24. октябрь. 1916 г.

Для небольшого домика, состоящего всего из одной полноценной комнаты, было слишком много народу: Крессентия, ее два брата, мать с отцом и сам Еань. Становилось жарко, что вскоре потребовалось бы открывать дверь нараспашку, запуская сквозняк. Но никто бы не позволил – вдруг кто заболеет. Мать Крессентии стояла у печи с тарелкой горячей каши и полотенцем, стараясь накормить мужа. — Я и сам поесть могу. — говорит мужчина, с тяжестью приподнимаясь, почти ударяясь головой о потолок. Кряхтя, он садится, когда супруга протягивает очередную ложку. — Он и сам поесть может! — причитает Евандер, глядя на родителей и прибираясь со стола, смахивая крошки в тарелку. — Отдай ты ему уже тарелку. Юноша поднимает с пола тряпичную куколку и быстрым движением отряхивает ее от пыли, садит на скамью. Женщина неуверенно отдает тарелку мужу, все еще мельтеша перед ним, вытирая его лицо или поправляя подушку. — Еще бы дровишек нам подкинуть, чтобы теплее было, для здоровья полезно. Полезно же? — оборачивается она на присутствующих и начинает второпях искать дрова. Мальчишка помогает найти дрова, после чего подходит и аккуратно закидывает дрова в топку, как можно более медленно, давая женщине осознать, успокоится и передохнуть, вернуться к уходу за мужем. Евандер же собрал всю посуду, положил ее в раковину и поправил ворот рубахи от поднимающейся жары. Он быстро взглянул на мальчишку, который встретился с ним взглядом и вздохнул, отойдя к собирающимся. Крессентия тем временем подтягивала рукав рубашки у младшего брата, чтобы тот удобно сидел под темно-синим кафтаном. Дементий был низеньким, болезненным на вид ребенком и почти что тонул в подаренной ему одежде. Еань сам предлагал перешить ее, если понадобиться, но никто не хотел просить его об этом, довольствуясь малым. Мальчишка с отцом и так давали им деньги, а когда те стали отказываться, начали покупать вещи, готовить, помогать по хозяйству. — Все собрали? — спрашивает старший брат, кладя полотенце рядом с раковиной и начиная поливать водой первую тарелку. Мальчишка осматривается, проверяет свои карманы и поправляет фрак, застегивая его на все пуговицы. Дементий смотрит на ботинки и присаживается на корточки, чтобы завязать выбившийся шнурок. Он мнет в руках шнурки, пытаясь завязать их. Мальчишка с девушкой одновременно наклоняются к нему, чтобы помочь. — Сенти, нужно тебе переодеться. — Ох, верно.. — девушка поднимается и подходит к шкафу, открывает скрипящие дверцы и ищет сменную церковную одежду. — А вы, мальчишки, отвернитесь все. — указывает мать, подгоняя рукой. Еань быстро завязывает ребенку шнурки, после чего отворачивается и закрывает ладонью глаза, отводит взгляд. — А я-то что, будто не видел ничего. — отвечает Евандер, после чего вздыхает и все-таки отводит взгляд, концентрируясь на мытье посуды. Девушка берет одежду и заходит за угол, где висят ткани, скрывающие ее фигуру. Она быстро снимает фартук, складывая его на скамье, поправляет подвязанную лентами прическу, скрывая ее в начале под чепцом, а после – красным платком. Платье меняет на более теплое, с мягким подкладом под корсет и рубиновой пуговицей с позолоченной, будто бы цветочной окантовкой, как у любой церковной одежды. — Я закончила, пойдемте, скоро начнется урок. Негоже Дементию опаздывать. — она положила руку на спину ребенка, подталкивая его к выходу и смотря на Еаня. — Можешь повернутся! Мальчишка медленно убирает руку от лица и поворачивается, смотрит на сложенную стопкой одежду, после чего переводит взгляд на Крессентию, что набросила себе на плечи накидку. И он быстро выходит, поддерживая дверь. — Хорошего вам дня! — крикнул он перед тем как закрыть дверь. По сравнению с душным помещением, улица даровала такой необходимый глоток свежего воздуха, что все сразу сделали глубокий вдох. Еань поправил верхние пуговицы в кафтане Дементия, подняв воротник, чтобы не задувало. Девушка же почти сразу же осмотрела ребенка, еще раз все поправив и не разрешив еще раз вдыхать прохладный воздух. Они быстро проходили по жилой улице, где на дороге играли в классики или пинали мяч, а взрослые что-то обсуждали недалеко от входа в свои дома, или перекрикивая друг друга по разные стороны. — Аккуратно, не сбейте. — прикрывает девушка ребенка, ограждая его рукой. Они проходят площадь, что теперь не очень оправдывала свое название – никто ничего не продавал, за исключением редких случаев, коробейников и зазывал. — Вы идите, я зайду позже. Не опаздывать же. — говорит мальчишка, подходя к своей ответственности – доске. Дементий быстро поднимается по лестнице и крестится, и почти заходит, останавливаясь и глядя на сестру. Та кивает Еаню и поднимается, также кланяется и скрывается за дверью. Кто-то расцарапал доску, что Еань трет то место рукавом, убирая вылезшие щепки. Царапины не были слишком глубокими, поэтому не нанесли особого вреда, не сломали доску под замену. В ящиках же лежала теплая одежда, куски размолотого рафинада, плотно закрученные в марлю, пастила... Мальчишка забирает все, несколько раз поправляет в руках, чтобы ничего не упало, закрывает ящик и поднимается по лестнице в Церковь. Он произносит молитву, кое-как крестится и кланяется и с трудом открывает дверь. Мальчишка заходит в кельи с левой стороны, чтобы не беспокоить остальных ребят, и через щелку видит, что урок начался. Дементий с интересом наклонился вперед, слушая Его Святство. Тот смотрит в сторону двери, через щель замечая присутствие мальчишки. Он лишь головой указывает на вещи, и получает легкий кивок в ответ. Этого было достаточно для того чтобы мальчишка спустился вниз и под звуки неспешно играющей скрипки подошел к небольшому импровизированному складу с несколькими собирающимися посылками. Он заново начал проверять каждую отдельную посылку, чтобы все вещи были правильно сложены и плотно прилегали друг к другу. Мальчишка вздыхает и вытаскивает несколько продуктов и одежд, перекладывая их в нужное место. Другие ребята периодически заносили вещи, но никто, похоже, не задумывался о точной выложенной системе, которая здесь была. Пришлось заново бережно рассортировать и старые, и новые дары. Иногда, в процессе, мальчишка поглядывал на дверь комнаты, где должна была репетировать Матерь Аграфена, для многих – матушка Груша. В какой-то момент мелодия скрипки заканчивается, и женщина выходит из комнаты. — Доброго вам дня, Еань. Могу ли я вам помочь? — женщина протянула руку, чтобы придвинуть к себе одну из посылок. Она получает лишь кивок в ответ. — И все же деятельность для Церкви вам больше подходит, нежели шпагою руководство. — Благодарю. Я... Я думал, что смогу за несколько ходов отправить все посылки... — Попрошу я мальчишек помочь, иль Его Святство сам отнесет все на почту. Нет нужды делать все самому. Вы и так занимаетесь многими делами. — женщина переводит взгляд на мальчишку. — Без возражений. Она запаковывает одну из посылок, проверяет, чтобы ничего не шаталось и края были целы, и откладывает ее в сторону, после чего заходит на небольшую кухоньку и помешивает компот. Наливает его в два стакана и относит к Еаню, протягивая один из них ему. — Пойдем, посидим в кельи. Прекрасно все и так лежит. Мальчишка еще раз поправляет все вещи, ставит посылки друг на друга и берет предложенный стакан. — Благодарю. — и он делает глоток. — Могу ли я снять фрак? Спрашивает мальчишка, не заходя в келью, когда женщина уже садиться к себе на кровать, поправляя постельное белье. — Конечно, никаких проблем. Можешь повесить при входе. Мальчишка кивает и аккуратно снимает свой фрак, встряхивает его и вешает на крючок, после чего берет из кухни небольшой табурет. Он ставит его недалеко от стола в кельи, не хотя располагаться на чужой постели и мешать. Садиться, пододвигаясь ближе к столу, и недолго смотрит на скрипку, что лежит в футляре у стены, после чего переводит взгляд на Аграфену. — О чем беседу вести? — О чем нам обоим будет угодно. — спокойно отвечает женщина, держа осанку и отпивая из стакана. Мальчишка вздыхает и отводит взгляд к стене, после чего снова возвращает его на женщину. Он проводит большими пальцами по поверхности стакана, снизу-вверх, и снова направляется вниз, создает замкнутый круг. — Честно, я выбрал фехтование лишь по причине, что не знал, что же можно еще. Хор до сих пор не влечет, предпочтительнее остается если и читать молитву, то одному.. Лошадей я как тогда особо не видел, так и сейчас. Улицы для приезжих почти не посещаю. А игра на инструменте... Она же считалась высоким искусством. Хотя я ни одной знати не видал. А вы играете. — И осталось фехтование, где была прекрасная Светлячок. Не думали ли вы, что выбрали это из-за нее? Мальчишка посмотрел на свой компот. — Не могу отрицать. — тихо отвечает мальчишка, не зная что ответить в этот момент. Он не мог полностью отрицать эту мысль, ведь Крессентия... В каком-то смысле, она же стала ему опорой, заменила ему материнскую фигуру... Хотя это и звучало слишком грубо, будто неправильно, не так. Это что-то другое. Но она помогает ему. — Но фехтование собирает, концентрирует внимание и оттачивает точность в движениях... Женщина кивает. — Верно. Каждый предмет важен, поэтому мы и даем выбор для каждого. — она ставит стакан и тянется к футляру. — Не хочешь ли попробовать? Я помогу. Аграфена достает скрипку из футляра и аккуратно протягивает ее Еаню. Мальчишка смотрит на инструмент и не знает как подступиться к нему. — Не бойся. Для начала возьми, как тебе будет удобнее. И мальчишка бережно берет скрипку, стараясь ничего не повредить, не задеть струны или хрупкие элементы. Он впервые видел инструмент вблизи. На бледной деревянной поверхности было заметно несколько царапин. Наверное, дорогой и достаточно старый инструмент. Женщина медленно показывает, как правильно расположить скрипку на плече, постепенно давая привыкнуть. Размер был взрослый, так что держать ее приходилось с особыми неудобствами, еще и удерживать на месте, чтоб не упала. Мальчишка встал и повращал плечами, разминая их. Когда ему подали смычок, он посмотрел на него, после – на Аграфену, неуверенный. Получив ее одобрительный кивок, что все хорошо, мальчишка легонько провел смычком по струнам. Звука почти не было, вернее это было что-то странное, слишком не понятное, вызывающее растерянность и легкую хмурость. Еще и струны имели небольшую дрожь, что отдавалась в скрипку. Или так только казалось. Мальчишка поправил хват, стараясь взяться покрепче. Женщина поправила его пальцы и запястье. Он выдохнул и провел смычком по струнам еще раз. И сморщился, слегка отодвинув лицо от неприятного звука и сняв со своего плеча скрипку.. — Ужасно. — Для начала неплохо вполне. Сможешь расположить ее снова? И мальчишка ставит скрипку, несколько раз двинув ее плечом и поправив руку, стараясь взяться поудобнее. — Почти что верно. — женщина подходит и поправляет его положение. Непривычно, но правильно. Мальчишка удобнее расположил пальцы на грифе, чтобы удержать скрипку, и снова провел по струнам смычком. Звук был так же плох, даже с отдаленным скрипом. Но по звучанию отличался от предыдущего. — При игре на многих инструментах позиции есть. Особое положение пальцев. В зависимости от расположения, звук будет разниться. — И так на каждую мелодию? — мальчишка слегка нахмурился, покрутив запястьем, чтобы со всех сторон осмотреть старый смычок. — Ох, если бы их было так много, никто бы не решился играть. Я вот тем более! Позиции – это как буквы в слове. Букв мало, но слов можно высказать достаточно. Мальчишка кивнул, принимая ответ. Он еще раз посмотрел на инструмент, перед тем как повести плечом, разминая его, и протянуть скрипку владельце. — Могу я попробовать обучать тебя, если твое желание есть. Но опыта, сам понимаешь, у меня не особо имеется. Девчушек обучать ведению хозяйству – одно дело, игра на скрипке никак не вписывается во владение тряпкой и кастрюлькой. — женщина принимает свою скрипку и аккуратно кладет ее обратно в футляр. — Только новую, по размеру, осталось купить. Знаю я мастера, нет нужды беспокоиться. Аграфена посмотрела на мальчишку, что будто бы хотел оспорить ее решение или задать вопрос, но как предвидев, она остановила его. — Не нужно. Это будет моим подарком тебе, не долгом. Она мягко улыбнулась ему, коротко кивнув, и села. Взяла стакан и сделала небольшой глоток, посмотрев в сторону потолка. Был слышен треск и шум. Похоже уроки были окончены. В коридорчике слышится скрип половиц, а после – шаги и шуршание, открытие коробок. Кто-то спокойно проверил содержимое, лишь поверхностным, быстрым взглядом, и плотнее запаковал коробки. — Доброго дня. Чаевничаете? — спрашивает Его Святство, заглянув в келью. Все сидящие кивают, женщина улыбается уголками губ, смотря на мужчину. — Приятного вам. Мужчина сразу получил благодарности, а мальчишка встал с места и подошел к своему фраку, быстро прошуршал по карманам, находя несколько сложенных в неровные квадраты бумажек. — Его Святство, я заполнил корреспонденции, под диктовку, для тех, кто желал. Могли бы вы проверить?.. Мальчишка протягивает сложенные письма. — Нет проблем. Но уверен я, что все прекрасно. Его Святство ответил со своим спокойствием и уверенностью, забирая бумажки. На его глазах мальчишка улучшал свой почерк, по собственной инициативе переписывая объявления по несколько раз, чтобы не было ошибок или пятен чернил. Перечитывал газеты, отмечал интересные для него слова, а после задавал вопросы как Его Святству, так и мальчишке, Куприяну. Ведь кому, как не ему, знать, что значат предложения, которые печатает его семья? — Можешь не ходить на почту. Посылки я запечатаю, письма разложу по конвертам и поклею все необходимые марки. Мальчишки, если что, помогут все отнести. Уже второй раз услышав о помощи других, Еань не стал возражать, просто мимолетно отвел взгляд и кивнул. — Тогда, могу я идти? — лишь спрашивает он. — Если желаешь. Мальчишка еще раз кивнул, отнес свою кружку на кухоньку и надел фрак. Он поправил рукава и отдернул низ одежды, чтобы не было ненужных складок. — Благодарю. — сказал мальчишка, глядя на Аграфену и Его Святство, что будто тонули в спокойствии глаз друг друга, когда изредка их взгляды пересекались. — Не за что, Еань. Доброго тебе вечера. И нет нужды в волнении. — сказал мужчина, запаковав одну из посылок. — И вам доброго вечера. — мальчишка вышел из кельи и в последний раз посмотрел на футляр со скрипкой. — Благодарю за возможность. Я не откажусь. Женщина мягко улыбнулась и коротко кивнула. Мальчишка неуверенно бросил взгляд на посылки, но пошел в сторону лестницы. И остановился, достав из кармана сложенное готово письмо, увенчанное марками. Он развернулся, подошел к свободным посылкам, в которых уже лежали чужие письма, и положив свое. Когда мальчишка поднялся в класс, он нашел несколько свободных ребят, которые с радостью согласились помочь с посылками после уборки. Мальчишка взял свободную метлу и стал подметать кабинет.