25. 24 (11) апреля. 1920 г.

Молодой юноша в белой церковной одежде с аккуратными позолоченными пуговицами, футляром скрипки наперевес и книгой в руках, стоит и вчитывается в множество сообщений на доске объявлений. Кто-то продавал свое хозяйство – пару куриц или хотя бы их яйца. Пара человек изъявило желание продать дом. Просто устали от тишины и нехватки услуг. Во время революций и войн, Святынь, на удивление многих, становилась гнездышком безопасности среди полей и лесов. Многие, даже приезжие, стали чаще посещать Церковь, вести подобие переписок на доске, совместно устраивать мероприятия. Совсем недавно со скуки целая толпа решила поубираться на улицах, помогая дворникам. Но невозможность выбраться и быть взаперти... Это сильно давило. Не так, когда ты видел стены и знал, что можешь уехать. В какой-то момент во Встречке стало меньше разнообразных продуктов, большинство стало ходить друг к другу по домам – по привычке – все знали кто где может что-то отдать или посоветовать. И на доске объявлений остались только переписки или одинокие предложения приезжих, кого допустили в город. — Товарищ! Что стоим, Еань? — спрашивает парень, положив одну руку на плечо юноши. Тот не сразу, но поворачивается, слегка вздрогнув. — Доброго дня, Куприян... Я... — молодой юноша бросает взгляд на доску объявлений. — Ты не горячись, я уберу. Они уже сами их вколачивать стали! Даже бумаги не экономят! — быстро срывает парень несколько листовок и сминает их. Юноша слегка поджимает губу, отводя взгляд на улицу и нервно трет рукой по ремню от фуляра, поправляя его на плече. — Ты не знаешь какого-нибудь ювелирного мастера? — Ювелирного мастера? — переспрашивает Куприян, убирая листовки в карман. — Это лучше у Фани спросить, сам знаешь. Юноша лишь вздыхает и слегка кивает. — Если спрошу у него, он не отстанет. Думал оставить вопрос на доске... — Но не уверен. — быстро завершает предложение парень и получает кивок в ответ. — Пойдем, покажу одно место. — и начинает уходить в сторону улиц, зная, что за ним пойдут. — От твоего лица пригласил общих друзей в одно заведение. Почерки же у нас схожи. Молодой юноша догоняет старшего, идя чуть позади него. И останавливается, услышав о приглашении. — День рождения свой не забыл? — Оно было в прошлом месяце... — ответил уже неуверенно Еань, слегка нахмурившись. — Потом объясню. Они проходят совсем немного по улице Бытной, будто шли к кому-то домой, когда Куприян заворачивает к одному из домов, головой указывает на вывеску и заходит. Трактир «Белое Перо». Вывеска не слишком заметна, скорее сделана самостоятельно, «для своих». Хотя дом по сравнению с окружением выглядит достаточно ухоженным, не имея того земельного цвета, что был у большинства давних зданий, а из окон, что отчасти ушли под землю, видны яркие занавески. Юноша неуверенно оглядывается, когда пара взрослых также спокойно подходит и тянет на себя тяжелую дверь, заходя внутрь. И он идет следом, заходя в узкий проход и спускаясь по лестнице вниз. Почти сразу же в нос бьет приятный аромат еды чем-то схожей с домашней. Народу было много, почти все столы были заняты. Некоторые посетители пили или ели стоя у столов – стульев не хватало на всех. Пара тарелок и кружек даже стояли стопкой на полу. Молодой юноша прошел чуть вглубь происходящего, рассматривая окружение. Сам трактир был по-обычному деревянным, что сохранился привычный запах древесины и редкой смолы. Ставни окон были раскрыты нараспашку, висели тонкие ярко-красные занавески, а на подоконнике стояла пара цветов. Посетители были в основном местные рабочие, и не удивительно было бы если с этой же улицы. Все они выделялись не только своими размашистыми крыльями разного оттенка черного, но и усталостью в глазах и большей свободой в походке и действиях. Хотя свободная манера держаться также была и у приезжих, что хотя бы пару лет жили в городе. За одним из столов сидела возрастная пара, что беседовала с молодым парнем-святынцем. Проходя мимо, молодой юноша мог услышать, что они обсуждали свою бурную жизнь и историю семьи. Внуки того, с кем в детстве дружил парень. Резко юношу выдернули за рукав из толпы и потянули к столу. — Доброго дня, что ж сказать. Тебя уж заждались. Тот смотрит на говорящего. Агафангел. Он отодвигает ему стул и садит на место, после чего садится рядом. — Извините... Всем доброго дня. — отвечает Еань и поправляет рукав своего фрака, подол. Аккуратно снимает футляр скрипки с плеча и вешает его на спинку стула. Фрак вешает на крючок. — Доброго! — смеются ребята, привыкшие к таким потерям и задумчивостям. За небольшим столом сидело трое друзей. Куприян одной рукой пододвинул стул Агафангела чуть ближе, лишь краем глаза замечая, как тот ставит трость. Все, чтобы исключить возможные неудобства. И продолжает разглядывать меню. — Евандер, к сожалению, не смог прийти. — говорит девушка, привставая, чтобы подать молодому юноше меню. — Денег не так уж и много, ходить по таким заведениям. Тот тоже привстает и кивает, принимая поданное меню. — Не хочет сидеть за чужой счет, если точнее. — заканчивает мысль Куприян, слегка наклонив голову в сторону Еаня и закинув нога на ногу. — Мы предлагали. — Я бы заплатил... — отвечает юноша, смотря вначале на девушку, а после отводит взгляд и вчитывается в названия блюд. — И он бы тем более не пришел. — обрывает его Агафангел, и девушка вздыхает. — В честь дня рождения, отдыхаем за наш счет. — парень откладывает меню и тычет в позиции пальцем. — Я бы взял щи с капустой за двадцать, кулебяку за тридцать, да, думаю, сбитень за пятнадцать. Цены пока старые, надо пользоваться. У меня пятаковки с собой. — Думаешь, более старые примут? — А что не примут-то. — Тогда мне пельмени с квасом. Если порция большая, поделим на всех. — Еще груздей закажем! Пока парень с юношей обсуждали что заказать, у Еаня разбегались глаза. Многие блюда он бы не попробовал в жизни, не представляя, зачем столь сложные изыски. Молодой юноша посмотрел на Крессентию, что сидела в легком платье кремового цвета, подаренном ей когда-то Матерью Аграфеной, и особо не обращающую внимание на обсуждение. Девушка уловила его взгляд и, пока не разразился спор или не было заказано все меню, она, заметив полового, подняла руку и подозвала его к столу. — Доброго дня. Мне просто гречневую кашу. И кефиру. — после чего она указывает на Еаня. — Юноше щи, сбитень или сельтерскую воду... Когда половой кивает, она поправляет листы меню, чтобы они лежали ровной стопкой, и отдает его. Еань лишь кротко кивает и, следуя примеру, также отдает свое меню. — Возьмем еще «Литератора»! Маленькая девчушка старательно записывает весь заказ, после чего несколько раз переспрашивает, уточняет. Ее голос все еще не очень уверенный для полового. После нескольких споров, смены блюд и возвращении их обратно, не без руки Крессентии, заказ был принят и девчушка кивнула и поскорее ушла в сторону кухни. Молодой юноша лишь посмотрел ей вслед и, опустив взгляд, поправил манжету. — И все ж, не стоит девушкам работать. — Агафангел! — А что? Вон сколько раз переспросила. Таким бы дома сидеть... Еань отвел взгляд. — Переспросила, ведь вы устроили здесь балаган. — Не ссоримся. — останавливает их Куприян, свободно скрестив руки на груди. — Давайте о чем-нибудь другом поговорим. День рождение. — Я... Так и не понял о чем ты. — говорит молодой юноша. — Он уже пару дней об этом болтает. — высказывается Агафангел, вздохнув и отклонившись на спинку стула. Стул слегка отъезжает со скрипом назад, наклонившись, но не до такой степени, чтобы упасть. — Благодарю, что позволил ответить на вопрос. — отвечает парень, слегка наклонив голову в сторону говорившего, и располагает ладони аккуратно на коленях. После чего переводит взгляд на Еаня. — Не так давно был договор подписан, что у всех сменился календарь. Теперь бегут дни на тринадцать дней быстрей. — Кто-то решил подчинить себе время, чтобы быстрее оно шло? — непонимающе спрашивает юноша, слегка сведя брови. — Не думаю, что это приживется. — Думаю, у нас еще бесчисленное количество этого времени, чтобы привыкнуть. — улыбается девушка, смотря на парней. — Даже если оно и бежит быстрее. Девчушка подходит с подносом и, пытаясь не мешать разговору, старается протиснуть руку и поставить напитки. Агафангел аккуратно отодвигается, пока Куприян держит его трость, и помогает поставить стакан кефира и кваса, а также два горячих сбитня, от которых еще шел пар и сладкий запах. — Благодарю. — говорит юноша, слегка улыбнувшись. Девчушка кивнула и ушла. Парень помог другу снова сесть ближе к столу, отдав трость. Взглядом проследил, как тот усаживается удобнее и берет свой напиток. — В общем-то, день рождение у тебя же двадцать девятого марта? — парень берет сбитень и делает глоток, переводя взгляд на Еаня. — Получается, теперь праздновать одиннадцатого апреля. — Кажется, ты ошибся в расчетах. — девушка берет свой стакан. — А я говорил, не приживется, и только запутает всех. — Не запутает! Говорю, сейчас одиннадцатое апреля. — Подождите... А это по какому календарю? – юноша начал загибать пальцы, лишь двигая губами, пока считал. — Новому, даже не пересчитывай. — У меня выходит, что по старому. А по новому... — Я и говорю! Двадцать третье! Куприян всех попутал. А Агафангел- — Я сразу говорил, что даже считать не буду. Придется спрашивать о числе прохожих. — юноша отпивает свой квас. — Или жить по-старому. Он замечает девчушку и берет свою трость, чтобы встать. Рукой слегка придерживает спинку стула, когда берет его и пересаживается к Крессентии. Та двигается, освобождая место. Еань подает ему его стакан. — Благодарю. Не хочу мешать. Девчушка подходит и ставит две горячие порции щи, большую тарелку домашних пельменей и гречневую кашу, от которой шел запах гречки и сливочного масла, что слегка подтаяло посередине тарелки. Еань аккуратно достал несколько салфеток и передал их каждому по кругу. Юноша сложил ее, слегка встряхнул, и повязал на шее, после чего тихо помолился, перед тем как взять предложенную ложку и начать есть. Никто не вымолвил ни слова, соблюдая тишину. Лишь иногда был слышен звон стаканов. — Очень вкусно. — говорит парень, вытирая рот салфеткой и снимая ее, кладя рядом с собой. И кладет приборы на тарелку по этикету. — И запах, и вкус – мне все пришлось по вкусу. Благодарю, что пригласили. — также отставляет от себя тарелку девушка. Оба юноши еще доедали свои порции. — Берите пельмени, не стесняйтесь. Очень много. Но все отказались: девушка сказала, что наелась и не нуждается в еде, парень – что его ждет еще кулебяка. Еань доел свою порцию и вытер рот. — Бульон наваристый, никогда до этого такого не ел. Благодарю, что мы все собрались. — Скоро и цены изменятся, и продуктов будет больше. Видел недавно, что ворота открыли. — Мы с Еанем застали, как Шестой Венценосец это обсуждал с Его Святством. Юноша лишь кивает. — Он пришел во время очередной нашей совместной репетиции, что пришлось ее перенести. Говорят, ситуация в империи изменилась, что ему пришлось срочно уйти. — Не империя больше. — запивает Агафангел. — Не помню точно название, но не империя. Еще и все по-странному к друг другу ведут обращения. — Товарищ, мне по нраву. Юноша смотрит на девушку, и та быстро улавливает его взгляд. — Обычно все братья и сестры, а так, будь мы товарищи, будто и отдаляемся друг от друга. Юноша почти незаметно кивает, делая глоток своего напитка. — Надеюсь, белокаменные стены нас защитят от всех возможных невзгод. — Уже защитили, и дальше так будет. — Звучит как тост. — приподнимается Агафангел, держась одной рукой за край стола, и протягивая стакан кваса. Другие ребята также встают со своими стаканами. Еань неуверенно повторяет, чокаясь с остальными, после чего отпивает, и девушка поднимает руку, подзывая полового. Помогает ей собрать пустые тарелки. — Оставьте только пельмени. Я заберу их под конец домой. — накрывает ладонью тарелку Агафангел, и девчушка кивает, оставляя тарелку не тронутой, уходя. После этого он садится на место, а следом за ним и остальные пододвигают свои стулья. — Пусть Крессентия заберет домой. Евандер, да и Дементий, поедят. — Думаю, он откажется. — Без возражений. И девушка просто согласилась, придвинув тарелку к себе. — Так что ж, не трогаем религию и мир за стенами? Тогда что же обсуждать? Ничего и не остается. — Подарки дарить, я готовился. — отвечает Куприян, резко встав из-за стола и начав рыться в своей сумке. — А вы пока беседы-то ведите. Иль половому скажите, чтоб несла оставшиеся блюда. Девушка вздыхает, снова подзывая девчушку. Та пару раз кланяется, почти слезно прося прощение, которого никто и не требовал, и убегает. Парень же садится обратно за стол, держа одну руку в кармане. — Чабров-Наузницкий- — Я давно уже просто Светов. — поправляет его Еань. — Подпортил момент! Как так, и никому не сказал, что отказался от двух родов сразу. Здесь же улица, можно сказать, полностью тебе принадлежит! Некоторые здесь родственники твоих крепостных- Юноша смотрит на сидевшую девушку, что не обращала внимание на разговор. Она все давно знала, еще с момента, когда Еань пришел в кельи после ухода отца, и не мог уснуть. — Никаких разговоров! — обрывает Агафангела парень, слегка приподняв руку, будто ограждая его. — Светов Еань. Сыграешь на скрипке? — и, видя, как лицо юноши становится более растерянным и недоумевающим, продолжил. — Несколько месяцев видел, как вы с Матерью Аграфеной уходили в парк, и как у прохожих вяли уши. Некоторые сенокосцы говорили, что пытались вас перекричать. Но, со временем ты стал чаще играть в Церкви. Вас слышно у входа в кельи Его Святства. В сей день, ты говорил о совместных тренировках с Его Святством... Наследник Гласа, сыграй. — Я... Я не уверен. Агафангел. Не при всех. Я не знаю классических композиций... — Сыграй не классическую. Что знаешь, что умеешь. Чужие не услышат, без этого шумно. Девчушка ставит на стол небольшую креманку с солеными груздями, в соку и с парой луковых колец, выкладывает несколько конфеток «Литератор» на блюдце неподалеку, и подает великое творение – кулебяку. Один только ее разрез говорил о том, насколько она была сочная, аппетитная, что заполняла своим запахом весь стол. Рыбный фарш с визигу и молоками, гречневой кашицей с поджаркой, луком и зеленью, и красивым яйцом ровно посередине, что смотрело и почти вытекало навстречу. Никто не мог оторвать взгляд. Девушка встает, беря нож, и аккуратно нарезает ее на несколько кусочков, раскладывая их каждому на тарелку. — Может, «Ignosce mihi, Umbra»? — спрашивает спокойно девушка, улыбаясь своей лучезарной мягкой улыбкой. — «Ignosce mihi, Umbra». — соглашается юноша, смотря в глаза девушки, и встает. Снимает футляр со спинки и кладет его на стул, доставая тонкую светлую скрипку, от которой будто бы все еще веяло кленом. Он ведет плечами и запястьями, разминая их, и ставит скрипку в правильное положение. Поправляет положение руки, чтобы она держалась под прямым углом и оставляла небольшой пространство между ладонью и грифом. Юноша отводит взгляд от ребят, стараясь успокоиться, сосредоточиться на положении пальцев во время игры. Хотя плечи все еще оставались напряжены. Прости меня, Тень – была совсем небольшой композицией, совместной импровизацией перелива схожих звуков, что звали всех в Церковь на красивый прием. Опуская весь бал, это была музыка прощанья. Подушечки пальцев все еще с небольшой дрожью располагаются на грифе, а смычок движется по струнам. Одна яркая, тянущаяся нота. Тяжелый выдох и вдох. Мелодия продолжает свою игру, стараясь переливами сочетать мягкость и шепот со звонкой мольбой, будто пытаешься из последних сил докричаться до того, кто никогда не услышит. Шепот, затем – тишина. И последняя яркая нота, как в начале. И шепот. Конец. Юноша поднимает взгляд на завороженных ребят и нескольких человек, что сидели ближе всего к их столу. Еань быстро садится, убирая скрипку, не желая, чтобы кто-то увидел, как дрожат его руки и бешено бьется сердце. — Восхитительно. Эта же та, что играет Его Святство? — Она. — отвечает девушка, видя, как юноша старается успокоится. Крессентия ничего не говорит, не предпринимает никаких действий. Если похвалить юношу или сказать хоть слово, он начнет еще сильнее нервничать или примет комплимент за игру, а не действительность. — Давайте поедим и закончим на хорошей ноте. Сегодня был прекрасный день. Я была рада провести с вами время. Все соглашаются. Почти все грузди были уже съедены в процессе, у пары человек затронута была кулебяка. Юноша взял вилку и начал есть в тишине, с легким оттенком благодарности глядя на девушку. Блюдо было роскошным и сытным, при нажиме вилкой часть начинки высыпалась на тарелку. А она сама.. Была настолько нежной, что таяла во рту. В обычной жизни никто бы не стал тратить так много времени на такое творение. Парень подцепил пару соленых груздей, съедая из с рыбьим фаршем. — Про подарок. — встает парень, протягивая конверт. — В нем два билета на театральную постановку, что будет через пару дней. Юноша берет конверт и открывает его, разглядывая билеты, не веря своим глазам. — Благодарю... Это... Очень дорого. — Не больше, чем мы заплатим за счет. Агафангел и Куприян встают и приобнимают его за плечи. Через время к ним подходит девчушка со счетом, и они стараются положить, кто отдаст больше. Девушка встает из-за стола и поправляет подол платья, чтобы он не путался в ногах. Отдергивает вниз обвисшие складки, стараясь выпрямить их. Юноша надевает свой фрак, поправляя рукава, вытаскивая рубашку, вешает футляр на плечо. Агафангел кладет им в ладони по конфете, после чего улыбается: — Приятно провели этот день, друзья. Всем прекрасной ночи. — кланяется юноша и уходит. — Увидимся в хоре в воскресный день. — дополняет парень, открывая бледно-голубую обертку с ажурным изображением двух лиц, и откусывает конфету. Приподнимает уголок губ, когда смотрит на обратную сторону обертки. — Пушкин. Они выходят из трактира, когда уже зажгли уличные фонари, а прохладный ветерок разгуливал по переулкам. Куприян вызвался проводить Крессентию, ведь им было по пути. А Еань направился к своему дому, вдыхая прохладу и позволяя ветерку растрепать его кудри, пока тот смотрит на звезды. Он раскрыл обертку конфеты и посмотрел на карточку внутри. Гоголь. «Отчизна есть то, что ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя — ты». Три слоя – грильяж, печенье и мягкая молочная начинка с джемом, как сладость и мягкость произведения.