11. Кобра

Это пиздец. Алиса быстрым шагом, едва не переходя на бег, летела в сторону отделения по делам несовершеннолетних. Волосы, вылезшие из-под шапки, падали на лицо, снег путался в ногах, но она была сраным танком - хрен остановишь. Она сорвалась со смены в обеденный перерыв, как только к ней влетел Марат с крышесносным сообщением: Андрей попал в жопу. Москва не прошла даром для зеленого Андрейки. Поставили на учет. Нет, в этом не было ничего такого для обычного пацана, а вот для группировщика, коим и был Андрей, проблемы прибавились. Пристальный глаз "большого брата" теперь будет глядеть за ним в оба. Алиса не особо думала о причинах, по которым сейчас неслась к отделению, куда бы раньше она и под угрозой жизни не пошла - мало ли что. Прошло уже слишком много времени, чтобы она боялась ПДН. Ее повышенное чувство ответственности не давало и шанса бросить этого придурка в беде, абсолютно растерянного и напуганного. Она всегда старшая, всегда должна досматривать, чтобы чего не случилось. Ее внутренняя распланировка пошла через жопу. Андрей же новенький, а за новенькими надо присматривать, что ж Валера с Вахитом не углядели? Дать бы им пиздов за такое, вот правда, как следует проехаться по мозгам. А если прибавить еще и истеричную Светлану Михайловну - это безусловно комбо. Челюсти скрипели так, что, кажется, зубы сейчас крошкой пойдут. Ей надо было увидеть Андрея и убедиться, что все нормально. Андрей ей ничего плохого не сделал, теплым обедом накормил, с Юлей познакомил, помогал ей донести пакеты, когда надо. Бросать его в холодящую легкие пучину неизвестности она не собиралась. Вот и знакомое здание, где чуть не приняли Севера за драку, ему тогда пятнадцать было, а ей двенадцать, и как держалась его мама, которая пришла сына вызывать. Отмазали кое-как, напиздели с три короба ответственному по делам, а мать Севера таким взглядом прибила мужика к собственному стулу, что стояла гробовая тишина. Алиса тогда поняла, на кого она хочет ровняться. Не женщина, а мечта. Тетя Марина была главным инженером на заводе и держала всех не то что в ежовых рукавицах, а в титановых. Взрослые мужики боялись пикнуть при виде тети Марины, легко рассекающей помещение цеха, при том, что она была их на голову ниже. И сыну она тоже люлей дала знатных. В целом, никто из них не осуждал Севера, даже Кащей со своим противным характером молча принимал все тяготы жизни с тетей Мариной, когда она распекала его за ворованную картошку одними словами. Краснел Костя знатно. Сейчас же тетя Марина в Москве, все также работает главным инженером, кормит старших Басманки горячим ужином и дает советы вперемешку с пиздюлями. Ее знают все уличные на районе, и знают, что трогать эту темноволосую женщину нельзя. Ни одна женщина в мире не была так дорога верхушке басманных группировщиков как, как Марина Викторовна Сибирова. Алиса любила ее также сильно, как иногда и ненавидела. Она осмотрелась: Марата на горизонте не видно, но обещал придти, и скользнула ко входу, поправив куртку и напустив на себя равнодушный вид. Выглядела она внушительно - кожаная куртка вкупе с безразличным взглядом - поэтому дежурный даже вопрос задать не успел, как она пошла по коридору дальше, ориентируясь на женские крики на грани истерики. Уже не грани. Светлана Михайловна стояла у запертой двери и плакала навзрыд, зажимая лицо рукавом пальто. Шапку она держала в руке. Алисе даже стало жалко ее, но такой поток слез уже начинал раздражать. Ее вообще часто раздражали слезы, аж хотелось сразу въебать как следует, чтобы сырость не разводили. Держала бы лицо хотя бы, а то сына позорит. В обычном мире, не связанном с улицей, всегда судят по родителям. Улице-то насрать, там ты сам за себя и за своих. Алиса пару раз сделала глубокий вдох-выдох и мягко тронула ее за плечо, разворачивая к себе. - Светлана Михайловна… - Ой, Алисочка, что же будет! - всхлипнула женщина в меховой шапке, хватая ее за руку цепкой хваткой, - он же хороший! Ты знаешь Андрея, он бы никогда… Алиса никогда не умела утешать, это обычно делала Лера, если что-то происходило, она умела посочувствовать, найти нужные слова, да и пацанов утешать никогда не надо было. Просто рационально рассуждать, может обосрать кого-нибудь, помочь решить ситуацию, хлопнуть по плечу и покурить на балконе. А тут случай другой. Тут надо и раздражение сдерживать, и успокоить. - Светлана Михайловна, успокойтесь, все будет нормально, - она специально понизила голос до усыпляющего тембра, от которого Марка засыпал за пару минут, - я уверена, что с Андреем все будет хорошо. Это не крест на всю жизнь, - подняла она руку, пресекая новый поток слез, - просто какое-то время побудет на учете. Бордовое от истерики лицо Светланы Михайловны висело алой тряпкой перед глазами. - А что же соседи скажут! Да он не виноват, я не знаю, что там произошло в этой вашей Москве, но Андрей никогда бы… Нельзя было его отпускать! А вот соседям трепаться о своей тяжелой судьбе не надо. Яд в Алисе уже плескался по краю цистерны. - Светлана Михайловна, - терпеливо продолжила Алиса, - ну правда, давайте рассуждать логически. Такое могло случиться в любом городе, поверьте мне. Андрей - хороший парень, один из лучших, кого я знаю, но ему сейчас нелегко, согласны? - Да чего там нелегко! - голос женщины взвился до самых высоких нос, и Алиса на секунду прикрыла глаза, чтобы не дать волю раздраженному крику и рукам. Хотелось как следует встряхнуть Светлану Михайловну, дать по щекам, уж слишком она напоминала Светку Стрелкову этой истерикой, та тоже, если что, в слезы. - Сами посудите, возможно, на него действительно напали, пытались ограбить, всякое бывает, - поставьте ей памятник за пиздеж, пожалуйста, она-то знает, как действуют группировщики, - со мной тоже такое было, еле отбилась, - она горестно вздохнула, умолчав, что ее обидчик чуть ли не собирал зубы по асфальту, - так что соберитесь, Светлана Михайловна, ребята в институт поступают и не с такими…строчками в личном деле, - и не с таким багажом за спиной. Андрей, считай, еще чистый лист, глина, на котором улица еще не оставила свои глубокие отпечатки и не обожгла. - Алисочка, - как же Алису бесило это обращение, - ты бы хоть повлияла на Андрея, ты девочка хорошая, умная… Ой ты ж господи, куда ее еще хвалить? Марка с Севером бы услышали - хохотали бы на всю Казань. - И все равно он уголовником станет! - разревелась женщина, и Алисе ничего не оставалось, как приобнять ее аккуратно, душа легкую панику и раздражение внутри. Она ей тут все популярно разъяснила, а в ответ - истерика. Господи, что ж за пиздец ее окружает каждый раз? Может, рыжая потому что? Говорят, у них ничего нормально по жизни не идет. И ведь не наорешь на нее - мать Андрея, вроде как просто переживает человек, тяжело ей с двумя детьми, но упустила Светлана Михайловна как-то воспитательный процесс. Не справляется ни с чем, просто стоит и ревет перед незнакомым человеком, жалуется. Такое поведение не вписывается в мир Алисы, где в случае пиздеца и потопления надо просто сцепить зубы и выплывать. Алиса неловко гладила ее по плечу, быстро соображая, за что могли принять Андрея. С Маркой попиздился? Да вроде нет, это скорее к Марату. Может, ограбил кого неудачно? Вот это возможно, Андрей - пацан новый, неопытный и еще слишком добрый. Улица такого не прощает, а Москва такой город, что там ментов на каждый квадратный метр раза в два больше чем тут. Неопытный. Светлана Михайловна успокоилась только когда из кабинета позвали, постаралась утереть слезы, отстраняясь от Алисы, и та, стянув с головы шапку и взъерошив волосы, сама заинтересованно заглянула в открытую дверь, найдя сначала на стуле сидящего Андрея с понурым видом. Пацан выглядел побитым, на лице ссадины, но хоть живой, в коме не валяется, в больнице тоже. Он повернулся на звук открывающейся двери, бросив хмурый взгляд на мать, нервно переминающуюся с ноги на ногу, а потом уже заметил Алису, высунувшую голову и задумчиво осматривающую его, и его глаза испуганно расширились. Он явно не ожидал ее увидеть, уши у него покраснели, стыдился сидеть здесь перед ней. По поджатым губам Алисы скользнула едва заметная ободряющая улыбка. Андрей как-то сказал, что, когда Алиса рядом, то сразу спокойнее становится, будто стена бетонная вырастает, и нестрашно, если она с тобой. Они тогда шли после ее вечерней смены, Марат не пришел, сказал, что дела у него и что от души сожалеет. Андрей разговорился под влиянием Алисы, рассказал, что отец умер, что сестренка скучает в садике, что еды дома не хватает, что мама вечно плачет и пропадает на работе, жалуется, что он пошел по кривой дорожке, а ведь Андрей просто не хотел прогибаться под Разъезд... Деньги-то последние оставались. Поделился он этим только с ней - девушка все же, пацаны засмеют, у них такое не принято, - и Алиса аккуратно взяла его за руку. Погребенная под защитой атомного реактора нежность требовала выхода, и она уважала его решение поделиться этим именно с ней. Андрей сначала дернулся, как побитый щенок, наткнулся на ее абсолютно умиротворённое лицо, прямой взгляд без капли осуждения и сам подал руку. Васильев не жаловался, просто рассказывал о жизни, о музыкалке, о том, как любит играть "Седую ночь" по клавишам и пообещал Алисе как-нибудь сыграть Цоя. Мальчишке хотелось почувствовать понимание. Так они и сидели, взявшись за руки. Наверное, обоим это было нужно. Больше они не говорили о этом случае, но Андрей старался теперь чаще навещать ее на работе. Все нормально, я здесь. Алиса - старше, уравновешеннее, непробиваемая скала, и это, судя по всему, придало Андрею решительности. Он улыбнулся ей. - Ирина Сергеевна, ну так что? И тут Алиса заметила еще одного человека, теперь уже в форме милиции, немного неуместно сидящей на хрупких плечах. - Светлана Михайловна, Андрея придется проверять, - терпеливо заговорила сотрудница милиции, - вы не переживайте так сильно, - и мать Андрея опять заплакала, с силой стискивая плечо сына. Милиционер тяжело вздохнула, тоже видимо не любит иметь дела с истеричками, провела рукой по лицу, и тут Алиса, приглядевшись, поняла. Сердце упало куда-то в желудок, скрутилось в морской узел. - Антипова? Высокая девушка с собранными в низкий хвост темными волосами, до этого перебирающая бумаги, резко подняла глаза и застыла на месте, рассматривая Алису, у которой внутри все замерло. Да ладно, блять, вы шутите. Ира с десятого «В», Ира, с которой они курили в туалете, Ира, которая танцевала на дискотеке в ДК с Пашкой, так сильно нравившимся Алисе. Ира в милицейской форме, поджатыми губами и тонкими чертами, на которую пацаны западали так, что хоть беги, хоть падай. И она, в кожаной куртке не по размеру, на три года младше, с вымазанными в масле запястьями и рабочем комбинезоне, скатившемся на бедра. Вот так встреча. Накатила такая сумасшедшая волна, что дыхание участилось. Каждая клеточка тела запела то ли от чувства опасности, то ли от радости, а может от предвкушения хорошей головомойки, которую она собиралась устроить Ирке. - Девушка, Вы кто? - недоумевающе произнесла Ира, пока Андрей вертел головой, пытаясь понять, что тут происходит. На лице растянулась почти ненормальная ухмылка, а голову заполнила странная пустота. Если она правда ее забыла, то Алиса милостиво напомнит. - Та, с кем ты тетради жгла после девятого класса. Синие глаза Иры заискрились осознанием вперемешку с воспоминаниями, и она будто превратилась в карточный домик, осоловело хлопая длинными ресницами. Дунешь - и рассыпется. - Ахмерова?.. Та прислонилась спиной в дверному косяку, расслабленно засунув руки в карманы кожанки, и приподняла подбородок. Хотелось улыбаться широко, пугая каждого, кто подойдет к ней ближе хоть на сантиметр, и в первую очередь - Иру. Приятно, когда ее узнают после стольких лет, значит не зря старалась. У Иры в глазах - непонимание, напряжение и паника. Ой, Ириш, не забыла ты, как она таскала тебя за волосы возле ДК, но ты не переживай, сейчас она спокойнее и добрее. Возможно. Некоторые с этим поспорили бы. - Ну здравствуйте, Ирина Сергеевна. У Алисы была замечательная память на даты, формулы и на имена, а полные данные Иры отпечатались после той дискотеки раскаленным железом. Больше Алиса после того раза на танцы в Казани не ходила. В Москве только лет в семнадцать Марка смог ее вытащить, перед этим как следует надавав по ребрам и проехавшись по мозгам. - А вы знакомы? - медленно проговорила разом успокоившаяся Светлана Михайловна, разглядывая двух девушек, прожигающих друг друга непонятными взглядами. У Андрея вообще глаза вылезли на лоб по пять копеек: он будто заново осматривал Алису с головы до ног, то и дело возвращаясь к Ирке. - Учились в одно время, - ответила Ира, прочистив горло, и наконец отвела глаза от фигуры Алисы, - вы меня поняли, Светлана Михайловна? Андрей? Андрей, бедный парень, словно побитый котенок, зачаровано смотрел на Ирку, и у Алисы возникло чувство дежавю: такой взгляд, только менее пристальный, она видела у пацанов в ДК, наворачивающих круги вокруг красивой Иры. Попал ты, Андрей. - До свидания! - чуть ли ни в ноги поклонилась Светлана Михайловна, вцепившись в плечо находящегося немного в прострации сына, все еще разглядывающего Иру, - пошли отсюда, я сказала. Как только дверь хлопнула, повисла удушающая тишина, забирающаяся под кожу. Где-то шумела Светлана Михайловна, в соседнем кабинете передвигали столы, вдали слышался мужской смех, а у них - полное отсутствие звуков. Ира смотрела на Алису, а Алиса - на Иру. Шесть с лишним лет не виделись, обе повзрослели, вытянулись, вот и разглядывали друг друга как на выставке. По памяти Алисы Ира не особо изменилась, все такая же поджатая, высокая, красивая, разве что черты лица стали более взрослыми, четкими и слишком серьезными для девушки двадцати трех лет. Красотка она, конечно, да вот что такая как она, почти модель с обложки, делает в этом пыльном кабинете милиции, который не ремонтировали последние семь лет? Взгляд Иры скользил по куртке Алисы, по коже, по коротким волосам, еле дотягивающим до плеч, вглядывалась как на допросе в ее лицо, стараясь уловить на нем хоть какие-то эмоции. - Давно не виделись, Ир, - Алиса наконец отлипла от косяка и сделала шаг вперед, заметив, как Ира нервно дернулась, - да ты не волнуйся, за волосы таскать не буду, - и хмыкнула. Алиса плюхнулась на стул, где только недавно сидел Андрей, все еще слыша отдаленные голоса сына и матери в коридоре, и вытянула ноги вперед, скрестив их. Ира в свою очередь продолжала стоять, хмуро взирая на нее сверху вниз. - Что ты здесь делаешь? - хрипло спросила ошалевшая Ира, и Алиса внимательно осмотрела толстые папки на столе, идеально ровные, по порядку, по фамилиям. Чисто как в больнице. - По делам приехала. А что, - Алиса ехидно приподняла бровь, - арестовать меня за потасовку у ДК хочешь? Ира медленно покачала головой, поджала губы в тонкую линию. Ей было тревожно под этим наигранно веселым взглядом Алисы, которая откинула голову назад, сверкая ехидством в глазах. - Ты же в Москву уехала в восьмом классе, - нахмурилась Ира, все еще пытающаяся понять, как из столицы спустя столько лет можно вернуться к ним в Казань. Глаза все время вниз опускала. - А теперь вернулась, - терпеливо объяснила Алиса, кожей ощущая повисшее в воздухе напряжение, в котором главной была явно она, а не Ирка. Это грело самолюбие изнутри: за волосы опять она не будет таскать, а вот поиграть на чужих нервах «Седую ночь» - было бы чудесно. Ира нервно перебирала пальцы, отводя взгляд и тут же возвращая обратно к отвратительно спокойной Алисе, успевшей склонить голову набок. - Ты все еще злишься из-за Пашки? Алиса рассмеялась, не чувствуя никакого веселья. Просто ностальгия и совсем немножко - застарелая боль от предательства. Лет в пятнадцать она все еще злилась, при одной мысли об Ирке, вальсирующей с Пашкой, швыряла ботинки в стену и разбивала костяшки, а сейчас как-то все равно. Просто она поняла, что с Ирой не хотела бы иметь дело, потому что друзья так не поступают. Ее жизнь долбанула об стенку, она встала, отряхнулась и пошла дальше, сделав выводы. - Ир, мне уже двадцать лет, не буду я тебя сейчас бить из-за Пашки, успокойся, ладно? Ирка ее боялась лет в семнадцать, а сейчас, уже в двадцать три, крайне опасалась, потому что знала непредсказуемый характер Алисы. Той как придет что-то в голову, так она и сделает. Страшнее было то, что она всегда готова была принимать последствия своих действий. Начать спорить с учителем? Легко. Оттаскать на глазах у всех за волосы? Пугать Разъезд огнем? Без проблем. Взять и выйти на ринг против соперника сильнее? Еще лучше. И если лет в четырнадцать голова трезво еще не работала, то сейчас этим навыком Алиса владела на высоте, в целом, как и точным ударом. - Ну ладно я по делам, а ты тут что забыла? Да сядь ты уже в конце концов, что как неродная, - цыкнула Алиса, и Ира, видимо убедившись, что бить не будут, аккуратно присела на свое место. Не чета развалившейся как королева бывшей подруге. - Работаю я тут. - Это я понимаю, не слепая, - прищурилась Алиса, наблюдая. Она в центре милиции, сидит напротив девушку, которую лет в пятнадцать хотела утопить живьем, и интересуется как у нее дела. Приплыли, товарищи, - ты ж вроде в медицинский хотела, нет? Видимо надавила на больное, раз Ира тяжело вздохнула и опустила голову на ладонь. Тяжело возиться с малолетними группировщиками целыми днями: Марат у нее регулярно получает подзатыльники, а вот Ирка по долгу службы так сделать не может, даже если очень хочется. - Бабушка умерла, я экзамены и провалила, - немного покусала губы, рассматривая собственные исчерканные бумажки, - пошла в педагогический. - И тебя распределили сюда, - не вопрос, а утверждение. - Да, - положительно качнула головой Ира, впервые за долгое время с момента встречи смотря в глаза Алисе. Ирка откровенно устала, сидит тут в этой пыли, разгребает дела малолеток вместе с неприятной теткой, которую Алиса видела в коридоре, возможно, разок в неделю перебивается тусовками на квартире, а ведь могла в медицинском учиться, уехать подальше отсюда, из жестокой серой Казани, как она и хотела. Даже жаль немного ее. Не было у нее выбора. Алисе просто повезло выбраться в Москву, Тренер постарался. - У тебя как дела? - постаралась сгладить тишину Ира. - Да пока не родила, - не сдержалась Алиса, поведя плечами, за что получила тяжелый вздох и призрачную улыбку на чужих губах. - Великолепный ответ, Алис. - Но тебе всегда нравились мои шутки. Это было чистой правдой: Ирка всегда смеялась с высказываний Алисы, с шуток, с легкой артистичности и тонны сарказма, запас которого с годами все рос и рос. Даже теперь улыбнулась. Ира не могла этого отрицать, поэтому неопределенно пожала плечами. Сцепила пальцы в замок, все время поглядывая на бумажки. Боялась держать долгий зрительный контакт с Алисой. - А ты чем сейчас занимаешься? - Я на инженера учусь, - поделилась Алиса, и Ира улыбнулась ярче. - Я рада, что хоть у кого-то получилось выбраться отсюда. Нет, правда, Алиса, - пояснила она в ответ на скептически приподнятую бровь, - ты молодец. Большая молодец. Губы сами растянулись в тоскливой, почти печальной ухмылке. С тем, что она молодец, Алиса бы поспорила, но лишь дернула бровями. - Спасибо, Ир. Грустно все это, смотреть как некогда яркая Ира сидит тут, как пытается на путь истинный поставить ребят, общаясь с каждым, и тратит себя. Очень зажатая, изнеможённая - помотала ее жизнь. Грустно, что их дружба прекратилась из-за мальчишки и переезда Алисы. Но что есть, то есть, и один поступок может полностью изменить твое мнение о человеке. Ира вот согласилась пойти танцевать с Пашкой, хотя знала, что он нравится Алисе. Алиса смотрела с разочарованием на Ирку, с тоской и, возможно, с неким пониманием. За столько времени уже все обдумала, может, простила. Не та это вещь - из-за парня ненавидеть человека. Алиса сама натворила столько всего, что страшно составлять список, а Ира уже словила бумеранг. Это все в прошлом. - Ты повзрослела. Ира изнеможенно смотрела на Алису. Изредка моргая и бросив свои дела, она просто смотрела, поджимая губы. Изменилась. - Да, есть момент, - усмешка вышла кривой, черной, выталкиваемой из самых недр души. Повзрослела? Да, и даже слишком сильно. - И ты красивая, - неожиданно сбила тональность диалога Ира, улыбнулась, - гораздо красивее меня. Ты знала это? Я теперь чувствую себя Квазимодо. И Алиса усмехнулась, потирая затылок, смотря на Антипову, как на умилительного котенка, делающего первые шаги, и попытки скрыть собственные чувства немного провалились. Одно дело - знать, что ты не уродка, другое - слышать такие вещи от девушки, чьей красотой восхищались многие. Ира говорила абсолютно искренне. Это сбивало с толку. - Ты решила мне отомстить, завалив комплиментами? - атмосфера между ними чуть потеплела, на сантиметр сдвинувшись к планке шестилетней давности, когда они жгли тетради по истории на заднем дворе школы, - Ир, ты давай, сбавляй обороты, если вдруг решила за прошлые дела привлечь меня и ждешь подкрепление, то хоть не добивай меня так. Ира не смогла сдержать смущенной улыбки, разом превратившей ее в лучик света. - Да иди ты, Алис. Та бросила короткий взгляд на часы, висящие на стене, и поднялась на ноги. Всего минут пять прошло, а воспоминаний - на несколько лет. Тем более ей нужно переговорить с Андреем, выяснить уже, что там происходит, судя по тому, что возмущенные крики Светланы Михайловны стихли. - Пойду я, Ир, мерси боку за милую беседу, но, увы, труба зовет, цыгель-цыгель, ай-лю-лю, сама понимаешь, - и пошла к выходу, пока ее не окликнули. - Алиса! - она обернулась на какую-то перевозбужденную Иру, вцепившуюся в стол пальцами добела, - слушай, у меня квартирник будет, ты приходи, ладно? С чего вдруг такое радушие, Ириш? Мы с тобой поговорили пять минут после разлуки на шесть лет, а тут ты на тусовку зовешь? И в чем подвох? Алиса задумчиво смерила ее серыми глазами, будто совсем не заинтересована, и Ира нервно облизнула губы. Забыла, что Алиса может ловко менять эмоции, и не знает теперь, что скрывается под толстым слоем стали. - Я просто еще хочу поболтать с тобой, - Ирка замялась и под недоверчивым взглядом Алисы от образа строгого милиционера осталось ровным счетом ничего, - столько лет прошло... - Верно, для справки, шесть с копейками, - Алиса вернула себе прохладный тон, пытаясь найти ловушку. Поболтать пять минуток - это одно, но Ирка все еще была ментом, а в дела Алисы ей точно влезать не нужно. Ира, дезориентированная резкой сменой настроения бывшей подруги, вздохнула и на ее лице мелькнула отчаянная решительность. - Я про Москву послушать хочу. Алиса несколько секунд заглядывалась в ее лицо своим фирменным взглядом, от которого скорлупа в штаны готова была наложить, раздумывая, соглашаться или нет. Ира - мент, пусть даже по делам несовершеннолетних, и, хотя Алиса уже достигла восемнадцати лет, но мысль, что у Антиповой есть связи и в обычном отделении не отметала. Конечно, Алиса занимается незаконной деятельностью, а Ира всегда была слишком порядочной. Ловушка? Нет, Ира бы не стала все эти годы вынашивать планы по порче жизни Алисе, не тот человек. С другой стороны, квартирник. Алиса любила такую вещь, когда они собирались у однокурсников на хате, пили, пели песни, танцевали и жили ярко, несмотря ни на что. Смеялись, травили анекдоты, расплескивая пиво, с Маркой уволокли как-то по дурости ванну, на которой катались по покрытой льдом набережной вдоль Яузы. Ира предлагала на один вечер окунуться в ту атмосферу, на один вечер почти вернуться в Москву. Противиться этому было невозможно, потому что от серых будней Алису уже тошнило. Она готова потерпеть расхлябанность чувств от присутствия Иры рядом, только бы пиво было хорошим, музыка - нормальной и люди - адекватными хоть чуть-чуть. Принимать Антипову в друзья обратно у нее в планах не было, но они тут и не про дружбу говорят. - Адрес и время передай через Андрея. - Откуда вы знаете друг друга? - поинтересовалась Ира, нахмурив темные брови, и сжала ручку. Конечно, она волнуется, знает ведь, чем промышляла Алиса. Да как бы тебе сказать, Ир… - Продукты помогал донести, - и хлопнула дверью, наконец вырвавшись из этой клетки ностальгии. Диалог с Ирой пеплом оседал на языке, вытягивая из головы неприятные мысли об их счастливых моментах вместе и донельзя грустном конце, показавшем кто есть кто: Ирка вот предательница, сдуру пошла танцевать не с тем, а Алиса - неуравновешенная жестокая тварь, еще и мстительная очень. Если бы они были пацанами, Алиса бы тогда убила ее, в курилке ДК, она почти и сделала это, но их растащили по разным концам парни. Алиса ей нос разбила, поколотила как следует, клок волос выдрала - эти воспоминания отозвались легким удовлетворением и тоской. Надо же, на квартирник позвала, к друзьям своим. Зачем? Может ли человек поменяться после стольких лет? Совершив глупость, постараться исправиться? Может быть, Ира все еще чувствует вину? В конце коридора Андрей крепко обнимал маму, поглаживая ее по спине, и Алиса позавидовала. Ее так обнимали давно, а тем более родная мама, от которой остались только квартира и вещи. В груди зацарапало, и Алиса сделала пару глубоких вдохов. Надо успокоиться, потому что Андрей не виноват в том, что его мама жива. Не виноват в том, что она сейчас здесь без тети Марины, без Леры, без Марки и всех ее знакомых. А таких как она - целая улица. Половина Союза. - Все хорошо? - она подошла к ним, и Андрей бросил на нее напряженный взгляд. Пацан явно был потерян, рассеянно водил глазами по ее спокойному лицу, все еще отходя от пребывания в месте, которым пугают малышей. - Да, я думаю, да, правда, мам? - обратился он к маме, которая утерла слезы и кивнула, - Нам пора идти уже. - Светлана Михайловна, не переживайте, в жизни всякое бывает, а мы в такое время живем, сами знаете, - Алиса попыталась вернуть ей здравый рассудок, но видимо Андрей уже постарался, и провела рукой по вьющимся прядям, откидывая их назад. - Спасибо, Алисонька, ты уж приглядывай за моим сыном, ладно? - она посмотрела на нее своими голубыми, точно как у сына, глазами, и Алиса подавила горестный стон. Да господи, она укатит отсюда через полтора месяца, у нее и так ответственности по горло, хрен разберешь, у нее свои дела и в няньки юному группировщику она не нанималась. Пришла, поддержала - да, это единоразовая акция, а так - нет, спасибо. Но тут ее просит мать, пусть даже эта женщина ей не нравилась, но матери - это святое, неприкосновенное, поэтому Алиса ответила: - Я постараюсь, - и поймала тревожный взгляд Андрея, нервно сжимающего шапку, - пойдемте, мне еще на работу надо успеть. Пока они шли по желтым от света ламп коридору, Светлана Михайловна успевала еще костерить сына на чем свет стоит, что тот «бедную девочку» с работы выдернул, сюда заставил тащиться, а она сорвалась с места. Андрей крепко сжимал зубы, видимо привыкнув, а Алиса уже хотела долбануть женщину по башке, чтобы та заткнулась на пару секунд. Видимо, ставить сына в не лучшее положение перед чужими своим поведением было фишкой Светланы Васильевой. Андрей первым распахнул дверь, впуская свежий морозный воздух в «предбанник» милиции и шагая вперед, и тут Алису оглушил радостный крик толпы мужских голосов. В ушах звенело, и Алиса, резко остановившаяся перед дверью как и Светлана Михайловна, подумала, что она попала обратно в Басманный район, на ринг, где Тренер проводил соревнования. Так могли орать только группировщики, встречающие победителя неравной схватки. Блять, только не говорите, что… - Что происходит? - испугалась мать Андрея, спешно выходя на улицу, и Алиса выглянула в приоткрытую дверь, надеясь опровергнуть свои догадки. Толпа пацанов всех возрастов, от двенадцати до двадцати, насчитывающая человек пятьдесят, яростно приветствовала вышедшего к ним Андрея, взрываясь криками и улюлюканьем. Алиса успела разглядеть ярко-синюю куртку Марата, бледное лицо Зимы и широкую улыбку Валеры, стоящего впереди всех. Блять, а ей как выйти-то? Толпа скандировала «Пальто, Пальто, Пальто» и у Алисы завибрировало на уровне пустого живота. Светлану Михайловну, тоже вышедшую к этой ораве, слегка потряхивало, это было видно по ее спине. Не привыкшая к такому, это ясно, да и для какого обычного человека толпа сильных, бешеных парней, срывающих голос в кличе, - это нормально? Алиса вот нормальной не была. - Пацаны, вперед! Зима поднял руку, ныряя в человеческое море, за ним выстраивалась колонна из пацанов, готовая направиться прочь от милицейского участка. Алиса наконец толкнула дверь и вышла - время не резиновое, знаете ли, она и так задерживается - и засунула руки в карманы, держа ровную спину и будучи готовой к обороне. Пацаны рассасывались по двое, и Марат, крепко держащий за плечо Андрея и сверкающий улыбкой до ушей, наконец заметил ее. Кивнул, улыбнулся еще шире и указал головой на толпу, предлагая присоединиться. «Ой, Маратка, пиздец тебе» - ледяной прищур Алисы, сложившей руки на груди, он мог заметить даже с такого расстояния. Осознание ситуации било по мозгам так сильно, что хотелось достать бензин и как следует поджечь все вокруг. Внутренности ломало от накатившей ярости. Этот паршивец специально притащил ее сюда, чтобы показать, мол, наши всегда стоят за своих, давай к нам, не ломайся. Все старается заставить ее посчитать себя «универсамской», да только нихрена она не принадлежит к Универсаму и прикрываться их именем не будет. В груди полыхало так, что горло болело от кипящей кислоты, пока руки немели по привычке, стискиваясь в кулаки. Ногти впивались в кожу, едва удерживая ее от того, чтобы схватить паршивца за шиворот и как следует проехаться его улыбающимся ебалом по асфальту. Алиса медленно провела большим пальцем по собственному горлу, обещая мучительную расправу, и улыбка Марата чуть дрогнула. Серые глаза вгрызались в него похлеще айсберга в Титаник. Разочарование склизкой змеей окутывало горло. Почему просто нельзя ее послушать и сделать так, как нужно ей? Здравый рассудок на краю сознания призывал ее успокоиться, потому что злиться на глупого четырнадцатилетку, находящегося в самом расцвете подросткового периода, - это того не стоит, но как раз из-за таких мелких скорлуп и появлялись настоящие проблемы. А потом наткнулась глазами на Валеру, глядящего на нее упор. Между ними было расстояние метров в семь, но она все равно увидела, как он на секунду сдвинул темные брови к переносице, явно не ожидая ее увидеть тут, возле отделения ПДН, в нескольких метрах от Универсама. Слишком близко. У них же был договор не искать друг друга, не так ли? Но судьба в виде Марата Суворова по незнанию столкнула их опять. Внутри что-то обрушилось. Кости стали очень легкими, почти пустыми, и Алиса нервно сглотнула. С лица Валеры слетело недоумение, и теперь он просто смотрел на нее, не делая ни шагу вперед. Будто приклеили. Поклялся же, что не будет ее трогать. Поклялся самым ценным, чтобы она поверила. Держит свое слово, хоть на этом спасибо, Валер. Ты облегчаешь ей чуть-чуть жизнь. Алиса, покусывая губы и чувствуя затылком дуновение февральского ветра, оглядела его новые белые кроссовки - у нее самой такие же - и не смогла отвести взгляд от шикарной двухцветной кожаной куртки, обтягивающей широкие плечи Валеры. Московская, крутая, такая, что дух захватывает. Байкерские нашивки с кленовым листом смотрелись крайне органично, в стиле импульсивного Валеры. Будто на него шили, но Алиса знала, что это трофей из Москвы, скорее всего у какого-то пацана отобрал. Алиса, ты пялишься. Валера такой интерес заметил - еще бы, она ни раз не моргнула за пять секунд, пока сверлила глазами его кожанку, - просканировал взглядом ее внешний вид, задержавшись на растрепанных рыжих кудрях, касающихся острых скул, и дернул уголком рта, будто говоря "надо же, как похоже мы выглядим". Мазнул глазами по ее шее, где все еще горели его укусы - разноцветные и болезненные. Смотрел, как на экспонат, сравнивая с какой-то другой статуей. Она точно убьет Марата. Ее вырвали с перерыва, столкнули с Иркой, бросили практически в этот универсамский суп без ее желания, так еще и Валера разглядывает, проникая под кожу. Сука, да что же за день сегодня такой? Прямо таки стремится расшатать ее психику еще сильнее. Ей бы перестать вглядываться в глаза Валеры, так было бы правильно, но чисто из упрямства она продолжала, двинув челюстью от злости. Он едва заметно дернул подбородком, задавая немой вопрос. Что ты здесь делаешь? Алиса сама не знала, знала только, что обидно было до выступающей крови. Дернула поблекшим взглядом в сторону. Я не знаю, Валер. Он каким-то образом понял ее: быстро оглядел толпу позади себя, убедившись, что на них никто не смотрит, и глазами указал на угол дома. Иди. Пока никто не заметил. Медленно выдохнула, иначе прямо сейчас пойдет бить ебало Марату, сжала до боли губы в тонкую линию и взглянула на серое небо, надеясь, что, может, оно даст ей хоть немного терпения, кратко кивнула Валере на прощание и быстро пошагала в сторону монтажки, забывая даже шапку надеть, - таким сильным было ее раздражение. Шаг чеканила как заправской строевой. Нос кололо. Спасибо, Валера. Хотя бы ты не разочаровал. Марат тоскливо проводил фигуру в спущенном комбинезоне и кожаной куртке до самых ягодиц: да что же такое? Он же всеми силами старается показать, что они ее не обидят. Она слишком гордая, чтобы признать, что ей нужна помощь, а тем временем у них "войны за асфальт". Алиса - в голове он называл ее без отчества - была классной. Немного отчужденной, резкой, себе на уме и рука у нее была тяжелая, но она была до ужаса смелой, пусть и девчонка. В одиночку вытащить Турбо из переделки - это надо уметь, а ведь она худее многих девчонок. Для них с Андреем она стала почти своим пацаном, невольно заменяя в отсутствие Турбо и Зимы старшего: давала подзатыльники, хвалила когда надо, считала вместе с ними подтягивания, и, черт возьми, они перебивала рекорд самого Марата по упражнениям. Она ему нравилась как человек, даже все ее закатывания глаз и язвительные подколки в перемешку с шутками, и Марату хотелось чуть-чуть облегчить ей жизнь. Если будет с Универсамом, то эту гордую девчонку трогать не будут. Универсам - не грязь, они девок не обижают, наоборот. А эта шугается их пацанов, пусть даже и завалить может с легкостью. Он, между прочим, ради ее чуть в нос не получил от этого ее Марки. Субъект, конечно, интересный до пизды, подстать Алисе. Диалог с ним до сих пор горел в памяти едва не оторванным ухом. - Марат, - дернул Андрей друга за рукав, приглушая голос и отрывая Марата от созерцания уже пустого двора, - я узнал. - Че ты там узнал? - произнес Суворов, недовольно глядя на друга. Вот что он его от мыслей важных отвлекает? Он тут план придумывает, что теперь с Алисой делать, Андрюх. Она смотрела так, будто уже сожгла его выпотрошенный труп. У Андрея лицо слишком серьезное, вдумчивое, будто кого-то из их пацанов забили, и Марат автоматически собрался. - Фамилию Алисы. - Так, и че мне это должно сказать? - поморщился Марат, не вдупляя. И так противно становится. Что же он не так сделал? Пацаны уже шли вперед, что-то радостно крича, пока они топтались на месте. - Ахмерова. И тут Марат не просто упал в пропасть шока, он действительно ахуел. Сердце заколотилось быстрее, когда он еще раз прокрутил в голове одну единственную фамилию, и тут же подумал, что Пальто от счастья свихнулся. - Что ты сейчас сказал? - шестеренки крутились медленно, со скрипом, еле поддаваясь мыслительному процессу, просто потому что «что»? Причем тут Айгуль? Марат озвучил свой вопрос, чувствуя себя каким-то идиотом-чушпаном. Андрей поджал губы и встряхнул его на плечи. - Да я тебе говорю! Алиса Ахмерова, вот как ее зовут. - Да ты гонишь… Марат не мог поверить и каждый раз, когда он думал, что сюрпризы от Алисы заканчивались, - например, ловкие подтягивания двадцать раз, или свалить их в снег, или рассказать про физику так, что Марат слушал, открыв рот, - она вновь и вновь как котенка швыряла его в унитаз потрясений. Айгуль Ахмерова, девочка-восьмиклассница, которой он помог и от взгляда которой он чувствовал себя непобедимым и беззащитным одновременно. Юная скрипачка, неприступная крепость, но с такой пронзающей нежностью улыбкой, что Марат ворочается допоздна в кровати, думая о ней. Алиса Ахмерова, двадцатилетняя москвичка, швыряющая его через себя в снег, работающая в монтажке и курящая «Космос» на качелях. Связанная намертво с московскими уличными. Подмороженная как ягоды на зиму, до ужаса непробиваемая и очень-очень независимая. Марат вспомнил Айгуль: ее тонкую фигурку, светлые локоны, пухлые губы и высокие скулы, притягивающие взгляд. Вспомнил Алису. Блять. Господи, если ты его слышишь... Он схватился за голову, чуть не взвыв. - Думаешь, сестра? - тихо прошептал Андрей, косясь на Турбо в новой импортной куртке, добытой в Москве возле МГУ. Тот гонял скорлупу, чтобы они быстрее становились в колонну, но выглядел почему-то немного задумчивым. Интересно, он видел Алису? Если видел, то представить реакцию Алисы было...страшно? Тревожность пробежалась по спине Марата неприятной волной. - Не дай бог таких родственников, - припечатал сквозь зубы Марат, задницей предчувствуя новые проблемы, как и тяжелую руку Турбо, упавшую на плечо. - Ну что, скорлупа, - с широкой ухмылкой обратился он к ним, - айда, чего стоите, ментов ждете, - Андрей с Маратом, еще не отошедшие от результатов невольного расследования, тупо уставились на старшего Универсама, и тот почти закатил глаза, как Алиса, рявкнув: «Задницы подняли и вперед!»

***

Марат бегал за ней дня три точно, все ходил с видом побитого котенка, конфеты таскал, потому что, как он сказал, Алисе нужно сладкое для мозговой деятельности - курсовую и чертежи никто не отменял, даже шарф черный откуда-то припер, потому что «Алиса, видели мы эту вашу Москву, у вас там как у нас летом! Заболеешь, умрешь, а нам что делать?». «Страдать, Марат,» - был ему прохладный ответ, шарф она не забрала. Эти два слова были единственными, сказанными за три дня. Наблюдать за ледяной статуей по имени Алиса Ахмерова было страшно, будто машина, работающая на износ, игнорирующая любые внешние факторы. Даже Рустам на третий день, так ничего не выяснив у резко закрывшейся Алисы, тихонько спросил у Марата, мол, че случилось с нашей Чумой? На ответ пацана, что тот проебался перед ней, мужчина лишь тяжело вздохнул, сочувствующим взглядом одарил. Алиса умела злиться долго. Желание общаться с Маратом было отсечено напрочь. До такого состояния она доходила нечасто, но если доводили - никто не мог пробиться через толстую броню, даже Марка, а ведь он ее лучший друг. Марат - малолетний дебил, который решил, что знает лучше всех, и Алиса, едва видела на перекуре его кепку вдали, невольно разминала пальцы. Она просто не хотела его видеть. Единственное - она из чувства злости и гордости не могла у него узнать, удалось ли поговорить с Маркой, а Марат разговор и не заводил. Зато кофе где-то нашел, молотый, полкило, и Алиса даже думать не хотела, каким способом этот добытчик натырил дефицитный продукт. Она сначала принимать не хотела, но мозг требовал кофеина, и Алиса молча забрала оставленную Рустаму пачку. Не пропадать же добру. Наконец, он сдался, молча подошел на четвертый день к Алисе, прислонившейся к железной ребристой стене гаража спиной и раскуривавшей сигарету, и тихо, что ему не свойственно, спросил: - Что я сделал не так? Алиса разглядывала свинцовые тучи на небе, терроризируя Суворова своим молчанием, давящим каменной плитой на пацана, нервно переминающегося с ноги на ногу. Могла бы просто развернуться и уйти, как в предыдущие дни, но сейчас выдавалась отличная возможность обрушить весь свой гнев. Что ж, проехаться по мозгам - в таком нельзя себе отказывать. - Ты знаешь расшифровку аббревиатуры ПДН? Кожей она чувствовала непонимающий взгляд карих глаз на левой скуле, но продолжала задумчиво рассматривать серое небо. - По делам несовершеннолетних, - неуверенно ответил Марат, хмуря брови и ища подвох. Все группировки знали значение этих трех букв, еще бы он не знал. Сколько народу в истории улиц там побывало... - Неправильно. - Чего? - дернулся Марат, и неясно, от ее бездушной интонации или от удивления, - да ведь все зна... - Это означает "прежде думать надо", - она опустила подбородок и безразлично посмотрела на Марата, у которого, честное слово, даже уши заалели, - ты хочешь, чтобы я объяснила, в чем ты был неправ? Хорошо, - она сделала последнюю затяжку и потушила бычок о металл, - я тебя предупреждала, Марат, что не надо лезть в мои дела. Говорила, что я не хочу никакой защиты Универсама. Ты же милостиво проигнорировал все мои просьбы и желания. Ты притащил меня в отделение ПДН, зная, что ваши там соберутся, что мне придется выйти и попасть к ним. Видимо, твой мозг не сумел сгенерировать одну простую мысль. Ты не ебучий Альберт Эйнштейн, ты - скорлупа. Она вдалбливала каждое слово как гвоздь в металлический лист, вкручивала как винт в протез. Это было больно. Марат стискивал зубы все сильнее, желваки играли на его скулах, и он был одуреть как похож на Вову сейчас. - Слышь... Алисе было насрать. - Тебе было абсолютно поебать, Марат, на все мои желания и просьбы. Твоя пустая черепная коробка ухватилась за что-то, я даже не употребляю слово "думать"... - Я же для твоего блага стараюсь! - проведение операции без анестезии тяжело, да, Марат? Алиса не чувствовала ни капли жалости, ни грамма сочувствия и желания хоть как-то смягчить слова. Рубила как есть, потому что она была права, она это знала. А нет ничего лучше уверенности, в том, что ты прав. Марат бесился, его трясло от злости, и бешеные карие глаза источали такую жгучую обиду, что было ясно - сейчас пойдет в драку. Возьмет да и врежет ей, не подумав, потому что Вова учил не прощать такого. - Не. Смей. Меня. Перебивать. Теперь она разговаривала с ним как со своей скорлупой, разозлившей ее очень сильно. А Марат действительно проебался так, что уже давно пора довести его до учреждения с белыми стенами и запахом спирта. Одним единственным голосом она демонстрировала такую мощь, что Марат, сглотнув, отступил на несколько шагов. Злиться он не перестал, но замолчал, будто она только что дала ему в морду. - Видимо, Кащею следует лучше дрессировать своих пацанов, - ледяная ярость колотилась в каждой произнесенной букве, смешиваясь с самым настоящим презрением. Будто на грязь на ботинках смотрит. Это было последней каплей. - Не твое дело, че и как делает Кащей! - успел рявкнуть Марат перед тем, как его схватили за шиворот куртку и с размаху швырнули головой об стену гаража. Металл зазвенел, и Суворов зашипел от боли в голове, явно потеряв ориентацию в пространстве. Попытался ударить вслепую, и тут же вновь врезался головой в твердую поверхность. Алиса держала крепко, держала за горло, давила на кадык, и видела, как Марату становилось тяжело дышать. У самой в голове только пустое бешенство, а перед глазами - невъебенно четкая картинка реальности. Он посмел ее перебить. Он посмел поднять на нее голос. На нее, на старшую Басманки. Нет, такого Алиса прощать не собиралась, не такого неуважения. Пальцы побелели, и второй рукой она крепко врезала ему под ребра, чтобы висел в ее руках смирно, а потом еще раз. Она - выше и сильнее, хотя бы из-за возраста. Это тебе не Турбо и не Зима, и уж тем более не Север или Тренер. Продолжая удерживать шею хрипящего и трясущего головой Марата в захвате, она крепко сжала его щеки левой, заставляя держать голову прямо и смотреть прямо ей в глаза. - Отъебись... - пробормотал Марат, дергаясь и еле шевеля губами. Алиса смотрела на него сверху вниз, молча, выжидая, когда сопротивление ослабнет. Выжидала как хищник в засаде, глядя, как жертва брыкается в ловушке. Под большим пальцем правой руки пульсировала чужая венка, и она буквально осязала ускоренное сердцебиение Суворова, который все же собрал глаза в кучку и посмотрел на нее. Карие глаза не менее понятные, чем голубые или зеленые, в них так же можно прочитать весь спектр эмоций. В глазах Марата плавали озлобленность, обида, непонимание и страх. За столько времени уже успел забыть, как сильно она умеет бить и как опасно с ней спорить. Не знал, что Алиса - уличный хищник, который таких как он рвал на кусочки. Сейчас она держала его жизнь в своих руках. Она приблизилась к нему, почти касаясь носом его собственного, и не мигала. Смотрела жутко, пристально, как на букашку под микроскопом, которая попыталась улететь из-под пинцета. Едва крылышки этой бабочке не оборвала, хотя за такие деяния очень хотелось. Но людей пугает нечто другое - неизвестность и непредсказуемость. А Алиса была непредсказуемой. - Запомни, Марат, одно-единственное правило, - прошептала она, наслаждаясь каждой секундой его беспомощности, - меня никогда нельзя перебивать. Я этого не люблю. Щеки у Марата мягкие, подросток все же, скорлупа, только самым умным себя почувствовал и слишком смелым. Брат у него старший в авторах гуляет, посмотрите на него. Не видит границ и рамок, и если Кащей с Адидасом его этому не научили, значит, она научит. Она не универсамовская, она басманная. - Второе правило, мой дорогой ученик, - ласково продолжила Алиса, напоминая гигантскую кобру, гипнотизирующую маленького хомячка, решившего пролезть в ее логово. Марат отвел взгляд, не выдерживая такого зрительного контакта, и она до красных полос сжала его щеки, буквально заставляя глядеть на нее. Добавила стали в голос, - на старшего смотри, когда с тобой разговаривают, - Марат запрокинул голову, борясь с головокружением, и подчинился. Алиса вернула себе приторную интонацию, пропитанную ядом, - если я сказала "не надо", значит, не надо. Благими намерениями выстлана дорога в Ад. И ты сейчас очень близко приблизился к этой грани, зайчик. Ты меня понимаешь? Лицо Марата краснело, он задыхался, смотрел с таким отчаянием, даже прекратив попытки продемонстрировать ложную смелость. Марат боялся ее. - Понимаю, - очень задушено, в прямом смысле этого слова. - Запомни, Марат, то, что ты брат Вовы Адидаса, не делает тебя лучше или умнее. Не ты добился чего-то, а твой старший брат. Ты всего лишь скорлупа, - он что-то невнятно пробормотал, закатив глаза. Алиса прищурилась и чуть ослабила хватку, чтобы дать ему сказать, - что? - Смотрящий... за скорлупой, - вот как, значит. Алиса чуть отстранилась, буквально на пять сантиметров, склонила голову на бок, разглядывая Марата, судорожно ловящего воздух ртом. Сдохнет ведь сейчас. - Вот как, - она равнодушно хмыкнула, - тогда постарайся, чтобы Кащей не пожалел о своем решении, милый мой. Это было унизительно, отвратительно. Алиса сознательно макала его головой в грязь, наплевав на все их хорошие отношения, удовлетворяя каждую каплю своей обиды и напитываясь каждой секундой этой властью. Ее воля - она могла бы сейчас свернуть ему шею, но достаточно уже смертей. Она не хотела быть ответственной за труп универсамовского пацана, за труп брата Вовы, который сейчас ползает под пулями, перемазанный в крови. Алиса уже как-то поддалась эмоциям, и привело это к разрушительным последствиям. Только этот аргумент удерживал ее. Интересно, всегда ли эта бездушная жестокость была в ней? Или что-то в Москве доломало ее? - Что скажешь? - Я-я все понял, - задыхается и ему страшно, страшно, потому что вокруг никого, старшего брата, который спасет, тоже нет, глухо и пусто как на кладбище. Смерть в виде рыжеволосой ведьмы дышит прямо в лицо. Серое небо в глазах Алисы - вот все, что он видел перед собой. - Будешь еще лезть мне наперекор? - Н-нет, - и она рывком отпустила его. Марат рухнул на землю, хватаясь за шею и тяжело глотая спасительный воздух. На шее остались синяки, как она увидела по расстегнутому вороту, да и щеки красные. Марат кашлял как туберкулёзник, и Алиса быстрым шагом метнулась в гараж, вытащив оттуда жестяную кружку с водой, пропуская мимо тревожные взгляды Рустама, возящегося с маслом. Не до того сейчас. У нее сейчас внутри слишком пусто. Марат принял дары волхвов, присосавшись к прохладной воде, будто не пил неделю, и дышал тяжело, бросая на нее опасливые взгляды исподлобья. Все растирал синяки на шее. Вот и все, вот и выпустили кролика из сетей, голову не сняли, а ведь могла. Перестаралась она, зато действенно, пацан усвоил урок. Минус знакомый человек, правда, но хоть доброе дело сделала - Марат не будет забывать свое место в иерархии. И не будет лезть, куда не надо. - Марат. - Да я понял все, - досадливо ответил он, поставив локти на согнутые колени и уткнулся лбом в ладони. Спина вздымалась часто и глубоко. Алиса медленно втянула воздух, поджав губы. - Дуешься? - она присела перед ним на корточки, забрав кружку из чужих рук и начиная вертеть ее, - ладно, не дуйся, - ее легкий и полный безразличия тон, будто ничего не произошло, заставил Суворова дернуться. - Отстань, Алис, - огрызнулся Марат, метнув в нее озлобленный взгляд, в котором затаился страх, - я не тебе не девка, чтобы дуться, улица отучила, знаешь ли. Лучшая защита - нападение. Алиса прекрасно знает, как действует снисходительно-простая интонация после таких хождений по лезвию ножа. У нее опыта в смене ритма диалога выше, чем гора Эльбрус: убийственная вещь, швыряет противника в дезориентацию, и тот теряет над собой контроль. - Ага, зато научила в ответ пиздиться, - усмехнулась она, - Марат, я очень не люблю, когда ко мне лезут с советами и когда нарушают слово. Когда приедет твой старший брат, можешь сообщить. Если я захочу придти к Универсаму, я приду. Свобода выбора. Марат сидел, опустив голову вниз. - Ты считаешь, что я не могу нихуя? - внезапно спросил он с тихим надрывом. Задела она его сильно. Неприятно, когда тебя буквально тыкают носом в собственные пробы, да еще кто, - не старшаки Универсама, а девчонка, - но с кулаками не бросается, понял, что Алиса так пропишет в фанеру, что в отключке будет валяться. А после крепко сжатых пальцев на горле, может и не просто в отключке будет. - Можешь, только выебываешься дохуя, - костяшки на руках Марата побелели от злости. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты… - Марат поднял на нее глаза, пытаясь подобрать правильное слово. Злится, но осторожничает теперь с ней. Правильно, наверное, но было бы привычнее видеть сияющее энергией через край лицо Марат, а не эту опустошенность в глазах, тянущую опаской. Глупая, глупая скорлупа. - Ебнутая на голову? Бешеная? Слетевшая с катушек? - она улыбнулась, подперев щеку кулаком, - может быть, стерва? Поехавшая и неуравновешенная? - Что у тебя в родственниках Кащей? - Алиса широко улыбнулась настороженному такой сменой настроения Марату, прижавшему колени ближе к груди. Видимо, глаза у нее горели слишком ненормально, - Вас в одном классе обучали, что ли? С одного роддома, блять... Она приподняла рыжую бровь в немом вопросе, в уголках рта дрожала странная улыбка, но Марат так и не пояснил. Продолжал сверлить ее взглядом загнанного зверя, сжимая от бессилия кулаки. - Не спиздани такое перед Кащеем. Главная ошибка Марата - в его незнании о ее статусе в уличной среде. Если бы знал, даже бы не дернулся в ее сторону. Промелькнула мысль, что надо бы повидаться с Костей. После такого сравнения хочется все больше на него посмотреть. Только как адрес узнать? Не спрашивать же у универсамовских. Дерьмо. Скорее бы Вовка вернулся, тогда все станет проще. А еще лучше, в Москву. Только в Москву она сейчас не поедет. Она поднялась с корточек. - Все, шуруй отсюда. Хлопнула дверью в гараж, прижалась затылком с внутренней стороны, прикрыв веки и пытаясь бросить ощущение чужой кожи под мозолистыми пальцами. Вспомнила глаза Марата, пока душила его. Она была права в каждом слове, но на душе было отвратительное ни-че-го. Будто взяли и вытряхнули нормальную Алису, оставив только бездушного свирепого хищника. За сегодня Марат вынес много уроков, в особенности, самый первый, находящийся между строк. Никогда не злите спящую кобру. Сожрет целиком.