Сказка о солнце

Давным-давно, когда мир был юн, и не было ещë ни дня, ни ночи, на самом краю земли, где синь небес сливается с гладью окраинного моря, жила дева-Солнце. Золотом сияли волосы еë длинные и глаза еë ясные. Любила она приходить на берег моря и петь ему. Пела голосом своим дивным о песчаных бурях Великой пустыни, о шелесте листьев в бескрайних лесах, о птичьем щебете у оконца еë дома. Море же едва слышно плескало волнами и слушало, выносило для неë на берег то красивую витую ракушку, то причудливо обточенный камень, то греющий ладони кусочек янтаря. А само потом долго перекатывало еë песни в своих водах. Услышал от моря эти песни и царь морской. Бескрайне море, много в нëм дивного да необычного. Да только нет там ни деревьев, ни пустынь, даже птицы малой не сыщется. Молод был царь. Приплыл он к берегу, спрятался за камнем да стал ждать-дожидаться, чтоб увидеть деву. И вот появилась та, ступила в прибой и запела. Пела она о распустившихся на лесной поляне цветах, о сладком пчелином мëде, о пышнохвостой белке, что скачет неустанно с ветки на ветку. С первого взгляда влюбился царь в деву-Солнце. Много раз приплывал он к берегу, прежде чем решился своей возлюбленной на глаза показаться. Но не испугалась дева, лишь улыбнулась ему: давно она его уже заприметила, да только виду не подавала. Стал тогда с ней царь разговоры вести, гостинцы со дна морского приносить да замуж звать, в любви клясться да чудеса подводные обещать. Долго ли, коротко, да поддалась дева на уговоры красавца-царя. Оглянулась последний раз на берег и ступила в воду. Сделала три шага — волосы из косы расплелись да по тонким плечам рассыпались, оттолкнулась ото дна — ноги в хвост рыбий обратились, золотой да переливчатый. А царь уже тут как тут, утешает да словами ласковыми улещивает. Подхватил любимую на руки да помчал во свои владения. Долго показывал он ей красоты подводного мира, долго пела в ответ дева о чудесах земных. Сыграли они и свадьбу шумную, да такую, что море ещë долго штормило и бросалось на берег, вспоминая всеподводный праздник. Прожили они так год, прожили другой, да только заскучала по земле дева, слëзы горькие роняла украдкой. Померкли волосы еë сияющие, затуманились глаза. Печалился и царь, видя тоску любимой. Но и отпустить еë обратно на землю мочи не было. Поплыл он тогда к глубокой-преглубокой расщелине, где жила старая морская ведунья и стал просить у неë совета. Выслушала его ведунья, подпëрла щупальцем подбородок задумчиво и молвила: «Есть у меня зелье чудодейственное, что хвост обратно в ноги по еë желанию сможет обращать, да только платой за то еë голос дивный будет, исчезнет он, сгинет до поры, пока вновь она хвостом своим переливчатым не плеснëт. А каждый шаг по земле будет она чувствовать ногами своими белыми так, ровно по острым ножам ступает». Ещë больше огорчился царь, не желал он такой участи для любимой. День он думал и ночь не спал, мрачней морской бури стал. Да только и сама дева прослышала о ведунье и такой же ответ от неë получила. Приплыла к царю радостная, показала склянку заветную. Ещë больше закручинился тот, упросил любимую погодить ещë немного. Обратился он в древнем храме к прародителю-морю, что с начала времëн мудрость да знания копило, долго молился о нужде своей, пока не уснул у алтарного камня. Глубоко море и широко, да любит оно всех жителей своих, от царя морского до рыбëшки мелкой. Полюбило оно и деву с дивным голосом, не желало видеть печаль в глазах еë золотых. Пошепталось оно с братом своим-небом и дало царю во сне ответ. Как открыл он глаза, так тотчас помчался к кузнецам подводным, чтоб близ древнего вулкана жили, приказал им сковать колесницу волшебную, что легче пера будет и прекрасней камней драгоценных, а сам на поверхность водной глади отправился. Поймал он там семь коней — семь штормов да семь ветров. Взнуздал их-непокорных на самом восточном взморье, запряг в колесницу волшебную да подарил ту возлюбленной. Засияли волосы еë ярче яркого, вспыхнули глаза радостью. Выпила она зелье, ступила в колесницу волшебную, да полетела по небу, на землю глядючи. С тех пор поутру садится дева-Солнце в свою колесницу да правит конями-ветрами по небу до самого вечера, пока на западе в море к супругу своему не спускается, чтобы утром вновь воспарить над водами. Только всякое чудо плату имеет. Больно ноженькам до колесницы по земле ступать. Оттого рассвет да закат алые. Но не ропщет дева-Солнце, каждодневно ступает она по земле, чтоб сиять людям, зверям да птицам с небес. Так было, есть будет до конца времëн.