Глава 2. Начало учёбы

За прошедшее лето Гермиона множество раз была в кабинете директора. Она помогала его разбирать, ремонтировать, обустраивать и приводить в порядок. Также она множество раз помогала профессору МакГонагалл вести записи, просматривать разные списки и отвечать на какие-то просьбы обеспокоенных родителей. Гермиона успела привыкнуть к этому кабинету, к его атмосфере, к его стенам и запаху. Но сейчас всё было по-другому. Сейчас директор МакГонагалл сидела за своим столом. Она успела выкинуть из глаз всю грусть, с лица убрать усталость, а с плеч снять тяжкий груз. Она снова была той боевой и справедливой старушкой, которую Гермиона так обожала и уважала еще с самого первого курса. Но всё же странно было стоять напротив её стола. Но, что было более странно, стоять рядом с Малфоем. Гермиона испытывала неопределённые чувства, глядя на Драко Малфоя. Того самого Малфоя, которого она уже так много лет знала. Девушка смотрела на него и понимала, что это всё тот же старый школьный враг для неё, Гарри и Рона. Но всё же что-то было не так. Что-то изменилось. В его глазах, словах, позе. Том, как Драко держался, как смотрел. Интересно, только Гермиона это ощущала? — Эти браслеты, — сказала директор МакГонагалл уже после её приветственного слова и рассказа о прямых обязанностях. — Необходимы для того, чтобы мгновенно связаться. Через них нельзя передавать сообщение, но они позволяют установить точное местоположение человека, носящего второй. И также сообщает, если нужна помощь. Также дневники, — Минерва выложила две одинаковые небольшие книжки. — Для передачи сообщений и связи. Всё что будет написано в одном, сразу же отразиться во втором. Изначально такие дневники не были обязательными. Только браслеты. Но ведь обычно старостами не являются старые враги, которые пронесли свою ненависть еще с первого курса. Уже после того, как Гермионе рассказали о том, что вторым старостой станет Малфой, она много думала об этом, но понимала, что ничего с этим сделать не может. А что бы она сказала? Конечно, она надеялась, что он в итоге не приедет, но потом посчитала, что раз он откупил себя именно через строительство школы, он точно не упустил возможность вернуться. Как-то размышляя об этом, Гермиона разбирала книги в библиотеке. Она помогала восстановить те, что были разрушены, а также расставляла новые, недавно закупленные или пожертвованные из других школ. И тогда она наткнулась на заклинание, помогающее зачаровать две тетради. Вообще, это было хитрое заклинание, ведь оно помогало списывать чью-то домашнюю работу без его ведома. Казалось бы, ты даришь книгу ради красивого жеста, а в итоге узнаёшь больше, чем нужно. Но это не отменяло того, что идея была хорошая. К тому же, с хитрым слизеринцем только хитрые методы и подойдут. Через пару дней Гермиона предложила эту идею МакГонагалл. Обычно старосты, если не любят друг друга и не дружат, то хотя бы могут ладить. Гермиона была умной девушкой, поэтому прекрасно понимала, им с Малфоем не удастся ужиться. И чтобы свести их общение к минимуму, остаётся только научиться общаться без прямых контактов. Спасибо магический мир, который всё делает возможным. — Расписание дежурств я оставлю на вас. Надеюсь, вы уже познакомились с другими старостами, — Гермиона это сделала еще на вокзале, а вот за Малфоя она не могла говорить. — Несмотря на то, что другие будут заняты дежурствами, вам тоже нужно выходить каждый вечер, чтобы получить их отчёт о том, как прошёл вечер. При возникновении конфликтных ситуаций… Гермиона так и не набралась смелости рассказать, что первый конфликт был уже по дороге. Она понимала, что её практически не будут слушать. Но всё равно девушке было стыдно, что она вообще ничего не могла сделать. И в итоге именно Драко Малфой всё разрешил. — … вы должны прикладывать все возможные силы, чтобы помочь ребятам решить всё мирно, — закончила свою мысль директор. — Если что-то заставит вас волноваться и переживать, что-то вы посчитаете опасным, не бойтесь доложить. Не обязательно мне или декану. Любому профессору, который вызывает ваше доверие. Гермиона ничего не могла с собой сделать. И её взгляд всё равно почему-то иногда возвращался к Драко. Она ничего не могла поделать с интересом, что зародился у неё внутри. Малфой был всё тем же. И как будто совершенно другим человеком. Он словно стал… взрослее? Харизматичнее? Интереснее? Всё из этого подходило. Раньше Гермиона часто могла понять, какие мысли крутились в его голове. Не потому что они были такими близкими друзьями, а просто Малфой был слишком очевидным. Читался, как открытая книга. Всё написано на лице. Но сейчас Гермиона ничего не видела. Его лицо как маска, глаза пусты. Что творилось в голове? Что было под пеленой платиновых волос? О чём он думал? Как относился к тому, что им вместе придётся год быть старостами. Не просто старостами, да еще и жить в одной башне. Старый Малфой уже должен был что-то сказать по этому поводу. Скривить губы, просить «грязнокровка», презрительно посмотреть. Хоть что-то! Но ничего не было. Это пугало гораздо больше. Как затишье перед мощной бурей. Драко словно даже не знал и не понимал, что они вообще-то теперь старосты. — О, и сделайте объявление, что поле для квиддича отроется через пару недель, — продолжила МакГонагалл, вырывая Гермиону из её мыслей. Девушка приказала себе собраться. Она не планировала вообще обращать внимание на слизеринца. А уже уделила ему слишком много внимания. — Пока расписание матчей не составляли, но уже можно записаться на тренировку. И будьте справедливы, — Минерва выразительно посмотрела на Драко, как бы прося не ставить каждый день только свой факультет. — Если есть какие-то вопросы, я с радостью отвечу. Вопросов не было. Гермиона уже множество раз обсуждала свои обязанности, а Малфою кажется вообще было всё равно. Он ничего не спросил. Даже ничего не сказал. Просто развернулся на пятках и пошёл к выходу. — Спасибо, — сказала Гермиона, забирая со стола вещи. — Вопросов нет. — Мисс Грейнджер, — начала женщина, когда Гермиона уже развернулась к выходу. — Если станет совсем невыносимо, не бойтесь обращаться ко мне. — Всё будет хорошо, не нужно волноваться, — Гермиона очень любила своего бывшего декана. И она прекрасно понимала, как много теперь у МакГонагалл работы. Не хотелось еще нагружать своими жалобами. Она была взрослой девушкой, которая в состоянии за себя постоять. — До свидания. Гермиона вышла из директорского кабинета. В коридорах сейчас было очень пусто. Ужин недавно закончился, так что все в основном сидели в комнатах или гостиных. Разбирали вещи или делились новостями за лето. Гермионе хотелось верить, что где-то были хорошие новости, а не только грустные вести о похоронах и разрушенных жизнях. Первый день, а девушка уже чувствовала себя какой-то слишком уставшей. Не физически, а больше эмоционально. Очень хотелось лечь в кровать и просто спать, ни о чём не думая. Но Гермиона понимала, что всё же первые объявления нужно написать уже сейчас, чтобы к ней каждый день не подходили с вопросами, а в этом году поле совсем не откроют? Гермиона произнесла пароль к башне старост и зашла в гостиную. Она радовалась, что в этом году у неё появится больше пространства и тишины. Но в тоже время она так скучала по уюту гостиной Гриффиндора. По шуму, запаху, шутках. По совместным домашним заданиям, когда все просят её помощи, по разговорам у огня, по сплетням в женской спальне. Гермиона уже соскучилась по друзьям. И в тоже время хотела больше тишины. Тяжело вздохнув, девушка оставила дневник и браслет на небольшом столике напротив камина, после чего свои вещи отнесла в спальню. Башня старост была просторной, хоть и не такой большой, как все ожидают. Общая комната, две спальни и ванная комната. Её расстраивало, что общая. Почему-то девушка сразу думала о плохом. Как пойдёт принять душ, а сама забудет наложить запирающие чары. Сколько нового она тогда узнает о своей фигуре? Кажется, слишком много. Положив дневник на стол, Гермиона надела браслет и взяла несколько листов пергамента с пером. Она записала несколько просьб МакГонагалл, а также большими буквами вывела новости о том, что скоро будет открыто поле и нужно в порядке очереди подходить к ней, чтобы записаться на тренировку. Также Гермиона составила расписание дежурств. Перед тем как покинуть башню старост, она сомневалась, но всё же оставила Малфою копию и записку с просьбой занести график слизеринцам. Она их не боялась, но всё же не была готова контактировать с теми, кто точно обольют её всеми на свете помоями. Завтра она отдохнёт, соберётся и с гордо поднятой головой встретит всё, что её ждёт. Гермиона развесила объявления, а гостиную Гриффиндора оставила в последнюю очередь. Ей бы отдохнуть, но она всё же хотела немного побыть с друзьями. Ну с теми, кто еще не успел уснуть. Как оказалось, еще многие сидели в гостиной. Кто-то ютился в креслах, кто-то стоял у подоконника, её же друзья мило облюбовали место у самого огня. — Радуйтесь, — улыбнулась Гермиона, когда подошла к ним. — Поле откроют через пару недель, расписание матчей пока нет, но в ближайшее время их составят. Пока можно записаться на тренировки. — Гермиона, ты просто лучшая, — улыбнулся Рон, когда девушка села на ручку кресла, в котором сидел Симус. Взмахом палочки она отправила объявления на доску, чтобы все могли ознакомится. — Ведь первые тренировки нам? — В порядке очереди, — строго ответила девушка. — Я могу поставить вас первыми, но это не значит, что вы будете заниматься каждый день. Другие команды тоже есть. У всех одинаковые права. — А что там за история со Слизерином? — Спросил Гарри. Наверное, до него уже дошли слухи о разборках в купе. И конечно все хотели узнать из первых уст больше подробностей. — Ничего особенно и нового, — вздохнула девушка. — Небольшая стычка между Пуффенлуем и Слизерином. — Их действительно не нужно было пускать сюда, — зло сказал рядом с ней Симус. — Не говори так, — сразу же отдёрнула Гермиона. — Исторически школа безопасное место для всех. Профессор Дамболдор так долго ограждал учеников от влияния Министерства. Не нужно портить память о нём, говоря такие вещи. — Разве тебе не страшно? — Спросил её Дин. — Тебе весь год предстоит разбираться с такими конфликтами. В одиночку. Сомневаюсь, что Малфой хоть раз почешется, чтобы помочь тебе. — Как этого хорька вообще сделали старостой? — Продолжила Джинни всеобщее негодование. — Кто додумался для этого? — Наделять властью того, кто от неё опьянеет и только хуже всем сделает, — поддержал сестру Рон. — Уже представляю, как он будет измываться над всеми. Чего только стоил год, когда он был старостой своего факультета. Гермиона, если он хоть раз тебе что-то скажет или просто посмотрит, не бойся нам говорить, — обратился к ней юноша, от чего её сердце замерло. Всё же они с Гарри хоть и дураки, но её дураки. Всё такие же милые парни, которые защищают её и которых она готова защищать всегда. — Рон, что за глупости, ничего он мне не сделает, — отдёрнула девушка. — Не забывай, что хоть их оправдали, но всё равно за многими еще установлен контроль. Никто не посмеет действовать так опрометчиво и навлекать на себя ненужное внимание. — И всё же им действительно не нужно было возвращаться, — покачал головой Дин. — По крайней мере, не так быстро. — В Хогвартсе каждый факультет имеет право на существование, — упорно гнула свою линию девушка. Посмотрите на неё. Магглорождённая девушка сейчас так активно пытается защитить чистокровных аристократов со Слизерина. Тех самых, кто ненавидел и презирал её. Кто скорее отрубит себе руку, чем хоть раз коснётся её. Боже, скажите это Гермионе со второго курса, которая целую ночь плакала после брошенного первый раз «грязнокровка» и напугавшего её до смерти «ты следующая, грязнокровка». Да она бы никогда в это не поверила. Скорее предложила бы проверить голову на полученные травмы. Но сейчас Гермиона понимала, насколько год будет напряжённый. Она не справится со всем одна. Ей нужна поддержка. Ей нужны её друзья, которые будут помогать ей ослаблять цепи напряжения. Которые, если не будут прямо урегулировать конфликты, то хотя бы постараются внушать другим позитивное мышление. — Скажи им, Гарри, — попыталась прибегнуть к помощи друга Гермиона. Он с самого начала разговора сидел погружённый в свои мысли. Сложно было сказать, кого он больше поддерживает. Но Гермиона хотела верить, что парень не будет вставать на тёмную сторону отмщения. А если он отпустит старые обиды, то многие прислушаются к главному герою прошедшей войны. — Гермиона права, — к её огромному облегчению, сказал Гарри. Она и не заметила, как напряглась, пока ждала его ответ. — Мы должны попытаться сделать мир лучше, а не усложнять всё. — И что ты предлагаешь? — Недовольно продолжил Симус, хотя уже не испытывал былой злости. Всё же Гарри Поттеру он не хотел противоречить, хотя и знает его с первого дня пребывания в Хогвартсе и много лет жил с ним в одной комнате. — Взяться за руки и дружно побежать в Хогсмид? — Конечно нет, — закатила глаза Гермиона. — Никто не просит вас быть друзьями, — к тому же, она понимала, что это невозможно. — Просто не провоцируйте конфликты, не пытайтесь их задеть, не сталкивайтесь лбами. Учитесь и живите свою жизнь. — Гермиона права, — повторил Гарри, после чего улыбнулся ей. Гермиона сама очень хотела верить в то, что она права. — Вы очень поможете мне, если не будете настраивать всех против Слизерина, а наоборот постараетесь гасить ненависть, — продолжила девушка. — Не нужно восхвалять их. Или говорить про них хорошие вещи. Просто постарайтесь отдёргивать других, если рядом кто-то пытается спровоцировать конфликт. Гермиона очень надеялась, что её друзья к ней прислушаются. Хоть немного. Обычно они вменяли её разуму и логическому мышлению, но тут в дело вступало слишком много плохих эмоций, которые гасили любое здравомыслие. К счастью, разговор перешёл на более спокойные темы. Расписание, предстоящие экзамены, сплетни, которые ребята успели собрать, парочки, которые успели образоваться. Со временем гостиная начала пустеть, пока в ней не остались только ребята у камина. Но и они начали зевать и клевать носом. Завтра начинались занятия, так что всем нужно было выспаться. Гермиона, как староста и самая ответственная погнала всех по кроватям. Она понимала, что её мало кто послушает и скорее всего еще будут долго лежать в кроватях, обсуждая предстоящий год. Но она сделала всё возможное, после чего с чистой совестью и спокойной душой покинула такую родную гостиную и направилась к башне старост, которая станет её домом на ближайший год. Гермиона больше всего хотела верить в то, что этот год не будет настолько кошмарным, как она ожидала он может стать. Но почему-то ей в это не верилось.

***

Драко находился в школе всего несколько часов, а его уже душило это место. Ему было плохо в толпе, не хватало воздуха в коридорах, от формы чесалось всё тело, а галстук душил. А еще чертовски хотелось курить. Драко радовался, что у него не было зависимости. Он мог не курить пару недель, мог выкурить одну сигарету. Никотин требовался ему только в стрессовых ситуациях, чтобы немного облегчить боль, что сковывала его. Но сейчас всего оказалось слишком много, поэтому его пальцы подрагивали от желания вдохнуть заветный ядовитый дым. Всё началось еще с самого раннего утра. Драко уже проснулся с головной болью, потому что понимал, насколько утомительный и сложный день у него будет. Потом неделя и следом весь год. У него не будет перерыва на отдых. Поэтому с утра, пока он мылся и собирался, чувствовал себя как перед казнью. Забини был безразличен, а его мама странно воодушевлённой из-за представителя Министерства, который обещал к ней заскочить сегодня. Блейз лишь усмехнулся и закатил глаза, готовясь к новому отчиму. На вокзале стало только хуже. Так много людей, так много учеников с родителями. Какая-то часть Драко не верила, что столько людей отпустит своих чад далеко от себя. Но история Хогвартса простиралась на столетия. И даже в самые тёмные времена это была безопасная гавань. Видимо, в итоге это и повлияло на мнение родителей, которые посчитали, что их детям безопаснее под присмотром старой карги МакГонагалл. Драко старался игнорировать косые взгляды и тихие шепотки, что доносились ему в спину. Он научился не обращать внимания на чужое мнение. Но всё равно многие слишком красноречиво, поглядывали на слизеринцев. От этого было некомфортно. И всеобщее напряжение его товарищей по факультету непроизвольно передавалось ему. Головная боль нарастала. Малфой знал, что у него есть обязанности как старосты. Но он не мог сейчас их выполнять. Просто не было сил. Он надеялся спрятаться в одном из вагонов, спокойно покурить, а потом возможно вздремнуть. Видимо, он научился сеять ауру отстранения, потому что никто к нему не подходил, его не трогали, ему не мешали, всё казалось хорошо. Драко даже поверил, что в тишине сможет добраться до школы. Как раз подготовится к распределению первокурсников, приветственному слову нового директора. Но все планы нарушил Забини, который прибежал и попросил о помощи. Пуффендуец и слизеринка сцепились. Драко даже не хотел вникать в суть спора. Он просто увидел, что Грейнджер не справляется. Он успел заметить, что она пыталась сохранять лицо, но что-то произошло в её голове. Что-то изменило её. Малфой не понимал, в лучшую или худшую сторону. Он просто вдруг увидел, насколько большая ноша на её плечах. Насколько тяжело ей. И его почему-то взбесило, когда он услышал, как её товарищи намекнули на её происхождение. Ему было плевать на подружку Поттера. Она его не заботила, и он точно не рыцарь, который будет спасать даму в беде. Но его взбесило, что на её кровь указывали её собственные товарищи. Те, кого она спасала столько раз. Она ведь даже сейчас этих идиотов защищала. А они что? Пытались задеть её? Сделать ей больно? Спровоцировать? Малфой точно не пытался спасать её, он точно не собирался облегчать её ношу. Его головная боль нарастала, так что он просто увёл своих товарищей. Ему что-то кричали в спину. Но он научился это игнорировать. Этим летом он особенно остро ощутил, что часто слова — это просто слова, которые ничего не значат. Этих самых слов на него в последствии выкинули очень много. После инцидента на него выкинули огромный поток недовольства. Почти все слизеринцы были в ярости и недовольны. Драко было плевать. Голова продолжала болеть от шума и гама, во время ужина становилось только хуже. А потом еще и это приветственное слов МакГонагалл в её кабинете, от которого хочется повеситься. И Грейнджер, которая почему-то постоянно поглядывала на него. Пыталась сделать вид, что не смотрит, но всё равно возвращала к нему взгляд. Он мог понять, что крутилось в её голове. Почему ему позволили вернуться? Как его допустили до должности старосты? Что он задумал? Сколько пакостей будет предпринимать в этом году? Драко прекрасно понимал, что с ней головной боли станет только больше. Ведь она не из тех, кто будет молчать. Она точно начнёт навешивать на него все обязанности, постоянно будет требовать от него отчёта, дежурства, помощи. И потом еще жаловаться, что он ничего не делает. Если в прошлом у него бы просто сняли несколько баллов, то сейчас жалоба поступит прямо в Министерство. Это могло отразиться не только на нём, но и на его матери. Драко этого не хотел. Поэтому после поучения директора, Малфой просто выбежал из кабинета, чтобы Грейднджер не успела начать его поучать. Он хотел пойти в башню старост. Принять холодный душ, лечь в кровать и не думать ни о чём. Но Драко прекрасно понимал, что ему не избавится от заучки Хогвартса. Она точно прибежит к нему, требуя от него и того, и этого, и всего на свете. Сейчас Малфой не был готов. День казался бесконечным. Прятаться в гостиной Слизерина было не лучшей идеей, ведь там сейчас точно будет настоящий хаос. Но это точно лучше нравоучений Грейнджер. Он успеет их наслушаться за этот год. В первый день он не хотел переживать это. — Замкнутый круг какой-то, — жаловалась Паркинсон, сидя на диване. Драко радовался, что ему освободили кресло и никто не трогает его. — Поехать домой нельзя, ведь это ни к чему не приведёт. Но и здесь все нам глотки готовы порвать. Тоже мне представители благородства и дружелюбия. — И не говори, — закатила глаза Грэхэм Причард. — Родители всё лето мне внушали, что я обязана отправиться в школу. И должна быть самой лучшей и примерной ученицей. — Мои тоже на это давили, — поддержала Трейси Дэвис. — Мол сейчас на нас направленно слишком много внимания. И мы обязаны быть примерной семьёй и примерными студентами. Аж бесит. Мы как псы на привязи. — Больше всего бесит, что мы даже просто палочками пользоваться свободно не можем, — сказал Майлз Блетчли. — Мы чистокровные волшебники, наследники самых древних семей, потомки чистой крови, отчитываемся как… как… даже слова подобрать не могу. Мой прадед точно перевернулся в семейном склепе только от одной мысли о таком. Так еще и грязнокровка будет нас контролировать. Только думать о таком стыдно. — Драко больше всего жалко, — встрял Теодор Нотт. Малфой не просил сочувствия и не хотел, чтобы его упоминали. Разговоры его бесили, но это лучше, чем нравоучения Грейнджер. От чужих разговоров он мог немного обособится. Но его пытались втянуть в разговор. От него чего-то ждали. — Ага, ему придётся постоянно с этой грязнокровной сукой иметь дело, — сказала Панси. — Высокомерная уродка! Одно лицо её уже заставляет меня захотеть выблевать весь ужин. — Как думаешь, за лето она закрутила роман с Поттером или с Уизли? Ходили слухи, что у неё что-то было с рыжим. — Не удивлюсь, если она их чередует. Она же вся такая лучшая во всём, обязана выделяться. — Разве Поттер не с девчонкой Уизли? — Это ненадолго. Он сейчас тема номер один, главный герой. Точно найдёт себе кого-то получше и поинтереснее. — Вообще-то эта рыжая ничего. Семья конечно сборище уродов, но мордашкой она всё же вышла. — Никак приударить решил? Хочешь за Поттером объедки подбирать? — Ха, реально! Ты еще за грязнокровку возьмись, вот точно умора будет. — Да пошли вы! Настолько уже точно никто не опустится. — Как думаете, она такая злая, потому что неудовлетворённая? Сомневаюсь, что есть хоть кто-то, кто не побрезгует. — Она фригидная, я уверена. — Уизли себя только опускают ниже тем, что её принимают. — Героиня войны блин. Этой героини место в могиле… Малфой не выдержал. Дело было не в том, что он хотел защитить честь Грейнджер. Плевать на неё и плевать на то, что о ней говорят. Распускают слухи или перемывают правду? Выпускают таким образом гнев или пытаются себя реализовать? Ему не важно. Пусть делают, что хотят, просто его не трогают и не создают проблем. Но от этих разговоров голова начинала болеть еще больше. Поэтому он оставил остальных, согнал пару третьекурсников с подоконника, открыл окно и закурил. Уже было достаточно поздно, примерная ученица скоро должна пойти спать, так что путь будет свободен. Нужно потерпеть еще немного. — Самый напряжённый первый день, — сказал Блейз, подходя ближе к нему. — Но он почти закончился. — А потом еще почти триста таких же дней, — выдохнул Малфой, приводя мысли в порядок. — Это кажется чем-то бесконечным. — Это будет проще, чем тебе кажется. Я не говорю, что год станет простой, но ты справишься. — Кажется, ты единственный, кто так думает. — Вот тут ты ошибаешься, — улыбнулся его друг. — Остальные верят тебе. И знают, что ты поддержишь. — И чего они ждут? — Невесело усмехнулся Малфой. Его уже начинало подташнивать. — Что я должен сделать? Стать их лидером? Объявить новую войну? Отстаивать чистую кровь? — Они просто напуганы, — вздохнул Забини. — Они храбрятся и делают вид, что всё хорошо. Но они боятся того, что теперь вокруг них одни враги. И только в этой гостиной они могут выдохнуть. И то не до конца. Они хотят быть уверенными в том, что ты поможешь. — Удачи, — Малфой отправил окурок в полёт, глядя на то, как огонёк летит в ночи. — Ты же понимаешь, что ты тоже не один. У тебя есть друзья, на которых ты можешь положиться. — Обменяемся браслетами дружбы? — Усмехнулся Малфой. — Иди ты, — толкнул его в плечо Забини. — А что? Станем лучшими подружками. Будем плести косы и сплетничать. — Ты меня понял, — бросил Блейз, после чего вернулся к остальным. Его друг хорошо чувствовал людей и понимал, что Малфой не выдержит более долгого разговора. Драко не долго был в гостиной Слизерина. Благо к нему никто не подходил и его никто не трогал. Для приличия он шуганул пару второкурсников, которые сразу побежали спать. Когда его друзья тоже начали расходиться по комнатам, он всё же решил, что пора возвращаться в башню старост. Головная боль не прошла, кажется только сильнее стала. Так что, если Грейнджер сейчас к нему полезет, ей может прилететь очень сильно. Малфой зашёл в гостиную старост и хотел направиться сразу в комнату не искушая судьбу, но заметил несколько вещей на столике перед камином. Дневник и браслет, что выдала МакГонагалл. Также объявление и записка с просьбой повесить это в гостиной Слизерина. Будь Драко сейчас в лучшем расположении духа, он бы подумал об этом. Почему она избавила себя от удовольствия поучать кого-то? Почему не отдала всё лично? Она пряталась? Боялась? Готовилась к тому, чтобы читать ему лекции завтра? Он не хотел об этом думать. Возможно завтра, но точно не сегодня. Малфой всё же надел чёртов браслет, который почему-то чувствовался как ошейник. Взял дневник, объявление, записку и пошёл в свою комнату. Нужно было раздеться, умыться, разобрать вещи. Но сил уже не осталось. Он просто завалился на кровать, надеясь, что сон накроет его быстро. И завтра он проснётся в лучших условиях.

***

Гермиона Грейнджер была умной девушкой. Многие без сарказма могли сказать, что она была самой умой студенткой Хогвартса. Она всегда стремилась к познанию, стремилась узнать, как можно больше. Если она встречала что-то новое, всегда старалась узнать побольше. Нерешённый вопрос был для неё личным вызовом. Она не боялась провести часы за книгами в поисках нужного ответа. Гермиону никогда это не пугала. Она любила книги, любила магическую науку, любила узнавать всё новое. Но Гермиона Грейнджер никак не могла понять, почему в расписании на травах Гриффиндор поставили именно со Слизерином. Да, представители змеиного факультета сейчас были никому не милы. Но Гриффиндор всегда был прямым врагом для них. Это исторически было главное противостояние. Тогда зачем их объединили? Чтобы они недобро зыркали друг на друга? Чтобы гриффиндорцы перешёптывались, а слизеринцы бросали презрительные взгляды? В чём была суть такого объединения? — Адонис — это травянистое многолетнее растение, что принадлежит к семейству лютиковых, что может достигать в высоту не более сорока сантиметров. Цветет бледно-лиловым с желтыми лепестками цветком. Имеет опушенные плоды с крючкообразным прижатым и загнутым носиком, — рассказывала профессор Стебль, пока Гермиона пыталась сосредоточиться на уроке и добросовестно вести записи. Вообще травологию не изучали на седьмом курсе. Точнее изучали, но не принудительно. Это был один из предметов на выбор. Но дело было в том, что во время сражения многие теплицы пострадали. Профессор Стебль много лет служила Хогвартсу и обустраивала свои теплицы. Здесь было множество не просто редких растений, которые она лично выходила, но и последние виды разных полезных трав. Летом Хагрид как мог помогал Помоне Стебль выхаживать многие растения, но ему нужно было разбираться со своей хижиной, лесом и животными. В конце концов, он был лесничим. Так что в этом году на травологию сгоняли всех, чтобы они помогли восстановить многолетние труды травницы. И Гермиона понимала, насколько это серьёзно. К сожалению, из всех присутствующих только она и Невилл внимательно слушали преподавателя и старались серьёзно отнестись к заданию. — Адонис весьма близок по своему составу и действию к адонису весеннему. Используется для лечения простудных заболеваний, при различных болезнях дыхательной системы. Адонис обладает седативными свойствами. Его применяют, как успокоительное средство. Препараты этого растения эффективны при судорогах, различных спазмах, как хорошее средство, что позитивно влияет на работу всей сердечнососудистой системы. Препараты адониса применяют при головных болях, — рассказывала профессор Стебель. Гермиона всё это знала, она читала книги «Тысяча полезных трав» и «Растения, что спасут вам жизнь», так что нового ничего не узнавала. Но всё равно она прилежно записывала, чтобы структурировать свои знания. К тому же, Рон и Гарри, которые постоянно отвлекались, точно будут канючить у неё записи. Сколько бы Гермиона не задирала нос, она знала, что не сможет отказать им. Уж слишком она дорожила этими мальчишками. К тому же, слишком много они прошли вместе. — Одно из ваших заданий на этот год, вырастить это растение, — сказала профессор, отставляя горшок, в котором она показывала всем жёлтые цветочки. — Оно весьма прихотливо. Требует большого внимания. Определённого полива, освещения и правильных пропорций прикорма. Небольшие неточности могут не просто убить растение, но и превратить его в яд. Не смертельный, но всё равно опасный. Откройте свои учебники на пятьдесят шестой странице. Там вы найдёте подробную инструкцию, как вырастить этот прелестный цветок, — профессор взмахнула палочкой, после чего перед учениками появились пустые горшки. — Наберите воды, подготовьте раствор и посадите семечко. Пока вы изучаете учебник и делаете записи, я принесу семена! Профессор Стебель скрылась в соседней теплице, а Гермиона взяв свой горшок направилась к контейнерам с землёй, чтобы набрать нужное количество. Она могла начать раньше всех, ведь знала и нормы земли и пропорции раствора. Пока тут не было толпы, можно было спокойно всё сделать. Конечно, Невилл, который обожал растения быстро присоединился к ней. Гермиона была уверена, что он уже читал учебник и другие книги и лучше неё знал, что и как делать. Они начали смешивать раствор, когда Гарри с Роном подошли, надеясь, что она им поможет. — Какой ужас, — услышала она тихий голос от слизеринцев. Те не торопились выполнять задание. Просто стояли, перелистывая страницы и словно ждали, что кто-то за них всё сделает. — Бесполезный предмет для никчёмных волшебников, которые не могут себя проявить нигде. — Кому вообще в голову пришло делать этот предмет обязательным? — Ответил другой голос. Гермиона не оборачивалась, но узнала Пэнси Паркинсон. — Капаться в грязи, вот уже удовольствие. — Ага, только маникюр портить. — Хорошо тем, кто привык ковыряться в грязи и мусоре. — И работать своими кривыми ручками, раз только это и остаётся. Гермиона посмотрела на мальчиков, молча умоляя их проигнорировать. Не нужно встревать в словесную перепалку. Она приведёт к худшему, а донести до Слизерина всё равно ничего не получится. — Поверить не могу, что весь год мои руки должны быть в грязи. Это же унизительно. — А руки по локоть в крови это причина для гордости, — сказал Симус. Он не обращался к девушкам. Более того, Симус стоял так, словно полностью погружён в изучение учебника. Но его слова возымели эффект. — Что ты сказал?! — Прошипела Пэнси, зло посмотрев на парня, который стоял с невозмутимым видом. — Я сказал, что для Слизерина привычно держать руки в крови невинных. Конечно, что-то хорошее они не способны сделать. — Ты нас в чём-то обвиняешься? — Не выдержала Дафна, с которой до этого разговаривала Пэнси. — Как и весь разумный мир. — Мы ничего не сделали, — прошипела девушка, теряя свою холодную маску безразличия, которая была присуща всем слизеринцам. — Вообще ничего. Красиво натворили делов и позорно ушли. Да, вы правы. Сказать нечего. — Как будто ты много чего сделал! Гермиона понимала, что ей придётся вмешаться. Конфликт мог перерасти во что-то опасное, так что ей нужно было решить это. Она передала горшок Невиллу, тихо попросив его пока присмотреть, а потом направилась к другу, чтобы успокоить всех. — Перестаньте, — жёстко сказала Гермиона, приводя всех к порядку. Точнее надеясь привести всех к порядку. — Не начинайте спор и не срывайте урок, это важная тема. И нужно для восстановления теплиц. — Не лезь, — закатила глаза Дафна. — Только твоего занудства не хватало. — Не смей так с ней говорить, — вмешался Рон, а Гермиона тяжело вздохнула. Она просила их обрубать конфликты, а не усугублять их. И её друг, руководствуясь благими целями, сейчас только ухудшал всё. — Уизли себе никогда не изменяют, — усмехнулась Пэнси. — У тебя что-то есть к моей семье? — Знаешь, меня всё интересовало, какого тебе знать, что твой лучший друг и твоя младшая сестра… ты понял. Он делится с тобой подробностями? Спрашивает совета? — Ты, дрянь, — не выдержал Рон, доставая палочку. Гермиона видела, что Гарри тоже уже был в секунде от боя за честь любимой. — Осторожнее, — прошипела Дафна, сама достав палочку. — Все успокойтесь, — еще раз попробовала Гермиона. — Или я буду вынуждена снять штрафные баллы с каждого, кто участвует в этой перепалке, — она жёстко посмотрела на Рона, пытаясь донести, что его не спасут благородные цели. Он тоже попадёт под её жёсткую раздачу. — Тебя вообще не спрашивали, грязнокровка, — крикнул кто-то из Слизерина. Гермиона не обратила внимание на то, кто это был, ведь была поглощена теми, кто был прямо перед ней. — Не убийцам вякать, — крикнул кто-то из Гриффиндора. Гермионе не хватило нескольких секунд, чтобы предотвратить хаос, который последовал в следующее мгновение. Кто-то из Слизерина напустил первое атакующее заклинание, Гриффиндор начал обороняться и вот вспышки заклинаний, крики и разбитые горшки. — Фурункулюс! — Протего! — Экспеллиармус! — Петрификус Тоталус! — Импедимента! — Инфлэтус! — Протего! Одно из заклинаний чуть не прилетело в Гермиону, которая пыталась кричать и образумить всех, но её игнорировали. Опрометчиво она не доставала палочку, надеясь достучаться до ребят. Если бы кто-то не поставил вокруг неё барьер, она бы надолго могла отключиться. Нужно потом поблагодарить ребят за спасение. И также поругать за то, что не пытались остановить весь этот хаос. — Что здесь происходит?! — Заорала профессор Стебель, когда вернулась в теплицу, а за ней летели несколько контейнеров с семенами. Студентам хватило совести, перестать бросаться заклинаниями, хотя палочки никто не торопился убирать. Вокруг был бардак, разбитые горшки, сломанные стеллажи, уничтоженные растения. Гермионе было обидно, ведь она знала сколько времени потребовалось на восстановление хотя бы части из всего этого. Кроме того, Гермиона уже много лет знала профессора Стебль. И могла сказать, что эта женщина была одной из самых добрейших на планете. Она души не чаяла в своём факультете и относилась ко всем, как к собственным детям. И свои растения она любила не меньше. Многие из потерянных трав она выводила лично. И ухаживала как за малышом. Эта преисполненная добротой и состраданием женщина, сейчас была наполнена яростью и гневом. И Гермиона первый раз её такой видела. Честно говоря, она была уверена, что такой никогда и не увидит. — Вы что вообще себе позволяете? — Закричала профессор. — Первый учебный день, а вы не просто утроили перепалку, так еще и громите теплицы! Вы все резко оглохли и не слышали, как в начале я говорила о том, какой урон был нанесён травам?! Вы хотя бы представляете, как много здесь полезных лекарственных растений? Очень редкие растения и невероятно нужные для благо каждого волшебника. Вы хотя бы задумываетесь о том, сколько времени нужно для восстановления всего того, что было утеряно? Вы должны помогать для всеобщего блага, а не разрушать всё то хорошее, что осталось! Профессор Стебель остановилась, чтобы перевести дыхание. Гермиона даже не представляла, что эта женщина может выдавать настолько яростные и долгие речи. Ей было даже немного стыдно из-за того, что она не смогла ничего сделать. Так и не остановила конфликт. Только выставила себя идиоткой, что может стоять и хлопать глазами. Единственное, что радовало Гермиону, остальным кажется тоже было стыдно. — Чего вы хотите? — Продолжила профессор, когда немного пришла в себя. — Всю жизнь прожить в этой ненависти? Постоянно при встрече цепляться друг к другу? Ввязываться в глупые конфликты и ссоры? Вы уже не дети! Да, мы отвечаем за вас и еще не считаем вас взрослыми, но и малышами вы не являетесь. Вы взрослые осознанные люди! Вы должны подавать младшим курсам пример! Какой пример вы собрались подавать. Как вы хотите всё сделать лучше? Профессор Стебель отвернулась, после чего вернулась на своё привычное место, выставив перед собой контейнеры с семенами. — Начнём с того, что ваши факультеты лишаются по сто баллов. Скажите спасибо, что это общее число, а не каждому, кто достал свою палочку. Дальше я даю вам задание на семестр. Вы будете растить Адонис. Но теперь это не индивидуальное задание, а парное. Человек с Гриффиндора и в пару ему кто-то со Слизерина. Гермиона понимала, насколько это ужасная идея. Она сама была готова закричать, но со всех сторон уже были слышны недовольные стенания. — Парное задание, — жёстко сказала профессор, из-за чего все замолчали. Кажется, не только Гермиона была шокирована видеть эту милую женщину такой злой и рассерженной. — Могу повторить для кого-то отдельно. Изначально я хотела сделать это самым обычным домашним заданием, но теперь оно пойдёт на итоговую оценку. Завалите и по моему предмету вам выше Т ни у кого не будет! А это прямой путь на второй год. Для кого-то это уже будет третья попытка закончить обучение. Вот уж чего нужно стыдиться. Профессор выразительно посмотрела на учеников, пытаясь донести, что она больше не намерена шутить. Возможно она отойдёт и скоро успокоится. Возможно даже пожалеет за такую эмоциональность. Но Гермиона была уверена, что женщина не намерена отступать. Все были на взводе, никто еще не отошёл от последствий войны. Гермиона забывала порой, что взрослые натерпелись, наверное, даже больше, чем они все. — Вы будете вести дневники, в которых будете делать записи, — продолжила профессор Стебель. — Каждый день описывайте, что именно вы делали, как ухаживали, каких успехов добились, какие результаты видны. Я не поленюсь проверить, чтобы в каждом дневнике было два вида почерка, не поленюсь прочитать, что именно делал каждый из вас. И не поленюсь послушать, как вы будете защищать свои проекты. Так что вам лучше с самого начала отнестись к этому со всей серьёзностью. А если кого-то что-то не устраивает, можете отправиться сразу к директору. Только не забудьте рассказать, кто начал разрушать мои теплицы. И кто продолжил это делать. От идеи совместной работы никто не был в восторге. Два факультета даже не смотрели друг на друга. Если бы это был Когтевран или Пуффендуй, проблем бы не было. Хотя если так подумать, то тогда и конфликта не было. Урок прошёл спокойно, без разборок. Гермиона бы начала выполнять задание, помогла бы ребятам, потом направилась на свои руны. Спокойный день. Но всему этому нужно было разрушиться. — Вы можете попробовать сами составить пары, — сказала профессор Стебль. — Или за вас это сделаю я. Пока я отправляюсь за дневниками, где вы будете писать отчётность, у вас есть время убрать беспорядок, что вы учинили. А также решить, как вы будете работать, — женщина развернулась, чтобы покинуть теплицы, но на пороге остановилась и еще раз на всех посмотрела. — Если к моему возвращению вы опять будете драться, то можете сразу отправиться к директору. А если не определитесь с парами, то получите по дополнительному заданию. Пусть примером сотрудничества станут наши старосты, мистер Малфой и мисс Грейнджер. Вы можете начинать своё задание, а остальные пока думайте. Профессор Стебель покинула теплицы, оставив их одних. Гермиона ждала, что сейчас всё сразу опять погрузиться в хаос, но многие молчали и просто смотрели на неё и Драко, пытаясь переварить всё то, что только что случилось. До девушки лишь сейчас дошло, что именно теперь будет. Кроме того, что она должна мирить Слизерин и Гриффиндор, ей еще нужно следить, чтобы они не убили себя в процессе выполнения задания, а также не завалили его. Ко всему прочему, ей нужно не только выполняться с Малфоем обязанности старост, но и делать совместно проект, от которого зависит, закончит ли она обучение или нет. За весь урок она впервые на него посмотрела. Драко перехватил её взгляд, от чего она замерла. Она всё еще не верила, что это тот самый Драко, которого она знала столько лет. Обычно он первый вступает в стычке, не может молчать, постоянно участвует во всех склоках. Без него не обходится никакой спор. Но сегодня он молчал. С самого начала просто слушал то, что говорила профессор Стебель. Гермиона не уверена, что он хоть что-то слышал и хоть как-то проявлял внимание. Кажется, он был весь в себе и своих мыслях, а внешнего мира для него не существовало. Девушку удивляло, что даже в пылу драки он не присоединился. Кажется, он даже палочку не достал. Обратил ли он вообще внимание на то, что была драка? Решать конфликт он не планировал, как и ожидалось. Ничего не пытался сказать, никак не планировал помогать. И вот сейчас на этом лице не было ни одной эмоции. Пустота, которая так сильно пугала Гермиону. А где крики о том, что он «не намерен работать с поганой грязнокровкой, лучше уж покинуть школу и искать себе нормальных учителей». Это был Малфой, которого она знала, к которому она привыкла, которого она столько терпела. Но Малфоя, что стоял перед ней, она не узнавала. Безразличный и какой-то пустой. Малфой лишь посмотрел на неё, перехватил взгляд, которого она не выдержала. Отвернулась первой, так что не знала, смотрит ли он еще или уже отвернулся, проклиная её всеми на свете словами. — Это полный пиздец, — сказал кто-то со стороны Слизерина. Гермиона не одобряла бранную речь и постоянно ругала мальчиков, если у них появлялось хоть одно матное слово. Но даже она сейчас была готова согласиться. Это полный пиздец.