Последняя глава

      Первым, кто его встретил, был Лю Цингэ. Шэнь Цзю смерил того взглядом, явно узнав, внимательно посмотрел на чужой меч и его новую кисточку и ехидно улыбнулся. Лю Цингэ не так давно получил свой собственный духовный меч — Чэнлуань, его отобрать даже силой не получится, но рука всё равно нашла и сжала рукоять. Шэнь Цзю приподнял одну бровь и беззвучно произнёс: «Ты всё равно проиграл и меча не заслуживаешь, грязная мокрая крыса!»       Лю Цингэ давно не терпел поражений, его победы были общеизвестны, и именно его чаще всего называли в числе первых претендентов на звание главы пика Байчжань, но Шэнь Цзю словно разбудил прошлое:       — Эй, ты! — заорал Лю Цингэ, как тогда на скале, — спарринг немедленно!       — Обойдёшься! — произнёс одними губами Шэнь Цзю, неспешно поворачиваясь и направляясь к своим соученикам, он ехидно прищурил зелёные глаза, в которых блеснули огоньки ци.       — Не сейчас, — бросил он через плечо, — мне надо познакомиться с пиком!       — Ты, ты!!! — Скрежетал зубами Лю Цингэ.       К сожалению, нужные слова он находил гораздо позже, но они так и оставались непроизнесёнными, ведь к следующему разу он их снова забывал.       В голове ярость мешалась с восхищением — Шэнь Цзю (наконец-то Лю Цингэ узнал имя своего неправильного спасителя) явно поработал над своими манерами и теперь ничем не напоминал мелкого вечно сутулящегося мальчишку с бегающими глазами, встреченного когда-то.       На плечо легла рука Юэ Ци:       — Не расстраивайся, Лю-шиди, — участливо произнёс тот, — у Сяо Цзю сложный характер, но от спарринга он не откажется. Вы сможете провести его позже. Дай ему освоиться.

***

      Ученик Цинцзин 1: — Снова дерутся?       Ученик Цинцзин 2: — Да, опять! Теперь у павильона Чистых мыслей, сколько можно! Мастер будет недоволен и заставит нас переписывать свитки.       Мимо пробежала группка учеников.       Подбежавший ученик Цинцзин 3: — Что, опять спарринг? Пойдёмте смотреть!       Ученик Цинцзин 1: — Шэнь Цзю опять влетит, каждый раз он использует свои грязные приёмы и учитель наказывает его.       Подбежавший ученик Цинцзин 3: — Всё равно интересно, давайте посмотрим. Байчжанята уже там! Как бы драку не устроили.       Ученик Цинцзин 2 засмеялся: — Зря переживаешь. Не устроят. Им самим интересно, каким способом Шэнь Цзю в этот раз победит. Они их хотят зарисовывать. Уже интересовались, где можно найти карандаш и бумагу.       Ученик Цинцзин 3 покачал головой: — Никогда бы не подумал, что они умеют рисовать. Какие таланты скрывались на воинственном пике.       Переглянувшись, парни рассмеялись и поспешили вслед за остальными к тренировочной площадке.

***

      Лязг мечей, сопровождаемый ехидным голосом, был хорошо слышен издалека, у учеников была возможность полюбоваться, с какой издевательской лёгкостью Шэнь-шиди катал в пыли лучшего ученика Байчжань.       — Шиди, шиди, надо внимательнее смотреть под ноги, — Шэнь Цзю был само участие.       Только мгновением ранее лента Шэнь Цзю как живая скользнула с его пояса и, спрятавшись в пыли, затаилась, а потом спеленала ноги не заметившему ловушку байчжаньцу. Напрасно его соученики пытались кричать ему подсказки, увлечённый боем Лю Цингэ их не услышал.       Приближение главы Цинцзин почувствовали все, глава пика был в ярости, он терпеть не мог, когда срывали его занятия. Ученики, окружившие площадку, поспешили разбежаться, остались лишь двое главных виновников.       — Шэнь Цзю, что тут происходит? Вы опять затеяли драку?!       Главный ученик — а за весьма короткое время Шэнь Цзю стал главным учеником пика, почти незаменимым учеником, — низко склонился в поклоне, приветствуя мастера.       — Произошёл внеплановый урок внимательности и хороших манер, учитель! Он уже закончен! — Шэнь Цзю зыркнул глазами в сторону Лю Цингэ, намекая, что тому пора убираться.       — Шишу, я бы хотел обсудить некоторые моменты прошедшего урока с Шэнь Цзю, если Вы позволите!       Глава пика Цинцзин досадливо потёр ту точку между бровей, где начинало ныть, когда он думал о постоянных столкновениях этих двоих.       «Надо навестить Цяньцао, глава пика лекарей хвастался, что у него есть просто волшебный травяной сбор, и мне — главе пика Цинцзин, который умудрился завести столь сложного ученика, — не повредит сеанс иглоукалывания.»       Пауза затянулась.       Лорд пика поднял голову, рассматривая двух парней, которые, несмотря на солидный возраст, продолжали незаметно (они так думали) колоть друг друга ударами ци и корчить грозные рожи.       — А ну прекратите, какой пример вы подаёте младшим! Идите куда-нибудь, — глава Цинцзин неопределённо помахал рукой и уже строгим голосом закончил, — принесите мне крапчатого кривозуба и без него не возвращайтесь. Шэнь Цзю, с тебя двадцать копий свитка о важности послушания и десять палок, когда вернёшься. Лю Цингэ, передай своему мастеру, что твои необдуманные действия отвлекли меня от важных раздумий, пусть назначит соответствующее наказание. Прочь с глаз моих!       Два ходячих бедствия, пихая друг друга, убежали.       На пик Цинцзин снова опустились приятные сердцу и душе гармония и тишина. Тихо шелестел бамбук, высокие зелёные стволы давали прохладу, в кронах играло солнце, доносилась приятная музыка. Можно было спокойно погрузиться в размышления, переходящие в медитацию, что глава пика и сделал, удобно устроившись на скамье.

***

      — Ты всё это спланировал? — На радужном мосту Лю Цингэ всё же не выдержал и задал мучивший его вопрос.       Шэнь Цзю и не думал отвечать, он повёл плечом в красивой длинной мантии и улыбнулся уголком рта.       — И долго ты собираешься идти пешком как смертный, — ехидно произнёс он.       Сюя, красуясь, легла под ноги, и главный ученик Цинцзин поднялся вверх в облаке белых одежд, отороченных зелёным атласом и расшитыми бамбуковыми стеблями.       — Позёр, — улыбнулся главный ученик Байчжань. Чэнлуань тоже умел красоваться, он понёсся вперёд, словно стрела, пущенная из лука, но Шэнь Цзю не поддался на подначку. Он летел с принятой у бессмертных скоростью, во всём копируя своего учителя, даже руки сложил так же. Одежды красиво облегали его фигуру, длинные рукава подчёркивали изящность рук настоящего книжника. Элегантная причёска, сколотая гуанью главного ученика пика Цинцзин, довершала картину. Простота, возвышенность и одухотворённость — с Шэнь Цзю только картины писать. Лю Цингэ с трудом оторвал взгляд.       Всё изменилось с самого первого спарринга, когда, порядком изваляв его в пыли, Шэнь Цзю подошёл, протянул руку, помогая подняться, и сказал, глядя в сторону:       — Я рад, что ты жив и здоров.       — Я тоже рад, что ты пришёл на Цанцюн, — улыбнулся тогда Лю Цингэ, ухватившись за протянутую руку.       Шэнь Цзю так и остался едким, ехидным и вредным, его рот иногда хотелось вымыть мыльным корнем. Но его спаситель был рядом с ним, хоть и не на Байчжань.       — Как выглядит крапчатый кривозуб? — Наконец спросил Лю Цингэ, он понятия не имел, за кем их послали, и, если бы не излишняя торопливость Шэнь Цзю, спокойно посетил бы пик животных, чтобы получить хотя бы изображение. Шэнь Цзю, к большому удивлению Лю Цингэ, не стал высмеивать его за недостаток знаний.       О, Шэнь Цзю обожал пройтись по безграмотности и низкой компетенции окружающих, он наслаждался моментами, когда мог подчеркнуть своё превосходство.       Сейчас же он задумчиво потёр подбородок — любимая поза его учителя, когда тот хочет намекнуть на сложность и неоднозначность ответа.       — Крапчатый кривозуб — это такая зоологическая шутка. Его нет.       Лю Цингэ даже не стал задавать вопросов. Учитель Шэнь Цзю отличался нестандартным мышлением, он обожал заковыристые загадки, решать которые отправлял провинившихся.       Их не первый раз отправляли «принести то, не знаю что». Главный ученик Цинцзин по хитроумности не уступал своему мастеру, самые сложные его загадки он решал за три дня, на дольшее время главный ученик не мог отлучиться с пика — слишком много у него было дел.       И большую часть этого времени он тратил на… спарринги. Как-то само собой получилось, что подлым ударам наёмников Шэнь Цзю обучал его на глазах у всех. Репутация и сила Лю Цингэ давно были таковы, что несколько проигрышей от Шэнь Цзю выглядели скорее хитрой стратегией, чем реальным поражением. А забравшись подальше от чужих глаз, они занимались тренировками Шэнь Цзю. Наставники мало чем могли помочь главному ученику Цинцзин, ну не давалась тому воинская наука, хоть тресни. Да и его совершенствование было сильно повреждено демоническими практиками, не каждый с таким справится.       Кто лучше физического заклинателя может разгадать загадки тела, повреждённого демоническим совершенствованием? А Лю Цингэ был первым даже на Байчжань. Вот и помогал он правильно ставить руки и ноги книжнику. Шэнь Цзю был силён и упорен, но не мог правильно держать даже базовые стойки и в честном бою без подлых увёрток наёмников проигрывал.       Раньше он терпел поражение в восьми боях из десяти, теперь уже шести из десяти. Прогресс был очень быстрым, но главный ученик Цинцзин всё равно был собой недоволен.       Иногда Лю Цингэ жалел, что Шэнь Цзю — не физический совершенствующийся. Несмотря свои хитрость, ехидство и общую вредность, он был самым близким к тому, что Лю Цингэ мог назвать другом. Они могли бы жить на Байчжань вместе.…       — Ты заснул там?! — В голову задумавшегося заклинателя полетели листья и мелкие камни — единственное, что не терпел Шэнь Цзю, это пренебрежения.       Лю Цингэ привычно положил руки на чужие бёдра, поправляя их положение. Последнее время он всё чаще замирал, не в силах оторвать взгляд и долго разглядывая то длинную шею, видную в вырезе халатов, то стройные ноги. Запах цветов и бамбука кружил голову, взгляд ехидных зелёных глаз из-за раскрытого веера заставлял стучать сердце. И кисточка. Кисточка с его старого меча, Шэнь Цзю так и носил её, горделиво поглаживая всякий раз, когда побеждал. Многие пары обменивались кисточками, значит ли это, что Шэнь Цзю…       — Руки убери! Я уже понял! — Шэнь Цзю пыхтел и злился как маленький, когда у него не получилась стойка с первого раза. А она никогда не получалась. Он мог запомнить страницу книги, мельком просмотрев её, сыграть мелодию, один раз услышав, а вот физические упражнения ему совсем не давались.       Они тратили на это часы, Лю Цингэ раз за разом исправлял Шэнь Цзю, тот злился, а Лю Цингэ это никогда не надоедало.       Сейчас ноги стояли правильно, но торчал локоть, Лю Цингэ снова его поправил, пальцы сами скользнули вверх к тонкой, но крепкой ладони и длинным музыкальным пальцам. Хотелось сжать их, переплести чужие пальцы со своими и замереть вот так, чувствуя чужое биение сердца. Солнце переливалось в чёрных волосах, а всегда ехидно сощуренные глаза удивлённо распахнулись. Огромные, они словно раз и навсегда что-то изменили в Лю Цингэ.       — Ты сегодня странный, — Шэнь Цзю толкнул его в бок, взял свои вещи и пошёл вперёд, к чернеющему впереди лесу, — хватит, пожалуй, потом ещё потренируемся.       Лю Цингэ подхватил свой меч и побежал следом, Шэнь Цзю любил ходить быстро, это на Цинцзин он неспешно шествовал, в обычное же время Лю Цингэ спасали только длинные ноги и высокий рост.       Шэнь Цзю продолжал говорить:       — …крапчатый кривозуб имеет три стадии развития, они столь непохожи одна на другую, что мудрецы наградили каждую особым именем. Именно крапчатым кривозубом это создание называют не у нас, а в далёкой Инидии. Тебе, шиди, оно известно под именем змеёк, но чтобы поймать его в это время года, нам придётся зарываться под землю и тревожить спящих носух, только в их гнёздах могут найтись змеёки, задержавшиеся в этой стадии…       Шэнь Цзю обожал знания, он знал так много о самых необычных существах, что мог говорить о них часами, и его полностью устраивала молчаливая внимательность Лю Цингэ.       Шэнь Цзю просто не догадывался, что оторвать взгляд от его сосредоточенного лица и алых губ Лю Цингэ не смог бы и под страхом смерти.