Врачебные будни

Слышится быстрый и звонкий стук каблуков о твёрдый пол длинных коридоров штаба Портовой Мафии и, наверное, не так сложно догадаться, кому же этот звук принадлежит. Йосано возвращалась в свой кабинет, по тому, как точно она шагает, можно понять, что равнодушной разговор с Накахарой её не оставил. Хоть она и выглядит абсолютно спокойной, как и подобает хорошему врачу. Больше всего девушка ненавидит пренебрежение. Не только к себе, но и вообще. А от Чуи его наслышишься вдоволь, хватит на ближайшие пару лет точно. Был бы на месте Акико кто-нибудь другой, кто-то слабее, рыжий бы точно задавил его одним своим взглядом, а затем добил и словами, и руками. Хотелось бы назвать это преувеличением, если бы не один из многих попавших под горячую руку служащих, бросивший косой взгляд на босса. Как бы Чуя ни ненавидел этого самодовольного ублюдка, в число обязанностей телохранителя входит защита целостности и сохранности Дазая Осаму. Работа есть работа, с этим ничего не поделаешь. Но в глубине души Накахара, возможно, понимает, что не даёт умереть носителю статуса лидера организации не только из-за своей должности. Всё-таки, каким бы ни было их взаимодействие, между ними существует до того глубокое доверие и понимание друг друга, что в какой-то момент их даже не воспринимали по отдельности. Дазай и Накахара, Осаму и Чуя. «Двойной чёрный», в конце концов. Наверное, это и есть одна из многих причин, известных одному лишь Накахаре, почему он воспринимает свои обязанности со всей серьёзностью. Йосано открывает дверь в свой кабинет и сразу же подходит к креслу. С глубоким выдохом она на него приземляется, подперев голову кулаком. На лице девушки признаки невероятной усталости, одни только темнеющие с каждой проведённой ночью в лазарете круги под глазами чего стоят. В последнее время работы слишком много, и, хотя Акико не привыкать работать за целую бригаду врачей, это, очевидно, истощает. Конфликт между мафией и этой непонятной группировкой заставляет использовать все имеющиеся ресурсы организации на износ. Акико не раз задумывалась, так ли в самом деле выгодна вся эта бойня, если столько людей уже лежат здесь, в лазарете, чуть живые? Столько вещей, известных лишь одному Богу и, наверное, Дазаю. Столько вещей, о которых Акико даже не хотела бы знать и просто продолжать исправно выполнять свой врачебный долг… Из мыслей девушку вытащил резкий стук, исходящий из обратной стороны кабинета. Да, лучше бы не задумываться о смысле всего этого ужаса, а просто помогать раненым людям. Врач отпирает дверь и даже вздрагивает от того, кто её пациенты сегодня… Вернее один пациент, Ацуши-кун. Хватит одного беглого взгляда на парня, чтобы понять, насколько тяжело он был ранен в этот раз. Его способность тигра обладает потрясающей регенерирующей силой, однако далеко не всегда это означает абсолютную неуязвимость Накаджимы перед лицом врага. Ацуши возвращался в штаб с изуродованными конечностями и изрезанной поверхностью бледной желтоватой кожи гораздо чаще, чем он сам бы признался. Мальчик ненавидит и стыдится каждого своего поражения и неспособности доказать свою нужность. Неспособности доказать, что даже он, кровожадный тигр-людоед, имеет право жить. «Йосано-сенсэй, прошу, позаботьтесь о нём.» Кёка, в своей обыкновенной манере, очень краткая в своих просьбах. Даже сейчас, когда с её тонкого плеча свисает дорогой ей и до безобразия окровавленный человек, тон в её голосе остаётся не по возрасту холодным и даже безучастным. Эта девочка видела слишком много за свою не такую уж и долгую жизнь, гораздо больше, чем должна была любая другая её сверстница. Йосано каждый раз, смотря на этих двух ребят, никак не может отмахнуться от мысли, что это дети. Дети, которые могли бы иметь хорошее детство и тёплый дом, в который можно всегда вернуться, где тебя примут с распростёртыми объятиями, где за тебя стоят горой. Дети не должны расти в мафиозных стенах, засыпать в одежде, пропахшей пылью пуль после недавней перестрелки. Дети не должны привыкать к голым и сырым потолкам подвалов, на полу которых остались ничем не смывающиеся кровавые следы. Не каждый взрослый справится с такой жизнью, а эти двое, Ацуши и Кёка, каким-то образом справляются ежедневно. «Можешь не переживать, он в надёжных руках,» — Акико прервалась, чтобы дотащить мальчика-тигра до свободной койки у окна, — «Ты куда-то спешишь? Тебя тоже не мешало бы подлатать, если честно.» Порванный окровавленный рукав, казалось, совсем не смущал Изуми. Всё-таки, могло быть и хуже. Столько раз она находилась на волоске от смерти, что какая-то небольшая по своим размерам рана девочку совсем не волнует. Многим иногда казалось, что её вообще мало что волнует, исходя из её не по годам холодного и даже охотничьего взгляда. «Босс отдал мне приказ, найти одного человека. Я не могу задержаться, извините, Йосано-сенсэй.» И вот девочка уже торопливо повернулась в сторону выхода, но Акико не собиралась её так просто отпускать. Если уж девочка не соглашалась на лечение, то Йосано хотела бы, как минимум узнать, в чём срочность миссии Изуми. Женщина спрятала руки в карманы своего белого врачебного халата и спросила на выдохе, как бы кстати. «Что за человек хоть? Зачем он вдруг понадобился боссу?» Кёка сложила руки в замок, приготавливаясь объяснять. Девочка имела потрясающую память на детали и особенно на фотографии. Босс уже давно это заметил, поэтому Изуми с самого начала своей работы в мафии регулярно отправлялась на миссии по поиску людей. И, к тому же, ни разу не проваливалась. По-настоящему одарённый ребёнок, во всех смыслах этого слова. Поэтому совсем неудивительно, почему Дазай взял её в мафию без каких-либо сомнений или лишних раздумий. «Дазай-сан сказал, что это кто-то с обширными связями в правительстве. Кто-то очень полезный.» Акико даже усмехнулась, описание действительно очень в стиле Осаму — расплывчатое и понятное одному ему. Никаких чётких образов, описания вечно наполнены какой-то загадочностью. И, похоже, вся эта абстракция понятна ещё и маленькой смышлёной Кёке. «Ладно, принимается. А имя? Не заставил же он тебя искать какого-то загадочного инкогнито?» Девочка вынула из потайного кармана кимоно помятый кусок бумаги. Желтоватый, то ли от времени или ещё от чего-то. Кажется, это какой-то документ, судя по шрифту и форматированию, Акико не в настроении сейчас разглядывать каждую мелкую буковку. В самом конце документа на отведённом месте стоит незамысловатая подпись и рядом её расшифровка, не слишком разборчивым почерком, словно кто-то писал в огромной спешке: «Сакагучи Анго». Акико лишь пожала плечами после того, как её главный интерес был удовлетворён. По правде говоря, все эти остальные официальные штуки не так уж и сильно её волновали. Она уже слышала это имя пару раз, но особого значения этому не придавала. Всё, что ей известно, так это то, что Анго фигура, уважаемая в своих кругах. А какое у него там общество Йосано уже не так сильно волновало — вероятно, какие-нибудь правительственные шишки. Гораздо сильнее её, как врача, интересовало кровоточащее место на тонкой руке Кёки, нежели какой-то там человек из правительства или откуда он там. «Давай я тебе всё же обработаю рану, и ты побежишь по своим делам. Помнишь, что я тебе говорила о мелких травмах?» Акико подтолкнула Изуми к своему столу и усадила девочку на деревянный стул. Из выдвижного шкафчика женщина достала бинты, пинцет, физиологический раствор и ватку. Со всем этим в руках Йосано почти по-матерински улыбнулась своей пациентке, ожидая ответа на свой вопрос. Помолчав пару секунд Кёка начинает говорить так, как будто выучила все эти слова наизусть, но всё тем же тихим голоском, наполненным воздухом. «В мелкие раны может попасть инфекция, от инфекции может пойти серьёзное заражение, а там и до ампутации недолго.» Врач довольно кивает и садится в своё кресло, аккуратно подбирая повреждённую руку девочки. Акико заботливо отодвигает ткань кимоно с локтя Изуми и с предельной осторожностью начинает обеззараживать место ранения. Голубые глаза девочки чуть ли не по-кошачьи следят за каждым движением рук женщины: кажется, даже со всеми пережитыми ножевыми и огнестрельными травмами, дезинфицирующее средство на кровоточащем месте всё такое же неприятное. «Именно так, а теперь дай я тебя перевяжу. Куда бы ты там ни торопилась, я не отпускаю раненных пациентов.»