17. Четверо в подвале, не считая скорлупы

Алиса всегда считала себя человеком крепких нервов. Если бы её попросили перечислить три своих лучших качества, она бы спокойно выдала: логика, понимание и стрессоустойчивость. В конце концов, она все еще выживает с кошмарами, постоянной еблей мозга от одесских и учебой, но сейчас, сидя на мягком диване в подвале вместе с несколькими парнями, она ощущала дикое желание стянуть с себя прикипевшую маску морозного спокойствия и расслабиться по-настоящему. Забить на всех универсамовских, отключиться от реальности, забыть-забыть-забыть обо всем в её жизни. Просто уставиться в темное небо с балкона пустыми глазами, включить "Спокойную ночь" и заливать в себя кофе. Может, если бы тут была Лера, они бы врубили проигрыватель, болтали голыми лодыжками, пили дешевое вино; если бы под боком сидел Марка, мозг был бы занят разговорами о вечном и светлым московским пивом, но желудок обжигало тепло казанской водки. Сейчас же она в добровольно-вынужденном порядке застряла с бывшими коллегами, болезненно сдавленными с недосыпа глазами, и вынуждена держать себя в руках. Алиса потерла глаза. Блять, Кащей - реально сказочный колдун, вытягивает из тебя все соки, пока ты думаешь, как бы обойти это минное поле. Голова до сих пор гудит. - Ты лучше скажи, главная новость дня, - хмыкнул Вова, закусывая огурцом после первой стопки, которую они подняли, - ты к нам надолго? И чем вообще по жизни занимаешься? Алиса заторможенно пожала плечами, выныривая из мыслей. День странный: она свои должностные полномочия выполнила, за двадцать рублей добазарилась, сцепилась с Кащеем, продавила взглядом Вову, едва не попиздилась с Валерой, - он сидит наискосок от неё, вытянув свои длинные ноги в проход, - Универсам повидала, успела дать Марату как следует в нос - пятилетка за четыре года, черт возьми. Точнее, за вторую половину дня. Её КПД сегодня зашкаливает. Из плюсов можно оптимистично отметить, что скучно не будет. Возможно, Алиса просто трудоголик и мазохист. Вся Басманка бы откинула слово "возможно" в этом предложении. Будто ей не хватает курсовой и ночных посиделок с чертежами. - Да на месяц, я думаю, - Вовка внимательно вглядывался в нее своими темными глазами. Взгляд Алиса решила не отводить, хотя хотелось, - решила развеяться после сессии. - А с института тебя не попрут? - Не попрут, я им слишком нужна со своими мозгами, - она многозначительно постучала пальцем по виску, зацепив краем уха насмешливое хмыканье Валеры, - мне отпуск дали, сестру навестить. Ложь соскользнула с языка легко, будто все так и есть. Будто Алиса не сорвалась сюда в попытке побега. - Айгуль, верно? - со стороны Марата послышался грохот и краткое ругательство, и все дружно оглянулись на младшего из Суворовых. Тот неловко дернулся, придерживая едва не упавшую на пол банку с маринованными помидорами, и Алиса рассмотрела затылок изнутри. - Да, Айгуль. Сейчас ей уже четырнадцать, ровесница Маратика. Ты её не помнишь, наверное, она совсем мелкая была, когда я уехала, - обратилась она к Вове, задумчиво поглаживавшему усы, - поэтому у меня отпуск, пока тут зависаю, - она развела руками и откинулась на диван. Вроде ничего лишнего не сказала. - Почти семь лет, Чума, - Вова прищурился от упавшего на глаза света лампы, и она безразлично пожала плечом. Неожиданная тревога уколола солнечное сплетение, но Адидас светло улыбнулся ей, - чего Марка не приехал? Вы ж как вцепились друг в друга в десять лет, так и не отлипали. Как говорится... - Два дебила - это сила, нет мозгов, зато красиво, да, я помню, - она через силу улыбнулась ему, беззлобно закатив глаза. От мыслей про Витю внутренности согревались, - ну на самом деле, он еще несколько долгов не сдал за зимнюю сессию, поэтому он страдает, я отдыхаю. Баланс во вселенной, все такое. По-моему, все честно. - И как тебе Казань после стольких лет? - подал голос Зима, и Алиса посмотрела на него через плечо. Он телогрейку снял, остался в спортивной кофте, но черная шапка на голове осталась нетронутой. Вахит был новым человеком в жизни Алисы, но так вышло, что ей, вечно находящейся в паранойе, было с ним на удивление спокойно. Простой он, с ним не надо много думать и выебываться, подколки слетали с языка почти дружеские, да и про ситуацию с Валерой он узнавал ненавязчиво. Это неожиданно...напрягало? Или нет, она еще не решила. - Вы решите свою стычку. Только без трупов, ладно? - Это нужно говорить не мне, Зима. Подрывная бочка с порохом тут не я, а ваш кудрявый реактор. - Ага, а ты зажженная спичка близи этой бочки. Невинная девушка. Ты у нас бывший Универсам, вроде почти своя, а успела сцепиться с Турбо так, что его трясет до сих пор. Так что решите свои стычки побыстрее. - Не думаешь, что это начало войны между конторами? - Не-а. У Турбо самого фляга свистит. А если он до сих пор молчит, значит, это только между вами. Алиса знает, что может быть неприятным человеком, злым, саркастичным, тяжелым, - вон как минимум один универсамовский, сейчас закинувший лодыжку на колено, прочувствовал некоторые из этих качеств, - но Зима своим присутствием окутывал её непринужденностью, при всем своем устрашающем виде. И вкус на кино у него хороший. Не парень, а мечта, серьезно. - Да как сказать, - она задумчиво скривила губы, отстраненно разглядывая его белесые брови, - Люди не особо поменялись, особенно бабки у подъездов, но вот улицу мотает как маятник на лабе, - Вова недоумевающе дернул бровями, Зима фыркнул, - Что? Это быт любого студента-инженера. Короче, вроде и шебутнее, а вроде в мое время было жестче, правда, Вов? - Ты про Тяп Ляп? Да, разъебали они мощно. У нас пацаны как на пороховой бочке сидели, если б Тренер по башке не давал, чтобы все следили друг за другом, половина бы слегла, - Вова пустил струю дыма, разглядывая пустой стакан. Внезапно Алиса подумала о нем, еще полгода назад ползущим в окопах, всего в пыли, с автоматом на перевес. Вспоминает ли Вовка убитых им парней? Алиса надежд на военный героизм не питала, у нескольких её однокурсников так братья и отцы погибли. Сдохли на просторах чужой страны. Вовка не сдох, сейчас сидит напротив неё, сверля стекло глазами, словно еще не понимает, что война закончилась. Тягучее молчание затянулось буквально на секунду. По ощущениям - на два года. - Мы тогда еще с Грязью воевали. Суки паршивые. Алиса медленно втянула воздух и легко пожала плечами, силой отгоняя воспоминания о школьном дворе и тянущихся к ней грязным мальчишеским рукам. Это было больно, страшно до тошноты, подкатывающей к горлу, и ей было двенадцать, когда улица обмакнула Алису в эту некрасивую сторону жизни. - Зато в последнем забиве выиграли. Втоптали в грязь, так сказать, - Вова слабо улыбнулся с её каламбура, развевая тягостную ностальгию, которую почувствовали только они вдвоем, - короче, странно все. Территории поменялись, смотрящие... И дофига контор развелось. С кем хоть соседствуете? - Кинопленка, - в груди поднялось отвращение, - Панели и Разъезд. Твой любимый, - хмыкнул Вова, и левую скулу обжигал горящий взгляд Валеры. О да, с Разъездом, с нынешним Разъездом, она уже познакомилась, бешеную турбину вытащила из-под огня. Алиса постаралась уцепиться за его почти осязаемое раздражение, кислородом насыщающее легкие. - М-м-м, - многозначительно протянула она, - Разъезд. Любимцы мои. Надеюсь, все так и ссут в штаны от страха, - Вова хохотнул, - чего ржешь? Я другого расклада не принимаю. Чужие эфемерные пальцы все еще касались ее кожи, посылая отвращение по костям. Что в двенадцать, что в двадцать - ощущения не лучшие. - Не, Арматура своих вроде держит в ежовых рукавицах. Все чистенькие ходят. - Ага, особенно, по переулкам, - интересно, как много времени потребуется Валере, чтобы сжечь ее взглядом? - На ментов натыкаются, да, - зашипел Валера, и она кратко глянула на него, расплываясь в гаденькой ухмылке. - А этим приглашение не нужно, ходят где хотят, пацанов шугают. Бесить Валеру - тот самый решающий пункт, ради которого она пошла. Это делало её чуть живее, потому что чужая злость заполняла пустоту, бурля в ней потоком, и, черт возьми, дышать было проще. Даже сейчас его глаза наполнялись бессильным раздражением: он явно не желал её здесь видеть, а еще не мог принять её. Тот тип людей, которые застряли в своих привычках и постулатах. Алису бесят такие граждане. Тем не менее, его злость приводила её мысли в порядок. - А пятьдесят шестой жив-то? - Да куда он денется, живучие как крысы. И как-то диалог пошел, разогнался: прощупывая почву, Алиса втянулась. Разговаривали на грани настоящей и искусственной беззаботности, отталкивая на галерку сознания конфликт в тренажерке, подшучивали, - она не могла сдерживать свой язык, это слишком тяжело, когда вспоминаешь кражи металлолома, - откатываясь назад на много лет в истории разных стычек, и Алисе, прожившей треть жизни в Москве, где порядки немного другие, казалось это нереальным. Словно не её прошлое, не её воспоминания. Опыт и реакции просто взяли и засунули как деталь в машину, а людей, с которыми она все это проходила, удалили. Москва повлияла на неё, и она искренне считала, что в лучшую сторону, но вот жизнь так повернулась, что она сидит в прокуренном казанском подвале рядом с Вовой Адидасом и погружается в память. Скорлупа и двое старших Универсама сначала слушали молча, не перебивая, Марат вообще чуть ли не в рот им глядел, зачарованный уличной историей. Даже скрипящий челюстями Валера, пытающийся осознать, что с ними в подвале сидит девушка, на равных базарящая с его авторитетом, решил сдержаться. Не пацан тут сидит, а она, Алиса, у которой есть грудь, влагалище и тонкие запястья. Вспомнили и войну с Грязью, и пролет Теплоконтроля, и забавные стычки с Низами возле кинотеатров, и, конечно, погоню за Разъездом. Её момент славы, как она насмешливо фыркнула, заправляя выпадающие пряди за уши. Разъезд тогда залез на их территорию, столкнулся с несколькими суперами, гуляющими с Алисой, а она на их "шутки" про вафлёршу разозлилась. И когда один из разъездовских сказал, чтобы она "жгла", спровоцировав замес, Алиса с пустой головой вытащила коробок спичек и подожгла палку, обмотанную её платком для носа. Разгоняла чужаков и рванула на эмоциях прямо по их асфальту. Огонь горел ярко, как её волосы, завлекал, но еще больше её завлекал страх в глазах Разъезда, черти тогда плясали под кожей. Страх перерос в признание, причем повсеместное. Алиса стала легендой. - Погоди, погоди, - Зима едва отсмеялся, все еще держась за пресс, после живого рассказа Алисы с суворовскими дополнениями, - один из них от страха обоссался? Блять, - он расхохотался, и скорлупа на креслах просто лежала друг на друге, надрывая животы, - тебе после такого памятник должны были поставить, Чума, - она ему улыбнулась уголками губ. - Так вот почему «ссать в штаны»! - воскликнул Марат, которому уже дышать было тяжко. - Это все еще моя голубая мечта. Но памятника не было, были... - ...пиздюли, - весело закончил Вова, - Тебе запретили на три дня тренировки в зале и еще по мелочи, - теперь она узнает его больше. Веселый, чуть импульсивный пацан с Универсама, а не полуразбитый витраж с военными орденами на груди. - Да, а теперь я тренирую скорлупу и точно так же проебавшимся назначаю наказание, - она закинула в рот кусочек огурца и откинулась назад, в почти королевском жесте раскинув руки вдоль тряпичной спинки дивана, - Я считаю, это успех. - И чему ты их тренируешь? - сладковатый огурец на языке почему-то стал отдавать горечью, когда голос подал Валера. Он чуть съехал на диване вниз, вытянув длинные ноги и сложив руки на груди. Почему такому мудаку достались такие красивые руки? Темные брови изогнулись в скептичной усмешке, - Как убегать? Когда Алиса соглашалась на посиделки в пропитанном сигаретным дымом подвале, она надеялась, что Валера не будет держать свой язык в жопе, потому что сцепиться с кем-то языками - не хуже добротной драки, но что-то в его интонации, - это все чертова усталость и недосып, - задевало. Пускай от этого "убегать" все нутро вспыхнуло болезненной яростью, потому что она правда убегает, и пускай её проигрыш в той гонке вызвал неприятную сухость на языке, Алиса мысленно досчитывает до десяти, загоняя неожиданно всколыхнувшуюся злость обратно в груди. Да хрен там она сейчас вспылит, пусть даже не пытается. Алиса собирается выиграть эту партию. Потому что а как иначе? Она спокойно дожевала огурец в повисшей на несколько секунд тишине, действуя двинувшему челюстью Валере на нервы, проглотила пищу и абсолютно похуистично спросила: - Хочешь на своей шкуре опробовать мои навыки? - у него глаза потемнели, превратились в две черные дыры, бездонные и разозленные, кулаки дрогнули на бицепсах, и это пускало импульсы по костям. Валеру начинало крыть. Соси хрен, милый, она признанный чемпион в контроле эмоций. - Воу, все, брейк, разошлись, - цыкнул Адидас и настороженно покосился на Валеру, досадливо облизнувшего губы. Алиса неосознанно проводила глазами его розовый язык, желая вырвать его с корнем, - Турбо, ты чего? Алиса запрокинула голову назад и насмешливо уколола его взглядом, на что Валера прищурил глаза и прочистил горло. Сам к ней полез - вот пусть сам и разбирается с этим. Начнет прямым текстом хуярить об их конфликте - Алиса будет все отрицать, ей, знаете ли, еще с Кащеем работать. А потом хана Валере в темном переулке, свалит все на Разъезд. Алиса искренне считает, что план неплохой, осталось детали подкорректировать. - Да душно тут, пиздец, - губ коснулась лисья улыбка, которую она тут же подавила, глядя на спектакль Турбо, - Марат, толкни-ка дверь. Только смотри, чтобы нашу гостью не сдуло. - Если сдует, тебя зацеплю, - сухо ответила она, не выдав ни грамма агрессии и улыбки, только плечами пожала, - Будешь зонтиком, чтобы было, чем себя занять, раз дел нету. Он откинул голову назад, и глаза у него - под цвет сосновой хвои, такой же безлюдный лес, чаща, в глубине которой сидит зверь, желающий вырваться на свободу и как следует дать ей в челюсть. Алиса не видит, она просто помнит две бездонные бездны, пока спину холодил снег. Только сделать он ничего не может. Валера не может сдержать скрипа челюстей с её легкого обыденного тона, как к старому знакомому, на которого просто насрать. - Не тебе лезть в мои дела, знаешь ли. - Конечно, ты прав, Турбо, там нет ничего занимательного. Треск раздувающихся между ними искр заметили все. Блять, да это было просто очевидно, даже слепой дед с вокзала смог бы прозреть и увидеть этот костер, куда Алиса ненавязчиво подбрасывала угли и подливала бензин. Подраться не могут, значит, будут нагревать друг друга до каления. - А мне понравилось в Москве, - робко подал из угла голос Ералаш, и она с трудом отвела снисходительный взгляд от лесного пожара внутри кудрявого универсамовского. Доводить людей на публике надо изящно, вот что говорил ей Тренер, а Алиса - хорошая ученица. Вова повернул голову к Мише, и Алиса получила хмурый взгляд Зимы, колющий кожу, мол, Алис, ну зачем? Затем, Вахит, что она тоже злится и тоже не может промолчать, когда глаза у вспыльчивого Валеры зажигаются опасными искрами. Алисе всегда нравилось немного играть с огнем. - Мне тоже, - поддержал товарища Марат, придерживающий прохладную банку у щеки и морщась от боли: Алиса-то била как надо, пусть Кащей и не видел. Исполнительная, - Андрюха тоже впечатлен. Народу куча, все куда-то летят, туда-сюда... Пока Марат вдохновенно тараторил о Москве, полностью захватив всеобщее внимание, - отошел, слава юмору и занятным историям, а то его кислой мордой можно было травить металл, - Андрей молчал как-то сурово и тревожно. Бритая голова низко опущена, и он рассматривал собственные ботинки, прижимаясь боком к Марату, явно думая о маме и сестренке. Проебать сотку - это мощно, двадцать рублей по сравнению с этим - пшик, но большего Алиса выбить не могла. Тут надо и правил придерживаться, многие из которых она не любила, но которым приходится подчиняться, и унять собственные эмоции, потому что силуэт маленькой Юльки, смеющейся и капризничающей, вставал перед глазами каждый раз, когда она открывала рот в каморке под прицелом двух авторитетов. Ну, она постаралась выжать максимум из того, на что у неё были права. Ситуация-то - не Ялта в разгар лета. Оглядела Ералаша, картаво вставляющего реплики в сбивчивый рассказ Суворова, и наткнулась на пристальный взгляд пацана-якута, которому в порыве всунула шапку перед тем, как идти в пасть к зверю по имени Кащей. Узкие соболиные глаза сверкали восхищением, направленным прямо на немножко ахуевшую Алису, которая в саркастичном непонимании приподняла правую бровь. Мальчишка покраснел и отвел взгляд. - Да ну, - проворчал Зима, упорно вылавливая из банки соленый помидор. Тот, скотина, не поддавался, но приковывал внимание Алисы, - шумно у вас, пыльно, людей дохера. И дохлые у вас все какие-то, неженки. - И бегают медленно, - она закатила глаза, концентрируясь на помидоре. Блять, Валера, может, ты уже сходишь нахуй, ладно? Алиса все понимает, но тут бесить должна она. Придумай уже новую подколку, а то скучно как-то. - Турбо, у тебя какие-то проблемы с бегом? Что-то ты слишком много внимания обращаешь на этот вид спорта, - помидор буквально летал по банке в руках Зимы, и Турбо отреагировал на её реплику примерно с такой же скоростью. - А у тебя, Москва? Кажется, тебе пора подтянуть физическую форму. - У меня все с этим замечательно. Знаешь, у кого что болит, тот о том и говорит, - Марка эту её интонацию обычно называет «стервозная сука на выгуле». Алиса считает, что легкое высокомерное снисхождение, приправленное толикой равнодушия, замечательная смесь, - задумайся. - Как мило, - ядовито ответил он, резко выдыхая дым, - что ты заботишься обо мне. Знакомы всего ничего, ведь. Надеешься на медляк в ДК? - И менты уж слишком часто докапываются, нас с Турбо трижды обыскивали, - помидор проиграл неравную битву и оказался во рту у победителя. Зима довольно усмехнулся, не обращая внимания, что перебил пикировку. Валера плотнее сжал зубами фильтр, и Алиса бесшумно выдала тяжелый вздох, мол, что за долбоеб. - Нихера себе, пацаны, успели и в Москву сгонять... - Вова тепло усмехнулся, погладив усы и оглядывая своих балбесов, - Вот я пропустил все веселье. У нас-то прокуренный поезд, а у вас - Москва... Она проглотила приступ тревожности, сковавший холодом живот. Лучше тебе не знать, что за веселье сейчас творится в Москве, Вова. Ледяная пустота сочилась сквозь пальцы. Один, два, Алиса, успокойся, три, четыре, пять. И вот она - снова пуленепробиваемое стекло. Вроде прозрачная, но и дробинка не пролетит. - Так, а чего вы ожидали? - хрустнула костяшками пальцев, - Столица. У нас ментов раза в два больше на квадратный метр, а то и в три, поэтому и порядки немного другие. И методы, - она потянулась за сигаретами Вовы, лежащими на краю стола, и подожгла от спички белый кончик, глубоко затягиваясь и откидываясь обратно. - Но и отбитых у вас мало, - возразил ей Зима. - На самом деле, что в Казани, что в Москве можно отбитых найти. У вас вот сейчас Кинопленка, насколько я знаю. У нас Ореховские. Да и дохляками назвать сложно. Курганские пытались разбить нам монтажку, а солнцевские все мечтают подмять под себя, каждые две недели стычки, как по расписанию в календаре, - тугая струя никотина прорезала воздух, затуманивая облик Адидаса, - я уже подумываю дневник заводить, чтобы помечать "стычка у вокзала", "стычка на границе", "а, ой, что-то новенькое, добрались до набережной, водные процедуры", - передразнила она, и Марат хихикнул, - так что, Зима, может, у нас днем не так жестко, однако в целом, жизнь кипит, кулаки летают. Парни слушали её монолог с усердием лучших студентов любого института. - Про Кинопленку откуда знаешь? - спросил Вова. - Видела парочку этих уникумов, - Валера состроил ехидное лицо с последнего слова. Он начинает её заебывать таким же поведением, как и у нее. Неужели она именно так выглядит на Восточных сборах, когда кто-то начинает выпендриваться? - Уникумов? Москва, нет необходимости демонстрировать, что ты дохера умная. - Я твой словарь пополняю. Забочусь о твоем развитии. - Все же надеешься на танец? - Только на твой одиночный, подо льдом озера, - язвительно завершила она, и в груди запершило от вызова, который кидал ей Валера, постукивая пальцами по предплечью. - К слову о соседях, а Басманка с кем делит границы? - Зима в который раз спас положение, и она инстинктивно подняла взгляд к серому потолку, покрытому мелкими трещинами, уставилась в пустоту на секунду, визуализируя перед глазами карту Москвы. Не ту, которая печатается в путеводителях для туристов, а нормальную, уличную, где все расписано по границам и основным пунктам: где главный отдел со смотрящими, где сидят спекулянты под "крышей", где нейтральная территория. Да, её мозг с недосыпа еще не настолько сошел с ума, чтобы не помнить деление власти в столице. Отлично, с этим она может работать. - Долгопрудненские, есть кусочек с Измайлово, но, знаете, до любовной перипетии как у Универсама с Разъездом дотягивают только солнцевские, - она хмыкнула, вспоминая ледяной взгляд Шмидта и его выдержку. Солнцевских она не любит, но не признавать авторитет и навыки Шмидта в управлении, это надо быть идиотом. Алиса идиотом не была, даже вспыльчивый Марка сквозь зубы понимал роль солнцевского лидера, - лучики света, блять, в темном царстве, - и скорлупа, несчастная школота, покатилась со смеху, прекрасно поняв отсылку. Валера закатил глаза, но Алиса была готова поклясться, что уголок его губ дрогнул. - Больно жалят? - фыркнул Вова, дымя как паровоз. Сигареты у него дрянь, армейские, Алиса жалеет, что не потянулась к своему "Космосу" вовремя, но поздно метаться. - Защитного крема от этого солнца уже на всех не хватает, - Алиса потерла глаза и поняла, что криво усмехается при мысли о Шмидте. Мразь, но мразь умная, и все их столкновения на Восточных сборах придавали ей стимул учить и получать все больше самых разных навыков, - жопы у скорлупы обгорают, будь здоров. - Сметаной помазать и нормально, - хмыкнул Зима, великий, блять, медик, доктор медицинских наук из Склифосовского, и Валера раздраженно повел плечами, начиная отстукивать неровный ритм кроссовком. Эти двое многозначительно переглянулись, и Вахит чуть поджал губы, словно обозначая "давай не сейчас", - вон, у нас регулярные стычки с Кинопленкой и ничего, на жопе сидеть могут, жрать тоже... Уже который раз за эти посиделки неразлучная парочка универсамовских переглядываются так, будто замыслили ограбить Гознак. Нет-нет, это не её дело, пошли в жопу. Валера раздраженно отвел глаза на, как ни странно, Алису, выдохнувшую остатки никотина. Замер взглядом на её растрепанном пучке, на выпавших из прически кудрях у лица, заставляя нервно сглотнуть, - в животе у неё заворочались неприязнь и что-то еще, скорее всего, параноидальное непонимание, потому что кудри у нее явно не картина в музее, которую можно так рассматривать, - у него самого в свете лампы волосы казались светлее и прозрачнее, сглаживая его черты до самой настоящей невинности, словно не он несколько минут назад плевался кислотой в неё. Её волосы - не искусство в Манеже, хватит. По костям пробежало теплое смущение, и она сурово закусила губу. Секунда, он моргнул, сбрасывая неясную пелену, слишком резко дернув плечами, будто сам не понял, что случилось, и теперь установил с ней прямой зрительный контакт, поджав губы. Очень пристально, въедливо и на что-то намекающе. Это что? Кто-то может ей объяснить, почему Турбо стал актером немого кино? Почему в его постановке вторую роль играет Алиса? - Тебя хоть сейчас главврачом в госпиталь, - автоматически съехидничала Алиса на реплику Зимы, почти полностью погрузившись в попытки разгадать этот эпизод немого фильма, потому что она не понимает. А Алиса должна понять. Неприязнь как-то неожиданно отошла на задний план, - долбанное природное любопытство, - здесь вырисовывается какой-то заговор. Ресницы Валеры в свете желтой лампы казались золотыми. Блять, что ты хочешь от неё? Снести ей голову? Чтобы она съебалась к чертям собачьим? Нет-нет, эти чувства были второстепенны на фоне другого послания, хотя и тлели алыми углями в зеленом полотне. Есть что-то еще, что-то более важное, что они пытаются донести. Руки потянулись к волосам, а сигареты оказалась зажата меж зубов. Алиса, думай, быстро, у тебя три секунды, пока переделываешь пучок. Почему эта турбина сейчас смотрит на тебя так, будто одной мимикой пытается освоить язык жестов? Брови у неё чуть взлетели вверх, когда недовольно стиснувший челюсти Валера одними глазами указал на Зиму, убалтывающего скорлупу, которая резво включилась в диалог по типу "скажите, какая Кинопленка - пидорасы", и те активно жаловались Адидасу, пока Валера с Алисой играли в эти долбанные гляделки. Затем метнул краткий взгляд на Адидаса и - едва заметно - на входную дверь. Блять, точно. Кащей и вся эта ситуация. Конечно, Валера хочет узнать о ней столько, сколько сможет, как и Зима, любопытные же. Обсудить без лишних глаз, потому что ни к чему лезть скорлупе, когда разговаривают с другой конторой, пусть к Алисе у Вовы и снисходительное отношение за счет старых связей. Если начнут в лоб рубить, то некоторые, - Марат, да, речь о тебе, - активно полезут в бочку из любопытства. Но почему Валера сам не выгонит скорлупу? Он же их старший, так зачем они играют эту пантомиму? Валера был эмоциональным ураганом, не умеющим держать себя под контролем, но, черт возьми, сейчас он её интриговал. Любопытство - грех, как сказал кто-то, и Алиса явно отправится на этот круг Ада. Почти взорвала как-то химическую лабораторию из научного интереса, и Валера с его недовольным лицом - явно не пробирка с цветными растворами, но вызывал похожее чувство. Если не попадет, она ставит двойку Валере за намеки. И за поведение, но тут чисто из принципа. - В душе не ебу, почему они тебя не поставили туда, Зима, - смеялся Вова, потирая усы, и смех у него приятный, не как у лающей собаки, уже более раскрепощенный. - Да, я тоже не понимаю. Зима же иголку в яйце найти может, как в сказке, - напряженные плечи Валеры удовлетворенно опустились, и кудрявая макушка чуть качнулась в знак согласия, потому что Алиса попала. Она точно поставит памятник Аристотелю за создание логики, - и собственным мозгам, - и расслабившаяся нога Зимы тому подтверждение. Она проигнорировала тот факт, что даже немножко, самую капельку, удивлена, что Турбо просек её намек: - Кстати, об иголках, но не в стоге сена, а в моей башке, - надо ковать железо, пока горячо и пока до скорлупы с Вовой не доперло, - Андрюх, у тебя от головы есть что-нибудь? - Васильев покачал головой, хлопая глазами, - Сгоняйте, пожалуйста, в аптеку, купите чего-нибудь, анальгин там, а, и еще за сигаретами залетите, "Космос", две пачки. И молока бы купить, - она пошарила по карманам лежащей рядом куртки в поисках денег, вновь зажав сигарету между зубов и щурясь от едкого дыма, и, аккуратно перегнувшись через Зиму, передала звенящие монеты. - Че, всем вместе? - озадаченно спросил Ералаш, на что Алиса карикатурно-печально поджала губы, и мальчишка сразу же сдулся. Когда еще и Марат активно дергает за куртку, да и пацан-якут толкает к двери, сложно не сдаться. - Хочешь в одиночестве прогуляться на ближайший час? Дело твое, конечно... - развела она руками, и щекой почувствовала, как Зима сдерживает лыбу, - но тебе не кажется, что вчетвером повеселее? - Марат принял дань, радостно закивав и буквально за шкирку ухватив мальчишку-якута и Андрюху. Ералаш, кряхтя, поднялся следом, - и перекись захвати вместе с ватой, фармацевт! - крикнула она вдогонку, отсчитывая по секундам, чтобы мелочь точно свалила. Ну хоть дверь закрыли. Она им целый список дел выдала, такой, что мелочь полчаса летать будет по улицам. Приплюсуйте время на покурить и "перетереть последние новости" - выйдет освежающий коктейль свободного времени. Без вечно шебуршащей скорлупы сразу так тихо стало, спокойно, импульс в висках немного стих, только... - Ну нихрена же себе, «пожалуйста», - хмыкнул Зима, вскрывая тушенку острым карманным ножом. Резкий звук металла о металл нарушил опустившееся на них безмолвие, и поморщившаяся от скрипа Алиса бросила маленький взгляд на Валеру, теперь откинувшегося на диване рядом с невкуривающим Вовой чуть свободнее. Их глаза столкнулись, кажется, лицо у него на секунду смягчилось от их неплохого общего результата, но он тут же нервно поджал губы, и от безмятежности не осталось и следа. Не обольщайся, Вале-е-е-ра, ей тоже не доставляет особо радости факт, что они поняли друг друга. Ты все равно мудак. И их ситуация все еще не решена. - Приличные вежливые люди, - пожала плечом Алиса и состроила самое невинное лицо, на которое была способна, - ну что, коллеги по асфальтным делам, а теперь давайте без ребятни поговорим. На секунду обострившийся взгляд Вовы уколол кожу в противовес Зиме, словившему баланс и который расслабленно выдохнул: "Слава богу, блять, хоть тише стало", и, закатав рукава спортивной кофты, поднял ту самую банку с соленьями, которую удерживал в своих объятиях Марат, и на пару секунд прислонился лбом к прохладной поверхности, нежно поглаживая стекло. Алиса как никогда чувствовала Вахита, понимающе поджав губы. Их уютную с Зимой заминку нарушил Адидас, просекший, откуда дует ветер. - Зачем скорлупу выгнала-то? - чуть недовольно спросил он, - Им тоже неплохо послушать. Тут же все свои. Её брови против воли непонимающе искривились, и, подумать только, они втроем с Вахитом и Валерой по-тупому уставились на Адидаса в многозначительном молчании. Долбанная солидарность после такого-то вброса, и нет, ей точно не приятно от этого. Лицо Вовы искажало замешательство, пропитанное едва весомым упреком, и Алиса выпала еще больше, чувствуя нарастающее раздражение, потому что он не имеет никакого права так смотреть на неё. Одна маленькая мысль остановилась, неприятно сверля и так больную голову. - Адидас, - медленно начала она, и в голове прорезались вкрадчивые нотки, - я с Басманки. Не с Универсама. - Другая контора, чужой человек, - Валера хмурился как консьержка в бауманском общежитии, когда кто-то из студентов приносил что-то, по её меркам, дорогое, мол, товарищи, это что? - от скорлупы слухи пойдут быстрее, чем сказки от бабок на базаре, - Вова несколько раз моргнул и сжал челюсти, аж желваки заиграли. - Ладно, - через силу согласился он с их доводами под пристальными взглядами, - Про Кащея услышать хотите, значит? - морозит его еще эта ситуация, Алиса готова поставить бутылку "Жигулевского". Жаль, что была только водка, но тоже сойдет. Адидас колюче глянул на неё исподлобья, вспоминая, как они втроем срались в каморке. Кащея с алкоголя бомбило как не в себя, Вова рычал похлеще старой Волги, и только Алиса со своим ледяным: "Блять, мы тут утренник разводим? Может, нарядимся в мушкетера и бабу-ягу, раз вы так хотите?". Два идиота, один разгоняет конфликт заместо младшего братишки, второй пьяный, и она, в центре этого шапито, пытается словить равновесие. Может, надо буддизм принять? Вдруг поможет. Алиса, конечно, заядлая атеистка, Богу бы средний палец показала, - если бы он существовал, - но такими темпами... Разнимать двух авторитетов на глазах у скорлупы - она не ожидала встретить это в Универсаме. Бензина в это кострище добавляло странное предложение Кости заскочить "на огонек", перетереть за дела. Бумажка с адресом жгла карман спортивок. Вову же жгла злость и недовольство и Кащеем, и Алисой. Пиздюли никто получать не любит. Она скривила губы. Он может на неё злиться, сколько хочет, пока не признает её правоту. Неужели Адидас думает, что он сможет чего-то от неё добиться? Она с Маркой знакома больше десяти лет, и тот каждый раз натыкается на эту рыжую недвижимую глыбу уверенности, потому что надо оперировать фактами, а не детскими эмоциями. А Марка в ярости - это зрелище не для слабонервных. - Да как тут не хотеть, когда такая карусель, - ответил Валера и закурил, - что у вас вообще произошло там? - Решение проблем, - отрезал Вова, и желваки на его скулах говорили намного больше, чем язык, - Кащей, сволочь, думает, что отмотал срок... - мрачность легла пугающими тенями на его лицо, пока он уткнулся глазами в пустой стакан, отражая что-то очень едкое, и Алиса тут же прервала эту набирающую мощь лавину озлобленности. - Но в чем-то он прав, согласитесь. Твой младший братишка - паникер мирового масштаба, не так среагировал, обосрался и получил по заслугам, - теперь буря в глазах Адидаса была обращена на неё, склонившую голову вправо и разглядывающую его как под микроскопом. Вернулся с Афгана и сразу в карьер эмоций. Алиса не занимала сторону ни одного из авторитетов, в конце концов, она в этой ситуации арбитр, а, значит, должна быть холодна и беспристрастна. И это развязывает ей руки в оценке: - Вся эта ситуация хреновая. Можно было как-то аккуратнее поступить, а не просто «менты» орать. Так и реально на свистуна могут подумать, а ты сам знаешь, что с ними бывает. Валера, только попробуй хоть звук издать по этому поводу, больше не проснешься. Он промолчал, как ни странно. - Хочешь сказать, что надо было молчать и смотреть, как мать Пальто раздевают? - рыкнул на неё Адидас, крепче сжимая стакан, лицо у него было пугающе-отстраненным. Ощущение, будто её уже вскрывают на этом столе, и она призвала всю свою выдержку, чтобы не сойти с ума от раздражения. Валера и Вахит наблюдали, и последний чуть сдвинулся в её сторону в какой-то...поддержке? - Я этого не говорила, - ровный и, что забавно, трезвый тон, - Факт в том, что не то время, не то место и не та реакция. Я знаю, что это неприятно, Вов, но Марат косякнул и запаниковал. Вы начали выяснять, - она опустила слово "конфликт", чтобы не разжигать спор еще сильнее, хотя раздражение уже царапало горло. Голова опять начинала болеть, - в не лучший момент. Кащей тоже виноват, но и вопрос был поставлен ребром. Если бы кому-то из вас такое предъявили, вы бы что делали? - Ответили бы прямо, - нет, Валера, не быть тебе дипломатом на общих сборах Востока. - Прямота - это хорошо, но в нужные моменты, - неожиданно Зима зашелся хриплым смехом, и Алиса, приподняв брови, с подозрением покосилась на него, - Зима, может тебе тоже таблеток надо было захватить? А то смех без причины... - Не, просто забавно, что именно ты так говоришь про прямоту, - его темные глаза искрились неподдельным весельем, сглаживая резкие черты лица и заставляя уголки губ дрогнуть в ухмылке. Ах да, действительно, их гениальный диалог у трамвайных путей. Воспоминания о солнечном дне и двух ледяных глыбах, морозящих друг друга прямолинейностью танков, потянули улыбку шире, и ей пришлось закусить губу, чтобы сдержать посреди шторма Адидаса усмешку во все зубы. "Ну че?" "Че?" "Пошла я. Надеюсь, больше не увидимся". Ладно, ладно, Зима подъебал красиво, тут Алиса поднимает руки и мысленно принимает поражение, - по Зиме сразу видно, что топить ядом за это и осуждать не будет, поэтому не особо болезненно, - но вслух, по прошествии секунды, которая ей потребовалась, чтобы затолкнуть иррациональное веселье обратно, она выдала: - Ситуации бывают разными, - вновь повернулась к Адидасу, лицо которого искажала неприятная гримаса, и вскрывающего ей нутро не мигающим взглядом, уставилась в ответ строго, - Вов, конфликт решен. Кащей вернет двадцатку, Марат свое получил. Всё, Вова. - Он раздел мамку пацана. Так дела не делаются, Алис. Блять, он её заебет с этим "бе-бе-бе, раздел мамку, бе-бе-бе, так дела не делаются...". - Ты мне скажи, тебе удовольствие доставляет крутить это в голове? Еще раз, - "для особо одаренных" раздраженно добавила она в голове, - это дело решили. Мать Пальто сама пошла туда и сама начала сливать эту самую сотку, до того, как Марат её заметил. Здесь ничьей вины нет, после уже - дело другое, да. Кащей защищал перед народом свой авторитет, Марат же по-своему, как он может, защищал мать Пальто. Это просто обстоятельства, и мы их решили. Адидас трещал под напором логики как старые щепки под топором, в роли которого выступала Алиса. Рубила истину, давила на факты, говорила четко, без заминок, в отличие от того же Марата. У неё в дебатах опыта выше крыши, сколько раз доносила вспыльчивой тете Марине, склонной к тоталитаризму, - периодически Алиса задавалась вопросом, как она не подмяла под себя все предприятие, на котором работает, - логику своих решений. Трезвый расчет навис над Адидасом, все еще бесящимся с этой ситуации, но мир не делится на черное и белое. Он серый, как грозовые тучи в мае, когда Алиса и родилась, полон разнообразных оттенков, меняется так же быстро, как и цвет реакции перманганата калия с сульфидом натрия, и если у Вовы на войне все было монохромным, то здесь, на улице, при решении конфликтов среди "высоких чинов" нельзя рубить с места. Группировки стоят только благодаря дипломатии, водке и умениям хорошо молоть языками. Алиса понимает, почему Универсам при Кащее стоит крепко. Бороться взглядами с Адидасом - малоприятное действие. Ветеран Афганистана, сраное месиво из крови, пота и пороха, против старшей Басманки, феномена в уличных условиях. Было ли страшно? Скорее тревожно до холода в желудке. С афганцами никогда не хотели связываться, их психика покорежена, и ей было тоскливо наблюдать этот самый блеск в глазах Вовы Суворова, который приносил ей, голодной, хлеб с молоком. Однако времена меняются, и нынешняя Алиса не боится вступать в спор со своим бывшим начальством. - Только не говори мне, что ты в этой заварушке на стороне Кащея, - неожиданно презрительно выплюнул он, и атмосфера между ними накалялась как закипающий чайник. Алиса глубоко вздохнула, глядя на Вову. Идиот ты, Адидас. Аж по лицу хочется дать. - Я на стороне правды. Здесь не работает эта херня, по типу, я на твоей стороне, будем играть в песочнице вместе. - Блять, да что у вас произошло? - взорвался Валера, подскочив на месте и переводя яростный взгляд с Вовы на Алису, сверлящих друг друга взглядами. И как не было бы прискорбно признавать, Алиса прекрасно понимала его реакцию. Самой хотелось уже бомбануть, - Марат выходит белый как побелка в больнице, Пальто пришибленный, у вас там что-то громыхало, а тут вы еще сретесь. Нормально объясните: что, блять, случилось, - отчеканил он каждое слово, и это выглядело внушительно с его низким рычанием и крепко сжатой челюстью. Она перевела тяжелый взгляд на Валеру, и, надо отдать должное, он не дрогнул. Только ждал ответа. Рядом чикнул спичкой Зима. - Напёрсточники, обычное дело. Пришла мать Пальто, начала сливать деньги, дошла до сотки. Марат её узнал, запаниковал... - Я это и так знаю, - отрезал Валера, и это было слишком самонадеянно, потому что Алиса - не девчонка на побегушках с его района. Рыжая бровь красноречиво взлетела вверх, и Валера медленно и глубоко вздохнул, - нам с Зимой интересно, как вы пришли к двадцатке и разбитому носу у Маратика. Жаль, что она уже докурила. Запах чужого табака на языке тлел медленно, оседая в легких, и Алиса потерла переносицу. Господи, нахуя она вписалась в это? Зачем пришла? Пошла бы домой, легла в ванную, завтра вышла бы на утреннюю смену, спокойно попив кофе. Потом бы решила конфликт с Валерой, а тут, здравствуйте, я ваша тетя, вокруг одни эмоциональные динамиты. Может, Марка прав, и у рыжих всегда какая-то херня в жизни? Диван рядом скрипнул, глаза в какой-то отчаянной усталости метнулись к Зиме, распахнувшему дверь и вставшему на проходе с тлеющей сигаретой. На лице у него было написано, - как же неожиданно, блять, - раздражение, в приглушенном освещении искажающее бледное лицо. - Что ты делаешь? - спросил Валера. - Я уже не могу дышать вашим напрягом, - ответил ему Зима, упираясь затылком в дверной косяк, - нас интересует, что ты такого сказала Кащею, что вышла двадцатка, разбитая фанера и отстранение от сборов на неделю. - Хотите взять уроки дипломатии? - Горим желанием, - раздосадовано буркнул Валера, поднимаясь со своего места и занимая место рядом с другом, неожиданно аккуратно перехватил у того сигарету и сам затянулся. Плечи натянуты как две струны гитары, и с её места оба старших Универсама казались теневыми великанами, - будем еще разводить эту бурду или скажете? Ей хотелось огрызнуться, мол, не забывай с кем базаришь, малыш, швырнуть в Адидаса и Турбо парочку стаканов, а лучше стол, - Зима один-единственный не так бесил, сквозняк его трудами остужал гудящие виски и пульсирующую боль в затылке, - но, блять, давайте думать хоть немного трезво. Если начнет сейчас показывать свой характер, не вылезет из этой задницы, а закончится все славным замесом между ней и двумя мужиками. Возможно, тремя. Она здесь представитель Басманных, и она - взрослый человек. Воздух в собственных легких казался раскаленным. - Надо просто уметь убеждать. - Да, Москва, спасибо за ценный совет. Вова молчал, разглядывая стакан. Почему они хотят узнать это от неё? - Тебе полностью пересказать весь диалог длиной в полчаса? - Можно краткую выжимку, - Зима выдохнул дым, успокаивающе сжав губы в тонкую линию. Не особо помогло. - Я просто разложила по полочкам то, о чем вы уже услышали. Обе стороны не правы, - Валера раскрыл рот, господи-боже, когда он уже захлопнется? - "Как удачно я попала на революцию. У вас смена власти происходит?" Слова эхом отразились от обшарпанных стен. Повисла удушающая тишина, только стакан в руках Вовы скрипнул сильнее. Зима опустил глаза вниз, дернув плечом, а Валера ошарашенно глядел на Алису, которая зло уперла язык в щеку. - Вы это хотели услышать? Может быть то, как хреново раскачивать лодку, когда ты только забрался на борт? Или что пора брать яйца в руки и разъяснять ситуацию, если тебя не устраивает что-то? А может о том, что надо думать, прежде чем лезть поперек батьки на рынке? Я сказала Кащею, что надо возместить часть бабок. Быстрые математические расчеты, и мы сошлись на двадцатке. Или вам рассказать, как именно мы считали? В столбик или по счетам? Или рассказать, как пользоваться инженерным калькулятором? Её начало немного нести. Это не смертельно, но, поймите её, пожалуйста, когда нервы натянуты почти каждый день, на тебя наседают двое человек, а третий варится в котле обиды и злости, не отпуская эмоции, - тут даже Алиса не выдерживает. Валера вновь прижал губы к сигарете, не отрывая от неё глаз, в мраке которых проскользнуло что-то сродни инстинктивного протеста и досады. Зима глаза так и не поднял, только шапку стянул и провел рукой по бритому под ноль затылку. Алиса повернула голову обратно к Вове, и тот поднял на неё темные омуты глаз. - Ты можешь злиться на меня, Вов, на Кащея, - сухо сказала она, - но вам всем еще жизнь жить вместе. И ты знаешь, что мое решение было правильным. Я не хочу с тобой ковать топор войны из-за разбитого носа Марата и того, что твой младший брат оказался в эпицентре взрыва. Оставь эмоции за бортом. Адидас молчал с полминуты, пытаясь взять себя в руки, и все, что он прохрипел, было: - Что ж, Тренер тебя хорошо учил, - она моргнула, но лицо не потеряла. Слишком злая, - Отличница, блин. - У меня пятерка по ядерной физике. Считай, что гений. Пошли они все к чертовой матери, Алиса не будет пересказывать этим двоим неразлучникам весь диалог. Заебали уже, поперек горла как рыбья кость встали. Все им на блюдечке подавай, мужики, блять. Злость кипела в венах, по голове как кувалдой били, и она с силой втянула воздух в легкие. - Давайте хоть выпьем, что ли, - неожиданно тихо сказал Валера в вязком осадке ядерного гриба ссоры, - водка пылится. Четыре рюмки со звоном поцеловались друг с другом, и Алиса, на секунду поколебавшись, разом опрокинула в себя бесцветную жидкость, тут же поморщившись. На языке горел вкус спирта, резкий, неприятный, а пищевод будто окунули в пламя, и она, прогоняя выступившие слезы, постаралась медленно выдохнуть, получив по плечу от Зимы. Эти пятьдесят, или больше, грамм били в голову, и следующий стакан Алиса точно пропускает, иначе без трупов не обойдется. Пищевод кроме спирта жгло еще и разочарование. Не тот это Универсам, который она знала. А, может, это все было, просто Алиса повзрослела и теперь познает весь вкус верхушки любой конторы. Господи, да лучше закиньте её в логово солнцевских, там хотя бы можно плевать ядом на Шмидта сколько угодно, для них это уже развлечение, или отправьте в монтажку к Иванычу, к этому старому засранцу, который любит швырять гаечные ключи во всех подряд. Стекло граненного стакана было чуть смазанным, большой палец нащупал скол, и мозг сконцентрировался на остром крае, рассматривая игру света. - Надо все равно возместить Пальто за шапку, - Адидас, иди нахуй, она просто не будет реагировать. Разглядывать мутное стекло интереснее, чем слушать эти ваши рассуждения по капитализму, - нам в любом случае надо вертеться, вот заодно пацану компенсируем. Пить вторую стопку водки в таком раздрайном состоянии было не лучшим решением в жизни Алисы, поэтому она упорно молчала, цепляясь глазами за грани "маленковского" стакана, попыталась сосчитать их. - И что делать? - хороший вопрос, Зима, и да, спасибо, что ты сохраняешь спокойствие, потому что Алисе его уже не хватает. Теперь она прекрасно понимает Кащея в каморке. Раз, два. - Крутиться, варианты искать, - ткнул его в реальность Вова, и голос у него хрипел и булькал, - Новые, не синие. Зарабатывать надо. Три, четыре, пять. Пальцы медленно ощупывали гладкие края. - Да где тут зарабатывать. Только в барыги идти, - точность суждений Зимы определенно ей нравилась, отозвавшись согласием в груди. Шесть, семь... ...Валера, заебал пялиться на неё, иди лучше окунись в мир бизнеса прожжённого афганца. Не лезь к ней сейчас, иначе их маленькая ссора выйдет кровью из носа наружу. - К водилам надо идти. - И как мы пойдем? Дальнобои кучками стоят. Восемь, девять. И опять Зима попал в самую точку. Дальнобойщики - народ резкий, но в своем деле прошаренный. Они контролировали перевозки, кое-где мутили темные делишки, получая с этого достойный заработок. Да только хрен они уступят свою нишу чужакам, там уже все расписано по часам: кто где стоит, что перевозит, какие деньги берет. Гиблая затея туда соваться. Но Алису это интересовать не должно, просто уши по привычке выхватывают нужную информацию. Десять. - А нам и не надо кучками. Мы по-умному будем. Неясный гнев - может от мыслей про старый Универсам, про родную Басманку, а может от водки, бьющей по рациональному рассудку, который она пытается вернуть, - заполнял грудь, мешая дышать и функционировать с холодной головой. По-умному, посмотрите на них, сидят, лясы точат, будто они первые, кто о таком думают. Алиса была почти на сто процентов уверена, что у Кащея есть свои каналы заработка, не только чертов общак со всех возрастов, как и у остальных группировок по всей стране. Самые умные давно просекли, что в эпоху перемен надо крутиться быстро. Дефицит наступает на пятки, война в Афгане придавливала к земле, а быть хоть немного уверенным в завтрашнем дне - это все, что нужно было. Одиннадцать, мать твою. Хриплый голос Валеры выдернул ее из процесса накручивания самой себя. - Вон у нас человек из Москвы, там же все дела крутятся, - она оторвалась от созерцания царапин на стеклянной поверхности и подняла на него глаза. Может быть, она ледяным, вытравливающим латунь взглядом выдала свое настроение, может быть, напряженными плечами, но темные брови Валеры на мгновение сошлись у переносицы. Выглядел он решительно, но на дне глаз трепетало что-то неустойчивое. - По-твоему, я ходячий справочник по уличному бизнесу? - её сухая мрачность, такая привычная в последнее время, резанула по середине бумажное равновесие подвала, которое только-только создали Зима и Вова. Сопротивление в зеленых глазах стоящего у входа Валеры превышало все данные в задачах по физике: - Да. Такая обескураживающая честность заставила её челюсть вздрогнуть. - Поделись своими соображениями, - и едва не добавила ядовитое "Валера". Так непривычно произносить имя лучшей подруги в разрушительно-язвительном контексте. На его лице на мгновение, не секунду, мелькнула уязвимость под неподвижным взглядом Алисы, тем самым, который заставляет себя чувствовать неуверенно. - Ты в старших вертишься. Ты знаешь. - О, позволь тебе напомнить, что ты тоже старший. И почему же я не слышу подробного рассказа о бизнесе Кащея? - токсичная злость вырывала ей глотку, с треском ломая кости, и Валера скрипнул зубами. - У него нет... - Не будь идиотом, - холодно припечатала Алиса, - нормальные люди уже давно не промышляют шакальством чушпанов. Кащей - не дурак. У него котелок работает, пусть и проспиртованный как больничка. И если ты об этом не знаешь, не значит, что этого нет. Валера дернулся в её сторону, и рука у него сжалась в кулак. Не ударит. Только не тут. - И я все еще не услышала достойного аргумента в твою пользу, - Валера, не стесняясь, закатил глаза, на что получил в плечо от Зимы, и отмахнулся от друга. Напряжение тяжелой пылью витало между ними, раскаляя угли, и в инстинктивном преддверии удара головой о стенку мышцы плеч застыли одной линией. - Ты себя видела? Хочешь сказать, ты бы стала от такого держаться в стороне? - выплюнул он, - ты же...любопытная. На секунду Алисе показалось, что он хотел подобрать другое прилагательное, но в последний момент осекся, озлобленно сверкнув глазами. Аргумент - дрянь с точки зрения адекватности, но что-то в этом было. Секунд пять она просто разглядывала его, высокого, широкоплечего, тем самым вскрывающим грудную клетку взглядом исследователя. Неприязнь к нему кипела в трахее, разрывая мускулатуру, но нельзя не признавать чужое умение сопоставить увиденные факты. Это было бы глупо. Алиса не считает себя глупой. - В Москве уже все крутятся лет пять, - вышло еще более безразлично, чем обычно, - и дальнобои, и рестораны, и монтажки - все под группировками, - закусила губу, чувствуя выступившую кровь, - куда ни плюнь, все занято. Не думаю, что в Казани по-другому. Пока ты на войне был, Вов, - обратилась к Адидасу, а оторваться от Валеры, вцепившегося в нее копьем сосредоточенности, не получалось, - все уже поделили бизнес. На Вову смотреть не хотелось. На Валеру не смотреть не могла. Сраная водка. - Не может быть такого, что абсолютно все поделили, - уперся Вовка, и она с трудом под действием выпитого и тягучей атмосферы подавила вспыхнувшее раздражение, дернув плечом: - Можете попробовать, конечно. Встать контролем на въезд в город, почему нет? Только надолго не хватит этого дела. Шея поворачивалась механически в сторону Адидаса, заржавело трещала, пока Алиса не напоролась на трезвый взгляд Вовы. Отошел, значит, можно вернуться к более-менее нормальному диалогу. Такому, что кулаки точно не полетят, но осадок останется. - Почему это? Здравствуйте, уроки от Алисы Ренатовны. Открываем тетради, блять, и записываем "классная работа". - Ну вот ты представь, - Алиса подняла обе ладони, уперев локти в колени, пытаясь донести свою мысль, - Казань - город достаточно большой, наплыв людей тоже. Все едут, в ус не дуют, а тут вы, сборщики подати за въезд. Первое время все будет идти неплохо, а потом слухи распространятся, и хлоп, - она сомкнула ладони вместе, кожей ощущая, как все наблюдают на ее представлением, - не приедет никто. По пизде пойдет ваш бизнес, Вов. И так время неспокойное, а тут еще вы перекрываете въезд, деньги требуете. Поток людей сократится, ментов натравят и все, привет, ментовский хвост. Вова выглядел задумчивым, и это давало ей время собраться с мыслями, обернуть пылающее нутро и какую-то бессильную злость в лед. Вернуться в океан рациональности, собранности и, черт возьми, вспомнить еще одно хорошее качество: умение себя контролировать. Дайте ей пять секунд молчания. - Мы все равно попробуем. Возьмем с собой скорлупу, - кивнул самому себе Вова, - пусть попробуют что-то кроме встряски чушпанов. - Дело ваше. На душе было гадко. Лампа светила слишком ярко, пыль в воздухе оседала на щеках, и хотелось просто взять и помыться после такого. - Как… - у Вовы резко сорвался голос на хрип, - как тетя Марина? - Нормально, - прохладно ответила Алиса, и он поджал губы с досады. Адидас, лучше не суйся. - Кто такая «тетя Марина»? - спросил Зима, крутя в руке собственную шапку, но в интонации проскальзывала осторожность. Алиса потерла глаза, засыпанные невидимым песком с недосыпа. - Лучшая женщина на Земле? Некий фюрер в юбке? Человек, который держит за яйца всех и вся? Товарищ «выдам тебе, пока ты спишь, ценные указания, которые ты потом нихрена не вспомнишь?» Выбирай сам, выбор большой, - он внезапно хохотнул. - Первый выбор - смелый. - Зато правдивый. Сейчас Алисе не хватает мощного, зубодробительного опыта тети Марины, которой приходится воевать с начальством, полным мужиков. Не хватает её прохладного «Алиса, не мотай себе нервы. Алиса, не обращай внимания». Даже вскрывающего глотку «Алиса, лицо попроще сделай». Алиса, просто пойми, что ты человека не исправишь. Ты не можешь залезть к нему в голову. Сердце громыхало в ушах, кровь шумела в висках, и пальцы, её тонкие пальцы, так и желали вцепиться кому-то в шею. Тебе еще с ними работать, не пори горячку из-за идиотов. - Работает, поливает цветы на балконе, раздает пиздюли, - негромко сказала она, рассматривая стеклянные грани, - все нормально. Повисла неуютная тишина, своей вязкостью и плотной неловкостью сковывающая нейроны мозга. Внутренности как закостенели, и хотелось просто выйти и засунуть голову в снег, чтобы удалить этот эпизод взрыва в маленьком подвале из головы. Рядом зашуршал чем-то обратно присевший Зима, звякнула банка, чиркнула спичка о коробок. Все, к черту, она уходит. Алиса - не клоун по вызову. Она с громким стуком поставила стакан на стол, невозмутимо закинула в рот соленый огурец, - хоть что-то приятное есть в этих посиделках, дома не придется готовить, - и встала, одним махом перемахнув через ошарашенного Зиму с бутербродом в руке. Накинула кожаную куртку, - родную броню, - и посмотрела на досадно сжавшего челюсти Вову. - Сваливаю я с вашей дискотеки, пацаны. Была рада видеть тебя, Вов, - и по тону ясно, что наступают февральские морозы. - О, а мы-то как рады тебя видеть… - зло хмыкнул Валера, каким-то образом оказавшийся за её спиной, и, как жаль, что сейчас она не может его долбануть головой о стенку. Алиса медленно обернулась, смерила его оценочно-высокомерным взглядом с головы до ног, - бешенство на его затемненном лице приводило кровь в мстительный восторг, - и уколола: - Сложно не заметить. - А как же сигареты с остальным? - Марат может потом передать, - у нее еще есть запасы, ночь протянуть можно, а сейчас сваливаем. - Ты заходи, если что, - улыбнулся Зима, и, серьезно, кажется, это единственный человек, которому насрать тут на все стычки. Он улыбнулся чуть шире, обнажая маленькую щербинку между передними зубами, и Алиса смягчилась. - Да ты еще замучаешься с моими заходами. Вечерний холод заколол щеки, как только она вышла из подвала на улицу. Звезды яркими пятнами, как пролитое молоко, разбавляли чернь неба, и она подняла глаза, чувствуя облегчение, заполняющее легкие вместе с прохладой. Дышать стало легче, когда не сидишь с пороховыми бочками в замкнутом помещении и пытаешься склеить кривой диалог. Хорошо, что никто останавливать не стал. Она достала помятую темно-синюю пачку сигарет, пару раз подкинула её, зубами вытащила одну и пошарила в карманах в поисках спичек. - Алиса! - она обернулась, так и не успев поджечь сигарету в зубах, и устало приподняла брови. Вова цыкнул, немного нервно поведя плечами. Его военная форма резала глаза, и Алиса невольно вспомнила фотографии, заботливо упакованные в рамки, в квартире Олега, её одногруппника. У того отец тоже в Афгане был, такую же форму носил, а к сыну так и не вернулся. Остались только желтоватые письма. На языке вертелся один кисло-горький вопрос, бился раненой птицей в груди, так и хотелось открыть рот и задушено выдать "Что ты чувствовал, когда убил человека?", но Алиса спросила совсем другое: - Чего тебе? Хочешь опять поспорить насчет морали? - Нет, - он потер глаза в изнеможении, но блеск от уличных фонарей в его глазах намекал на решительность, - я думаю, мы завтра рванем на дискотеку. Сто лет там не был. Хочешь с нами? Алиса насмешливо фыркнула, закурила, чуть поморщившись с дыма, ударившего в глаза, и выдохнула струю вверх. - На танцы меня приглашаешь? - спросила она, - Вов, ты смотри, шутки шутками, а… - Да успокойся ты, королева красоты, - махнул на нее рукой Вова и тоже закурил, - не буду я к тебе яйца катить. И за это все… Извини, в общем. Ты правильно все сделала. Конечно, она все правильно сделала. В работе Алиса методична, как часы. С людьми иногда не прокатывает. - Я знаю, - без улыбки кивнула Алиса, заворачиваясь в куртку плотнее. Вечером еще было зябко, и она с нетерпением ждала, когда снег начнет сходить, - все нормально, Вов. Она просто сделала выводы. Никотин успокаивал, возвращал безразличие, и, если подумать, Вова ведь только сегодня приехал. Человек с войны вернулся, весь разбитый-перебитый, вот тебе и слегка неадекватная в гражданских условиях реакция. Осталось навестить Кащея, и тогда пазл можно собирать целиком. Но Вова хоть извинился, - пусть и наедине, - а не уперся рогом в старое-доброе говно «пацаны не извиняются». Перед Алисой - извиняются. Выбора просто другого нет. При плохом раскладе зубы летят во все стороны. - Что вы с Турбо-то не поделили? - он подошел ближе, почти касаясь своим плечом её, пока Алиса задумчиво разглядывала тонкую витиеватую струю дыма, игриво поднимающуюся в бесконечность космоса. - Иногда так бывает, когда люди друг другу не нравятся. Нам нечего делить. Ложь, но она слетела с языка так же просто, как и дым. - Странно просто, обычно он так не девчонок не бросается. - Зато бросается на уличных. А я уличная, Вов, так что все в порядке, - кроме того, что они страсть как хотят разбить друг другу лица. За Лерку, за её спокойствие и трясущиеся руки Алиса и не такое делала. Придет домой и сразу позвонит Марке, пусть все горит синим пламенем, ей нужно с кем-то поделиться впечатлениями. Они замолчали на несколько секунд, наслаждаясь вечерней тишиной, когда даже собак не слышно. - Иди домой, Вов, - она стряхнула пепел, - тебя, наверняка, там ждут. Не засиживайся. - Да хрен знает, ждут или нет, - невесело хмыкнул он, и Алиса повернула к нему голову, скользя глазами по его морщинкам в уголках глаз, по залегшим мешкам под глазами. - Ждут, - безапелляционно сказала она. Ей хотелось домой, на кухню к тете Марине, к её сухим рукам, к анекдотам Марки, к смеху Леры, к перекурам с Севером, к шахматам с Тренером. Ей хотелось обратно к одногруппникам, к бессонным ночам под учебниками, к обходам по квартирам, к шуткам. Алисе хотелось туда, где её ждут. - Так ты придешь в ДК? - Вова, засунув сигарету в рот, растирал себе плечи от колючего мороза. - Во сколько? - В семь, - и посмотрел на нее с какой-то мягкостью, теплом, улыбнувшись маленькой улыбкой, словно еще раз безмолвно извиняясь. - Я подумаю, - неопределенно пожала она плечами, пока не понимая, хочет ли она куда-то идти. Водку на холоде отпускало, оставляя сухой осадок странной печали во рту. - Но если что, правила помнишь? - Да-да, - нетерпеливо отмахнулись она, - из верхней одежды брать самое уебанское, вдруг спиздят. Вов, ты с кем разговариваешь? Мы ж с тобой в самой куче-мале тырили самые дорогие куртки. Память подводит, что ли? - Никак нет, - бодро ответил ей Суворов, и Алиса слабо ему улыбнулась, не теряя насмешки. - Эх, какие куртки были… - она чуть наигранно прикрыла глаза, слушая тихий смешок Вовы, - поэтому не учи прожженого профессионала его делу. - Вот именно, - повесивший Вова хлопнул её по плечу, - а твою шикарную куртку мне жалко. Найдешь-то что-нибудь? - Найду, куда уж денусь. Но не факт, что приду, - тут же предупредила Алиса, чтобы не давать ложных надежд, - все, бывай, Адидас. - Если что, притащу Марат тебя уговаривать, - беззлобно фыркнул Вова, легонько тыкая её под ребра, и Алиса с такой силой закатила зенки, что Суворов три секунды видел только белую склеру. - Тоже мне, нашел переговорщика. Пусть лучше не скурит мои сигареты по пути. Я с него шкуру спущу и ковриком положу в ванной. Ноги несли её быстро, сами вспоминали маршрут до квартиры. Дома даже не успела нормально раздеться, только скинула кроссовки, тут же позвонила по знакомому номеру, нервно барабаня пальцами по тумбочке. По спине катился неприятный пот. - Марка? Это пиздец. - Вот это ты, конечно, влетела с ноги. Рассказывай, Барбариска.