16. Московская стерва

Как только после боя дверь в каморку Кащея захлопнулась, Валера выдохнул, вновь привалившись к колонне. Мозги, как и чувства, будто пропустили через мясорубку, оставив его успокаивать себя, приложившись затылком к прохладному бетону. Мышцы после тренажера приятно ныли, а никотин от сигареты Зимы бил в голову, и Валера лениво наблюдал за общим ажиотажем после боя. С того момента как Адидас зашел в тренажёрку, настроение было на отметке "лучше некуда". Сейчас же оно замерло на планке "твою мать, как же я заебался с этим дерьмом". Он был бы не против набить кому-нибудь табло, чтобы злость окончательно ушла, но пока она песком скрипела на зубах. Попытался вернуться мыслями к Адидаса: тот проебал, конечно, бой, но зато с каким достоинством, а против этого амбала Демида никто не выстроит в одиночку - параметры там «три на три» буквально. Валера, который считался опытным уличным бойцом, не продержался бы столько, сколько Вова. Только Валера не видел этого боя. - Тяжко щас там Маратику, - выдохнул дым Зима, картавя. Он тоже подустал: сейчас бы в подвал вместе с Вовой, потрындеть о новостям, поделиться всем, что лежит на душе, послушать истории Адидаса, а в итоге они все еще торчат в тренажерке и ждут, когда все это закончится. Еще и разнимал их с Алисой, нервы измотал, и все еще старается держаться. В который раз Валера убеждается, что его лучший друг - кремень. - Ничего, разберутся, - Валера немного оттянул майку от тела, потому что от количества народу духота стояла невыносимая. Обычно пацанов за один раз меньше, а сборы они проводят на улице. Вокруг возня непонятная - заебало немного, и против своей воли он бросил взгляд на закрытую дверь. - Ну, как, "разберутся". Скорее, Чума будет растаскивать их по углам, - Зима, чтобы скоротать время и скрыть беспокойство, подкидывал коробок спичек, и Валера зациклился на этом взлете-падении, - реально, чума, блин, - и сплюнул. Валера раздраженно закатил глаза, и невидимый песок заскрипел сильнее. Когда увидел знакомые рыжие кудри и кожаную куртку, казавшуюся слишком большой для девчонки, пришел к выводу, что пора вызывать санитаров. Мозг начинает играть с ним злую шутку. Сначала подумал, что спит, просто отключился и ему опять снится эта дурацкая Алиса с мокрыми после снега волосами, - он правда устал думать о ней, скорее бы танцы, чтобы отвлечься, - на встречу с которой Валера уже даже не надеялся, и очнулся, когда Зима уж очень резво ткнул ему локтем под бок и мотнул головой в сторону Кащея и девушки. Та самая Алиса посреди Универсама. Хотел встретить вновь? Получай посылку, распишись. А вдобавок сохрани себе нервы, если сможешь. Пока получалось не очень. - Сраная эпидемия, - выплюнул Валера, проводя рукой по волосам, желая вцепиться в них как следует, просто чтобы унять колотящееся в груди раздражение. Алиса правда полностью оправдывала свое погоняло. Чума. И вот хрен поймешь, то ли выгрызающая тебя ядом изнутри, то ли "чумовая девчонка", которой рада половина старших и Кащей. - Не надо было лезть на их асфальт, - покачал головой Зима, но было уже поздно. По инициативе Валеры влезли, раздраконили чужих, но ведь они договаривались о том, что не будут трогать саму Алису. Про остальные пункты в их "договоре" и речи не шло, так почему рыжая старшая Басманки почти час назад топила его в разъедающем язык сарказме и била словами хуже, чем отшивают? Откуда такая реакция? Что вообще, нахрен, происходит? Валера повидал много людей, и редко кто так проезжался по больным мозолям, как она. Профессионал, блять. Нутро до сих пор ныло. «Не твой уровень», блять. - Да насрать уже, - вышло устало, глаза болели, и он на несколько секунд уставился на объемную кожаную куртку на дряхлом диванчике, где, кажется, только недавно сидела, закрыв глаза и откинув голову назад, Алиса. Само спокойствие, мать её. И ведь даже вызывало восхищение, как быстро она взяла эмоции под контроль. Опять. Будто ларчик захлопнулся, едва не придавив руку. Холодная, ядовитая, глазами проникает под кожу. Зима тактично промолчал, и Валера был благодарен ему за это, потому что все, на что хватало сил, это бездумно разглядывать обивку дивана и думать о том, что он увидел сегодня. Девчонка, которая спасла ему жизнь и которую он извалял в снегу, оказалась старшей Басманки. Честно, если бы ему сказали такое еще вчера, он был валялся от хохота, но вот оно, долбанное исключение, в которое приходится верить очень быстро. Не просто вредная девчонка, - на равных с ним. Алиса - точнее, Чума, - в Казани была той самой интересной историей, какие рассказывают у костра. Про ту ситуацию с Разъездом знали если не все, то многие. Легенда, считай, и эта легенда для четырнадцатилетнего Валеры была еще одной причиной для пришивания к конторе Универсама. Была ярким светом безбашенности, безумия, бесстрашия, и ему тогда этого не хватало. Асфальтные войны велись направо и налево, жить становилось все тяжелее, отец по пьяне бил до крови, и ему хотелось единства. Хотелось быть нужным, быть таким же ярким, как и полыхающий огонь, подпаляющий куртки. Валере скоро двадцать, он стал старшим, он нужен Универсаму, он нашел свое место в жизни, его уважают, и видимо судьба решила показать ему реальность. Обрушить на него действительность и утопить в потрясении. Легенда оказалась девчонкой. Зато какой. Мотающей нервы и доводящей своим поведением до грани. Правильно говорят: "меньше знаешь - крепче спишь". - Зима, как ты думаешь, почему её еще не грохнули с таким характером? - слова сами сорвались с языка, потому что мысли переполняли черепную коробку. Еще немного и взорвется. Зима вздохнул и затянулся сигаретой, милостиво предложив её другу, и Валера отказываться не стал. Никотин помогал успокоиться, напитывал мозг легкостью, только Алиса все равно не шла из головы. Сидит там с Кащеем, Вовой и скорлупой, и все равно за струны дергает. - Думаю, что с таким характером человека просто не остановить. Видит цель, думает и действует. Видел, как она Кащея уговаривала? В угол загнала. Кащея, блять, - Зима был тоже в раздрае, и это давало ощущение солидарности между ними, - так что я думаю, она сама кого-то грохнет. - Я такими темпами буду первым, - парни расходились потихоньку, такие довольные, словно коты, объевшийся сметаной. Пакет с Отверткой, натягивающие шмотки, все разговаривали про Чуму с Тренером, и их болтовня напоминала жужжание мух. Трындят и трындят про какого-то Марку, с которым Алиса сто лет знакома, про Севера, про того самого Тренера, которого Валера с Вахитом не застали. Этот смотрящий Универсама уехал до того, как они пришились, но если Чума со своей разъездовской байкой была легендой, то Тренер - вершина всего фонда уличных легенд. Человек, который и собрал Универсам под свое крыло. Бывший тренер Вовы Адидаса. Желание рявнуть что-то Пакету с Отверткой усиливалось, а как только к ним подвалил Рэмбо, - этот со своими шуточными подкатами к Алисе как к старой знакомой сейчас доводил Валеру до красной пелены, хорош пиздеть о ней! - так стало почти невыносимым. Рука Зимы на плече была спасением из гудящего улья. - Нормально все, Турбо, остынь. Она просто умеет доводить... - Не по тебе проезжались, Зима, - огрызнулся Валера, вспоминая острые кинжалы слов Алисы. "Не твой уровень, дорогой", - Стерва, блять. Рыжая стерва. Просто пошла нахуй, Алис. - Вот поэтому и старшая, - философски заметил Зима, пуская кольца дыма. Словил свою волну, заражает спокойствием, чуть нервно отбивая ритм ногой, - цветочки бы у нас не выжили. А умные стервы очень даже. И как же раздражало, что Зима прав. Обычные девчонки, немного пугливые и нежные, в уличных условиях, где ты зубами должен вырывать себе место и уважение, не остались бы в живых. Даже матрешки в такое не лезли, потому что размажут. Не пошли бы пришиваться, не пробились бы вверх, их бы просто растоптали. Алиса смогла, поэтому (или потому что?) характер такой. Пробивной. Уличный. Вышла к Кащею, прервала начинающийся конфликт и отрегулировала его. Мозги работают хорошо. На Кащея чем-то похожа. Только холоднее, как февральский мороз, колющий щеки. Это чувствуется грудной клеткой, вибрирует в воздухе, когда она молча стоит рядом, проницательно оглядывая окружающий мир как через лупу. Валера сжал фильтр сигареты зубами. Когда она влетела в самую гущу, он подумал о солдате на плацу. Столп выдержки и похуизма. Интересно, её хоть что-то может вывести из равновесия? Может. Определенно, может. В этот раз Валера почти смог, даже гордился этим и кайфовал с вспышек страшной ярости в грозовых глазах, потому что тоже ударил по больному. Вспомнил Серпа, молодец, Туркин, пять с плюсом за сообразительность, потому что к непроницаемому серому примешалась толика тревоги и даже страха. Укол стыда тут же был перекрыт раздражением. Алиса-то не сильно заботилась его чувствами. Но пиздец был в том, что только он так остро реагировал на Алису и только он попал под её разящую молнию. Ошарашенный Зима был рад её видеть, упал в мрачноватое очарование ведьмы, и даже особо не рычал на неё, хотя в обычной ситуации встал бы за Валеру недвижимой стеной. Родную волну почувствовал, что ли? Кащей просто светился от странного счастья, - нет, конечно, он не прыгал от радости, это же Кащей, но расслабился и улыбался ей теплее, чем кому-либо на памяти Валеры. Последний тогда даже глаза протер. Как занавес вокруг них упал, - так сильно диалог был сконцентрирован между Кащеем и Чумой. Словно случайно столкнулись на улице и, если бы не ситуация, Кащей бы пропиздел с ней до утра. Даже после сцены прилюдных разборок её не трогали. Старшие были счастливы её видеть, взяли в кольцо, а остальные поглядывали на рыжий феномен с заразным любопытством. Вова злился, хмурился, сжимал пальцы в кулаки, но в разговор не лез и это было странно, потому что он же эту разборку и затеял, чтобы решить конфликт. Неизвестная третья сила, непоколебимая, ошеломлявшая отсутствием члена в спортивных штанах. Таких девчонок Валера еще не встречал. Чтобы вот так и с разворота. Он повел напряженными плечами. Надо было подраться с ней, может, отпустило бы, перестало колоть внутри, но нельзя. Твою мать, драться с девчонкой? Нет, сказал себе Валера, это не девчонка, это пришитый член группировки, старшая, и пора бы начинать о ней думать в другом ключе. Алиса чужая, с другой конторы. Драка на территории Универсама с гостями - не лучший расклад. Не ему развязывать войну, но словами уже подобрался к опасной границе. Кто его тянул за язык говорить про "ходила хвостиком"? Алиса поняла его резкий намек про горизонтальную поверхность правильно, взбесилась, челюсти сжимала крепко. Но нельзя дойти до статуса "старшего", просто трахаясь с парнями, а, значит, в ней что-то есть. Господи, он точно знает, что в ней что-то есть. Зацепила же. - Турбо, она с Басманки, её нельзя таскать за волосы, - предупредил Зима, каким-то образом читающий его мысли. Колдун ебанный, вот правда. Может, дома у себя Кашпировского смотрит, рукой водит? - Да знаю я, - а сам все успокоиться не может от одного осознания, что этот элемент за дверью. Близко. Открой дверь, и она будет на тебя смотреть своими ледяными серыми глазами, под цвет пасмурного неба над Казанью. Почуешь запах мыла, лаванды, сигарет, потрогаешь толстую коровью кожу черной куртки, ощутишь аромат чужого раздражения, почувствуешь невольное напряжение, потому что тьма в Алисе заставляло его внутренности сжиматься. Если бы дернулся - не простил бы себе. Кровь кипела все сильнее, и Валера приложился затылком к колонне, закрывая глаза и дымя сигарету без рук. Изнеможённая злость ломала кости, мозг был дезориентирован, и Валера падал в спасительную пустоту ничего. Надо подумать о чем-то нейтральном или хорошем. Например, о том, что Вова приехал, и они сейчас пойдут в подвал, в оплот странного уюта, где разложат стол, нальют водки и обменяются новостями. И Алисы там не будет. Когда раздражение сошло до уровня "жить можно", Валера приоткрыл глаза, стряхнул пепел, наблюдая, как некоторые пацаны уходят домой, устав после насыщенного на события дня, а Лампа подходит к ним, приваливаясь рядом с Валерой и устало вздыхая. - Сколько они там уже? - Я в душé не ебу, - прохрипел Валера, желая уже пойти в подвал и развалиться на диване. Не смог сдержаться от язвительного, - не удивлюсь, если они там сидят и просто лясы точат с ней. В этот самый момент что-то с грохотом упало за дверью каморки, раздался чей-то мужской срывающийся голос, его прервал твердый тон Алисы, и вновь все смолкло. Валера вздохнул: они явно пропускают все самое интересное. - А Ералаш где? - Его Адидас послал пока стол накрыть, - ответил другу Зима, выдыхая сизый дым куда-то вниз, - огурчики там, хлеб с салом. Чтобы мы сразу пришли на готовое, - рот заполнился слюной при мысли о черном хлебе с салом. Он же голодный как сволочь, вот и не перестает злиться. - Ну трындец, конечно, - почти что восхищенно выдохнул Лампа, перебирая в руках черную ткань чужой шапки, - девчонка, еще и с нами ходила. Москва, елки-палки! - Валера, не стесняясь, закатил глаза. Скорлупа явно в восторге от этой стервозной ведьмы, и недовольство вновь зачесалось в груди. Рядом тяжело выдохнул Зима, которого явно не привлекала перспектива вновь успокаивать доведенного до крайнего раздражения товарища. - Лампа, ты че, запал на неё? - подколол мелкого Зима, усмехнувшись, и Лампа внезапно опустил голову, потянувшись к шапке на макушке. К немалому удивлению Валеры, его пухлые щеки подернулись розовой пеленой, и Зима расхохотался, - да ладно! Ну ты, Лампа, франт, конечно, замахнулся. - Да она красивая просто, - пробормотал Лампа. Валере захотелось просто удалить каждое воспоминание о лице Алисы, потому что правда красивая, если рот не открывает, - и вообще никому с ней ничего не светит. Она ж старшая Басманки, - невидимый песок вновь скрипел, только у него в голове, потому что сил злиться уже не оставалось. Оставалось только плеваться остатками яда. - А с чего ты взял, что у неё парня нет? Вдруг удача улыбнется, - ухмылка получилась кривоватой, и создавалось ощущение, будто вокруг него заговор. Все только и говорят об Алисе, делятся впечатлениями, и эта болтовня давила на виски. - Ты её видел, Турбо? Она же укусит. Хотелось рявкнуть, что, да, видел, и намного ближе, чем кто-либо в этом зале. И укусы Алисы он тоже знает, прочувствовал всю силу челюстей на своей шкуре, следы сходили несколько дней. Яркими пятнами горели на коже, когда он рассматривал их в ванной. Из чистого любопытства, конечно же. Не потому что стыдливое возбуждение кололо пальцы. - А ты её по носу ударь, - фыркнул Зима, потирая пальцами переносицу, - вдруг не укусит. Валера облегченно хохотнул. Ожидание вердикта убивало, и проходные шутейки - это все, что оставалось делать. Хрен знает, на сколько затянется это судебное заседание, но лучше тут, в продымленном зале с пацанами, чем у себя. Домой не хотелось, отец наверняка бухой опять валяется, орать будет, что Валера - "сука неблагодарная", потому что, видите ли, он на заводе впахивает и деньги в дом несет. Только деньги эти он в первом же ларьке проёбывает, нажираясь в хламину, и уже тошно от этого запаха перегара в квартире. Невыносимо. Домой Валера никогда не хотел. Даже под страхом сломанных рук. Он сделал новую затяжку, когда дверь с табличкой «не беспокоить» наконец открылась. Первым вышел Пальто, с ошалевшими глазами и вытянутым лицом, за ним Марат, по которому, судя по всему, морально проехались катком несколько раз, а сверху еще и по голове добавили отдельно. Валера, прежде чем Адидас успел закрыть дверь в этот зал суда Универсама, увидел сидящего на диване с сигаретой Кащея, закинувшего ногу на ногу и что-то негромко втиравшего стоявшей рядом со столиком Алисе. У той лицо было очень спокойным, почти безразличным, но внимательным. Кудрявые волосы она успела зацепить в тугой пучок на макушке, будто пыталась отмахнуться от духоты. Мрачноватый Вова показал им с Зимой два раскрытых пальца, мол, еще пара минут и они пойдут, и захлопнул последнее препятствие к авторитетам. - Ну что? - нетерпеливо спросил Валера у скорлупы, когда те подошли к их колонне. Хорошо все же, что почти все разошлись по домам, не хотелось бы узнавать информацию в криках толпы и под давлением сумбурных вопросов из каждого угла. Зима нервно притопывал ногой. Марат, не понимая, где находится: то ли на свободе, то ли в пасти у льва, все еще пялился куда-то под ноги и очнулся, только когда получил легкий подзатыльник от Зимы, которого любопытство гложило не меньше. - Я думал, что меня там убьют нахрен. В жизни меня так не распекали… - выдохнул Марат, и Зима протянул ему сигарету, безмолвно разрешая: кури, со старшими можно. Встали чуть подальше, в кружок, как на утреннике. Руки у Марата не тряслись, но сам он весь был белым, когда поджигал кончик бумаги. - Кащей пиздов давал? - Давал. И Вова давал, - выдохнул Марат, стыдливо разглядывая собственные ботинки. Проехались по нему крайне жестко. Атмосферой или же словами? Кащей умеет давить и тем, и тем. Кулаками тоже мутузит больно, Валера как-то ощутил во всей красе. - А Чума? - спросил Валера, и Зима скользнул по нему вопросительным взглядом. Да-да, она сегодня арбитр, Валера не тупой, но, как он выяснил, Алиса иногда не умеет держать язык за зубами. Он её выбесил, задел, так сдержала ли она свою отраву в переговорах? - Нет. Задавала вопросы, слушала, - он запнулся на полуслове, делая нервные затяжки, и наконец выдал, - но так глядела, я чуть под землю не провалился. Как на допросе в КГБ, - Валера вспомнил этот пролезающий в кости прямой взгляд и подумал, что выдержка московской чумы действительно стальная. Когда надо, хранит голову холодной. Раздражает. - Если они там втроем сейчас подерутся, придется разнимать, - подал голос поникший Пальто, аккуратно держа сигарету, чтобы не прожечь одежду. Вот она, первопричина всего хаоса, который сейчас разруливают за дверью. - В смысле? - Зима с подозрением посмотрел на него, начиная мрачнеть на глазах, - у них замес, что ли? - Нет еще, но атмосфера там... - Блять, еще раз я попробую её разозлить… Не дай бог, - Марат, пробормотав эти слова себе под нос, чуть ли не перекрестился. Не в первый раз, что ли, доводит её до гнева? Интересно, очень интересно. Как надо запугать пацана, чтобы он настолько шарахался от одной мысли о чужом гневе? Валера прочистил горло, понимая, что какое-то маленькое восхищение кольнуло его в солнечное сплетение. - ...сказочная, - закончил Пальто, потупив глаза как и стоящий рядом Марат. Зеленый и не привык еще к таким разбирательствам. Другое дело - младший брат Адидаса, который с ними уже год гоняет, и тот как не в себе. В особенности, после Алисы. Валера сам не может отойти, злость глотку проедает. - Сказочка "Лебедь, рак и щука", - внезапно сказал Марат. - Чего? - Да я про "сказочную атмосферу". Каждый на себя одеяло тянет. - Так, к чему пришли? - все мелят, мелят, а нормальных фактов Валера так и не получил. - Из слитой сотки Кащей согласился вернуть двадцать рублей, и то, клещами из него вытягивали, - Марат сплюнул, - Вован за меня встал, Кащей начал вновь свою песню про нагрев, Али.. - он споткнулся в словах, хотел назвать "Алисой", значит, они с ней ближе, чем Валера ожидал. Пиздец, и тут она пролезла в Универсам, - Чума их по углам разводила. Они под конец начали друг другу припоминать старые грехи, что-то про завод, какие-то подшипники, которые Чума стырила, потом как Кащей не стащил ключи от машины, и Вован тачку угнал, разбив окно, а это оказалась не та машина… Короче, мутные истории столетней давности. Зима присвистнул и переглянулся с Валерой. Вот как приехали Вова с Алисой, так цирк какой-то начался. Раньше бы Кащей не позволил себе такого при скорлупе, а сейчас его как по голове ебнуло, да и Вова тоже хорош, если судить по словам Марата. Как бы Валера не уважал Адидаса, но разводить базар про прошлые дела при скорлупе, когда вы решаете конфликт, - нехорошо. Предъявить никто из них за такое не сможет, да и это чисто его мнение, как и Зимы, скривившего на секунду лицо. А вот Алиса, как арбитр и бывшая коллега, может. Судя по гробовой тишине за дверью, популярно объяснила уже. Собрался, блять, семейный подряд первого поколения. Мозги друг другу выносят. И куда катится мир, если уже Адидас с Кащеем влезли в детсадовские препирательства? Дверь заскрипела, и трое главных участников по одному выходили из каморки. Кащей шел медленно, задумчиво поджимая губы и устало вздыхая, на удивление без привычной бутылки и хитрого задора; за ним шагала Алиса, и передние рыжие пряди, вылезшие из пучка, падали ей на скулы. Она что-то тихо говорила Вове, соприкасающимся с ней плечом, и тот внезапно покачал головой, на что Алиса закатила глаза, скривив губы, и получила легкий тычок под ребра от Суворова. Валере внезапно захотелось узнать, о чем они болтают. А еще ей идет пучок: обнажает острые скулы и линию подбородка. Делает лицо более скульптурным. Эта короткая мысль заставила его нутро подняться в протесте. Задержавшиеся остатки пацанов тут же подтянулись ближе к центру событий. Кащей, отдернув подкатанные рукава рубашки вверх, оглядел их коалицию, прищурился и начал говорить. - Ну в общем, пацаны, тридцатку я мамке верну, так уж и быть, а Маратик получит за то, что насвистел, - младший из братьев Суворовых опустил голову, избегая чужих взглядов, и кивнул, - получать будешь от Чумы, - брови Валеры изогнулись в непонимании, и Кащей заметил это, - от меня уже прилетело, а Вовка пощадит. - Я уже сказал, что не пощажу, - недовольно проговорил Вова, засунув руки в карманы и взглянув из-за спины Кащея на Турбо с Зимой. Усы у него дернулись в легком раздражении, но Адидас взял себя под контроль. В их негативе можно ложку ставить - не упадет. - Уж извини, Вов, но мы договорились, - ехидно ответил ему Кащей, будто не замечая чужого напряжения, - Чума, - авторитет обратился к стоящей позади себя Алисе, которая даже бровью не повела, - чтобы била как надо. - Ты меня не учи как бить, Кащей. Все, как договорились, - равнодушно проговорила Алиса, хрустнув шеей, и Валера заметил темные круги под покрасневшими глазами, словно она пол ночи не спала. Странно, что он не обратил на это внимание, когда нос к носу стоял с ней. Бледная кожа в легкой россыпи веснушек у носа казалась очень тонкой, какой-то болезненно белой, а сама Алиса апатично глядела на Кащея, с котором у неё происходил молчаливый диалог. Последний еще на секунду задержался взглядом на её лице и вновь повернулся к Марату, который поджал губы. Это было еще не все. - И неделю на сборах не появляешься. - Что?.. - выдохнул растерянно Марат, в немом прошении о помощи скользнув глазами к хмурому как грозовая туча Вове, а затем и к Алисе, у которой на лице не проскользнуло ни грамма эмоций. Валера нахмурился. Это было неприятно, но справедливо. Марат насвистел и должен понести за это наказание. Внезапно Алиса, - кажется, это увидел только он, - едва заметно покачала головой, и Марат, черт возьми, сдулся. Растерял весь свой запал и резко кивнул, - Понял. Один жест Алисы - и запальчивый Марат быстро принимает свою судьбу. С обескураживающей покорностью. Блять, как? У Валеры было очень много вопросов. Кащея это удовлетворило, хотя на секунду в его лисьих глазах удивление, и он хлопнул Пальто по плечу. - Все решили, Пальто, мамке привет передавай, - и развернулся в сторону каморки своей, уже готовый уходить, как внезапно остановился возле Алисы, почти что снисходительно скосившей на него глаза. Оглядел её еще раз с головы до ног, подхватил за локоть и что-то тихо сказал, наклонившись к рыжим волосам, на что Алиса хмыкнула: «Зайду, Кость». Этот ответ Кащея устроил, поэтому он кивнул пацанам и Адидасу и удалился по своим делам. Вова устало потер глаза, выпуская из легких воздух, и Валера как никогда понимал его. Заебало дышать этим ожиданием, этой плотной нервозностью. Он скрестил руки на груди и выдал фразу, о которой все мечтали последние минут сорок точно. - Погнали отсюда.

***

Валере казалось, что этот день никогда не закончится. Он уже потерял счет времени, пока они то покурили, то Алиса выполняла экзекуцию, с размаху врезав Марату, - тот аж грохнулся на землю, зажимая окровавленный нос, - и приходилось признавать в который раз, что бьет она отлично. Сцепиться с ней хотелось еще больше, и не только из-за колющей горло обиды и злости, но и как с полноценным противником. Подумать только, а ведь Валера придерживался правила "девок не бьют". Несколько встреч, и Алиса разрушает его принципы. Москва, блять. Уже не терпелось пойти в подвал и погрузить свою задницу на старый диван, и когда Вова объявил, что они двигают отмечать приезд, Валера дал "пять" Зиме, на лице которого сияла веселая улыбка. Наконец он просто выдохнет после сегодняшнего дня. Сядет, обмоет приезд Адидаса и погрузится в уютное тепло бесконечных разговоров. Закроет глаза и все будет как раньше. Нормально. Но жизнь такая штука - никогда не знаешь, когда она тебе поднасрет. Валера еще раз убедился в этом, когда Вова спросил у потирающей костяшки Алисы: - Пошли с нами? Валера отчетливо чувствовал, как улыбка сползает с губ, а глаза раздраженно откатываются к темнеющему небу. Он только отошел от взрыва, стал контролировать себя в присутствии Алисы, - ладно, периодически он поглядывал на неё, когда они стояли и курили все вместе, это не считается, - но надежда на поедание соленых огурчиков и раскуривание сигарет в подвале без Алисы все еще поддерживала его более-менее нормальное настроение. Блять, Адидас, ну не рушь ты остатки его нормы нервов на сегодня, и так сыграли Гражданскую оборону на них. Алиса тяжело вздохнула, потерла глаза и уже открыла рот, чтобы, как Валера надеялся, отказаться, но тут вылезла подстава, откуда не ждали. Уговаривал её Зима, сверля темными глазами и поджимая губы, чертов предатель. Хотел узнать Алису, заинтересовала еще когда записку оставила, да и впечатления у Зимы насчет неё были более приятными, чем у самого Валеры, который, не стесняясь, закатил глаза за спиной Адидаса. Дернул Зиму за куртку, на что тот отмахнулся, и брови у Валеры взлетели от возмущения выше некуда. Еще немного и завяжутся бантиком на затылке. Песок раздражения вновь заскрипел на зубах, и он метнул в иронично приподнявшую рыжую бровь Алису, которая внимательно выслушивала чужие аргументы, тяжелый взгляд. Если она пойдет с ними, вечер безвозвратно испорчен. Искры между ним и Алисой не заметит только слепой, и Зима, прекрасно, нахуй, зная об этом, сейчас уговаривал рыжую ведьму пойти с ними. У них сегодня что, коллективная проверка на прочность нервов Валерия Туркина? И ведь убедил, зараза, пойти с ними, сказал, что её в любом случае Универсам доконает с расспросами, так пусть лучше сейчас в теплом помещении и в хорошей компании поговорят за жизнь с легендой, обсудят новости, а там все нужное и донесут. Вроде и угрожал, а вроде и спокойно аргументы приводил, мол, покормят еще. - Я вам что, собака, чтобы на еду клевать? - фыркнула Алиса, засунув руки в карманы большой кожаной куртки. Розово-синий свет заливал её лицо, подсвечивая рыжие волосы, и Лампа зачарованно пялился на них, чуть приоткрыв рот. Этот ходил довольным с момента, как отдал Алисе черную шапку, которая сейчас покоилась у неё в кармане куртки. Пучок она так и не распустила. С губ поднявшего глаза к небесам Валеры сорвалось несчастное безмолвное "блять", произнесенное настолько четко, что когда он вернулся к созерцанию реакции Алисы, то понял, что она смотрит за плечо Адидаса прямо на него. Оглядывая его новую импортную куртку, его лицо, каждую эмоцию, которых Валера, стоя за Вовой, даже не пытался скрыть. Лампа пропал в этой рыжей, Пальто помогает Марату прижимать к разбитому носу новые куски льда, Адидас точно ничего не может увидеть, поэтому Валера совершенно ясно может демонстрировать свое отношение к этой идее. Хуёвой идее, по его мнению. Она с другой конторы, а они собираются вскрывать все грязные подробности универсамской жизни, пока Вовы не было, как минимум. Как максимум, словесной стычкой они не ограничатся - кулаки у нервного Валеры полетят быстрее. Алиса продолжала задумчиво смотреть на него, считывая каждую его мысль. Это был не тот леденящий спину взгляд, каким она его окидывала у колонны, скорее изучающий, немного уставший, и он прекрасно мог увидеть снисходительную отрешенность, которая появлялась на лице Кащея каждый раз, когда тот обдумывал что-то свое. Он сжал челюсти, прищурившись, и пригвоздил её взором к земле. Точнее попытался, потому что у Алисы была какая-то поразительная способность игнорировать любое воздействие. Только попробуй согласиться, Москва, и я тебя отлуплю по заднице. И Алиса поняла, увидела, прочувствовала, и торжеством в её глазах можно было освещать вечернюю улицу. Губы у неё дрогнули, словно она пыталась сдержать ухмылку, - Валера знает это, - и она тут же посмотрела на Адидаса, затирающего Алисе про "старые-добрые времена, когда мы мотались по улице вместе". Валере хотелось схватить её за шкирку и швырнуть в стену, потому что он сразу понял её ответ, как только увидел это превосходство во взгляде. - Ладно, переговорщики, черт с вами. От бесплатной еды никто не отказывается, а студенты - народ вечно голодный, - она улыбнулась Вове, хлопнувшего её по плечу и прижимающего к себе, - выпить хоть найдется? - Обижаешь. В Казани можно найти все, - усмехнулся Вова, двигаясь в сторону подвала, - Эй, Марат, шевелись! У нас тут гости голодные! Валера уже открыл рот, чтобы запротестовать, но тут же захлопнул его. Сейчас нагонять бучу нет смысла, вопросов будет много, а эти идиоты все поголовно страсть как хотят поболтать с Алисой. Валера не хочет, правда не хочет. Или хочет? Но прекратить смотреть на неё не может. Хоть глаза выжигай. Говорить Адидасу, да и вообще кому-либо, про их "небольшой" конфликт не хотелось: тот начнет докапываться, мозг выносить, драку устроить не даст, а это было жизненно необходимо. Да и что он скажет? "Тут такая ситуация, Вов, сначала она приперлась к нашему костру, успела мне жизнь спасти, потом я её гнал по району, попиздились, покусали друг друга, у меня встал, да, я не знал, что она старшая другой конторы, договор заключили, а теперь мы собираемся с ней сломать друг другу носы". Звучит явно не как гладкая речь Горбачева под Новый год. Он точно не собирается никому говорить об этих маленьких разногласиях. И Алиса тоже. Ей самой хочется как следует втащить ему, судя по раздражению в серых глазах. Это их личные разборки, только между ними двумя. Злость накатывала вновь, стремительно распространяясь по венам, и Валера сделал тяжелый вдох-выдох, чтобы успокоиться. Ноги были тяжелыми, но он все равно шагал за идущими впереди Алисой и Вовой, который перекинул первой руку через шею, как младшей сестре. Черная кожа чужой куртки маячила перед глазами, как и рыжий пучок, перетянутый канцелярской резинкой, отпечатываясь на сечатке. Жаль, что он не может сжигать одними мыслями. Он бы посмотрел, как её высокая фигура превратилась в полноценный костер. - Турбо, не заводись, - пробормотал подлетевший Зима и хлопнул по плечу, - посидит с нами, выпьет и уйдет. - Ты нахрена вообще вписался? - тихо зашипел на него Валера, но руку не сбросил. Продолжал сверлить девичью спину взглядом, - если бы не решил поиграть в дипломата, может, она и не пошла бы. - Адидас все равно бы уговорил. Он её почти семь лет не видел. - Не уговорил, - уперся Валера рогом, - она танк, её не пробьешь, - переговаривались очень тихо, чтобы ветер не доносил слова до остальных. - У любого танка есть слабые места, - и Валера узнал её слабое место. Провокация и наслаждение его раздражением. Алиса откровенно упивалась каждой секундой его негодования, - да забей ты на неё. Игнорь и все. И в этом была своя доля смысла. Если Валера проявит всю свою выдержку, будет смотреть на Алису, как на пустое место, то можно сгладить эффект её присутствия. Долго злиться на Зиму он не умел, а потому кивнул. Можно игнорировать и зуд в груди, и сведенные от негатива скулы, и то, как Алиса бросила на него через плечо ехидно-раздражающий взгляд. Рыжие локоны тут же скрыли злую победную улыбку в уголках её глаз, и злость искрами прошлась по позвоночнику. Хотелось в несколько шагов пересечь пространство между ними, схватить её за волосы и крепко сжать её щеки пальцами, чтобы она вырывалась, бесилась напрямую, сбросила эту ледяную маску. Алиса умеет испытывать ярость, умеет падать в бесконтрольное состояние, он это видел собственными глазами. Но если эта рыжая стерва хочет доводить его, то Валера ради принципов и ради собственной чести не будет поддаваться. Ему не пятнадцать лет, чтобы вспыхивать от любой мелочи. Он сможет сдержаться. Они шли как обычная компания: меняясь местами и собеседниками, говоря на самые разные темы. Валера поболтал с Пальто, узнавая подробнее о его маленькой сестренке, - Юлька нравилась ему все больше и больше с каждым словом, - успел перехватить Адидаса, чтобы поговорить о его армейских товарищах, попутно перекидываясь шутками и получая за них по ребрам. Адидас пихался болезненно, но беззлобно, хватал Валеру за шею, начиная трепать по кудрявым волосам как в пятнадцать. Валера смеялся, захлебывался шутками, и Адидас улыбался как раньше, говоря, что Валера теперь как шпала, хоть вместо металлических балок укладывай - не заметят, и слушая громкий смех Лампы позади. Как оказалось, его и Марата под свое крыло взяла Алиса. Они шли втроем, - хотя буквально недавно она шагала с Зимой, о чем-то негромко переговариваясь. И непонятно, кто из этих двоих смог разговорить другого. Изредка менявшая эмоции как в театре Алиса тем не менее сосредоточенно слушала Зиму, привычно засунув руки в карманы и немного склонившись к Вахиту, который рассказывал о любимых фильмах. Против воли у Валеры тогда дернулась бровь: друг выглядел слишком расслабленным для разговора с человеком из другой конторы, увлеченно объясняя сюжет эпизода Звездных войн, который ему удалось посмотреть в видеосалоне. Спокойная, - по-хорошему, а не как натянутая струна гитары, - Алиса заставляла в непонимании отводить глаза и почему-то злиться, облизывая сухие губы. От них с Зимой, идущих в сумерках и обсуждающих кинематограф, веяло легкостью. Буквально час назад друг разводил их с Алисой, а тут "здравствуйте, я ваша тетя". Лучшие подружки, блять. Валера готов был поклясться, что за все их встречи с Алисой не видел у неё нормальной улыбки, а тем более, такой, по-настоящему заинтересованной. Что-то не стервозное, и это заставило на несколько мгновений окунуться в смятение. А потом разозлиться. По нему одному мощным катком проехались танком из лезвий, бросили в пучину ёбанного унижения, и грудь сжималась от...обиды? Что он такого сделал? Он не лучше и не хуже любого из присутствующих, тогда какого хрена? Сейчас она отправила все еще смеющегося на какой-то шуткой Лампу вперед и с блаженным лицом, наслаждаясь не страданиями Валеры, а сумерками, опускающимися на казанский пейзаж, шла с молчаливым Маратом. Тот вообще почти слова не сказал с момента экзекуции, хмурился себе под нос, молча злился и закопался куда-то крайне далеко в душевные чертоги. Валера остановился, сделав вид, что перевязывает шнурки, и пропустил вперед себя эту парочку, между которой царила неясная тишина. Заправил кончики шнурков под "язычок" и двинулся за ними, отставая так, чтобы все равно слышать чужую речь. Разбитое бурчание Марата он едва не пропустил мимо ушей. - Блять, я же хотел как лучше... - он провел рукой по бритой макушке, и даже за пару метров было заметно, как Марат давится собственными мыслями. Проебался, накосячил, и теперь несет за свои действия наказание. Не только от Кащея, но и от своей совести, которая добивала: "нарушил уличный закон", "опозорил приехавшего брата", "начал конфликт". Это давило, и Валера, - он каждый раз проклинает собственное умение чувствовать людей, - не мог сбросить это напряжение под кожей. Марат - пацан неплохой, любит, конечно, тянуть одеяло на себя, но Валера снисходительно на это смотрит, скорлупа же, хрен с ним, надо просто вбить истины и будет расти дальше. Здесь же - косяк по всем фронтам, и отрабатывать наказание нужно. Получить в фанеру в их реалиях стало как пожелание "доброго утра", а вот запрет на сборы бил Марата по больному, все же, смотрящий за скорлупой. Теряет позиции, зато будет над чем подумать, и в первую очередь, научится думать башкой перед тем, как что-то делать. Все так учатся. Валера тоже косячил и получал "своё". Равномерно отбивающая по асфальту ритм кроссовками Алиса запрокинула голову, разглядывая разнообразие холодных оттенков на небе, и рассудительно, как воспитательница в садике, выдала: - Марат, не всегда так получается. У нас работает принцип "хотел как лучше, а получилось как всегда", - пожала плечами, - Почему Кащея сразу не предупредил? - Да я Светлану Михайловну увидел, ну и все, - пробурчал Марат, еще сильнее сгорбившись, и Валере приходилось напрягать весь слуховой аппарат, чтобы понять смысл. Запаниковала скорлупа. Может, надо их потренировать в этом? На панике можно наворотить дел так, что это говно фиг разгребешь, а ему такого не нужно. Четко все надо делать, без размазывания соплей по столу. - Мозг отключился, включилась паника, - легко заключила прочитавшая его мысли Алиса, продолжая разглядывать пятиэтажки вокруг, - Что ж ты за человек такой косячный, Марат? Отвернешься, а ты уже по уши в дерьме, летишь на пятой передаче навстречу прекрасному далеко... - Марат сгорбился еще сильнее от этого обреченно-уставшего тона, - Знаешь, запрет на неделю - это не так плохо. Хоть долги закроешь по учебе, а они как бабки по утрам в трамваях. Никогда не заканчиваются. Ты кстати думал, что они в пять утра делают в трамвае? Господи, что она несет? Как это вообще связано? Зацепить ход мышления Алисы было сложно: вроде жесткая логика, а вроде и хаотичные всплески. Невольно он задумался о тех самых бабках, раздражающих по утрам одним своим существованием. - Неа, - макушка Марата быстро повернулась вправо-влево, но голос звучал на градус живее, - А ты знаешь? - У меня одногруппник, Ренат, как-то решил выяснить эту правду жизни, - начала она рассказ будничным тоном, в котором искрились нотки невесомой улыбки, - Постичь тайны бытия, скажем так. Ну сел на трамвай в четыре утра, в самый конец, а там бабки, короче, заполняют на каждой остановке трамвайчик, вот так вот, - она вытащила руки из карманов и сделала несколько жестов, которых Валера увидеть за чужой спиной не смог. Услышал смешок Марата, - Ну и поехал он с одной конечной до другой. Их там выгнали всех, в охапку с бабками. И знаешь что? - когда она повернула голову к мелкому собеседнику, над которым возвышалась на пару сантиметров, передние пряди почти игриво ударили её по скулам. - Что? - жадно спросил повеселевший Марат, которого, блин, реально увлекала эта историю. Да что там говорить, Валере самому хотелось узнать эту тайну за семью печатями. Просто ради житейского интереса. Серьезно, куда эта "золотая орда" несется каждое утро? - Как только из депо выехал новый трамвай, он плюхнулся обратно, и каждая, блять, Марат, бабка, - Суворов не выдержал и рассмеялся, запнувшись в шаге, - села обратно в этот сраный трамвай и поехала с ним до следующей конечной! - она повысила интонацию в конце, и тут Марат натурально расхохотался. Валера через мгновение понял, что сам пытается сдержать ухмылку, - я сидела и думала, блять, не тем я по жизни занимаюсь, совсем не тем. Теперь иногда задумываюсь над тем, чтобы присоединиться к этой коалиции. Валере пришлось бесшумно прочистить горло, чтобы не присоединиться к Марату. Признавать, что Алиса - забавная, он решительно отказывался. Если она умеет шутить, это не делает её какой-то увлекательной. Определенно, нет. Она все еще наехала на него без причины, проведя ножом по болезненным мозолям, и это Валера оставлять без внимания не собирался. - Они че, питаются темной материей? - отсмеявшийся Марат смотрел прямо на неё, и вид в профиль не мог скрыть его широкую улыбку. Обстановка была разряжена до безопасного уровня, и плечи у Валеры инстинктивно расслабились. Господи, как она это делает? Намного проще думать, что она холодная стерва с высоким самомнением, чем наблюдать, как она пытается отвлечь Марата от пучины самоедства, своеобразно заботясь о нем. Слишком высокий стресс для него за день, но ей ответил, хотя на остальных реакция - как с гуся вода. Марат привязан к ней, неожиданно понял он сквозь накатывающий гнев. Как, откуда, почему, - эти вопросы не имеют смысла, важен сам факт. Алиса имеет гораздо больше влияния на младшего брата Вовы, чем любой другой чужак. - Да, Марат, прям из космоса её вытягивают. Напитываются негативом, а потом идут цветочки поливать, - совершенно серьезно ответила Алиса, и Валера почувствовал этот неуловимый сарказм в её голосе, - может, поэтому у них так много цветов? - Чтобы сливать туда "помои" после утреннего сбора урожая? - Это хорошая теория. Предлагаю погрузиться в неё полностью, - болтали они так легко, что становилось противно. Алиса не могла не заметить, что он идет за ними, и ни жестом, ни поворотом головы не выдала, что ей некомфортно. Она ж в вечном едва уловимом напряжении, как перед боем, а тут будто забыла о том, что они едва не сцепились сегодня, вытравливая душу друг другу. Ощущение, что один Валера давится раздражением и злостью, а ей поебать. Словно реально пустое место. Ну не сволочь ли? Наверняка специально это делает. Первым в подвал прошел Вова, как хозяин этого небольшого штаба их компании. Кащей, возможно, знает об этом месте, но никогда не упоминал его. Этот небольшой подвал они нашли года четыре назад, перетащили мебель, которую выносили на улицы, подогнали столик, поправили проводку, и вот вам отдельное место для сплетен, где ты точно можешь быть уверенным, что все слова останутся в комнате, не выходя за пределы. Следующим просочился Зима, за ним оглядывающийся по сторонам Пальто и сияющий Лампа, тут же бросившийся доставать из закромов банку огурцов, свертки с хлебом и салом, и, самое главное, Вова вытащил из-под дивана высокую бутылку с прозрачной жидкостью. Водка. То, что Валере сегодня необходимо так же сильно, как и машинное масло - для перегретого двигателя, как и регулярная чистка свечей. Он все же иногда появляется на парах в ПТУ. Алиса же замерла в дверях, наблюдая за разворачивающей деятельностью "универсамских тараканов". Здесь она еще не была, подвал появился уже после её отъезда, поэтому она с интересом осматривала маленькое убежище, стоя на пороге и блокируя путь Валере, остановившемуся позади. Было довольно уютно, чисто, хоть и мрачновато, пока люди не заполнят помещение своими голосами. Когда домой особенно не хотелось, Валера ночевал тут. Желтый свет лампы у невысокого потолка падал ей на волосы, превращая их в живой огонь. Валера закатил глаза и легонько, сдерживая силу, толкнул её в спину, заставляя дернуться от неожиданности, почти что шарахнуться. Валера издал негромкий смешок, наклонившись к чужому уху и задевая рыжие волоски на шее своим дыханием, тихо произнес, источая яд: - Чего замерла на пороге? Дай людям пройти. Или я на это тоже не имею права? Реакция есть. Она вновь дернулась, словно электрический ток пустили, и посмотрела на него через плечо, пытаясь утопить одним прищуренным взглядом. Валера расплылся в кошачьей усмешке, понимая, что в этот раз именно он застал её врасплох: в глазах Алисы на секунду проскользнула растерянность, практически сразу скрывшаяся за острым раздражением и холодом. - Я еще не решила, - в тон ответила она, глядя снизу вверх. Макушкой Алиса достает ему чуть выше носа, поэтому голову не надо привычно низко наклонять, как бывало, когда приходилось разговаривать с девушками. Удобно. Если вдруг ударит лбом, то не сломает себе позвоночник. Раздражение вырывалось из неё волнами, - Турбо, так близко не подходи - укушу. - Я тоже кусаться умею, - она недовольно двинула челюстью и строптиво сдула упавший на глаза локон, в серых глазах забурлил фонтан сарказма. Они оба расправили плечи, пытаясь прибить второго незримой мощью, как спортсмены перед боем, и, к сожалению, Валера должен признать, что сдвинуть её тяжело. Его самого побаивались, и не сказать, что это приносило проблемы, скорее только плюсы. Его называют "машиной", уважают за стойкость, за огонь, за жесткость, за нужную жестокость, и Валера еще не встречал девчонок, которые могли бы вынести его уличное давление, даже пацаны не все способны. В расплавленной стали зарождались гром и молния. Её бесил его взгляд "сверху-вниз", так и хочет в протест уйти, залить его кипящим ядом, - Валера определенно чувствовал отмщение вперемешку с накипающим желанием откровенно посраться с ней, - но ситуацию спас Адидас, пытающийся с помощью ножа вскрыть банку соленых огурцов. - Долго будете на сквозняке стоять? Святой ты иногда человек, Вова, несмотря на характер. - Да, Вов, три секунды, улицу сейчас прогреем и все, - хмыкнула Алиса, при этом глядя на снисходительную усмешку Валеры и недовольно упираясь языком в щеку. Пробежалась глазами по его лицу, развернулась, делая шаг к Зиме, разместившемуся на втором, более узком диванчике, и скидывая кожаную куртку. Тот немного сдвинулся, освобождая место, чтобы присесть, и бросил на Валеру предупреждающий взгляд, на что он едва слышно цыкнул и присел рядом с Адидасом, который все мучился с этой несчастной банкой. Валера перехватил у старшего нож и одним движением добил емкость, которая вскрылась с громким хлопком. - Эх, теряю навыки, - вздохнул Адидас, вынимая из кармана штанов пачку сигарет. Курить хотелось невероятно. Вова выглядел немного истощенно, но энергии не терял. Еще домой не заходил, все с ними мотается, как мамка, и в груди потеплело. Вова повзрослел, что-то изменилось в его чертах, но он здесь, с Универсамом, в углу рюкзак походный лежит, напоминая, что Вова не с курорта вернулся. Однако вернулся. Как мать родная приехала. Если так подумать, то в их странной семье на сотню с лихом человек Кащей - это батя, который с тобой и выпьет, и за жизнь пояснит, а Адидас - мамка, дающая люлей полотенцем, или, как в их случае, кулаками по морде, но искренне любящая. - Пару дней в Казани, Вов, и вспомнишь как пиво вскрывать глазом, - ободрил его Валера, решив целенаправленно забыть о маленьком столкновении в дверях. Если не забыть, то не обращать на Алису внимания. Скорлупа в виде Марата, которого уже отпускало, и он более активно доставал рюмки из какой-то коробки, Ералаша, складывавшего вещи старших у двери, и Лампы, раскладывающего газеты на стол и все время отвлекающегося на Алису, накрывали на стол. Деятельность бурлила не по-детски, пока Вова с Валерой, изредка перекидываясь шутками, разливали водку по четырем рюмкам и резали черный хлеб. Алиса, как ни странно, молчала, откинув голову на спинку старого дивана и наблюдая за ними из-под полуприкрытых век. Вот и пусть молчит, ему же проще будет. - Эм, давайте, я хоть хлеб нарежу, что ли… - неожиданно она протянула ладонь к Вове, сидящему напротив неё, и Валера, как и остальные, непонимающе уставился на неё, и она чуть нервно облизнула губы, мазнув по каждому взглядом, - что? - и Валера утомленно отвел глаза к стене. Точно, она же не может тихо сидеть. - Ты наша гостья, - взял первым слово Вова, опуская на стол бутылку с водкой, - я так тебя шесть лет не видел, а проблем Универсам уже доставил дохрена. Не мешай ухаживать за собой, Алис. Валера недоумевающе глянул на Адидаса. Его примеру последовала и Алиса, и впервые реакция у них была абсолютно одинаковой. Слова "ухаживать" и "Алиса" в целом не могут стоять в одном предложении. К ней дай бог кто-то подступится, не получив тонну сарказма. - Ухаживать? - одновременно спросили они и тут же столкнулись взглядами. Одна и та же фраза, но разная интонация. В варианте Валеры сквозил чистой воды скептицизм, Алиса же тупо смотрела то на Адидаса, то на него, будто не совсем понимая смысл. Молча хлопала глазами, нахмурилась, и Валера в насмешке приподнял брови, сомневаясь, что хоть кто-то способен на такую глупость: ухаживать за Алисой. Она заметила это и сжала челюсти, послав ему тяжелый взгляд. Что, обиделась? - Я вам что, красотка с дискотеки в ДК, чтобы ухаживать? - откашлявшись, задала она следующий вопрос, и сидящий рядом с ней Зима неожиданно улыбнулся под веселый смех Адидаса, - чего ржешь, Вов? - она скрестила руки на груди. Недовольная какая, посмотрите на неё. Красный свитер вкупе с рыжими волосами делал Алису ярким светофором. Он внезапно вспомнил, как она чуть не попала под машину, пока уносила от него ноги. Верхняя губа непроизвольно дернулась. - Да все, все, красотка с Басманки, не сверли меня взглядом, Алис, - она скептично приподняла бровь, и Вова провел пальцами по усам. Пиздец, да Адидас почти флиртует с ней при всех. Ладно, он скрепя сердцем признает, что она красивая, - хоть и блевать хочется от этого факта, - но это же Алиса. Коктейль самоуверенности, сарказма и надменности. Серьезно, что происходит? У Вовы башню сорвало на войне, и он с первой попавшейся девчонкой решил отточить свои навыки? - Я? Я вообще глаза закрыла, если ты вдруг не заметил, - Вова вновь засмеялся. Скорлупа давила смешки в кулаки, а Валера тяжело вздохнул. В этой бочке шуток есть дно? Если она пришла только ради того, чтобы проверить его выдержку и умение игнорировать на прочность, то у неё есть успехи. Очень хотелось ответить. - Попробуй еще раз, вдруг получится, - она метнула в него ледяной убийственный взгляд, а Валера получил под столом пинок от Зимы, и друг шикнул на него. Глупо, но теперь в груди не свербит от переполняющей кислоты так сильно. Валера никогда не был стратегом как тот же Кащей, у которого голова была заполнена различными схемами, когда не бухает. Валера не хочет разбираться в собственных чувствах по отношению к Алисе. Язык сам выдал издевку. Зато теперь не пустое место. Она искоса окатывала его морозящими глазами, сложив руки на груди. Не переживай, Алис, он только разгоняется. Драку затевать сейчас при всем честном народе не будет. Уж до этого уровня контроля он дошел. - Эй, Турбо, не обижай наших гостей, - Адидас передал рюмку с водкой Алисе, которая несколько секунд вглядывалась в прозрачную жидкость, и подвинулась ближе, едва не упираясь коленками в поверхность стола. Был бы Адидас на него месте, совсем бы по-другому пел. Однако Валера опустил мелкие детали их бурного знакомства, ехидно выдав: - О, я даже не пытался. - Не переживай, Вов, - успокоила его Алиса, равнодушно пожала плечами Алиса, - Мне поебать на мнение окружающих. Можешь говорить, что угодно, - она вглядывалась Валере прямо в глаза. Опять. Это было дерзко, вызывающе на уровне их взаимоотношений, раздражение растеклось по венам, потому что вся поза Алисы говорила о том, что ей правда насрать. Мол, атакуй куда хочешь, она-то сдержится при всех. - Полезное умение, - Алиса с Зимой чинно кивнули друг другу, подняв рюмки в знак уважения, и Валера вновь закатил глаза. Столько раз он уже это сделал за день? Раньше за ним столько попыток рассмотреть собственный затылок не наблюдалось. - Зим, только так и выживаем, - пиздец, он теряет лучшего друга. - Ну что, товарищи, - Адидас осмотрел каждого в подвале, и желтый мрачноватый свет придавал его глазам торжественность. Валера непроизвольно улыбнулся, глядя на автора, так органично вписывающегося в эту домашнюю уличную обстановку, что просто сердце щемит от переполняющей радости встречи, - встряхнем нашу Казань как в старые-добрые! Перед тем, как выпить свою порцию, Валера подумал, что жизнь правда непредсказуема. Утром он даже не думал, что вечером будет пить водку с живым Адидасом и не менее живой легендой - первой и последней пришитой девчонкой. И жизнь любит сохранять баланс, послав ему опору в виде Владимира Суворова, с которым они прошли огонь и воду и который воспитал его, и Алису, холодную, высокомерную, где-то пугающую, язвительную, и за последнее он уже начинал её ненавидеть. Московская стерва. Вот и посмотрят, кто выиграет в этой неясной игре в «города».