only staff

— Снято! — орет режиссер. Вся группа сидит за большим уличным столом. Перед ними тарелки с жареной свининой и кимчи. Ко всей этой прелести еще по порции белого риса, который в обычной жизни айдолы чаще всего не едят. Артисты вообще почти всегда на строгих диетах. Смешно, что для публики они должны выглядеть сытыми и довольными, хотя на деле могут неделями жить на салатных листьях. Юнги косится на свинину с толстой прослойкой сала и думает, насколько нелепо, что в реалити процессу приготовления и употребления еды уделяется столько внимания, когда за кадром мемберы давятся вареными яйцами или легкими супами. Намджун растит мышцы на белках, Чимин и Чонгук периодически сидят на строгих диетах с интервальным голоданием, Хосок обходится частыми, но мизерными приемами пищи, Джин не ест сладкое и считает калории. Юнги отдает предпочтение мясу и овощам, хотя с удовольствием вламывал бы по здоровенной порции лапши хоть каждый день. Один Тэхен как император в мире запрещенки — может есть что угодно и не поправляться. Какая ирония, что даже в таком потрясающем положении этот гад выбирает не есть острое и жирное. Чимин срывается с места и направляется к дому быстрым шагом, на что Шуга поджимает губы, потому что знает, зачем именно туда идет друг. Такими темпами за полтора месяца съемок можно заработать булимию. «Лето на лужайке» пора переименовать в «Куча херни и фальши». По итогу реалити все равно существует только для того, чтобы фанатки нарезали кучу мелких видео из эпизодов и рассматривали на стоп-кадрах личные вещи артистов, хотя все, что попадает в кадр, находится там не случайно — давно оговорено, проспонсировано и как будто небрежно вписано в картинку. Чонгук хватает кусок свинины палочками и отправляет в рот вместе с ложкой риса под недовольное ворчание одного из помощников режиссера. — Эй, эй, закончили! — мужчина делает небрежное движение ладонью, словно отгоняет мух, сурово смотря на макнэ. Гук делает вид, что не слышит, облизываясь и поддевая очередной кусок мяса. — Положи, а то заработаешь выговор, если настучит на тебя, — дергает его за рукав Тэхен. — А ты вообще молчи, падла, — злобно цедит Джин с явной завистью в голосе. — Дай поесть мелкому. — Я отработаю, — неразборчиво отвечает Чонгук с набитым ртом, обращаясь к Тэхену, и косится на помощника, на что тот только закатывает глаза. — Плюс час кардио завтра утром, клянусь. — Чем клянешься? — подтрунивает Хосок. — Отвали, — безразлично бросает макнэ. Он прикрывает глаза и слегка наклоняет голову в сторону, пережевывая последнюю порцию еды с удовольствием. Юнги понимающе кивает. Свинина была отменная. Хорошо, что удалось попробовать. Ведь иногда приходится просто подергивать палочками в миске, имитируя процесс или отпивать пару глотков бульона, не прикасаясь к другим ингредиентам. Это выбор, который должен делать артист каждый день для того, чтобы сохранять тело в хорошей форме. Каждый из них как живая мумия. С той только разницей, что легендарная семерка известнее любой археологической находки. Шуга вспоминает времена, когда они могли есть раз в день или два. И это с постоянными тренировками. Для еды не было ни сил, ни денег. Тогда съемки казались лучшим временем, потому что никакой кадр в Южной Корее не обходится без приема пищи любимыми звездочками. Сейчас все иначе: где-то поблизости всегда есть стафф, который вежливо или не очень предложит лучшее решение. Но нет рук, кроме собственных, которые держат в рамках надежнее всего. И все-таки культ еды в стране пропитывает буквально все сферы жизни. Если кто-то нравится — отведи в кафе или ресторан, купи сладости, если болеет родственник — принеси закуски к его двери, если хочешь подружиться с коллегами — сходи с ними на ужин после рабочего дня. Раздели с другом рамен, а с боссом — порцию отборной говядины. Даже заботливые «как дела?» и «ты в порядке?» сменились нелогичным «ты поел?». — Господин, завтра вам придется съездить в Сеул, — одна из помощниц кладет перед Юнги несколько скрепленных вместе печатных листов. — Менеджер немного напутал с расписанием. Это интервью никак нельзя перенести, — говорит она как можно мягче. И не зря, потому что видит, как начинают ходить желваки на лице парня. — Когда? — Шуга с усилием проглатывает раздражение. — Машина будет ждать у ворот в одиннадцать. Интервью назначено на три. Вот здесь, — она осторожно указывает на документ, — все вопросы и информация для подготовки. — Ясно, — отвечает он еле слышно, медитативно скручивая листы в трубочку. Это придется принять. — Убедись, что менеджер не получит премию в конце года. Юнги заходит в дом и, поднявшись на второй этаж, устраивается на террасе, чтобы по крайней мере начать изучать материал для завтрашнего интервью. — Больше всего я скучаю по маминому кимчи. Здешнее тоже ничего, но все равно не такое, как домашнее. — А я готова продать душу за свежий горячий хотток, — раздаются женские голоса откуда-то снизу. — Можно попросить повара приготовить. — Нет, это не то же самое, — тянет какая-то девушка. — Тут вся еда в два раза преснее. Другое дело купить блюдо на рынке, когда от него еще идет пар. Чтобы язык обжигало. — А вот я в Сеуле первым делом куплю фруктов. — Клубнику. — Яблок, — наперебой мечтательно бормочут девушки. — Персиков, — Юнги улыбается, когда слышит знакомый голос. — Скорей бы все закончилось, — стонет кто-то в компании. — Для нас все закончится только когда мы выйдем на пенсию. — Да ладно вам. У нас хорошие позиции. Сами подумайте. Без нас все это не работало бы, — вдохновленно отвечает Лилит. — Думаешь, мы незаменимы? Перед офисом толпа стоит, мечтающая занять место любой из нас хоть завтра. — Заменимы, конечно, но руководство предпочитает работать с проверенными сотрудниками, потому что мы уже знакомы с внутренним миром компании, — настаивает Ли. — Знаем привычки мемберов. — Представляю, какой вой поднимется на всю округу, если сменить стилиста Чимина на нового, без опыта, — девушки хохочут, и Юнги тихо посмеивается вместе с ними. Он знает лучше всех, что из-за плохой укладки Пак может превратить Сеул в руины. — Или если не успокаивать Шугу кофе в нужное время, да, Лилит? — лицо Мина вытягивается со смесью удивления и интереса, когда в разговоре упоминают его имя. — Да, девочки, делаю все возможное. Практически рискую жизнью. Кто знает, что будет, если вместо семи кубиков льда в стакан добавить пять, — забавляется Ли, и Юнги думает, что она смешная. Он вспоминает классический холодный американо, который и правда всегда одинаково хорош. Удивительно, как много можно не замечать даже в простом рабочем быту. Прозрачная балконная дверь дергается, отъезжая в сторону, и за ней показывается Тэхен. Мин успевает приставить указательный палец к губам и выскочить в дом, отпихивая друга, до того, как тот успеет что-либо сказать. — Чего тебе? — дергает подбородком вверх Шуга. — Юнги, ты же знаешь, как я ценю нашу дружбу, — начинает Тэ с серьезным выражением лица. — Так, — закатывает глаза Мин. — И что тебе надо? — Привези мне маски для лица из Сеула, — Ким потирает ладони в молитве. — Я забыл дома. — Я тебе что, курьер? Добавь в лист заказа, привезут. — Мои не привезут, их ждать минимум две недели из Америки. А посторонних в квартиру не пущу. — Тэхен, твою мать… — Ну пожалуйста. Прошу. — Ладно, — сдается Юнги. — Они на полке в ванной, серебристая упаковка, — светится Тэ, доставая ключи из кармана и укладывая связку в ладонь друга. — Я твой должник. — Определенно, — язвит Шуга, поджав губы, и уходит в направлении своей спальни.

***

Ремень безопасности щелкает механизмом, когда Юнги отстегивается и натягивает на лицо маску, о чем-то задумываясь, прежде чем выйти из машины. — Где можно купить фрукты? — обращается он к водителю, и тот слегка разворачивается, задевая животом руль. — Хорошие надо заказывать, господин, — мнется мужчина. — А если нужно прямо сейчас? — Даже не знаю, надо искать. Юнги смотрит на наручные часы. — У тебя два с половиной часа, чтобы найти. — Но, господин… — недоумевает водитель, когда Мин выходит из машины. — Постойте, — он выскакивает следом и семенит рядом с боссом, который определенно не планирует останавливаться. — Какие фрукты нужно купить? — Ну что обычно покупают? Клубника, виноград, яблоки — что-то такое, — рассуждает Юнги. — И персики, — добавляет он напоследок, скрываясь за стеклянной дверью входа в здание. Интервью проходит хорошо, но чертовски изматывает. Еще и кофе в студии отвратный. Сюда бы Лилит. Шуга выходит из здания и направляется к машине. Он хлопает дверью и наконец снова снимает маску, глубоко вдыхая и откидываясь на сиденье. — Поехали по этому адресу, — он протягивает телефон водителю. — Понял, господин, — мужчина вбивает данные в навигатор и жмет на газ. Мин ложится, чувствуя под щекой гладкость кожаного салона, и тут же проваливается в сон до того момента, как машина тормозит у дома Тэхена. Юнги вводит код на электронном замке и заходит в квартиру, без промедления направляясь в ванную комнату. Проходится по светлому ковру прямо в обуви и мысленно прощает себя за это. Щелкает переключателем света и осматривается. Останавливает взгляд на двух зубных щетках в мраморном стакане у раковины и приподнимает брови в удивлении. Кто знает, возможно, второй Ким чистит зубы своей собаке. Никого в группе это не удивило бы. Наконец взгляд цепляется за блестящую упаковку, и Шуга хватает ее, чтобы быстро покинуть квартиру и по возможности проспать всю обратную дорогу к месту съемок реалити. — Господин, я купил фрукты, как вы просили, — довольно улыбается водитель, и его пухлое лицо становится чуть более красным. — Клубнику, виноград, яблоки. Персиков не нашел, но на замену взял груши и дыню — очень хорошего качества. — Угу, — кивает Юнги, кусая щеку и мысленно прощаясь со скорым сном. — Тогда едем искать персики.

***

Рисунок вен на руках становится выразительным, когда Юнги подходит к дому, держа перед собой два ящика с фруктами, составленными друг на друга, и придерживает подбородком упаковку масок для лица. Ебаный курьер, не иначе. На улице темно — только окна горят, подсвечивая путь ко входу. Мин толкает дверь плечом, а после поворачивается боком, чтобы надавить локтем на ручку, но это не срабатывает. — Сука, — шипит он себе под нос и несколько раз ударяет по двери ногой. Вместо звонка. — Ого, — выдает Чимин, открывая через минуту, и, осмотрев друга, впускает внутрь. — Возьми коробку, — обращается Шуга к блондину. — Чего? — не понимает тот. — Коробку, блять, блестящую забери у меня из-под подбородка, — не выдерживает Юнги. — Отдай Тэхену, — добавляет он, когда Чимин наконец соображает и берет упаковку в руки, с любопытством осматривая предмет. У входа собралось несколько человек персонала, сбежавшихся на грохот. Лилит стоит у стены в милой голубой пижаме с рюшами и внимательно смотрит на происходящее. Как удачно. — Пошли, — Мин дергает головой в сторону, проходя мимо девушки в направлении кухни. — Расходимся, — за спиной слышится голос Чимина, который растворяется вместе с топотом стаффа. Юнги и Лилит заходят в кухню. — Ты в порядке? — она осматривает покрасневшие руки парня, когда он наконец ставит ящики на стол и шумно выдыхает. — Беспокоишься о рабочем инструменте? — ухмыляется Шуга, разминая онемевшие пальцы. — Не переживай, я справлюсь даже без рук. — Я переживаю, что тебе работать этими руками, — Ли пропускает его подколку мимо ушей и тянется вперед. — Можно? — уточняет она, неуверенно дотрагиваясь до руки парня. — Попробуй, — Юнги слегка ежится, когда Лилит берет его ладонь и начинает осторожно массировать каждый палец, как будто прикасается к чему-то по-настоящему драгоценному. Мин внимательно смотрит на ее сосредоточенное лицо до тех пор, пока она не заканчивает, и думает, что не зря гонял водителя по всему Сеулу в поисках чертовых персиков. — Получше? — девушка улыбается, и в уголках ее глаз прорисовываются мелкие морщинки. — Ага, — соглашается Юнги и указывает на ящики с фруктами. — Это для персонала. За старания, — хмыкает он. — Придумай как разделить, окей? — Серьезно? — Лилит осматривает содержимое ящика, округлив глаза в неверии. — Не может быть! — она хватается за персик и подносит к носу, шумно вдыхая аромат фрукта. — Это то, что нужно, чтобы подбодрить всех к концу проекта. Как ты понял? — Интуиция, — улыбается Мин и кладет в руки Лилит еще один персик, прежде чем уйти. Он закусывает губу, проходя по коридору, и думает, что, возможно, культ еды в Южной Корее не такая уж плохая штука.

***

Съемки сегодня продвигаются туго. Погода сводит с ума всех, заставляя забывать в лучшем случае сценарий, но скорее самих себя и особенно причину нахождения под палящим солнцем, когда температура по ощущениям поднимается до той, с которой горят грешники на одном из уровней ада. Операторы обливаются потом и стонут, а режиссер проклинает все на свете, когда очередной дубль снова летит к черту. Стафф носится к мемберам каждые пару минут, держа в руках сразу по паре вентиляторов, чтобы облегчить муку на несколько минут. Гримеры поджимают губы и снова припудривают блестящие лица артистов. Юнги кажется, что на его лице буквально месиво из грима и пота. Но если операторы кивают, значит, картинка выглядит приемлемо. К концу дня хочется только стоять под прохладным душем, застывая в одном положении на полчаса, что, собственно, Мин Юнги позволяет себе без колебаний. Боже благослови создателей кондиционера и дату в календаре, которая гарантирует, что через неделю съемки закончатся. Этот день официально худший за время текущего проекта. Но это даже немного утешает, потому что Шуга точно знает, что такой день бывает на каждой съемке и в любом туре только однажды. Это означает, что хуже не будет. На его памяти бывало всякое: сломанные конечности, обмороки, поставщики, проебавшие воду, и персонал, проебавший эту информацию, оставив кучу народа мучиться от жажды на сутки, полетевшая аппаратура и неисправные карты памяти, обнуляющие работу нескольких дней. Сейчас это экстремальная жара — не в первый и точно не в последний раз погода устраивает испытания людям, которые просто хотят сделать свою работу и получить пополнение на счету. Юнги выходит из комнаты и думает о том, что можно съесть на ужин, чтобы это было сытно, но легко. Его внимание отвлекают длинные черные волосы, мелькнувшие в конце коридора и скрывшиеся за дверью одной из общих ванных комнат для персонала вместе с их хозяйкой. Стаффу, разумеется, не выделяют личных комнат, а тем более ванных, оставляя ютиться в небольших помещениях с плотно составленными кроватями или даже матрасами, просто брошенными на пол. Юнги ускоряет шаг и надеется, что девушка не успела закрыть дверь на замок. Тянет ручку на себя. Не успела. Он заходит, но толком не знает, зачем именно. Лилит удивленно смотрит на него, широко распахнув глаза, и откладывает полотенце вместе со сменной одеждой на полку. Мин осматривается. Комната и правда мелкая: большую часть занимает душ, разделяющий пространство наполовину стеклянной перегородкой. Умывальник, зеркало, унитаз, пара полок и две пары глаз, смотрящих друг на друга. — Ты хотел…? — Лилит подает голос первой, указывая на душевую кабину. — Хотел, — отмирает Юнги, находя ответ на повисший в голове вопрос, и стягивает футболку. — Дамы вперед, — он опирается голой спиной о дверь, складывая руки под грудью, отчего плечи кажутся еще шире. Девушка, потянувшаяся уже было за вещами с намерением уйти, поджимает губы и смотрит на Шугу несколько секунд с недоверием, словно ждет, когда он скажет, что это шутка. Шуток не предвидится, поэтому она только смущенно улыбается, осознавая это. Быстро стаскивает бежевое платье-комбинезон и короткий топ под ним, оставаясь только в забавном нижнем белье с разноцветными бабочками. Юнги улыбается, осматривая ее аккуратную двойку, идеально сидящую в ладони, и приподнимает подбородок, давая понять, чтобы девушка заканчивала с одеждой полностью. Лилит зачем-то отворачивается, когда снимает трусики и отбрасывает их в сторону, быстро проскальзывая за стеклянную перегородку душа. Она дергает ручку регуляции напора, словно стараясь скрыться под струйками воды, падающими плотным потоком сверху и пропитывающими ее волосы за считанные секунды. Все-таки широкие насадки для тропического душа лучшие. Юнги снимает штаны вместе с боксерами и присоединяется. Температура воды такая же приятная, как ощущение гладкой кожи девушки под его пальцами. Мин смотрит на Лилит, только скользя руками по ее талии от боков к спине, где пальцы встречаются с шершавостью намокших волос, и не решаясь сделать что-то еще. Точнее решая, что именно он хочет с ней сделать. Как ни крути, но время работает всегда — превращает девушку в привычную, почти комфортную. Наверное, так действует изоляция от внешнего мира. Или ее мягкость — во всех смыслах. Или смех, который почему-то стал звучать громче. Сегодня она смелая или слишком уставшая, чтобы думать, поэтому кладет руки на грудь Юнги, делая первый шаг. Интересно. Он наклоняет голову в сторону и позволяет ей то, что она задумала. Пальцы Лилит скользят вниз по животу и замирают на пару секунд, прежде чем продолжить движение по траектории и сжать уже твердый член. Мин замирает, даже его лицо остается неподвижным, когда он опускает взгляд, чтобы оценить картину и быстро вернуться к глазам девушки, остановившись на ее губах на долю секунды, которой оказывается достаточно, чтобы Лилит считала это по-своему. Она опускается на колени, и этот вид размазывает похлеще лучшего соджу. Юнги облизывает губы вместе со стекающей по лицу водой и наклоняет голову ниже, опуская подбородок к груди. Чтобы видеть. Его мокрые волосы прилипают к щекам. Она смотрит снизу с видом милой зайки, в погоне за которой даже волки готовы попасть в капкан. Ли кладет руки парня на свой затылок. Дает ему рулить. Мин сглатывает, а после шумно втягивает воздух через нос, когда она сжимает губы вокруг головки, обводя ее языком несколько раз и снова поднимая глаза. Он не слышит ее вопроса, но знает, о чем она хочет спросить. Словно они говорят на тайном языке, понятном только им двоим. — Медленно, — отвечает Юнги. Лилит моргает, соглашаясь, и продолжает неспешные движения. Придерживает член у основания рукой и оставляет влажные поцелуи по всей длине, правильно используя губы. Дыхание парня становится тяжелее, когда она берет в рот снова, медленно насаживаясь. Втягивает щеки и плотно сжимает губы, создавая идеальный вакуум. Задевает уздечку языком, когда отодвигается, и укладывает язык по длине с каждым движением вперед. Посасывает головку, пошло причмокивая, и проводит ею по внутренней стороне щеки. Чертовски умело для такой милашки. — Глубже, — тихо выдыхает Юнги и думает, что его голос мог утонуть в шуме воды. Но Лилит тут же заглатывает член почти на всю длину и слегка давится с первым движением, отчего Мин едва сдерживается, чтобы не сжать пальцы на ее влажных волосах и не натянуть самостоятельно, потому что ощущение члена, толкающегося в горло, заставляет сжать зубы и сдавленно простонать. Контроля хватает ровно на то, чтобы пообещать себе еще не больше минуты этого охуенного процесса, прежде чем он прервет ее и поднимет, начиная благодарить. Сейчас она даже не использует руки, увеличивая чувствительность до максимума. Слюна смешивается с водой. Мягко, плотно и горячо. Ее щеки покрываются румянцем, отчего родинка на скуле становится еще более заметной. Юнги позволяет себе слегка качнуться бедрами вперед напоследок, делая «глубоко» почти «критически глубоким», и отодвигается, проводя пальцами от ее затылка к подбородку. — Вставай, — бросает Юнги, стараясь словить дыхание, и думает, что сделать, чтобы не кончить за тридцать секунд. Лицо парня вытягивается в удивлении, когда Лилит облизывается и отрицательно мотает головой, вбирая его на всю длину снова, не предупреждая и не спрашивая, отчего Мин натурально вздрагивает, рефлекторно сжимает ее волосы и путает их, никак не ожидая такого поворота. Этот сюрприз определенно получше куска торта, каким бы охуенно вкусным он ни был. Она ускоряется без команды, больше не нуждаясь в инструкциях. Юнги не может ничего кроме тихих постанываний, когда чувствует, как губы Лилит скользят по члену плотным кольцом снова и снова, позволяя головке ударяться в небо. Удовольствие собирается внизу живота с неконтролируемой скоростью. — Лил, — он слегка похлопывает по ее затылку и пытается отстраниться. Джентльмены предупреждают. Не все хотят глотать. — Лил, — повторяет Юнги настойчивее. Лилит бросает быстрый взгляд вверх, но не сбавляет темп, сжимая руки на бедрах парня. Выбор сделан. Он понимает и позволяет ей закончить. Прикрывает рот ладонью и запрокидывает голову назад, подставляя лицо стекающей воде. Кажется, что из широкой насадки вытекает раскаленный свинец и плавит Юнги до костей. Но удовольствие прокатывается по всему телу ледяной волной, когда он кончает, слегка придерживая голову девушки одной рукой и дергаясь бедрами вперед. Мин Юнги закусывает фалангу пальца и стонет, чувствуя, как член пульсирует в ее рту. Понимание, что она глотает его сперму, делает ощущения от оргазма практически незабываемыми. Это определенно не первый раз, когда Шуга кончает девушке в рот. Сложно вспомнить часть женского тела, куда он не кончал. Но это иначе. Лучше. Юнги пробегается глазами по ее лицу, когда она наконец встает и несколько раз проводит по влажным волосам, приглаживая их. — Понравилось? — неуверенно улыбается она. — Блять, да, — нервно посмеивается парень, приподнимая брови в неверии. Что за глупый вопрос. И сейчас он должен сделать что-то, чтобы понравилось уже ей. Долги не в его стиле. Лилит прижимается щекой к его груди совершенно неожиданно, нащупывая сердечный ритм. Мин выдыхает, внезапно осознавая: ей не нужно, чтобы он трахнул ее любым из возможных способов. Ей нужно, чтобы он ее обнял. И Юнги обнимает. Прикрывает глаза и позволяет им спрятаться в моменте всего на минуту, после чего отстраняется и тянется к дозатору с гелем для душа под недоумевающим взглядом Лилит. Он делает шаг вперед, заставляя девушку отступить на шаг из-под душа, и слегка растирает гель в ладонях, прежде чем начать намыливать ее красивое тело, начиная с шеи и груди, опускаясь к бокам и животу, задевая ягодицы и снова поднимаясь по рукам. Юнги выдавливает из дозатора больше геля и, повторяя движения ладонями, опускается перед ней на колени уже сам. Иначе до ног Лилит не достать. Пальцы скользят по влажной коже легко, когда он поглаживает бедра и несколько раз обводит раскрасневшиеся коленки, на секунду вспоминая, почему они такие. Опускается к икрам и слегка сжимает каждую ступню, позволяя остаткам геля расползтись мыльными дорожками даже там. Закусывает нижнюю губу и поднимается. Выдавливает на ладонь уже шампунь. Равномерно распределяет его по волосам Лилит, аккуратно массируя. Ополаскивает пальцы и стирает стекающую пену со лба, чтобы та не попала в глаза. Притягивает ошеломленную девушку обратно под душ, давая воде сделать свое дело. Проводит по волосам и коже, помогая убрать остатки мыла, и опускает руку между ее ног, чтобы сделать несколько ласкающих движений. Смазка быстро смывается с его пальцев. Член снова встает, но Юнги точно знает, что ничего не будет с этим делать. Сейчас он дает ей нечто большее. Мин выключает воду и отодвигает стеклянную перегородку, чтобы взять полотенце и бережно пройтись им по телу девушки, промакивая волосы в конце. Парень поочередно берет свежую одежду из стопки и помогает Лилит одеться. Капли воды продолжают стекать по телу Юнги, а после впитываются в ткань одежды, когда он решает надеть ту на мокрое тело. Делает небольшой мазок большим пальцем по родинке девушки на скуле и коротко улыбается, чтобы после этого сразу уйти.

***

Этой ночью Юнги не спит, потому что не хочет пропустить момент, когда Лилит зайдет в комнату. Он прислушивается к тихому копошению за дверью и звуку поскрипывающей ручки, едва сдерживая улыбку и стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы казаться по-настоящему спящим. Задача становится практически невыполнимой, когда он слышит, как она ступает по полу босиком, судя по всему на носочках. Дыхание Лилит касается щеки Юнги почти одновременно с легким поцелуем. — Еще, — не выдерживает он и начинает посмеиваться, успевая схватить ошеломленную девушку за руку, которая уже было принимается пятиться назад в шоке, тихо ойкнув. Тянет Лилит на себя и, затащив в кровать, прижимает одной рукой, чувствуя, как колотится ее сердце. — Что, трахаться со мной не так страшно, как быть застуканной за преступлением, а? — шепчет Юнги, получая в ответ только ее обреченный выдох. В темноте цвета тонут, но Шуга готов поспорить, что сейчас ее щеки краснее, чем тогда в душе. — Я должен отомстить тебе, правильно говорю? — продолжает он, не давая Лилит и двух секунд, чтобы осознать услышанное. Наклоняется и легко целует ее в губы, сминая их своими всего несколько раз. Чувствует мягкость и легкую нотку мяты. Как будто пробует. Этого достаточно. На самом деле этого даже больше, чем стоило допускать. Сегодня Юнги испытывает себя без передышек. Слишком часто, чтобы позволить ситуации выйти из-под контроля полностью. — Поспи со мной немного, — просит он и опускает голову на подушку. — Хорошо, — невесомо отвечает Лилит, и Юнги уверен, что ее голос звучит радостно. Он проваливается в сон несколько раз с каким-то необъяснимым волнением, выныривая в последний раз, когда слышит обрывок тихого «кажется… люблю». Кровать слегка выгибается и отпускает девушку, облегчая ношу матраса и утяжеляя сердце Юнги на пару тонн. Он открывает глаза, как только Лилит исчезает за дверью, и бестолково пялится в потолок до рассвета. Ему страшно до одури.

***

Шуга бесцеремонно заходит в комнату Тэхена, держа в руках подушку, и закрывает за собой дверь. — Сегодня сплю с тобой, — говорит он, давая понять, что возражения не принимаются. — Ну ладно, — мнется Тэ, двигаясь на кровати и освобождая место для друга. — Все в порядке? — уточняет он, откладывая телефон и смотря на друга с волнением. — Прячусь, — коротко отвечает Юнги и бросает подушку на кровать, чтобы следом бросить на нее свою голову, которая по ощущениям стала в два раза тяжелее от мыслей, копившихся в ней почти сутки. Весь день он старался ускользать от взгляда Лилит и делал все возможное, чтобы не сталкиваться с ней в перерывах или на площадке. Получилось. Юнги не знает толком, чего именно боится, но уверен, что подобному чувству в его жизни не место. Никогда не было. Иначе он рассыпется на мелкие детали конструктора, которые потом можно уже не собрать снова. Одно Мин Юнги знает точно: все полетело бы к черту, останься он спать в своей комнате, ведь она придет ночью, как делала это последние пять недель. Дверь поскрипывает, открываясь и впуская в комнату немного тусклого света, на что Шуга дергается как-то автоматически, но облегченно выдыхает, когда понимает, что у зашедшей фигуры нет ничего общего с женской. — Ээ, — недоумевающе тянет Чонгук, подсвечивая кровать фонариком телефона. — Юнги? Тэхен садится в кровати и пожимает плечами, указывая ладонями на лежащего Мина. — Сказал, что хочет спрятаться. — Так-то у нас в группе много человек, — макнэ опирается о стену и складывает руки под грудью, не выключая фонарик. — Почему именно здесь? — А ты почему здесь? — парирует Юнги, получая в ответ только какое-то бессвязное мычание. — Потусуемся в другой раз, — разряжает напряжение Тэ, обращаясь к Чонгуку и махая рукой. — Иди. Чонгук негромко прочищает горло и кивает. — Ладно, спокойной ночи, ребят, — говорит он напоследок и уходит. Юнги думает, что спокойной ночи у него точно не будет. Он крутится в постели и утыкается лицом в подушку снова и снова. Кажется, что между ребрами кто-то распихал горящие угли, от которых никак не избавиться.

***

Этим утром Юнги сидит на диване с Чимином и одной из гримерш, которую позвал обсудить рабочие вопросы ранее. Пак пялится в телефон, пока Шуга медленно вытягивает из себя описание несуществующей проблемы, ожидая, когда мимо наконец пройдет Лилит. А она точно должна, ведь из ее комнаты нет другого пути кроме этого. Она наконец появляется в проеме арки, сверкая глазами напару с улыбкой, когда видит Юнги, но останавливается, замечая, как его ладонь поглаживает сначала руку, а затем шею блондинки. Юнги бросает короткий взгляд на отступающую Лилит и наклоняется к гримерше, чтобы прошептать в ее ухо очередную чушь. На ней вообще нет родинок. Он даже не знает ее лица, но ласково проводит по нему пальцами, когда Лилит смотрит. Чимин поднимает глаза, искренне удивляясь происходящему сбоку, и откладывает телефон в ту же секунду, когда замечает напротив Ли, подбородок которой уже начинает подрагивать. — Юнги, — он нервно пихает друга в плечо несколько раз, но тот не реагирует. — Юнги, твою мать, — шипит Чимин, к собственному сожалению осознавая происходящее слишком быстро. — Мудак, — он провожает взглядом убегающую Лилит и встает. Покачивает головой с отвращением и уходит, засунув руки в карманы. Мин Юнги может понять его чувства, потому что ему самому противно. Все-таки разочарование — лучшее топливо для убийства чего угодно. Даже любви. — Свали, — выплевывает он в сторону блондинки и откидывается на подушки. Сжимает губы и прикрывает лицо ладонями, мысленно выбрасывая теорию о плохих днях в мусорку. Оказывается, хуже может быть всегда. Лилит снимается с проекта и уезжает в тот же день. Оставшиеся дни в доме ни одного ночного поцелуя.

***

Возвращение в Сеул не делает ощущения хоть сколько-нибудь терпимее. Это разочаровывает. Хотелось верить, что ядро истории останется там, в загородном доме, не протягивая липкие щупальца следом. Работа отвлекает, конечно, но не до конца. Юнги пропитался серостью насквозь. Куда бы он ни шел, она следует за ним. HYBE встречает сверкающим фасадом день за днем, но Мин каждый раз ежится, заходя в лифт. Двери студии закрываются за ним, словно помещение щелкает челюстями, глотая парня и окуная в кислоту дурацких мыслей, как только он остается наедине с самим собой. Он убеждает себя в том, что нужно немного времени, чтобы выплыть. А затем еще немного. И еще. Ровно до того момента, как Чимин хлопает тонкой папкой, бросая ее на стол перед носом Юнги. — Если ты думаешь, что я не замечаю, как ты расклеился, то спешу тебя огорчить — замечаю уже не только я, — он складывает руки под грудью и опирается бедром о подоконник. — Ты, придурок, либо что-то делаешь с этим, либо запарываешь работу всей группе дальше, — его слова колючие, но честные. Больше всего Шуга ненавидит тот факт, что второй месяц подряд саботирует работу огромного коллектива. И это если не упоминать шестерку важнейших людей в его карьере и жизни. Мир компании стоит на семи китах, расширяясь от основания к верху. По итогу его действия портят жизнь сотням людей, если подумать. Среди мемберов он, конечно, всегда отличался упертостью, но никогда не терял профессионализма, сшивая себя по кускам, если потребуется, чтобы продемонстрировать симпатичный фасад на сцене или очередном мероприятии. Но сейчас не ясно, что зашивать, ведь ран не видно. Только незнакомое ощущение крутится внутри, отдавая горечью на кончике языка. Наверное, это вкус упущенных возможностей. — Что это? — Мин кивает в сторону папки. — Иск от компании? — Хуже. Открывай. Юнги открывает папку и первым делом натыкается на небольшое фото в углу страницы, какое обычно бывает прикреплено к личным делам сотрудников. Мин дергается и спешно закрывает папку, переворачивая ее как будто для надежности. Такое чувство, что иначе из нее вырвутся демоны и разорвут его на части. Честно говоря, такая перспектива пугает не сильнее встречи лицом к лицу с фактами о жизни Ли Лилит. — И что мне с этим делать? — устало бормочет Юнги, откидываясь в кресле. — Читать и как-то решать вопрос. В любую сторону. Все лучше, чем наблюдать тебя, висящего в этом, — он задумывается, подбирая нужное слово, — лимбе. — Нет. Не хочу, — машет головой Шуга, закусывая щеку и осознавая, что глагол «хотеть» в этом контексте звучит крайне тупо. — А я знал, что так будет, — Чимин выглядит непоколебимо. — И по-дружески готов пересказать суть, — уверенно продолжает он. — Она проработала в компании больше пяти лет. Каждый тур, каждый проект и каждая съемка. Всегда была прикреплена к нам. Ты провел с ней больше времени, чем с мамой родной, даже не заметив этого, — слова Пака ударяют тяжело. — Не уволилась, перевелась на три этажа ниже. Теперь носит воду юристам, отстаивающим твою честь в судах, зараза, — Чимин выставляет палец вперед, произнося последнее слово особенно едко. — Сталкерша? — зачем-то ляпает Мин. — Возможно, — Чимин пожимает плечами. — Или просто влюбленная дурочка. Ты мне скажи. Юнги прикрывает глаза. Он точно знает, что не сталкерша.

***

Сотрудники здороваются с господином Мин Юнги, кланяясь, когда он идет через юридический отдел. Скорее всего, он тут во второй или третий раз за все годы работы в компании, отчего происходящее становится еще более абсурдным. Один из мемберов свободно шагает мимо офисных столов без какого-либо сопровождения или по крайней мере предупреждения начальства об этом визите. Парень покусывает губы и проводит по волосам несколько раз. Сканирует номера кабинетов взглядом, неумолимо приближаясь к нужному. Говорит себе, что это просто необходимо сделать. Закрыть вопрос. Бездействие ничерта не работает. Он останавливается у двери, негромко прочищая горло и решаясь окончательно. Тянет ручку на себя и заглядывает внутрь после короткого стука. Язык прилипает к небу, когда он готовится встретиться лицом к лицу с главным страхом, собираясь «решить вопрос в любую сторону», как сказал Чимин. Юнги осматривает пустой кабинет и думает, что вероятность того, что она спряталась в шкафу, все-таки не очень высокая. Закрывает дверь и остается бестолково стоять возле кабинета по крайней мере минуту, не понимая, что делать дальше, потому что не рассматривал такое развитие событий, прокручивая возможные сценарии в голове. Шуга трясет головой и готовится сваливать, принимая происходящее за знак судьбы или очередной ее приговор, обрекающий его гнить в самокопании подольше. Заслужил. Юнги хлопает себя по бедрам, словно ставит точку, и делает шаг, но тут же застывает на месте, когда видит знакомую фигуру, выходящую из-за поворота. Он прищуривается ради галочки, хотя уверен, что понял верно. Можно подумать, был хоть небольшой шанс, что он не узнает ее спустя всего пару месяцев. Смешно. Это было бы возможно, если бы он не знал ее лица, но он помнит его до мельчайших деталей. Это Ли Лилит, только с другой прической. Ее волосы едва доходят до плеч. Мин думает, что, даже если она срежет с себя каждую выразительную черту, все равно останется красивой. Она не щурится, только несколько раз приоткрывает рот то ли глотая воздух, то ли пытаясь проглотить ситуацию. Часто моргает и прикладывает ладонь к груди на мгновение, чтобы тут же ее убрать. Выглядит сильной. Знакомой. Реальной. Юнги выставляет руку вперед, как если бы пытался успокоить испуганное животное. — Только не беги, — говорит он настойчиво, вкладывая в эту короткую фразу всю силу убеждения, которая у него имеется. Довольно быстро становится понятно, что она не собирается бежать, скорее нападает, уверенно шагая навстречу, чтобы пройти мимо парня и закрыть дверь кабинета перед его носом, задев разве что легким ароматом мяты, который до сих пор считывается слишком легко. Юнги выдыхает, роняя сердце в яму, и открывает дверь снова, заходя внутрь помещения. — Я идиот, — говорит он серьезно, растягивая губы ровной линией. — Сто процентов, — отвечает Лилит сухо, дергая челюстью. — Прости, — он опускает голову, зная, что если это слово не сработает, то сотни других не сработают тоже. Выдуманные заранее диалоги рассыпаются с грохотом. — Это ты прости, что поверила в Мин Юнги, которого знала, а не в того, о котором предупреждают симпатичные сотрудницы за обедом, — отвечает она колко. — И о чем предупреждают? — он цепляется за нить диалога, стараясь не выдавать волнения голосом. — О том, что для тебя сотрудники как безликое мясо, а сотрудницы — мясо, которое можно трахнуть и не вспомнить об этом через час, — она отводит глаза в сторону, словно с отвращением. Юнги кивает. Звучит правдоподобно. Наверняка среди персонала можно собрать сотню сплетен о нем, десяток из которых будет настоящей жутью. Шуга уже давно перестал фиксировать взгляд на личностях, размазывая лица и делая абсолютно пустыми. С тех пор, как сам стал образом, одной из хорошо продаваемых игрушек, вокруг которой крутятся эльфы по указу Санты-босса. Люди превратились в функции. Большинство из них. — Ты не мясо, — он говорит это так, словно хочет защитить ее перед ней самой, вырвать эту мысль с корнем, хотя сам бросил семена. — Какой из твоих поступков должен сказать мне об этом? — к концу фразы она грустнеет. Кажется, броня, старательно собранная за эти месяцы, дает трещину. — Может, тот, где ты лапаешь Ким Сону? — Кого? — тихо уточняет Юнги, искренне не понимая. — Гримершу Джина! — срывается она и закрывает лицо руками, чтобы шумно выдохнуть в ладони несколько раз, успокаивая себя. — Без понятия, чья она гримерша и как ее зовут, — он наконец понимает, что речь о блондинке, которая была использована как часть его зверского плана для бегства. — Ничего не было. Просто спектакль. Она зависает на мгновение, растерянно хлопая глазами. — Это что, еще одна из твоих извращенных игр? — неуверенно тянет девушка, сама поражаясь тому, что произносит. Юнги ломается. Проводит по волосам обеими руками, сжимая их, после чего отбрасывает руки вниз и делает два шага вперед, сам не зная зачем. Наверное, чтобы его лицо было лучше видно, когда он скажет правду. — Это моя тупая попытка сбежать от того, что между нами происходило, — он смотрит прямо в глаза и сжимает челюсти, срывая все слои масок одновременно. — Я слышал, что ты сказала той ночью. Да я сам… Я обнимал тебя. Я поцеловал тебя. Сам, — он тычет пальцем в грудь, как будто заново удивляясь этому факту. — Я смотрел на тебя, Лил. Собрать все вместе и произнести вслух оказывается труднее, чем он думал. Юнги разворачивается и снова отходит к двери, чтобы опереться о нее спиной, пока Лилит только глубоко дышит, переваривая услышанное. — Я испугался, — эта фраза такая простая, но ничего сложнее этого Мин Юнги не произносил за всю свою жизнь. Это признание ей и себе тоже в том, что стальной Шуга тоже умеет бояться. — Чего? — когда она наконец подает голос, кажется, что он звучит немного более хрипло, чем до этого, как будто правда обожгла ей горло. — Перемен. Чувств. Зависимости от другого человека. Я не знаю… — устало перечисляет он, опуская голову. — Но точно знаю, что испугался тогда, когда уже было поздно. Эта дурацкая отчаянная попытка сбежать ничего не изменила, только поломала тебя, — Юнги сжимает кулаки и кривится, злясь на себя самого. — Это было жестоко… — Да. Прости. Или нет, лучше не прощай. Я поступил как мудак. Я не должен был втягивать тебя в эту херь, — он отрывает фразы, которые беспорядочно роятся в голове и сразу же прыгают на язык. Лилит о чем-то напряженно думает, бегая глазами по полу. Она молчит всего минуту или около того, но Юнги кажется, что этот короткий отрезок времени длится ебаную вечность. Как будто над головой висит лезвие гильотины, и ты узнаешь, отпустил ли палач веревку, только тогда, когда механизм отрубит твою голову к чертям. — Нет, я не могу, мне нужно… обдумать все это, — она машет головой и поворачивается боком, укладывая ладони на виски. Мин послушно кивает и не собирается делать больше ничего, что может доставить ей дискомфорт. И если нужно, чтобы он ушел, — так и будет. Даже если это будет означать, что они больше никогда не увидятся. Все равно это слишком маленькая плата за разбитое сердце. — Все время мира в твоем распоряжении. Дверь щелкает замком, когда Юнги выходит в коридор.

***

Стилист проводит по волосам Мина пальцами, распределяя гель и делая пряди похожими на вороньи перья. Осматривает результат, довольно кивает и молча отходит к Намджуну, чтобы проверить его укладку. Юнги отбрасывает лист со списком треков для выступления и смотрит в отражение гримерного зеркала. Удивительно, как немного косметики в умелых руках делает лицо по-настоящему живым. Даже в глаза можно закапать капли, чтобы они блестели. Шуга хмыкает себе под нос, думая, что если компания обанкротится, гримеры сто процентов смогут устроиться на работу в похоронные бюро или типа того. Потрясающее умение делать мертвые лица естественно свежими. Чимин подходит, шурша рубашкой в мелкую сетку и почесывая плечо под ней. — Я не выдерживаю, — шипит он, легко скребя ногтями уже по груди. — Уволю суку, которая решила, что это говно можно носить. — Медиков спрашивал? — Юнги отпивает из стакана, вспоминая о трубочке в последний момент. — Спрашивал. Дали какой-то гель, но бесполезно, — он удрученно вздыхает. — У них хватает забот с Чонгуком. Кому есть дело до легкого раздражения, когда у одного из основных танцоров растяжение. — И то верно, — Шуга поворачивает голову в сторону и смотрит на лежащего макнэ, вокруг которого собралась вся медицинская команда и переживающий Тэхен бонусом. Ему что-то вкалывают в бедро, а после туго перетягивают место растяжения эластичным бинтом. — Сможет выступить? — Ой, я тебя умоляю, — тянет блондин. — А то ты не знаешь Чонгука. Даже если откроются врата ада, чтобы уничтожить все живое, он договорится с Дьяволом и закончит номер. Юнги переводит взгляд на друга, и они вдвоем посмеиваются. Чимин опирается о стену, но тут же отстраняется, взвыв и одергивая рубашку. — Надо не забыть глянуть бренд вещички потом. Подарю тебе на день рождения костюмчик, — Юнги довольно скалится, наблюдая, как Пак показывает два средних пальца и скрещивает их. Он повторяет это движение еще несколько раз, пятясь, и наконец разворачивается, чтобы скрыться за поворотом. Шуга наклоняется ближе к зеркалу и внимательно осматривает лицо снова. Все нормально. Маска не треснула. — Привет, Юнги, — эта фраза заставляет парня дернуться и резко обернуться. Не может. Блять. Быть. Лилит протягивает ему бутылку воды, словно не было месяца, прошедшего после их разговора и почти что заставившего смириться. Мину нужно три секунды, чтобы заметить, как немного отрасли ее волосы, и еще две, чтобы вскочить с места и, схватив девушку за руку, потащить за собой. Он проходит по коридору, заглядывая в приоткрытые двери, и наконец ныряет в одну из подсобок, в которой молодой парень отпаривает одежду. — Съеби, — бросает Юнги мелкому. Тому, видимо, хватает опыта не спорить — он вешает отпариватель на стойку и быстро выходит, закрывая за собой дверь. — Эй, — Лилит пытается отдышаться, все еще сжимая бутылку с водой в руке. — Эй? — Мин приподнимает брови и берет девушку за плечи, пытаясь привести в чувства то ли ее, то ли себя самого. — Эй? — повторяет он еще более удивленно. — Что ты здесь делаешь? — Работаю, — она говорит это так просто, как будто бы он спросил какую-то глупость. Юнги отпускает ее плечи и немного отстраняется, пытаясь разобраться. Найти логическое объяснение. — Здесь? Это какая-то замена или что? — Нет, я в основном составе стаффа. Вернулась, — она опускает глаза и открывает воду, чтобы сделать два небольших глотка. — Вернулась? Работать с группой? — Мин Юнги как будто складывает пазл, собирая детали, пока картинка не станет хоть немного более понятной. — С тобой, — она решительно поднимает голову и смотрит прямо в глаза, не моргая. — Это значит, что… — неуверенно произносит он, не замечая, как уголки губ слегка ползут вверх. — Да, — перебивает Лилит. — Если не будешь мудаком. Сердце ударяется о ребра. — Только немного, чтобы продолжать тебе нравиться, — Юнги широко улыбается в ответ на тихий смешок девушки и подается вперед, чтобы поцеловать, но она преграждает путь ладонью и прикрывает губы, чем вызывает недовольный рык парня. — Грим, — напоминает она, указывая взглядом на его губы. Шуга закусывает щеки, поражаясь ответственности этой сотрудницы. — Похуй, — шепчет он, игриво ухмыляясь. Убирает ее ладонь в сторону и целует, укладывая обе руки на самое красивое лицо. — Начало концерта через десять минут, — Ли разрывает поцелуй, сдвигая голову в сторону. — Похуй, — повторяет Юнги и ловит ее губы снова. Открытая бутылка падает на пол, и вода разливается аккуратной лужицей, задевая подошвы черно-белых найков и классических низких конверсов.