Часть 2. Ответы?

«Не титан, не марлийка. Моё имя Акайбара Ханако, мы с сестрой жили в Сигансине больше пятнадцати лет обычной жизнью. Она работала в таверне официанткой и на кухне, я тоже помогала ей. Сила, если хотите называйте её так. Проклятье, спало меня. Они не видят, я для них будто не существую. Так выжила в городе с титанами» Девушка вдруг умолкла, глаза постепенно стали наполняться светом. Ярость начала застилать взор. В голове кривой каруселью мелькала жизнь последних пяти лет. Вонь гниющих тел ударила по сознанию. Впервые говорила с кем-то о пережитом, не варилась в этом котле одиночества. Несколько пар глаз наблюдающие за ней не испугались, безмолвно наблюдали, пока невидимые тиски сдавливали грудь каждого. — Извините — хрипло произнесла Акай и странным движением рук провела перед собой. Чувство, что с тихим скрипом сдавливало сердце, отступило. Ханжи шумно вдохнула, а Дариус прочистил горло. Леви лишь поставил кружку обратно и направил холодный блеск глаз на неё. «Я могу проникать в воспоминания живых людей, а они в мои. Это как мост, где посередине встречаются двое. Я помню всех носителей, что были до меня. Будь то моя сестра, мама, бабушка. Их воспоминания живут во мне. От них узнала об Имир, о правде. Что мы не единственные выжившие. Что титаны — элдийцы, которых казнили Марли. Моя бабушка жила в соседнем государстве, когда их захватили. Так она оказалась в одном из концлагерей, а дальше думаю вы уже знаете. Ссылка в рай…. На пути в Трост я отогнала титанов от вас, хоть и могла этого не делать. Меня б они все равно не тронули…» — Не захотела очнуться опять в горе трупов? — спросил в лоб Леви. — Приятного мало — отрезала она, неудосуживая его взглядом. Скакать от одного воспоминания к другому было мучительно, а еще больнее приходилось сдерживать в узде рвущиеся наружу эмоции. — Аккерман — снова кривая ухмылка, — хочешь ведь знать? Даа. «Королю Фрицу прислуживало несколько особенных семей. Одними из таких были Аккерманы и Ханако. Мы результат странных сил Имир и мутации десятков поколений, с чем она взаимодействовала тогда. Моим предкам удалось сбежать от влияния короля и скрыться на материке. А Аккерманы были верны до последнего, за что и расплачиваются кровью по сей день» Акай резко замолчала, понимая, что говорит то, что вовсе не следовало. Убьют за это? Не исключено. Но пока в глазах видит только неподдельный интерес. Что ей делать дальше? Продолжить сотрудничать и продлить несколько часов жизни? Или смириться с неизбежностью? Поддалась эмоциям, опять. — Что вы со мной сделаете? — опустив голову спросила она. — Сказать мне больше нечего. — Леви, — обратилась к нему Ханжи — уведи её обратно. Вопрос остался без ответа. Но Акай прекрасно поняла, красноречивее любых слов — дальше смерть. А если и оставят в живых — нескончаемые опыты, не знала, что хуже. По дороге обратно все мысли были заняты этим. Не обратила внимания на закат за окном. Стоило б взглянуть, вдруг он последний в её жизни? Двери решетки громко лязгнули, Леви снял с неё кандалы, аккуратно, не касаясь кожи. — Может и не надо убивать. Тебя стоит перевоспитать, не словами, а дрессировать — смотрел ей в спину. — Разве я похожа на скотину, что удумал воспитывать? — не обернулась, не наградила наглым взглядом. Кровавые слезы душили, так и осталась стоять и смотреть в стену, пока глухие шаги не отдалились от неё. Остра на язык, безрассудная. Так думал о ней капитан. Сбить эту спесь, но выйдет ли? Йегер другой, у мальчишки есть четкая цель. А девка хоть и рассказала о себе, но прояснила далеко не все. Как и сказала Ханжи — еще один козырь, но будет от неё больше пользы или вреда решать уже не ему. Закатное солнце успело скрыться за горизонтом, когда Леви остановился около окна. Багровый цвет неба нагнетал обстановку, намекая: ничего хорошего не жди. Пока где-то там наверху решалась дальнейшая судьба Акай, она решила все для себя. Больше руки не дрогнут. Не даст слабину. Доведет до конца. В ход пошла единственная уцелевшая простынь. Монотонно разрывала на длинные лоскуты, мысли были как никогда пусты, руки действовали сами по себе. Давно нужно было прекратить, да духу не хватало. Не позволит больше быть марионеткой в чужих руках. На потолке располагалось несколько деревянных балок. Крепко связав простынь, она прильнула к решетке — в поле зрении никого, прислушалась — только капала вода вдалеке. Встав на кровать попыталась забросить самодельную веревку, после нескольких неудач наконец получилось. Никакого лишнего шума, ни слез сожаления, ни тихой мольбы. Последние секунды перед шагом. Перед смертью не надышишься, так ведь? И вот он, решающий шаг, после которого обратно не вернуться. Предсмертные хрипы наполнили собой темницу, скрипнула балка под весом Акай. Ни капли сожаления. В кабинете чадил очередную сигарету Заклай, Ханжи громко прокашлялась, когда капитан вернулся и сел за стол. Он молчал ожидая их решения примерно понимая, как будет строиться диалог. — Господин верховный главнокомандующий, — уважительным тоном начала Ханжи — у Леви уже есть опыт с Эреном. Она знает больше, нам необходимо знать… — Достаточно — выдохнул большое облако дыма, — один раз вам удалось убедить. Дважды из этого ничего хорошего не выйдет. Слишком многого вы ждете от своего капитана — ухмыльнулся он. — Что думаешь? — обратился уже к Леви. — Польза несомненно будет. В моих силах сделать все для этого возможное. Убить её я всегда успею — спокойно подытожил Аккерман. — Чтож мне нужно… — но Дариусу не дали закончить. В кабинет без стука ворвался солдат, что был приставлен к камере девушки. Весь в мыле он пытался выдавить из себя хоть что-то. Леви подскочил на ноги. — Там….она…висит — собравшись с силами, промямлил паренек. Отчего Аккерман побежал в темницу, как ошпаренный? Он пролетал лестницы, словно птица. Перед её камерой замер. Синюшная висит, только ноги неестественно подрагивали. Что есть силы пнул по замку. Тот отвратительно громко ударился о каменный пол. Обвил обе ноги и резко поднял вверх. Она чуть очнулась, еле-еле руками попыталась оттолкнуть Леви. Сумасшедшая. Насколько ж жить не хотелось? — Чего стоишь, как вкопанный?! — паренек наконец нагнал капитана и теперь пялился на них. — Отвязывай скорее! Отошедший от шока он наскоро отвязал Акай и вдвоем они уложили её на кровать. На бледной коже теперь была темная гематома от веревки. Она прерывисто хватала разбитыми губами воздух. Темные пряди налипли на взмокший лоб. Её лихорадило. Блаженная пустота так и не захотела принять в свои объятья несчастную, что отчаянно искала покоя. — Когда спал последний раз? — обратился к солдату, но все еще смотрел на девушку. Так и не дождавшись ответа, приказал: — Даю пять часов, потом сменишь меня, но сначала принеси чистые тряпки и мыло. Паренек быстро справился с задачей, ретировался спать, а Леви методично осматривал её открытые участки кожи и протирал чистой ветошью. Синяки на обоих руках, кожа стертая в мясо на ногах. На скулах красовались кровоподтеки. Перестарался. Когда он успел стать настолько похожим на Кенни? Когда пересек точку невозврата? Её продолжала бить мелкая дрожь. Леви откинул её волосы с лица и протер прохладной тканью, Акай резко распахнула янтарные глаза и глубоко вдохнула. А потом снова отключилась. Дрожь прекратилась, что с ней происходило? Теперь понимал, как может узнать. — Мост говорила? Показывай теперь, раз одной ногой в разведкорпусе — взял её руку в свою. Безоблачная ночь с мириадами звезд. Девушка смотрела на тлеющий костёр на опушке. Слёзы закончились, закончилась злость. Не могла нормально вздохнуть, боль сковывала. Хочется освободиться, чтобы больше ничего не тяготило. Отстегнула ремни, положила УПМ рядом с собой. Подошла ближе к краю стены. Как же высоко! Страх заполонил собой все, сердце бешено стучало о ребра. Больше не смогла сделать ни единого шага. Решила ведь? Достойно похоронила, пора и самой на покой отправиться. Не может, страшно, цепляется до последнего. Промозглый дождь и она на берегу реки с булыжником в руках. Серое небо в скопе с порывистым ветром противно протягивало до самых костей. Зашла в ледяную воду до колен, зубы заскрежетали. Глубокие вдохи и выдохи доносились до Леви. До этого наблюдающий поодаль, подошел ближе. Чувства обострились рядом с ней, сердце заметалось, душераздирающее отчаяние искало выхода. Занесла камень над головой, замерла, не решаясь отпустить. Мгновение сменялось следующим. — Тряпка! Слабая девка! — заорала во весь голос. — Сдохнуть даже не можешь! — руки опустились, булыжник пошел на дно. Ярость застелила собой все, била кулаками воду, продолжая кричать. Капитан, наблюдающий со спины на страдания несчастной девушки, зашел в воду. Её слепая ярость липкими руками сжала нутро. Мимолетное желание взглянуть на Акай, сказать хоть что-то. Пальцы дернули намокший рукав рубахи. Она обернулась на него, сверкающие янтарем глаза не видели его, смотрела сквозь. Его там не было, это лишь воспоминания. — Убей меня! — кривая улыбка безумца, из уголков глаз хлынула кровь. Леви опешил, все слова пропали. Провалился под толщу воды, а наверху остались лишь её яркие глаза. Как маяки, указывающие путь.

***

За прошедшие несколько лет штаб разведкорпуса заметно окреп. После удачной спецоперации им помогли укрепить замок и теперь он представлял целую крепость. Несколько конюшен, отдельные тренировочные площадки, большая зеленая территория для пробежек. Да только вернулась обратно в лучшем случае сотня. Яркое небо и редкие пушистые облака лениво проплывающие мимо. Солдаты неторопливо к полудню вернулись в свой штаб. Пока Ханжи проверяла конюшни, а Леви распределял зоны для уборки, Акай стояла в стороне и просто пялилась себе под ноги. Голова — белый лист бумаги. Будущего нет, мыслей тоже. После случившегося в Тросте с ней разговаривала только Ханжи, пусть она ей ничего больше не отвечала, но новый командир разведчиков показалась ей хорошим человеком. — Твоя форма — протянула ей сверток, Микаса. — Комната на втором этаже третья дверь слева, переодевайся и спускайся. Девушка меланхолично забрала вещи и пошла выполнять, попутно отмечая что неплохо было б прибраться и банально помыть пол. В свертке оказались несколько широких бинтов, которыми Акай удобно перевязала ладони. Закончив она посмотрела на себя в блеклое отражение окна. Форма разведчицы, оказался страшным сном наяву. Куртку с фирменным шевроном так и не смогла заставить себя надеть, просто взяла в руки. Причесалась, её волосы никогда не были такими короткими, стало немного грустно. Все, что у неё вышло — две коротенькие косички, но почувствовала себя капельку лучше. На первом этаже активно бурлила жизнь. Солдаты заносили провизию, вещи, все необходимое для жизни. Леви руководил процессом, но перевел взгляд на спускающуюся девушку. На скуле все еще оставались следы ударов, гематома на шее и не думала так быстро рассасываться, регенерацией титана не обладала. Она подошла к нему в ожидании указаний, он смерил её недовольным взглядом, покосился на куртку в руках. — Эрен ответственный за уборку, первый этаж не трогайте. А ты — снова этот пренебрежительный тон, — на тренировочную площадку. — А ты — повторила Акай за ним, — дрессировать будешь? — не позволит с собой так обращаться, не тряпка половая, чтоб ноги вытер. Аккерман резко схватил за плечо, сжал, испуг вперемешку с мертвой хваткой прошлись ударной волной по всему телу. Приблизился к лицу и сквозь зубы процедил: — Хочешь стать подопытной крысой военной полиции? Я это устрою. Девушка грубо оттолкнула его, сделав пару шагов назад. Секунду назад непринужденная обстановка шебуршащегося муравейника, где каждый был занят своим делом, изменилась. Все замерли и смотрели на двоих. Глаза Акай опасно налились янтарем, болезненные воспоминания мелькали в её зрачках. Загнанный дикий зверь смотрел на него, не боялась своей силы, принимала и защищалась. «Опрометчиво», понял Леви. Чувство, будто в комнате сгустился воздух, а свет перестал попадать в помещение. — Успокойся — постарался мягко произнести. Девушка, несколько раз моргнув, вновь странно провела рукой. — Чего встали, мелюзга? — перевел взгляд на застывших подчиненных, — Быстро за уборку! Все поспешно продолжили заниматься своими делами. От напряженной обстановки не осталось и следа. Леви открыл перед ней входную дверь, пропуская вперед и двинулся следом. Свежий воздух окончательно отбросил случившееся несколько минут назад. Теперь девушка молча шла и с интерном рассматривала все вокруг, пока не встретилась с изучающим взглядом капитана. Спрятала смущение за ответным взглядом, хотелось спросить «что дальше?», прояснить хоть что-то, не стала, отвела взгляд первой. Они подошли к небольшой опушке, где располагалась тренировочная площадка с УПМ. Леви сам надел устройство и дал еще одно Акай. — Покажи, что умеешь — капитан устремился на верхушку дерева, наблюдая, как она начинает приспосабливаться к полностью исправному устройству. Акай почувствовала более тяжелый вес, баллоны с газом добавляли уверенности. Покрутив в руках спусковые крючки, прицелилась. Взмыла ввысь, как же легко, секунды невесомости. Выпустила газ, выше, еще выше. Захотелось закрыть глаза и отдаться моменту. Еще мгновение и вот уже стоит на толстой ветви дерева. Сердце предвкушающее трепетало в груди. Она оглянулась на Леви, он ничего не сказал, только смотрел, оценивал. Ей было плевать, эйфория от краткой свободы накрыла, выяснила собой всё плохое. Прыгнула вниз, широко раскинув руки, крюк устремился в противоположную сторону. Акай резко сменив направление, скрылась за широким стволом. А потом спустилась будто паук рядом с капитаном. — Для начала пойдет, теперь лезвия — показал, как их менять. Она сходу поняла и сделала тоже самое. — Дальше в чаще будет имитация титанов, убей сколько сможешь. — А может мне начать с тебя? — крутила в руках парные лезвия, пробуя как удобнее взять. — Попробуй. Хмыкнув, она устремилась вглубь, за ней и Леви. Хотелось укоротить этот язык, что несет всё, что вздумается этой наивной головушке. «Сама создает проблемы», вздохнул мужчина и взял левее, обгоняя. С несколькими десятиметровыми справилась быстро, без заминки стрелой понеслась дальше. Не ушло от капитана, как наслаждается самим полетом. Когда же приходилось заносить клинки, замирала на несколько секунд. Но в целом скорость хороша для той, кто не учился этому, а был вынужден выживать. Из неприметной ловушки во весь рост возвысился двадцатиметровый титан, Акай, замешкавшись потеряла скорость. Она смотрела на него, как на неприступную гору, вершину, которую не осилит. Противоречивые чувства спутали карты. Не увидев ветку, неуклюже сорвалась и камнем полетела вниз. Аккерман пулей устремился за ней, на расстоянии вытянутой руки опять эти глаза. Спуск спасительного крюка. И только не сильно проехалась на спине по корням деревьев. Акай осталась лежать и только тяжело утробно дышала, когда он подошел к ней. — Почему замешкалась? — протянул ей руку, чтобы встала. Она четырехнулась, будто он к ней ружье приставил, а не хотел помочь. Подскочила на ноги и попятилась назад. Девушка мотала головой и не видела больше перед собой капитана, глаза были устремлены на ненастоящего титана. «Беги! Беги!», громкий голос не переставал кричать. Голова пульсировала, она обхватила её и с силой сжала виски. Липкий, обезоруживающий страх, сковывал. Загонял маленькую девочку в угол. — Хватит, прекрати — шептала она. Повернулась к Леви — Еще раз! — устремила налитые золотом, глаза. Он не понимал, что с ней происходит, но сейчас стоило посмотреть во всей красе, на что способна. Для этого привёл ведь. Для этого Заклай доверил Леви эту задачу. Максимум пользы — минимум шума. В этой миниатюрной девушке, что разрубила затылок титану и теперь мчалась к следующему, скрывался ворох тайн. Личных, её фамилии, её происхождения. Муляжи закончились, она приземлилась напротив него. Больше руки не дрогнули. Голова неестественно наклонилась в бок, лезвие зависло напротив шеи капитана. Ни тени страха, пульсирующая боль, накрывала, душила двоих, только она была её источником. Он был готов выбить его сиюминутно, сбить её с ног, но нет, что сделает дальше? Зайти так далеко может каждый, не каждый сможет поставить точку. Пальцы, сжимающие рукоять, обмякли, лезвие полетело вниз. Эмоции отступали, глаза мгновенно потухли, опять это чувство — ледяной водой окатили. — Извините! — выпалила она и попятилась, поняла какую ошибку едва ли не совершила. «Слабохарактерная девка!», прикусила внутреннюю сторону щеки, глядя на бесстрашное лицо капитана. — Успокойся. Он приглашающее указал на край ветки и сам сел. Даже на «вы», впервые услышал от неё Леви. Она, чуть помявшись, села в метре от него и глянула вниз. В траве поблескивало лезвие, пронырливый ветер беспокоил кроны деревьев. — Такого ты больше не должна допускать — это приказ. Ты должна прекрасно понимать в каком шатком положении находишься, фокусы никому не нужны. Здесь у тебя есть шанс стать полезной. Выслушав его слова, она посмотрела на свои забинтованные руки, потом на Леви. На его лице не было однозначных эмоций, скорее оно ничего не выражало. Ни неприязни, ни отвращения, ни скуки. Он поднялся на ноги и с помощью УПМ спустился вниз, также поступила и Акай, попутно пряча валяющееся лезвие в ножны. Дорога обратно проходила в полном молчании. Девушка не понимала, нужно ли ему что-то ответить? Ведь не хотела становиться обузой, хотела тихо сгинуть, не досаждая проблемами. Леви отправился на второй этаж, попутно отдав ей указание об уборке кухни и библиотеки. До заката оставалась пара тройка часов. Акай принялась за приятную работу. Протирая пыль, отмывая старые пятна, она как будто отмывала себя. Мысли по полочкам, как книги. В отражении чистого пола улыбнулась себе. Приятный запах мыла и чистоты. Пока наводила порядок в библиотеке, отметила пару стоящих книг для прочтения. На душе мало-помалу становилось легче. Переместилась на кухню, распахнула окна, теплый воздух пощекотал выбившиеся пряди. Взмах тряпкой, плеск теплой воды, приятно находится в чистоте. Закончив с уборкой вышла вылить грязную воду, а когда вернулась — застала Аккермана, проверяющего её труды. — Что-то не так? — Библиотека? — рука скользила по внутренней части столешницы. — Да, я уже закончила. «Не безнадежна», заключил мужчина. Сверху послышались шаги остальных солдат отряда Леви. Все удивленно и открыто рассматривали девушку рядом с капитаном. За эти дни слухов пустили много. Ей начали приписывать чуть ли не богоподобные умения. Но дальше вояк эта информация не расходилась, Заклай в этом поспособствовал. Большего волнения в хрупком обществе было не нужно. — Представляю вам жительницу Сигансины, что так любезно помогла нам благополучно добраться до Троста — Акайбара Ханако. Теперь она будет в нашем отряде… — В разведкорпус вступать я не подписывалась — без тени смущения перебила капитана. Остальные круглыми от удивления глазами таращились на неё. Леви смерил её полным раздражения взглядом. — Я здесь не по своей воле и «благие» цели разведкорпуса не разделяю. — Передумала? — наклонился к ней уже переполняемый желанием запереть её с глаз долой. — Оставил бы висеть и проблем не знал! Разведчики, наблюдающие за перепалкой, сложили «два и два». Кто-то охнул, кто-то отступил назад, не веря, что она могла и правда… В глазах Акай снова начал пробиваться тусклый лучик. — В Сигансине могла давно все закончить! — выпалил он, не подумал, поддался этой провокации. Несколько глубоких вдохов. Мысли крутили заезженную пластинку: контроль, эмоции под замок, импульсивность под запретом. Лучик, так и не засветивший, окончательно погас. Придется танцевать под эту ненавистную дудку. — Можете называть меня просто Акай. Мне двадцать семь лет, большую часть жизни жила в Сигансине. Я не титан, могу проникать в воспоминания, если коснусь рукой — подняла перед собой забинтованную ладонь. — Попрошу не касаться моих открытых участков кожи. Титаны не видят меня, я для них невидимка, могу управлять ими под сильными эмоциями. Прошу заранее простить за мои эмоции, что сегодня коснулись и вас! Мне нужно больше контроля…. Её не встретили осуждающие взгляды, лишь прояснила волнующие всех моменты. Но нутро будто вывернули наизнанку, всем напоказ. Захотелось сбежать, спрятаться. — РазрешиТЕ идти? — выпалила она и недождавшись ответа, выбежала на улицу. Несколько неуверенных шагов, сорвалась на бег. Размазывая слезы ладонями. Остановилась, больше не может. Выплеснуть, не может держать в себе. Сосуд переполнен, последняя капля. Крик донесся до стен замка. Радужки глаз из темно-коричневого снова просияли янтарем. Замелькали воспоминания, рвущие то, что осталось от её души. — Любые странности — докладывать лично мне. С завтрашнего дня все на тренировки, отбой в обычное время — закончил капитан и вышел прогуляться. У дерева видел её силуэт, подходить не стал. Направился дальше к конюшням, с завтрашнего дня начинались все фокусы.