Часть 4

      Лю Цингэ подошёл ближе и ткнул мальчишку носком сапога:       — Отдавай меч, по-хорошему!       — А то что? — Мальчишка, что лежал дохлой лягушкой, мгновенно вскочил и бросился головой вперёд, метя даже не в живот, а чуть ниже.       Всё же скорость реакции парня поражала, тренеры Байчжань были бы им довольны, вот только место удара…       А тот не останавливался, сообразив, что Лю Цингэ тяжелее, он выкрутился из рук и снова попытался пнуть его в голень. Нога до сих пор болела, да и Лю Цингэ привык быстро запоминать новые приёмы — в одну и ту же ловушку не попадётся. Он отпрыгнул в сторону и выставил вперёд руки. А парень уже стянул пояс и накрутил его между двух ладоней, словно удавку, и сам так зло оскалился, что зелёные глаза теперь напоминали скорее демонического зверя, чем человека. Он прыгал вокруг, то низко припадая к земле, то подскакивая высоко вверх, будто кузнечик. Пальцы били метко и больно, оставляя по телу россыпь синяков. Он метил в болевые точки и несколько раз ударил с такой силой, что искры сыпались из глаз. Ещё никогда Лю Цингэ не сталкивался с настолько сложным противником, он сам себе казался медведем, вокруг которого крутился шершень.       Парень всё же попал по ноге, но не по голени, как он ожидал, а пяткой по пальцам, там что-то хрустнуло, и Лю Цингэ взвыл, упав на землю. А тот ходил вокруг, зло щуря зелёные глаза и что-то прикидывая. Лю Цингэ начал всерьёз опасаться, что этот ненормальный может и со скалы его сбросить, лишь бы победить.       Но парень, словно что-то для себя решив, остановился:       — Я тебя три раза побил. Ты слабак и не достоин такого меча, ещё раз увижу, совсем отберу! А пока на, забирай!       На землю рядом с Лю Цингэ полетел меч.       — Хотя нет! — Парень притянул к себе меч ногой и наклонился, подбирая, — я победил, и кисточка твоего меча станет моей.       Снова кинув меч на землю, уже без кисточки, он развернулся и зашагал прочь.

***

      Как бы ни хотелось оставить меч себе, Шэнь Цзю знал, что наглый барчук скорее побежит жаловаться страже, чем признает своё поражение, а ему проблемы здесь пока не нужны. До города было совсем близко, он потолкался рядом с караванами торговцев, удачно стащил лепёшку у лоточника и совсем повеселел. К стражникам у ворот он подошёл с видом человека, у которого ни одного греха на душе нет, его интересовало, не появлялись ли здесь бессмертные мастера или достойные даосы, его бы и приличные буддисты устроили бы — и никаких наёмников, У Яньцзы ему с лихвой хватило.       Сейчас ему нужен учитель, имеющий хорошую репутацию в таком большом городе.       Наставников в городе было в достатке, да вот беда, большинство учеников брали за деньги. Шэнь Цзю решил не отчаиваться, но уже после третьей школы погрустнел.       Это были словно не школы для будущих бессмертных, а крепости: высокие стены, огромные ворота и ученики, больше похожие на солдат. Пролезть туда не было никакой возможности. Тогда он решил рискнуть последовать совету одного из стражников и сходить в школы, куда отбирали талантливых юношей. Из первой же школы его вышвырнули пинками, видите ли, он дерётся нечестно. Сговорились они, что ли?! Как ему драться честно, если против него выставили махину выше раза в два, а шире раза в четыре, он был похож на трёхметровых великанов — Сяоян. И всё равно он, Шэнь Цзю, с лёгкостью победил громилу, а им не понравилось. Может, следующий наставник будет поумнее.       Даос был невысоким и старым, он поглаживал длинную бороду и любил сложные слова. Шэнь Цзю попросили почитать написанные на стенах наставления, это было легко, гуцинь — его тоже порадовал, играл он неплохо, а вот третьим старик велел ему показать основные стойки. А это у Шэнь Цзю не получалось, как бы он ни старался. Печально качая головой, его выпроводили прочь.       Сгущались сумерки, в такое время приличные горожане запирали ворота и не пускали чужих в дом. Придётся прерваться до завтра. Шэнь Цзю шёл к трактиру — там и еды перехватит, и место для ночлега найдёт. Ему надо было торопиться, он не сомневался — У Яньцзы разыскивает его, а в городе столько глаз, что его непременно кто-то заметит и доложит. Надо побыстрее заключить контракт на ученичество, тогда старое соглашение аннулируется.       Шэнь Цзю тщательно изучил этот вопрос: У Яньцзы обещал его учить, а не таскать по сомнительным делишкам, любой согласится, что учитель нарушил соглашение первым.       Красивых мужчин, выглядевших именно так, как положено бессмертным, он заметил сразу. У них не было длинных сияюще-белых одежд и официальных гуаней, но они держались столь величественно, а их одежды и ножны были так красивы, что Шэнь Цзю решил — это его шанс. Он бросился наперерез и рухнул на колени перед бессмертными:       — Великие мастера, возьмите меня в ученики! — торопливо произнёс он, не поднимая взгляда от земли. Он распластался так же, как перед статуями богов в храме, надеясь, что почитание и уважение тронут чужие сердца.       — Встань, мальчик! — Голос говорящего был тих и спокоен.       Шэнь Цзю поднялся, он смотрел, не отрываясь, не смея поверить в свою удачу, второй же провёл над ним печатью, начертанной на листке бумаги.       — Хороший духовный корень, — произнёс он. Бессмертные мастера переглянулись, сердце Шэнь Цзю затрепетало как птица в клетке. Но бумага, зависшая над его головой, окрасилась в чёрный и сгорела.       — Демоническое совершенствование! — Презрительно бросил второй. — Пошёл прочь, мусор!       И оттолкнул его с дороги. Бессмертные мастера, брезгливо подобрав свои одежды, прошли мимо и зашли в трактир. Шэнь Цзю отлетел в сторону, сбив до крови ладони, но не это причиняло боль. Он был в шаге от исполнения мечты, но оказался грязен и недостоин. Шэнь Цзю вцепился в волосы и завыл, тихо и низко, по-звериному. Все его чаяния и надежды были растоптаны.       — Эй, ты! — Над головой раздался шёпот.       Шэнь Цзю поднял голову — ну конечно, его низвергли в грязь на глазах у врага. Барчук стоял вплотную, а потом и вовсе взял за плечи:       — Тут нельзя оставаться, пошли быстрее!       — Пусти меня, — вырывался Шэнь Цзю, вставая, — благодетель выискался!       Но богатый мальчишка не отпускал, он цепко схватил Шэнь Цзю за руку и потащил за собой. Мальчишка был сильнее и выше, Шэнь Цзю решил подождать, а тот волок его, и не на главную улицу, а закоулками во двор и дальше, к покосившемуся домику с проваленной крышей, больше похожему на собачью будку, чем на жильё. Барчук втолкнул его внутрь, а сам сел у входа, но так, чтобы со стороны его видно не было.       Только сейчас Шэнь Цзю обратил внимание, что кто-то очень хорошо избил этого мальчишку: его глаза напоминали огромные тёмно-синие сливы, а губы превратились в пельмень. Взгляд скользнул по фигуре — на нём живого места не было, он сидел, скрючившись, прижав к животу руку, дыша мелко и тяжело, ни меча, ни ножен на поясе не было, да и самого пояса тоже.       — Кто тебя так? — Не выдержал Шэнь Цзю.       Рабов били до смерти, Шэнь Цзю на такое насмотрелся, но свободных людей — нет. Да и этот город большой и благополучный, даже торговцы здесь были достаточно благодушны, ну ухо выкрутят или ремнём вдоль спины лупанут, и всё.       Барчук сплюнул в сторону, Шэнь Цзю похолодел — слюна была красная.       «Не жилец, — подумал он, — нутро отбили, а барчук ко мне прилез, меня за руку тащил.»       — Зачем? — спросил он, даже не рассчитывая получить ответ.       Так же бессмысленно он кричал «зачем», когда на его глазах били Юэ Ци и других ребят. Потом перестал задавать глупые вопросы, теперь опять вылезло.       — Тебе повезло, — барчук смотрел в сторону, — ты им не подошёл. Это демонические заклинатели, они детей с улиц воруют. Заманивают своим видом, чтобы дети бежали к ним сами.       Шэнь Цзю похолодел, он не думал, что демонические заклинатели выглядят так красиво и возвышенно. Он ждал их чёрными закоулками в ночи, уродливыми сгорбленными стариками с хитрыми глазами и подлыми улыбками. Ждал, что стукнут по голове и запихнут в мешок, вытаскивая из города, чтобы потом замучить до смерти. А тут среди белого дня на глазах у всех.       — Меня тоже признали негодным.       У Шэнь Цзю челюсть упала на пол.       — Ага, — улыбнулся барчук, тонкая корочка на губах лопнула, и снова побежала кровь, — отец печать особую поставил, без ритуала не определить, какой у меня корень, а простая печать показывает все четыре корня разом, и все недоразвитые.       Шэнь Цзю выдохнул, барчук подумал, что у него тоже стоит защита, поэтому не поверил никаким словам этих лживых мастеров, но спросил он о другом:       — Меч они у тебя спёрли?       — И меч, и пояс с ножнами. — мальчишка говорил тихо, с долгими паузами между словами. — Хотели вообще догола раздеть и в бордель продать, да избили слишком сильно и по лицу, а потом я обманку кинул и убежал.       Барчук оказался бойцом, а Шэнь Цзю принял его за мямлю. Это надо исправить, тем более, настоящих воинов хоронили вместе с мечами, а этот богатый мальчик из-за своего меча и держался стойко. У Шэнь Цзю начал вырисовываться план, не зря У Яньцзы его учил лазить в чужие дома, в окошко трактира залезть для него проще простого. Он начал прикидывать, как отключить сигнальные заклинания, учитель делал это всегда сам, но Шэнь Цзю всё видел и запомнил. Мальчишка теперь выглядел белым-белым, словно присыпанным рисовой мукой, и начал заваливаться набок. Он, прикрыв глаза, нашарил у себя на груди нефритовую подвеску, сорвал её одной рукой с шеи и сунул Шэнь Цзю:       — Меня искать будут. Бессмертный орден Цанцюн, пик Байчжань. Это маяк, но в этих щелях не смогут найти, помоги!       И замолчал. На губах пузырилась кровь, отмечая, что барчук всё ещё дышит.

***

       Лю Цингэ пытался дышать, всё, что ему надо — это дождаться помощи. Он сам себе напоминал старый анекдот про учеников бессмертного ордена, который очень любили их книжники.       «Чтобы вступить в рукопашный бой, ученику бессмертного ордена надо потерять духовный меч, кинжал, мешочек цянькунь, все амулеты и бумажные печати, полностью лишиться ци и найти во время боя такого же раздолбая, чтобы вступить с ним в схватку.       Лю Цингэ напоминал себе именно такого глупца. По настоянию матушки он зашил в нижнюю рубаху лечебную таблетку, не обычную, а такую, что и со смертного ложа поднимет. Потомок семьи Лю мог и не такое себе позволить.       А когда прыгнул в реку, забыл про неё, вспомнил только на мостках. От дорогой, почти бесценной таблетки осталась размокшая жижа, которую он и сосал сквозь ткань, не обращая внимания на мерзкий болотный вкус речной воды, может, поэтому не заболел. Отец настоял, чтобы средство от кровотечений всегда было спрятано в потайном клапане ножен. Его избили так, что это средство очень помогло бы ему, но ножны отняли. А мешочка цянькунь с собой у него не было. Как есть глупец.

***

      Шэнь Цзю узнал адептов бессмертного ордена сразу, и если обычные ученики ещё напоминали смертных своими манерами и даже лицом, то их главный, летящий на мече невысоко над землёй, заложив руки за спину, был похож на прекрасную статую: гладкая кожа лица и рук была такой же белой и безупречной, словно лучший нефрит, красота его облика была такова, что от него будто исходило сияние, захотелось в благоговении распростереться ниц. Теперь Шэнь Цзю недоумевал, как он вообще мог принять демонических заклинателей за бессмертных мастеров, они отличались как небо и земля.       Маяк в руке толкнулся, словно сердце богатого мальчика ударило последний раз и остановилось. Шэнь Цзю подбросило, он вскочил и заорал изо всех сил:       — Сюда, сюда! Я знаю, где он!       Он махал руками, держа медальон высоко над головой, надеясь, что если не его — нищего мальчишку — заметят, то хоть нефритовый знак привлечёт их внимание. Самый старший взмахнул пальцами, и знак в руке Шэнь Цзю нагрелся, тот, словно почувствовав это, направил меч в сторону парня, махом преодолев разделяющее их расстояние, а когда подлетел ближе, то строго спросил, нахмурив брови:       — Откуда это у тебя?       Шэнь Цзю растерялся, он не часто разговаривал с бессмертными.       — Я покажу дорогу, — наконец, выдавил он, — Он там, в трущобах. Его избили. — Шэнь Цзю махнул в направлении кривых покосившихся домиков.       — Иди сюда, — бессмертный мастер не собирался ждать, он, ухватив Шэнь Цзю за плечо, поставил его на меч! (это был самый счастливый момент в жизни парня), и они полетели, легко преодолев высокие заборы и закрытые ворота окружающих поместий.       Барчука, скорчившегося в маленький комочек, сверху точно бы не заметили, Шэнь Цзю сам не сразу узнал нужную будку. Он прополз внутрь, парнишка ещё дышал, но под ним столько крови натекло, что страшно притронуться. Бессмертного мастера это не испугало, он, шевельнув пальцами, убрал крышу крохотного сарая и вошёл внутрь. Не обращая внимания на кровь, он положил голову барчука к себе на колени, а пальцами ударил в ключевые точки меридианов, мальчишка распахнул глаза и закашлялся.       — Лю Цингэ, как занесло тебя на другую сторону реки, мы поговорим позже, сейчас выпей это. — В руках бессмертного оказался небольшой прозрачный пузырёк. Подумав, он запихнул в рот барчука ещё две таблетки, незаметно выудив их из рукава.       Шэнь Цзю смотрел и глазам не верил, лицо барчука к этому времени было жёлтым и больше напоминало пергамент — точь-в-точь как лицо мертвеца, но после снадобий кровь изо рта перестала течь, он порозовел и больше ничем не походил на смертельно избитого. Сейчас он вообще заснул, умостив голову на коленях своего старшего, словно на перине.       — Достопочтенный бессмертный мастер, — Шэнь Цзю старался говорить очень вежливо и поклонился так низко, что чуть лбом об землю не стукнулся, — это демонические заклинатели его избили и меч отняли, они детей воруют.       Пауза была такой долгой, что Шэнь Цзю осмелился оторвать взгляд от пола и скосил глаза на заклинателя.       — Ты знаешь, где они? — Голос бессмертного был всё так же спокоен и мелодичен.       — Этот ничтожный знает, — как только правильные обращения вспомнил, Шэнь Цзю сам себе удивлялся, — тут неподалёку в таверне!       Он ждал, что бессмертный отодвинет голову барчука с колен, оголит меч и полетит наносить добро и справедливость, и, если повезёт, Шэнь Цзю даже сможет ему в этом помочь, но тот достал из рукава листочек бумаги, мазнул по нему пальцами, и лист вылетел в окно, словно бабочка махая краями.       — У тебя высокая чувствительность к ци, — словно сам себе тихо произнёс бессмертный.       Шэнь Цзю очень надеялся, что это хорошо.       Рядом появились ещё двое заклинателей. Шэнь Цзю не знал, как можно быть ещё прекраснее, но они смогли. Только теперь голову барчука убрали с колен и велели Шэнь Цзю за ним присмотреть.       — Но показать дорогу… — Осмелился еле слышно произнести Шэнь Цзю.       — Малыш, мы чувствуем зло, демонические заклинатели не смогут уйти от нас.       Они сказали это так, что сердце Шэнь Цзю чуть не выпрыгнуло из груди от восторга. Вот настоящие учителя, вот таким он всегда хотел быть!       Бессмертные улетели.       Прошло немного времени, прежде чем барчук зашевелился и осторожно сел.       — Ты как, тебе уже лучше?       Шэнь Цзю велели присматривать за больным, но ему очень хотелось посмотреть, как великие бессмертные победят демонических заклинателей.       Барчук кивнул.       Шэнь Цзю впихнул ему в руки нефритовый знак и вскочил на ноги:       — Тогда я побегу, надо посмотреть, чтобы тех взяли, а детей освободили.       Не дожидаясь ответа, он помчался стрелой, проскакивая в щели и перепрыгивая через грязные лужи. Он всё равно опоздал, не увидел самого боя, лишь то, как спелёнутых, словно младенцы, демонических заклинателей невидимая сила ци вытащила из окна и рядком положила на землю.       — Ещё детей надо спасти! — Закричал он, не удержавшись.       Старший улыбнулся одними глазами, а двое других бессмертных подошли к демоническим заклинателям, рассчитывая выяснить, где пропавшие дети.       — Подойди сюда, — велел старший Шэнь Цзю.       И тот подошёл, медленно, как только мог, он знал, что виноват, оставив больного, но ему так хотелось посмотреть…       — У тебя хороший духовный корень, есть небольшие нарушения, но это дело исправимое. Не хочешь пойти в наш орден учеником?       Шэнь Цзю на мгновенье оглох и онемел, он уже открыл рот, чтобы сказать «да», но с другой стороны толпу раздвинул плечом У Яньцзы:       — Не сможет он, великодушный мастер, он уже дал клятву об ученичестве, — и так зыркнул на Шэнь Цзю, что тот мгновенно понял — стоит лишь рот открыть, У Яньцзы всё про него расскажет: и про семью Цю, и про те убийства, в которые сам его втянул.       Шэнь Цзю сжал руки в кулаки и прикусил язык, опуская голову, чтобы скрыть выступившие злые слёзы.       — Такая преданность похвальна, но если передумаешь, орден Цанцюн ежегодно весной проводит отбор и лучших берёт в ученики. Думаю, в твоём случае любое испытание скорее формальность.       — Непременно, достопочтенный господин! — Учитель, не переставая, кланялся, пока пересекал разделяющее их расстояние. — А пока Шэнь Цзю ещё многому предстоит научиться, — У Яньцы ловко ухватил Шэнь Цзю за плечо и ввинтился в толпу, увлекая его за собой.