и сказал, что идет в комнату. Вельвет пообещала придти, как допьет кофе. Потирая ладони, Венир вошел в спальню, готовый к сборам. Несмотря на практически бессонную ночь, он запланировал отвести сестру на берег озера, который был их любимым местом во времена «до побега». Парень решил взять собой плед из верхней полки шкафа, предварительно вытряхнув его от древних крошек каких-то печенек, захватить что-нибудь перекусить и провести там весь день.             — Умираю! — громко низким голосом протянула сестра, резко валившаяся в комнату, и сразу же прыгнула в свою кровать. — Только сейчас я понимаю суть фразы «Вытрахать до отказа ног».             — Вел! — возмущенно-стеснительно откликнулся на эти слова брат, складывая руки на груди.             — А что «Ве-ел»?! — девушка театрально сморщилась, пародируя Венира. — Ты словно озверел! — с истеричной усмешкой возникла она.             — Было сложно устоять. — спокойно отозвался брат, складывая плед.             — И ещё! — что-то вспомнив, нахмурилась сестра. — Кто ты такой вообще, что бы мне рот затыкать?!             — Ты бы стонала как вне себя!             — Может потому, что ты совершенно бесстыдно мучал меня своими играми «быстро-медленно»?!             — А может просто потому, что ты сходила с ума от удовольствия, а теперь не признаешь, что тебе ужасно понравилось? — парировал парень. Подростки оба замолчали, сглатывая, когда осознали, о чем говорят, и воспоминания начали подкидывать пошлые сцены обнаженных мокрых тел и общий унисон вздохов. Венир прокашлялся, возвращаясь к корзинке с пледом.             — Вставай, мы идем на улицу, — неожиданно выдал он, вызывая стервозный взгляд сестры, удобно расположившейся в кровати.             — Ты серьезно?! У меня жар, я устала и хочу спать! — возмутилась Вел, стукая кулаком по матрасу.             — Сможешь поспать там, идем. Выслушивая раздраженное нытье девушки, Венир все же вытащил её из дома. Она хмурилась и ворчала, но не выпускала руку брата, идущего впереди и куда-то ведущего в глубь леса за домом, в самую осиновую рощу. Когда небо стало видно лишь сквозь зеленые кроны деревьев, а вокруг раздалось карканье ворон, Вельвет замолкла, начиная кое-что вспоминать.             — О, Господи… — прошептала девушка, поднимая голову вверх, когда та самая высокая пышная осина раскинула перед ними свои ветви. — Это то, о чем я думаю? — спросила скорее у самой себя она, с восторгом вбегая под ветки громоздкой осины. Раздвигая их руками, она быстро добралась да потайного места в лесу — к маленькому озеру, полностью окруженного деревьями, будто защищающими его от посторонних. Подростки уселись на мягкую траву, растущую у берега, разглядывая такое родное красивое место. Солнце здесь светит по-особенному тепло и свежо, как в мае, озеро прозрачное, как стекло — ни капли грязи и мутности. Последние перед их уходом из дома дни они повели именно здесь. На протяжении многих лет вдвоем плескались в прохладной водичке летом, и со смехом катались на коньках зимой. Тут они всегда могли побыть наедине, поделиться мыслями и переживаниями. А иногда просто приходили, чтобы убежать от проблем и скрыться в объятьях друг друга, невинных и чистых на тот момент. Вельвет зарылась пальцами в траву, ощущая мокрые росинки на ней. Она наслаждается тишиной этого места, наблюдая за множеством осин, обросшими пышными охапками ярко-малахитовых листков. Она наблюдала за их верхушками с окна своей комнаты вчера и чувствовала странный холодок в груди, но сейчас, находясь среди них, чувствует себя максимально комфортно.             — Ну, как? Тебе лучше?             — Да. Спасибо… — она повернула голову на брата возле неё, положившего руку на её ладонь, и вдруг резко осознает, что тот холод было ничто иное, как стыд за свои чувства, муки совести, скребущие душу. Ещё вчера она сопротивлялась этой неестественной любви, а сейчас девушка ощущает лишь счастье от своей любви к брату. Теперь ей совершенно не жаль. — А ты как? Ты по-прежнему винишь себя за наши… Отношения? Думаешь, что это всё грязь, мерзость. — она напряженно уставилась в ровную поверхность озера, сжимая траву так, что травинки с хрустом вырвались из земли.             — А? — удивился Венир. — «Мерзость»? Что за мысли, Вельвет?             — Ты сам назвал мои стоны грязными, я помню, — сестра окинула его осуждающим взглядом.             — Пф-ф, так говорят в фильмах, — Венир пожал плечами. — На самом деле я бы назвал твои стоны самой чистой мелодией, которая даже приятней чем песня, спетая с талантом Флойда. — парень немного смутился, когда Вел исподлобья улыбнулась ему.             — Ты единственный, кому я готова доверить свое тело и не только, — Вельвет опустила голову на колени парня, не уводя взгляд от леса. — И мне не стыдно признать это. Черствое мое сердце или нет — оно твое. И я говорю это с чистой совестью.             — Ве-ел, — тянет Венир, тронутый её словами. Он в легком массаже сжимает ее плечо, успокаивая. — Наверное, судьба просто усмехнулась, отправив нас в тела близнецов. Но это не важно, я всегда буду с тобой. Вельвет сглатывает и ежиться, понимая, что возможно, скоро они перестанут быть постоянно вместе. Последние дни у неё в голове била ужасная жажда сцены. Ей хочется петь, и она не собирается оставлять мечту в прошлом. Покопавшись в интернете, Вел выяснила, что до восемнадцати научиться петь — дело возможное. Но она понимает, что не имеет права втягивать брата снова в поп-индустрию, если тот сам не хочет. Теперь мысль о их разлуке неприятно сидит у неё в голове. Уснуть здесь намного легче, чем где-либо ещё — пение птиц приятно сливается с шелестом листьев, воздух чистый и прохладный из-за теней, отброшенных осинами, и Вел невольно закрывает глаза, унесенная к Морфею. Венир слабо подглаживает сестру по волосам, пока та восстанавливает силы после активной ночи, а затем и сам укладывается рядом с ней, аккуратно переложив ту с колен на плед, и, приобнимая хрупкие плечи, засыпает вместе с ней. Когда они проснулись, солнце уже стояло ровно наверху и пекло. Вельвет со смехом стащила с ног кроссовки и носки и бросилась к воде. Брызгая во все стороны, девушка забежала в озеро по колено, заставив неколебимую гладь озера пошатнуться в множестве волн, исходящих от её худых ножек. Венир положил ладони на щеки от умиления, наблюдая за сестрой, с по-детски счастливой улыбкой зачерпывающую воду руками и плескаясь ей.             — Вода теплая! — запыханно крикнула Вельвет, подбегая к брату. — Просто ши-ик! — растянула она, падая на плед рядом с Вениром. Его взгляд, полный нежности и тепла, заставил её зардеться.             — Слушай, Вельвет, — когда та чуть успокоилась и принялась есть клубнику, начал парень. — Что ты собираешься делать теперь со своей жизнью?             — Я хочу петь, — твердо сказала Вел. Брат посмотрел на неё с испугом и удивлением, и она усмехнулась, прочитав его предположение. — Нет, я не буду красть для этого троллей, пф-ф. —она с улыбкой закатила глаза. — Знаешь, я тут подумала… Если мама в свое время научилась петь, почему я не могу? Я ведь переняла ее слух — могу сочинять мелодии. Значит, шансы есть. Просто… — она замялась, оправдываясь. — Мне очень сильно нравиться выступать на сцене, люблю слышать овации, крики обожания. Но раньше я ничего не делала для этого. И теперь, кажется, готова потратить силы и время на то, чтобы заняться вокалом. Теперь никто не запретит мне, и я стану учиться, — Венир кивал её словам, внимательно слушая каждую фразу. — И-и… Я понимаю, что известность и слава только тревожили тебя, — Вельвет грустно опустила глаза. — Домогательства, пристальное внимание… — начала девушка, но оборвалась. — В общем, я пойму, если ты не захочешь в этом участвовать. Просто, приходи иногда на мои концерты, ладно? Последнее предложение она проговорила тихо и дрожаще. Венир неожиданно притянул её к себе, обнимая и кладя голову ей на плечо.             — Никогда не говори так. Я ни за что в жизни не оставлю тебя, чем бы ты не занималась, — Венир зажмурился, крепче прижимая женское тело к себе, будто боясь потерять. — Мне все равно, что ты захочешь делать и что взбредет тебе в голову — главное, что ты со мной. Вельвет растаяла с этими словами и почувствовала в сердце безмерную благодарность за его заботу и верность.             — Правда?             — Конечно. И вообще, за последние месяцы мне начало нравиться выступать на публике.                         ***             — Ты просто обязан помериться с ней! — недовольно топает ногой Саманта, сверля мужа злыми глазами. — Дети сбежали от нас в детстве, а теперь уезжают, побыв всего два дня в родном доме! И все из-за твоих гордости и упрямства!             — Не кричи на меня, я сам знаю! — повышает голос мужчина. — Это из-за тебя она так рвется петь.             — Петь — это прекрасно. А ты просто ворчун. — скрещивает руки на груди женщина, сдувая упавшую кудрявую прядь волос с лица.             — Я извинюсь перед ней, все, успокоилась?! — на одном дыхании выпаливает Оливер и выходит из их с женой спальни. Саманта выходит следом, и они спускаются к детям, в спешке обувающихся в прихожей.             — Пока, мам! — пролепетал Венир, обнимая Саманту. — Такси уже ждёт, вылет через час!             — Да-да. Все ещё грустно, что вы уезжаете, — со слезами на глазах говорит мать. Подошедший к порогу Оливер сурово посмотрел на дочь, которая тут же ответила ему таким же дерзким взглядом.             — Удачи тебе, — мужчина неожиданно притянул девушку и коротко обнял. — Прости меня за всё мои упущения. Ты уже взрослая, и я не в праве указывать тебе. Пой и расцветай, — с теплой улыбкой на губах проговорил Оливер, чем поверг в шок всех троих.             — Я… — Вельвет с широкими глазами обернулась на брата в немом вопросе. Венир подбадривающе кивнул ей. — Ты… Ты тоже извини. — опустив голову шепчет девушка, но тут же берет себя в руки. — Пока, — Вельвет ещё раз обняла мать, и они с парнем вышли за порог родного дома, наполненные надеждой и сильным желанием начать новую жизнь артистов, но на этот раз настоящую и наполненную их чувствами.