Часть 3

      Шон спускался первым, и когда Мия вышла следом за ним, в гостиной на секунду смолкли звуки. Оборотни все были за столом во главе с Максом и теперь несколько пар волчьих глаз смотрели на неё. Мия покраснела, натянула рубаху пониже, от неловкости переминулась, босая, с ноги на ногу, не зная, что говорить, что делать, как себя вести, но, слава богу, Макс, кашлянув в кулак, указал им на места за столом. Шон глянул на неё, подмигнул и пропустил вперед, за столом было два свободных места накрытых для завтрака, одно из которых было справа от старшего, а второе крайнее на этой же половине. Девушка прошла к крайнему и села рядом с… Бобом, Шон сел рядом со старшим. На Мию бесцеремонно пялились, а один из парней напротив ухмыльнулся недвусмысленно и подмигнул. Мия отвела взгляд.       — Не стесняйся, накладывай в тарелку всё, что приглянется. — спокойно проговорил Макс, глядя ей в глаза и повернулся к одному из оборотней, который сидел слева от него, чтобы продолжить разговор. Парень прямо напротив — Дилан, подал ей блюдо с омлетом и подержал, пока она накладывала себе немного.       Поблагодарив, она добавила себе из другой чаши немного стручковой фасоли и спаржи, и взяла пару ложечек салата из свежих овощей. Ник-Дик протянул ей доску с нарезанным тушеным мясом, Мия, скромно улыбнувшись, взяла небольшой кусочек.       — Бери побольше, а то того и гляди ветром сдует, — по-свойски подбодрил ее Боб, сидевший рядом.       Мия выдавила улыбку и, не желая спорить, взяла еще один небольшой кусочек. Оборотень нахмурился, принимая за ложную скромность ее нежелание брать кусок побольше и считая своим долгом откормить пленницу, ухватил большой и сочный кусок мяса, и плюхнул ей в тарелку, довольно лыбясь щербатой улыбкой.       — Не стоило, правда, но спасибо. — Мия растерянно осмотрела целую кучу еды на своей тарелке, которую ей предстояло съесть, большую часть из которой, благодаря стараниям оборотня, составляло мясо, и, кивнув все еще довольно лыбящемуся Бобу, взяла вилку. Привитый этикет не позволял ей оставлять на тарелке остатки еды, потому привыкшая брать по-немногу и докладывать, девушка теперь не понимала, как быть, а учитывая, что они фактически были в полевых условиях, где еда, скорей всего, была в дефиците, учитывая общую заброшенность этих земель и отсутствие каких-либо магазинов, и вовсе не понимала, как выходить из этой ситуации, ведь из-за услужливости Боба кто-то из волков мог остаться голодным, пока на ее тарелке фактически лежала половина всего их завтрака. К тому же мясо на завтрак, да еще в таком количестве? Ей определённо следовало бы уточнить насчет прогулок возле дома, чтобы сжигать калории.       Разговоры плавно потекли дальше, то просто болтовня, то говорили о делах, о сроках, но ничего сверхважного она не услышала, вероятно, они осторожничали, чтобы не сказать лишнего при ней, да и она всё равно не смогла бы ничего передать без телефона.       Завтрак подходил к концу, она давно наелась и теперь ковыряла вилкой по полу-пустой тарелке, пытаясь решить, как быть с остатками мяса, и одним ухом слушая разговоры.       — Малышка, чего самую вкусную часть не ешь? Я от всей души самый жирный кусок для тебя выбрал. — укорил ее Боб.       — Это очень щедро, и я благодарна тебе, но… — ответила Мия, краснея от привлеченного внимания к ней всего стола и неловко чувствуя себя теперь еще больше. — Я много не ем с утра, особенно мясо. — осторожно проговорила она, заправив прядь волос за ухо и поджав губы.       — То-то душа за кожу и держится!       — И чего в тебе вампир тогда нашел, у тебя ж вместо крови поди вода течет!       — Поэтому и приглянулась, что сожрать не захотелось! — загоготали парни и тот, что рядом, и напротив, и даже Шон с Максом, хоть и неявно, но лыбились, переглядываясь, то меж собой, то посматривая на нее.       — Давай сюда, я за милое дело! — коренастый Боб, ухватив кусок мяса с ее тарелки, прямо так, рукой, словно яблоко, откусил и стал жевать, как ни в чем не бывало, утирая сок, потекший по его бороде. Мия совершенно растерянно улыбнулась его бесхитростной простоте и, кивнув, отложила, наконец, вилку, выдохнув с облегчением — проблема была решена.        Парни, закончив есть, вставали, забирали свои тарелки и мыли за собой. Она осмотрела кухню, здесь не было посудомойки, не было микроволновки, только плита с духовым шкафом снизу и старенькая стиралка. Как они жили здесь без удобств? Мия жила в современном и хорошо укомплектованном доме Виктора, и горя не знала, ни разу она сама не мыла посуду, не стирала, не убиралась. Два раза в неделю приходила домработница с помошницей и они убирались, по тем же дням приезжали из службы химчистки, и те же домработницы отдавали им мешки с одеждой и бельем, и забирали у них свежее, и если бы она однажды своими глазами этого не видела, то так и не знала бы, кто занимается стиркой и глажкой одежды. У Виктора был целый список требований к глажке его костюмов, который домработница знала на зубок. Мия не была ханжой и снобкой… ну, наверное, раньше не была, и она помнила как это — самой устраивать стирку в общественной прачечной, но это было давно, и Виктор разбаловал ее. И теперь видеть, как парни руками моют посуду, ощущать нехватку одежды, спать больше двух-трех дней подряд на одном и том же белье, стирать свое белье руками ежедневно, было для неё не то чтобы проблемой, скорее огромным непривычным неудобством. Шон за месяц раза три только сгреб постельное с ее рук и то, когда она уже его вынуждала, не нытьем, так измором. Мия опустила взгляд на маникюр, который давным-давно канул глубоко и далеко в небытие, и поковыряла остатки облезлого лака. Даже стереть было нечем, чтобы хотя бы иметь опрятный вид, не говоря уже о необходимых средствах гигиены. Дезодоранте, кремах, хорошем шампуне и бальзаме для волос. Она вдруг ужаснулась, вспоминая, что грядут женские дни и у нее нет ничего, что она могла бы использовать. И что было делать, она никак не могла уяснить, одно лишь ей приходило на ум — это обратиться с этим вопросом к Шону. Он наверняка мог бы как-то решить её проблему.       Она тоже поднялась и прошла с тарелкой к раковине. Опустила. Растерянно посмотрела вокруг, но кроме губки ничего больше не было.       — Эм… — она помялась с секунду, но всё же спросила. — Чем я могу помыть посуду?       — Там нет? — спросил Макс и хотел встать, но Шон его опередил, остановив, поднялся, похлопав по плечу.       — О, точно, закончился значит. — оглядев раковину и столешню вокруг, он деловито открыл верхний шкафчик с посудой, вынул оттуда металлическую миску, и протянул Мие.       — На заднем дворе у детской площадки набери.       — К-кого набрать? — не поняла она, но миску из рук оборотня взяла.       — Как кого? Песок, разумеется. — посмотрел он на нее, как на неразумную.       — Какой песок?       — Мия, ну ты чего? Посуду мыть. Песок нужен.       Она смотрела на него во все глаза и не понимала, что он от нее хочет.       — В смысле посуду мыть? Песком?       Шон, цикнув, закатил глаза.       — Ну в смысле, Мия? Включаешь воду, сыпешь песок и трешь. Еще скажи, что одежду не так стираешь. — он вынул с нижнего шкафчика вместительный красный тазик и продемонстрировал ей. — Кладешь белье, наливаешь воду, сыпешь песка и шоркаешь, потом в машинку полоскаться.       Мия ошарашенно смотрела на него и не понимала, как они так жили, как?! Ее смутило какое-то шевеление сбоку и когда она обратила внимание на Макса, то заметила, что он, отвернувшись на стуле, трясся, утыкаясь в руку.       — Что… — а вглядевшись, когда он чуть обернулся, увидела, что он покраснел, и заметив, что она пристально смотрит на него, больше не смог сдерживаться, они в открытую в голос загоготали с Шоном. — Происходит… — закончила она фразу и скрестила руки на груди, наблюдая как два здоровенных мужика ухахатываются во всю глотку с детской выходки.       — Понятно. Ха-ха, оч смешно. — посмотрела она на рядом согнувшегося пополам парня, который уже на высоких октавах хохотал, закрывая глаза рукой и никак не мог прийти в себя. — Ну всё, хорош!       Макс, уткнувшись в стол, вторил Шону, буквально воя! Видя этих двоих и слыша их заразительный ржач, Мия невольно и сама улыбнулась. Постебались над ней, а она и повелась. Больше она на такое не купится.       — Уф… вот умора, я еле сдержался, — выпрямился Шон еще смеясь, взъерошенный и красный как рак.       — Очко, — с укором глянула на него Мия, желая в будущем вернуть должок.       Из-за стола, наконец, прочистив горло, поднялся не менее красный Макс, все еще посмеиваясь, и, подойдя слишком близко, встал за ее спиной, легонько касаясь плеча своим, чтобы дотянуться до раковины, (попутно окутав запахом леса и теплом в этом промозглом, как выстуженная земля, доме — это было всего лишь наблюдение, не более того). Аккуратно вытащил из-за разделочной доски, прислоненной к стене, средство для мытья посуды.       — А, ну да, конечно. — заметила девушка, глянув на оборотня. Тот улыбаясь, пожал плечами и отошел, Мия встала к раковине.       — А мою помоешь? — сзади материализовался Шон и, сложив абсолютно бесцеремонно ей на плечо свой подбородок, невинно поинтересовался.       — Песок только принеси, твою так отмывать буду. — буркнула она.       Шон усмехнулся и тут же опустил в раковину свою тарелку с вилкой, а затем схватил несколько орехов с вазочки, бросил в рот.       Макс свою тарелку горделиво держал, но недолго, как-то уж слишком быстро подпихнул, и с каменным лицом, будто срочные дела возникли, тут же удалился. Неподалеку. На диван.       В гостиной с ней остались лишь эти двое, другие оборотни разошлись из дома по делам. Оборотни уселись за телек, Шон прихватил с собой вазочку с орехами и так они и зависли.       Мия, решив, что лучше займет себя хоть чем-то, вместо того, чтобы снова сидеть в опостылевшей комнате, собрала со стола оставшуюся посуду. Сгребла остатки еды с салатниц и общих чаш в контейнеры, и перемыла, а после нашла чистую тряпку в полупустом выдвижном ящичке, и протерла стол от крошек.       Пока отмывала кухню, периодически посматривала на парней, те расслабленно болтали и смотрели какую-то передачу про диких животных. Дружеское подтрунивание, тычки, сплоченность.       Такое странное чувство поселилось где-то внутри нее, она его раньше не знала, не ощущала никогда, оттого и идентифицировать не могла, назвать его как-то. Она согрелась, была сытой и совершенно спокойной, эти оборотни по факту были ей никем, и здесь она была против своего желания, так что как минимум должна была ощущать что-то из серии агрессии или ненависти, но ничего этого не было. За время вынужденного одиночества в комнате она, наверное, с ума сошла, потому что вместо этого в какой-то момент ей было даже спокойно. И это ощущение… оно было каким-то ровным. Без названия. И это было ну очень странно — некий диссонанс, который никак не укладывался в голове, и заставлял её все время возвращаться к поиску — что именно изменилось, и почему она уже не злилась, не была напряжена или подавлена. Конечно она хотела вернуться домой, в привычный мир, к Виктору, но, определенно, она перестала себя чувствовать ущемленно или ужасно. Самое пугающее и непонятное было то, что ей становилось с ними нормально. Они на самом деле не были чудовищами, убийцами или психами. Даже эти придурковатые стычки в ее комнате с вожаком нисколько не пугали ее, наоборот, было не скучно. И теперь ей труднее было объяснять себе, почему она их не ненавидит. Страх или неприязнь давно выветрились. Она не хотела привыкать, привязываться, но кажется именно это и происходило, само по себе, незаметно, плавно, без усилий, словно ток времени, проводимого с ними, менял ее восприятие.       Мия закончила с уборкой, вытерла влажные руки и только опустила полотенце на спинку стула, как дверь раскрылась, а на пороге оказался Райан, чем-то взбудораженный и весьма довольный. Все обратили на него внимание.       — Они съебали! Князя добили, а Ван Арта и всю его свору жестко прижали наши ребята, как и договаривались, они свалили куда-то то ли в Европу, то ли хер пойми куда!       Макс с Шоном вскочили со своих мест, приближаясь к волку, следом с улицы подтянулись парни, радостно обсуждая новость, а Мия пошатнулась на в миг поватневших ногах и ухватилась рукой за стул, а вторую опустила на сердце, которое вдруг неистово заколотилось.       — Ты уверен? — подошел вплотную к нему Макс, а следом и Шон.       — Клык на отсечение! Своими глазами видел как их прессовали при уже откинувшемся князе, и как они потом с нашим конвоем садились на рейс! Проследил до самого трапа!       — Сработало! — отбил Шон пятерней ладонь Макса и тут же обернулся на Мию, для которой все краски мгновенно погасли. Она, не говоря ни слова, и больше не обращая ни на кого внимания, поплелась на ватных ногах наверх.       А когда дверь за ней закрылась, облокотившись, сползла вниз, даже не замечая, как слезы прочерчивали на щеках дорожки, одну за одной.       Она понимала. Да, да, она все понимала. Его вынудили. Его шантажировали расправой над ней, расправой над ними, и чтобы уберечь ее, он выбрал единственно правильное решение — выполнить их требование, чтобы сохранить ей и себе жизнь. Всё было правильно. Но, о, боги, как же ей было больно. Мия закрыла ладонями лицо и беззвучно разревелась.       Он бросил её. Он не предпринял ничего и бросил её. Оставил погибать наедине со своими заклятыми врагами. Стоило надавить и он уехал, улетел, бросил её в клане оборотней, одну, беззащитную, беспомощную и потерянную! Но может он не знал, что она у волков? Да-да! Совершенно точно! Может думал, что она в безопасности, и потому отступил на шаг, чтобы потом сделать два вперед. Он ведь всегда всё просчитывал… Он бы захотел дать ей знать, а не найдя, всё понял бы. Он наверняка знал, что она у них, знал и видел запись. Но… Прошло слишком много дней, чтобы он её не видел — шептал ей разум. Он бросил её. Или поверил, что она уже мертва. Так или иначе он свалил, и по какой бы причине не сделал этого, он оставил ее среди этих… Этих… Всё этот Макс со своей сворой!       Обида плавно перетекала в злость, чувства сменялись одно другим, но злость была самой сильной. Она резко поднялась и, схватив книгу со стеллажа, швырнула в стену, а следом ещё одну, и ещё. Книги летели, но этого было так чертовски мало. Хотелось выместить свою злость куда-то, ломать, крушить, разрушать! Она схватила очередную книгу и принялась рвать её, драть зубами, вырывать целыми пачками страницы, это было тяжело, но так она находила выход своей ярости, обиде, клокотавшей в груди на Виктора, на оборотней. О-о, на оборотней она злилась больше всего, ведь если бы не они, он никогда бы ее не бросил, не оставил, и она бы не чувствовала себя такой уязвленной, разбитой и брошенной, не узнала бы этот дурацкий мир оборотней и этого кретина Альфу! Не ощущала бы себя такой одинокой и чужой среди этого странного мира! Подлец, негодяй, ничтожество! Он разрушил ее мир! Как же она ненавидела его! Их! Как же ей было обидно из-за Виктора, он просто не мог так с ней поступить! Мудак, подлец, трус!       — Жал-кий слиз-няк! — силилась она рвать книги и психовала, дергала со всей силы и рыдала. Этого было мало.       Отбросив ошметки книги, она зарычала, сцепив зубы, пытаясь уронить тяжеленный стеллаж, чтобы устроить погром, разнести нахрен этот гребаный дом, гребаный мир!       Ее крепко сзади обхватили чьи-то руки, стискивая и сжимая крест-накрест ее запястья на груди, прижимая крепко к себе. Ее окутало тепло и запах дождливого леса.       — Тише-тише, маленькая, это просто жизнь, — шептал оборотень, сжимая ревущую, глухо рычащую, вырывающуюся девушку, пока она дергалась. — Всего-то повороты судьбы, какие-то крутые, какие-то плавные, горькие, сладкие, памятные и те, которые хочется забыть и не вспоминать. Всё проходит, слышишь? И это пройдет. — он тихо и настойчиво шептал, не давая ей освободиться и наподдать ему хорошенько за всё, что ей сделал. — Он просто показал свою суть, гнилую, склизскую… — и девчонка в его руках, слушая, казалось, успокоилась, затихла, но стоило ему ослабить хватку, как она выскользнула и накинулась на него, словно разъяренная фурия.       — Ненавижу! — лупила она его, куда придется, — Ублюдок! — пыталась вцепиться в его лицо ногтями, но он ушел в глухую защиту, — Ты! Всё ты и твои подельники! Убью! — она бросалась на него, толкала, била, куда попадала, кусалась, стоило ему начать отпихивать ее руками. Увернулась от его хватки и повисла сзади, пытаясь его придушить. В дверях возник Шон и уже хотел было отодрать бешеную женщину от Макса, но тот сдавленно, покрасневший, будучи придушенным женскими руками, прохрипел, — Я сам разберусь. — и Шон, ошалевший от увиденного, махнул рукой и вышел. Макс тем временем потянул девчонку за предплечье и, согнувшись, опрокинул её через себя на постель. Хотел было отойти, но она не унималась, вскочила и вновь бросилась на него с рыком, пытаясь снова покусать или нанести увечья. Он вновь сбросил ее, но уже на пол, чтобы пришла в себя от легкого удара о жесткую поверхность, но и это ее не остановило, и прежде чем она успела вновь вскочить на ноги, он уселся на нее, придавливая коленями ее руки.       — Слезь с меня! Живо! — шипела она, пытаясь высвободиться и испепеляя бешено-горящим взглядом.       — Пока не успокоишься, не слезу, — скрестил он руки на груди, ожидая, когда она выдохнется.       — Немедленно! Свали! Ну? — бесилась она.       — Не то что? — Макс и не пошевелился, лишь насмешливо приподнял брови.       — Я убью тебя голыми руками! — она продолжала рычать, пыхтеть и вырываться, но все было бесполезно.       — Вот этими? — он поерзал коленями по ее придавленным рукам. — Что-то сомневаюсь, что силенок хватит.       — Ну всё, достал! — она стала извиваться под ним словно змея, голыми пятками упираясь в дощатый гладкий пол, но не сдвинула его с себя ни на дюйм. Бравада продолжалась минут пять, сопровождаемая хрипами, скрипами и щенячьим рыком, а когда Мия окончательно выдохлась, то вздохнула и прикрыла глаза, понимая бесперспективность борьбы с оборотнем и тленность всего сущего, чтоб его.       — Всё?       — Да. Будь добр, слезь с меня. — буркнула она, не открывая глаз.       — Уверена? Я могу так часами сидеть. — усмехнулся волк.       — Просто исчезни, дай побыть одной. — безэмоционально проговорила она, абсолютно опустошенная.       Макс не стал больше настаивать и поднялся, а она так и осталась лежать совершенно обессиленной и выжатой, словно пустая оболочка.       Распластанная на полу, сверху она смотрелась особенно сочно — разметавшиеся волосы, расхлястанная сверху и чуть задранная внизу рубашка открывала вполне себе приятный вид на черное кружево. Макса тянуло к ней, но врядли она когда-то об этом узнает от него. Возомнила бы сразу о себе бог весть что.       Глянув на неё ещё раз, проверяя, что запал весь иссяк, он решил, что можно было, действительно, оставить её, чтобы погоревала по-утраченному. Всё равно вампир был ей не подходящей парой на его взгляд, хоть ей так пока и не казалось. Слишком лакомый кусок достался дохлому просто так. Макс прикрыл за собой дверь и спустился вниз.       Стемнело. Когда, как давно — для неё не имело значения. Её жизнь была разрушена, а сама она разбита. Даже слез уже не было, всё вышло вместе с истерикой и дракой с волком. Подумать только, она дралась голыми руками с волком. Виктор бы оценил… Стоп. Никаких мыслей о нём. Сейчас и здесь это было бесполезно, только ещё больше распаляло злость и тоску.       Мия открыла глаза. Пошевелилась. Тело затекло на твердом полу, а пятки окончательно заледенели, как и ее сердце стало стылым, весь огонь и последнее тепло вышли из неё, оставляя выжженную ледяную пустоту. Она легла на кровать, накрылась с головой одеялом, свернулась клубочком и уснула. Мия не слышала, как заходил Шон, чтобы позвать ее на ужин, а через пару минут он вернулся с подносом и оставил его на прикроватной тумбочке, ожидая, что когда она проснётся, то захочет поесть.       Мия проснулась среди ночи, как ей показалось, от какого-то шороха. Помня один такой ужасный эпизод, теперь она спала чутко. Прислушавшись и ожидая, что сейчас снова вломятся, чтобы мучить ее, она приподнялась на локтях, готовая в любую минуту вскочить и сигать в окно, и плевать, что будет. Но послушав еще пару минут, оказалось, что ничего такого не планировалось, просто у неё уже от ожидания дерьма развилась обоснованная паранойя. Она опустилась обратно на подушку и прикрыла глаза, вздохнув, а затем раздался какой-то треск, шум и грохот, где-то за окном и, кажется, у дома.       Мия испуганно подорвалась, будучи в одном белье, схватила рубашку, лежащую на краю кровати и накинула на себя, встала и хотела подбежать к окну, но оно вдруг выломалось внутрь, едва не задевая ее осколками и обломками рамы, она лишь успела отскочить к стене, а следом кто-то довольно болезненно ухватил ее за руку.       — Тебя то я и ищу! — в свете луны в темноте комнаты блестнули темные глаза, и Мия тут же ощутила холод руки, крепко держащей её. Это был вампир! — За мной, дорогая! — он потянул её к окну, и не успела Мия и пикнуть, как ее уже опустили босой на промозглую землю, и потянули за собой так быстро, что ей приходилось бежать, и едва ли она поспевала. Ноги с каждым новым прикосновением к земле ощущали холод и боль от камней, палок и ещё бог весть чего, лежащего на земле, а дыхание сперло так, что легкие горели, и она была не в состоянии даже выдохнуть, не то чтобы хоть что-то произнести.       Вампир резко остановился, через кровавые пятна перед глазами от быстрого и утомительного бега, она увидела, что находилась в каком-то заброшенном сарае или курятнике, повсюду валялись опилки, какой-то пух и мешки с сеном.       — Кто ты, что тебе нужно? — пытаясь унять одышку, обернулась она на вампира, напряженно разглядывавшего улицу в щели грубосколоченных стен. Видимость в темноте была минимальной, но благодаря лунному свету, поступающему от прохода, этого хватало, чтобы рассмотреть вампира. Он был весь в черном, высокий, с короткой стрижкой и совершенно незнакомый. Он мог быть от Виктора. — Я Мия Тернер, женщина Ван Арта, ты сможешь отвести меня к нему?       Вампир обернулся на неё, разглядывал как она, оперевшись о стену, потирала замерзшие руки, сжавшаяся и напуганная, хоть и старающаяся не подавать виду, но ее напряжение и скованность считывались за версту невооруженным взглядом.       — А я слышал, что ты трофей волчьего вожака, — ухмыльнулся как-то по-ублюдски вампир, — И он не особо был расположен торговать тобой в недавней сделке, что-то не сходится в твоем рассказе, а упомянутый тобой Ван Арт вчера улетел вместе со своей свитой, оставляя тебя и эти земли блохастым.       — Это… — Мия сглотнула, почувствовав болезненный укол, услышав про Виктора и свой размен неприятные вещи. — Это не правда. Если ты отвезешь меня к нему, то сам сможешь убедиться, что ошибаешься.       На улице где-то рядом послышался шорох и они оба посмотрели на вход. Висящая на одной петле дверь чуть отодвинулась в сторону, расширяя проход, и в сарай вошли еще несколько вампиров.       — Так, так, так, смотрю все получилось… И что это тут у нас? — довольно вопросил один из вошедших, очевидно, главный из всех, подходя ближе и хищно разглядывая девушку.       — Закуска… — ухмыльнулся один из тех, кто стоял позади первого.       — Слишком ценная, чтобы стать закуской. — ответил второй, поразмыслив.       — Или её ценность искусственно завышена, вам так не кажется? — заметил, скорее риторически, главный, медленно и опасно подбираясь к Мие ближе, а она попятилась спиной, упираясь в угол.       — Как я и сказала, — сглотнула она от нависшей над ее головой опасности, — Я женщина Ван Арта. Он будет рад вознаградить за моё спасение любого, кто приведёт меня к нему.       — Ха-х, — хохотнул главный, — Ах-ха-ха, — захохотал он уже не сдерживаясь, пока все другие молчали, следя за происходящим. — Вчера ночью была сделка, огромная по своему значению, она м… обратила некоторые процессы в другое русло и изменила многое, и да будет тебе известно, Виктор Ван Арт покинул эти земли, а у тебя образовался новый хозяин, которому очень не понравится, что его вещичку отобрали. — вампир резко сократил расстояние между ними и болезненно дернул девушку за волосы, открывая шею для укуса. Мия всхлипнула, не ожидая ничего ни из сказанного, ни из внезапно происходившего прямо в тот момент, и словно кукла одеревенела под пристальным гипнотическим взглядом вампира.       — Пож-жалуйста… Не надо… — только и смогла выдавить из себя она.       — Хочу лишь попробовать, не бойся ты так, милая пташка, — вампир оскалился и ни секунды не раздумывая, укусил, а Мия сквозь зубы застонала от нестерпимой боли.       — Конор, волки близко… — бросил один из вампиров главному, всмотревшись в темноту улицы, и тот нехотя отстранился от лакомства.       — Вкусно, но не сейчас, ты мне еще нужна. — зловеще шепнул он ей на ухо. — Уходим! — бросил он коротко и двинулся на выход, потянув за шкирку Мию, ослабшую и подавленную.       В лесу стояла темень, хоть глаз выколи, и только там, где верхушки сосен были низкими, пробивался свет луны, где-то рядом раздавались треск и грохот, будто что-то разлеталось и ломалось, а следом слышались мужские вопли, рык, шум драки, топот ног, и лап. Они слишком быстро бежали, в какой-то момент вампир подхватил Мию под ноги и потащил на себе, словно мешок. Снова ломалось что-то рядом, треск, бег существ, какая-то возня, и вампиры с оборотнями в теле волков схлестнулись. Мия упала с плеча вампира, больно ударившись бедром, и теперь отползала, пятясь спиной, упираясь голыми пятками и голым задом в стылую землю, и холод был последним, что она в тот момент испытывала. Завязалась драка, один из волков швырнул вампира от себя и тот полетел куда-то в сторону, сметая все на своем пути, ломая и сгибая тонкие деревца. Боль от удара отступала и холод пробирался под кожу, усиленно давая о себе знать, Мия, не обращая внимания на рассредоточенную по лесу драку, поднялась, и поспешила скрыться среди деревьев, подальше оттуда. Земля была ледяной, рубаха слишком тонкой, трава и камни колючими, но девушке было плевать на всё, лишь бы остаться живой. Она неслась сквозь лес, а звуки драки постепенно отдалялись, и чем дальше она была, тем живее была надежда на спасение, на свободу, на… Неожиданно впереди показался вампир, спешащий прямо ей навстречу, он резко остановился, увидев её, а она его.       — Уже уходишь?       Мия тряслась, пытаясь не стучать зубами одновременно и от холода и от страха.       — Мы ведь даже не познакомились… — едва договорил он, как откуда-то сбоку неожиданно выскочил огромный волк, подминая своими лапами вампира и пытаясь отодрать от него кусок. Мия начала пятиться, а потом побежала, не давая себе продыху и заминок. Лес внезапно расступился и перед ней раскинулись заброшенные строения поселка. Она побежала туда. У самой окраины маячила вывеска «Мамина кофейня». Мия толкнула на удачу дверь и та оказалась незаперта, она забежала внутрь и потерла руки. Ноги заледенели и жутко болели. Она аккуратно пробралась за прилавок в поисках кладовки или служебной каморки, где хозяева могли переодеться или поесть, в поисках хоть какой-то одежды и обуви. В небольшом закутке оказались теплые носки и галоши, она нашла тряпку, отерла исцарапанные ноги от грязи и крови, и, наплевав на все свои прошлые предубеждения, надела носки и резиновую обувь, блаженно прикрывая глаза. Тут же нашлось и старое, видавшее виды коричневое пальто, годов эдак семидесятых, оно было почти по щиколотку на ее удачу, и Мия без раздумий завернулась в него, блаженно крякнув. «Как мало нужно для счастья, — подумала она и осторожно выглянула в зал, но никого поблизости неё не было.       Что делать она не знала. Что у тех, что у других был идеальный слух, нюх и зрение, если она высунется, то обязательно на кого-то наткнется, и безопаснее для её жизни при таком раскладе было, если бы это были волки. Макс оказался прав. Им хотя бы не было нужды ее есть.       Набравшись смелости, она высунулась одним глазком из окна и увидела как мимо здания спешно шли несколько вампиров.       — Да вашу ж мать, откуда вы все повылазили?! — в сердцах про себя прошептала девушка и присела ниже, чтобы ее не увидели. До нее донесся их разговор:       — Ты же говорил их всего шестеро! — Один из вампиров злобно уставился на второго.       — Ну да, так и было, эти наверное пришли на подмогу…       — Откуда? Кругом лес!       — Так из леса…       — Кретин! Ты… — внезапно вампир умолк и все они резко обернулись. Из леса выходила стая волков и что это было за зрелище — у девушки захватило дух. Огромные, зубастые, при свете луны шерсть их блестела и дыбилась. Волки щерились и обступали кругом, вампиры в тесном пространстве встали ближе друг к другу. Мия, приоткрыв рот, наблюдала из своего укрытия.       Один из волков бросился вперед, следом второй и завязалась драка. Мия чуть больше высунулась, чтобы ничего не пропустить, и увидела, как один из вампиров вырвался из круга и бросился прямо к кофейне, в которой пряталась она.       — Черт, черт, черт! — Мия побежала за стойку и едва успела пригнуться, как волк нагнал вампира и завязалась драка прямо посреди ее спасительного островка. Девушка зажалась у стены, вся скукожилась, зажимая уши, за небольшой, но крепкой кассовой стойкой, потому что грохот и звуки стояли просто ужасающие. Она вздрагивала каждый раз, когда что-то врезалось в ее небольшой оплот защиты. Очередной треск и в проем выхода из-за стойки отлетел раненый вампир, который увидев ее, оскалился и пополз к ней, одномоментно пытаясь ногой лягнуть волка, который клацал челюстью, желая ее вырвать. Перепугавшись, она ухватила первое, что под руку попалось — тяжеленный кассовый аппарат и с силой опустила его ему на голову, вампир еще попробовал дотянуться, тогда она приложила его еще раз, и он отключился. Волк выскочил, гонясь за еще одним, а Мия отползла на заднице ближе к стенке, сжимаясь в молекулу, лишь бы больше никто не заметил. Снаружи все стихло, лишь какие-то шевеления и возня раздавались откуда-то поблизости с улицы. Она поднялась слегка, выглядывая из-за стойки, чтобы понять, кто победил, и стоило ли и дальше прятаться, и увидела сквозь выломанную дверь трупы вампиров посреди дороги, несколько волков, и полуголых парней, потрепанных после драки. Пройдя по битому стеклу на полу и обломкам мебели, она увидела Макса, ковыляющего в ее сторону и зажимающего плечо, всего в порезах, ссадинах и кое-где рваных ранах, из которых сочилась кровь. Когда он вошел, смесь облегчения от спасения и ужаса от количества травм, и крови на теле парня испытала она, и совершенно бездумно бросилась к нему, стискивая руками за шею и притягивая к себе. Прикрыв глаза, она шумно выдохнула, выпуская весь пережитый страх и тотальное ощущение стылости, почти моментально расслабляясь и согреваясь в его руках, ответивших на ее вероломную близость, и только в тот момент осознав это, она тут же, смешавшись, отпрянула.       — Я за тобой… — он, сделав вид, будто ничего такого не произошло, заглянул за ее спину, а увидев недвижимого вампира, отодвинул ее в сторонку и подошел к нему. Пнул ногой под ребра, тот издал хриплое шипение. — Живая падаль. — с отвращением сплюнул он. — Отвернись-ка, — бросил ей Макс и, едва Мия успела отвести взгляд на улицу, где разлеглись волки, как раздался влажный хруст, а следом тишина. — Вот теперь порядок.        Мия обратила внимание, что начало светать. Она посмотрела на оборотня. Поджарый, от его кожи шел пар, несмотря на свежесть ночи, а светлые пряди местами были окрашены в кровавый цвет, словно их обмазали краской.       Он сделал ей навстречу несколько шагов, переступив через вампира, проникая своими серыми глазами прямо в нутро, куда-то глубоко, куда она и сама еще не заглядывала.       — Выглядишь ужасно, — подметила она, глядя на его раны.       Он красноречиво окинул ее образ, на что она издала смешок, такой неуместный во всей этой атмосфере, но такой нужный и снимающий напряжение после всего произошедшего и увиденного.       — Пойдем, модница. — с улыбкой кивнул он на выход. Они вышли из кафе и поплелись в сторону дома, волки тоже разбредались, кто следом, кто в свою сторону.       — Попрошу Сэм подыскать тебе что-нибудь сносное, — проговорил он, пока они шли через лес.       Она кивнула, не спрашивая ни о чем, просто шла рядом, осмысливая всё, что случилось. Она, оказывается, и не знала толком, что происходило. Жила в своём тихом и спокойном закрытом мирке, который обустроил для неё Виктор, когда за его пределами шла настоящая война — жестокая и беспощадная, где гибли представители обоих видов. А увидев всё это, её жизнь уже никогда не могла остаться прежней.