Он, она.

—Если я однажды не проснусь, Арс, это будет твоя проблема,-Лина выдохнула слова парню прямо в лицо,-потому что ты должен поддерживать во мне жизнь, не Ника, не Леша, и даже не отец. Это твоя обязанность,-девушка улыбалась, хоть слова и давались ей тяжело, хоть сердце и норовило выпрыгнуть из грудной клетки и упасть к его ногам. Она боялась парней и, кажется, не зря, вот только Полина не продумала, что однажды влюбится в одного из них. —Ааай,-девушка взвизгнула, когда сидящий рядом врач не слишком аккуратно стал разматывать бинт. Арсений был сосредоточен. Он искренне старался не отвлекаться на тощую ногу, которую сейчас держал в руках и на невероятную красивую девушку, что сидела и тихонько шипела от боли. Он каждое утро и вечер обрабатывал и заматывал ей царапины. Она каждое утро и вечер отпускала едкие комментарии в его сторону, но все же послушно протягивала и ногу, и руку, где еще остались следы недавней драки. Он влюбился в пациентку, хотя обещал, что никогда не запутает работу и личную жизнь. Она влюбилась в парня, хотя обещала, что никогда больше не даст им себя касаться. Арсений закончил. Встал и, пожелав хорошей ночи, вышел из палаты. И только здесь, в коридоре врач смог выдохнуть. Кажется, все время до этого он был в большем напряжении, чем когда либо до этого. Больница была переполнена. Последствия недавнего сборища недовольных. Толпа была настолько разносортной, что понять чего они хотели и за что боролись было практически невозможно. Именно поэтому Арсений каждое долбаное утро и каждый долбаный вечер ходил в палату к Полине и перевязывал ей царапины. Потому что больше некому. Все заняты другим, у всех более важные дела, а то, что он скорее умрет, чем снова зайдет туда, никого не интересовало. Пару раз в неделю к Лин заходила Ника-подружка со школы. По средам к ней ходил Лёша, но она все чаще просила его прекратить. Боялась. С чертовых восьми лет боялась парней и мужчин. А все из-за одного придурка, который решил изнасиловать маленького ребенка, идущего со школы. —Урод.-Полина в палате была одна и все же сказала это вслух. Она помнила тот день, будто он был вчера, и воспоминания эти больно резали по сердцу. Арсений, шедший по коридору, встретил нового санитара-Игоря. Он, кажется, все еще сильно боялся новой работы, но был смышленым и быстро схватывал. —Горь, что с пациентом из пятнадцатой палаты? Ты же вроде на него поставлен —Сотрясение мозга, Арсений Анатольевич, плохо соображает, а так в целом неплохо Арс тяжело выдохнул. И все же поблагодарил паренька и отправился дальше. Полина хоть и была его самой сложной, но точно не единственной работой. День уже заканчивался, а потому он, дав несколько поручений, собрался и направился домой. «Домой. Где меня опять никто не ждёт, где нет собаки, потому что мне некогда с ней гулять, нет близкого и родного человека, только мысли о семнадцатилетнем ребенке. Р-е-б-е-н-к-е.» Арсений достал из кармана зажигалку, сигарету и закурил. Он врач, он знал, что курение убивает, но иначе заглушать тупую боль не получалось. Или же он просто не пытался и так оправдывал себя, не думая, что все еще можно изменить?… Он выдохнул едкий дым, поморщившись от надоедливого запаха. «Надо хоть на электронные перейти, эти совсем жуткие…» Мысли покоились в голове в сентября прошлого года. Год! Год прошел с момента, как он встретил Полину. Год он влюблен в того, в кого нельзя было влюбляться! —Фак, хоть бы парня полюбил, а не ее. И то проще бы было… —Фак, хоть бы Лёшу полюбила, а не его. И то проще бы было…-Полина лежала на скрипучей кровати и вновь разговаривала сама с собой. Снова драка. Она снова в этой больнице. Она может сама дома перевязывать себе несильные царапины, но каждый долбанный раз убеждает отца, что нет. Полина дерется. Снова и снова. Убеждая себя, что ей нравится, убеждая, что во всем виноваты они-те, кто ее провоцируют. Но виноват он. Арсений, мать его, Анатольевич. Врач, которого она встретила прошлой осенью. «Давай, делай вид, что не помнишь точную дату. Делай вид, что тот день не отложился в памяти.» Пятнадцатое сентября. Она подралась. Тогда подралась впервые. Мальчик в школе приставал, звал гулять, на свидания. —Я говорила нет! Я столько раз говорила нет… А он не отлипал. Вот не понимал будто, что он ей не нужен, что она и его и всех ему подобных боится! Ну она и дала ему в нос…разок всего! И кажется совсем не сильно… А он разозлился. Накинулся на неё и как давай бить. «Я тогда тут и оказалась. Рука сломана, синяки по всему телу, и отец сидит, головой качает неодобрительно.» —А надо было на него тогда заорать! Вот прям заорать…че ты качаешь?! А ему на меня всегда плевать было, всегда!! Из глаз девушки начинают течь слезы. Она сгибает ноги и, утыкаясь носом в коленки, ревет. Стоны отчаяния вырываются из груди. «Как я во все это влипла? Когда все пошло не так?…» Арсений доходит до дома. Сил не остается совсем, хочется либо упасть на кровать и уснуть, либо… «А что либо? Спиться, снова курить? Может еще и самоубийство предложишь? Из-за девочки, из-за одной семнадцатилетней девочки?!» Он выдыхает и, скатываясь по двери вниз, садится на пол. Как же плохо, как же ему невероятно плохо. Она плачет. Сидит, уткнувшись в коленки, и безудержно рыдает. Как же плохо, как же ей невероятно плохо. Он старше ее на пятнадцать лет. Ему тридцать два! Ей всего семнадцать…почти в два раза, почти в два долбаных раза. Завтра Арсению снова вставать на работу. Снова утром перевязывать ей руку и ногу. Полина может делать это сама! Там не такие уж сильные раны. Но не делает. Будто специально мучает его. И себя. Будто специально дерется, лишь бы поваляться в больнице. Будто специально дерется, лишь бы побыть с ним… Арсений встряхнул головой. —Неееет, нет. Точно нет. Арс, ты кажется сходишь с ума, надо поесть, точно! Он встал с пола и на автомате направился в сторону кухни. «Вначале любовь к несовершеннолетней, потом разговоры с самим собой, мысли о суициде и выпивке с сигаретами…фак, кажется, стоит наведаться к психологу» —Или сразу к психиатру Арс дернулся от звука собственного голоса. Точно сходит с ума. Может кошку завести? А то он один кажется скоро свихнется. Она спала. На ее щеках все еще были мокрые дорожки от слез, а воздух в душной палате казалось пропитался отчаянием. Ей снился Арс. Снова. Во сне он целовал ее. Делал то, что ему делать было нельзя. Никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах. Но как же хотелось… Хотелось дотронуться до ее тела, хотелось ее поцеловать, хотелось запустить руку ей под футболку и мягко огладить изгибы талии. Арсений тоже уснул. Прям так, в одежде. Он даже не поел, просто сбежал от навязчивых мыслей в мир снов. Там не было запретов и его собственных моральных принципов. Она там была также великолепна, как и в жизни. Она уже достигла возраста согласия. Она хотела его и вполне осознавала это. Они бы могли… Он знал, что старше ее почти в два раза. Он хотел ее и осознавал это. Он думал, что чем-то заболел или просто сходит с ума. Она тихо посапывала на скрипучей кровати в больнице. Он громко храпел на двуспальной кровати в своей спальне. Им обоим кажется снился один сон.