Часть 4. Спонтанные обстоятельства

Дни сменялись неделями. Спешно опадали жёлто-красные листья. Все чаще шли проливные дожди. Бег по пересеченной местности теперь представлял отдельный вид мазохизма, после которого Акай несколько часов вычищала свою форму и обувь. Больше всего её злило, что довольный и идеально чистый капитан гонял их по грязи чуть ли ни ежедневно. Но вовремя этой «прогулки» девушка всегда посылала ему флюиды недовольства, а в ответ получала лишь без эмоциональное выражение лица Леви. Тренировки с Эреном теперь проходили еще чаще. Ханжи конспектировала буквально каждое их действие, а потом они втроем обсуждали происходящее на поле. Девушка училась быстрее и ловче управляться с контролем титана, при этом не теряя собственный контроль. А Эрен медитировал с Акай, пробовал открывать память атакующего титана, но пока что безрезультатно. Конюх оправившись от травмы быстро вернулся к своей работе, чем обрадовал девушку. Ранними утрами с первой зарей они продолжили свои маленькие разговоры. Пёс с радостью встречал её, а она украдкой всегда угощала его фруктом, что умыкнула заблаговременно с кухни. Акай стали чаще видеть улыбающейся, теперь охотнее общалась с другими солдатами, но все еще в свойственной манере. Пренебрегая званиями и субординацией, не боясь получить внеочередной наряд от капитана. — Саша, я все вижу! Положи лепешку обратно — как всегда прибирала за завтракающими разведчиками и следила за самой голодной из них. — Ну Акаааай — жалобно протянула та, — они такие вкусные! Девушка отложила ей свои две штуки и протянула тарелку. — Святая девушка! — выхватила она тарелку и с жадностью начала поедать. — Не стоит поощрять картофельную — глянул на разъярённо поедающую Сашу, Жан. — Слишком аппетитно ест мои кулинарные шедевры — хохотнула Акай. — Да твоя каша лучшая! — возразил Конни. — Э, не, добавка на сегодня закончилась! — Да ты правда вкусно готовишь и я не для «добавки» это говорю — продолжал протестовать Конни. — Конечно, что за сладкая лесть. Мне сложнее блюда все равно не удаются, так что заканчивай — потрепала его по макушке, рассмеявшись. Позже на завтрак спустилась одна Ханжи, разведчики отправились на утреннюю пробежку. — А где ворчун? — поинтересовалась девушка. — Его не будет — не в даваясь в подробности ответила ей. — Позволь спросить — ставила перед командиром её завтрак. Получив согласие, продолжила — Что со мной будет дальше, для чего вы меня готовите? Она ждала от девушки подобных вопросов уже с неделю, но видно перед Леви она не хотела заговаривать о подобном. Ханжи заметила тёплую перемену в их хрупком общении, Акай делала успехи в тренировках с ним, а он в свою очередь спокойно реагировал на её взрывной характер, когда заставлял повторить маневр или не получившийся удар. — Пока у меня нет официального ответа, но ничего ужасного. Убивать тебя никто не будет заставлять. — Обычно после таких слов, как раз таки и придется это делать…. — она стала переминаться с ноги на ногу и уселась напротив женщины. — Мне….я хочу понимать, чего от меня ждут… — Мы хотим как можно скорее очистить остров от титанов, а потом… — А потом отправиться на материк — закончила за неё Акай. — Да, но это сугубо закрытая информация — серьезно посмотрела на неё командир. Темноволосая девушка понимала ответственность и кивнула, погружаясь в мысли, после чего поделилась опасениями: — Вы хотите отомстить? За то, что было в Сигансине, за смерть товарищей? Но это глупо! — подскочила девушка. — После того, как вам открылась история, разве не видите к чему привели эти ужасные воины? Глупо, глупо….не стоило…. — Эй, эй, я тебе еще ничего не успела ответить, а ты теорию вторжения на материк надумываешь. Зерно недоверия осталось в её душе, но продолжать этот разговор не стала. Оставив свои дальнейшие мысли при себе, а отсутствие Леви только усугубило правоту Акай. Грядут большие изменения, где ей быть в эти знаменательные события она еще не знала. Весь день дальше проходил мимо неё. Думала над сложившейся ситуацией, пыталась предусмотреть возможные пути к бегству, однако понимала, что ей не дадут уйти. Вернее не даст уйти капитан. Они опасно сблизились, головой понимала, но поделать с собой ничего не могла. Годы одиночества взяли своё.

***

Гладкий деревянный стол, напротив которого от пола до потолка растянулись книжные полки. За ним сидели: Армин, Конни, Саша и Акай — гогоча обсуждали бессмысленную стычку Эрена и Жана. Уже никто не помнил с чего они опять переполошились, но девушка задорно рассмеялась со слов Эрена: «Лошадиная морда!» — Кажется стоит их разнять — проговорил Армин. — Не, они ж вылитые два петуха, что территорию делят — утирала слёзы смеха девушка. — Ахаххах, так и распушили хвосты — гоготала Саша. Акай принялась пародировать драку петухов, размахивая руками точно разъярённая птица. Теперь уже вся библиотека громыхала от гогота разведчиков. А Саша помогала с кукареканьем во весь голос. — Ор на весь замок стоит — в дверном проёме стоял недовольный Леви. В библиотеке воцарилась идеальная тишина, только Саша продолжала кривляться, не видя за спиной капитана. — Ханако, какого черта здесь происходит?! Вынырнула из-за стеллажа девушка. Все не поняли, как она так быстро переместилась и теперь удивленно глазели на неё. — Ой, капитан. Не заметила, не видать совсем — состроила удивленное лицо, а несколько рядом стоящих солдат едва сдерживали смех сквозь сжатые губы. Капитан не на шутку разозлился и отвесил двум драчунам звонкие оплеухи. Зыркнув на девушку зло проговорил: — Внеочередной наряд, а сейчас за мной. Бумажную работу никто не отменял — приказал Леви, следовать за ним. Акай спокойно пошла напоследок кривляясь и пародируя махания крыльями. Стоило двери библиотеки закрыться, как дикий смех разведчиков оглушил их. Девушка тоже смеялась, невзирая на грозный вид капитана. — Они дети, как ты не понимаешь. Никто не имеет права отбирать крупицы их детства — уже серьезно проговорила ему. — Тебе чай сделать? — пошел сначала на кухню за новой кружкой ароматного напитка. — Сам пей свою бурду — надменно сама стала наливать себе, вспылив из-за его очередного игнорирования. На что Леви только закатил глаза. Кабинет капитана ничем не выделялся. Приоткрытое окно впускало вечернюю прохладу. Несколько пляшущих свечей на столе. Недописанные документы и открытые чернила, только это было на черном столе. А у книжного шкафа девушку уже ждали пыльные папки с давнишними отчетами и описями. Она привычно опустилась на пол и принялась педантично раскладывать пожелтевшие листы. Леви поставил рядом с ней стул и свечу, однако девушка продолжила сидеть на полу, игнорируя заботу Леви. — Встань с пола — раздражительно буркнул. — Пожалуйста — неохотно добавил, замявшись. Акай одарила его хищной ухмылкой и самодовольно переместилась на стул, продолжая шелестеть документами. Капитан только вздохнул и вновь продолжил писать отчет. Писал машинально, не вчитываясь царапал бумагу. Размышлял над словами девушки, что сидела в метре от него. Когда они так смеялись все вместе? Когда девушка сама так задорно вела себя? Леви поймал себя на том, как рассматривает прядь черных волос аккуратно заправленную за ухо. Как подрагивают её ресницы, когда пересматривает страницу за страницей. Серьезно вздернутый носик, недовольно морщащейся от её мыслей. Вспомнился и громкий смех с прячущейся улыбкой. «Что я творю?! Черт возьми, совсем из ума выжил. Сижу и пялюсь на неё. Завязывай с этим…», одергивал себя мужчина. Но серые глаза продолжали цепляться за новые и новые детали. Например, что старается следить за осанкой и не горбится, но стоит потерять концентрацию, как скрючившись перекладывала несколько листов, а затем опять расправляла спину точно гордая лань. Он вскочил, точно ошпаренный, от собственного хода мысли и теперь вглядывался в ночное небо. Одним махом допил давно остывший чай и собрав остатки самообладания отпустил её спать. Сам же пошёл за новой порцией чая и продолжил писать ненавистный отчет уже в одиночестве. В надежде не думать о будораживший сознание, Акай. «Странный… Вскочил не понятно из-за чего. Выгнал. Я что-то не так сделала?….Не… Сразу бы все высказал», перебирала мысли о случившимся, девушка. Рассматривала тонкие трещины на потолке, уже знала — их там сто двадцать семь. За дверью все еще слышались редкие шаги разведчиков. Замок медленно погружался в сон, а она лежала на кровати и ждала глубокой ночи. Сама не замечала, как проваливается в беспокойный сон на несколько часов, за которым следует малоприятное пробуждение и новый день. Девочка лет пяти в голубом сарафане резво бежит по зелёному лугу. А её старшая сестра не торопясь несёт колодезную воду. Две яркие бабочки кружили вокруг ребенка, взмахи их тончайших крыльев заворожили её. Легкое движение и меняет своё направление, легкое дуновение ветра и её подхватывает этот поток. Она кружилась вместе с ними, разглядывала узоры на мелькающих крыльях, звонко хохотала. С головой увлеченная в это занятие, не заметила и оступилась, разодрав коленки. Казалось бы, что в этом такого? Каждый ребенок в детстве разбивал коленки и не по разу. Нова быстро поставила воду и подбежала к сестре. Та уже сжимала сарафан и тихо всхлипывала. — Сильно ушиблась? Покажи — присела перед ней. — Хнык…больно — не поднимая взгляда на сестру, произнесла Акай. — Сарафан испачкала, а ты старалась! Хнык…хнык — разрыдалась во все горло. — Сарафан постирать можно — успокаивала Нова, — Акайбара, тебе сильно больно? Или обидно за одежду, что я шила? — уже строго спросила её. Она знала, когда сестра серьезно её спрашивает — отвечать нужно только правду. Не юлить, только четкий ответ. Утерев слезы, Акай собралась с силами и ответила: — Коленки больно — посмотрела на Нову, — но за твои старания больнее — опять расплакалась. — Послушай меня! Ты должна контролировать плохие эмоции. Боль это или обида, не важно, никто не должен знать, что ты чувствуешь — строго смотрела в её карие заплаканные глаза. — А если я хочу плакать? — Чтобы тебя никто не видел и не слышал, не показывай свою слабость. Никогда. Акай быстро принялась растирать лицо, от чего теперь была похожа на маленькое наливное яблочко. Встав на ноги, попыталась отряхнуть одежду, но сестра остановила. Зачерпнув студеной воды — быстро промыла. Теперь они медленно шли обратно домой. А ребенок тихо шептал себе под нос: — Не больно, мне не больно. Все в порядке — взглянув на Нову, сестра одобрительно кивнула. Подскочив точно по стойке «смирно», проснувшаяся девушка. Бегло осмотрела пространство: та же комната, где и засыпала. Гулкие удары сердца отдавались звонким эхом в ушах. Но успокаивала себя: «Не самое худшее, что могло присниться. Прости меня, что плохо справляюсь», извинялась перед Новой. Умывшись холодной водой и натянув на себя кофту, медленно отворила дверь. Воровато оглядываясь, убедилась, что замок уже глубоко спит. С наступлением холодов закончилось цветение многих цветов в округе. Она не знала чем себя занять и повадилась сидеть на одной из башен. Серебряные гвозди, что кто-то вбил в бескрайний купол синего бархата, над головой. Стройный месяц украдкой следил за любопытной девушкой. Свист осеннего ветра на высоте, кромка беспокойных деревьев в дали. Все это умиротворяло ураган в мечущейся душе. Заставляло поток бесконечных мыслей замолчать, уйти на задний план. Тревоги отступали стоило Акай выйти на крышу и подставить лицо под свежий ветер. Но не в эту ночь. Проплывали редкие облака. Луна не показывала свой лик, спрятавшись за темной тучей. Ветер резкий, порывистый, больше не успокаивал. Только хлестал сильнее, точно хлыст. Акай поежилась, сильнее утопая в шерстяном свитере, уходить не стала, решив померзнуть какое-то время. «Что же делать? Почему наша судьба — вечно метаться меж молотом и наковальней? Пока кто-то кует то, что ему нужнее. Как я устала! ЧЕРТ!», уткнула голову в колени. Странные слова Ханжи не лезли из головы, поведение Аккермана, собственные опасения. Маячащие мысли поглощали, тянули в трясину за собой. Акай глубоко задышала: «Контроль. Я в безопасности. Все в порядке. Я контролирую эмоции». Повторяла себе из раза в раз. Еще пару-тройку месяцев назад у неё не было ни цели, ни смысла. А сейчас её жизнь опять наполнилась людьми, заботами, проблемами и новыми тайнами. Вариант их решений был на поверхности — одно касание и она вновь знает все обо всем. Но нет. Это край, когда все другие не сработают. В душе теплился уголёк надежды, что здесь люди-исключения, что правда хотят мира, свободы, справедливости. Пусть и своеобразными методами. Этот едва тлеющий уголёк давал ей силы и желание помогать. Усерднее тренироваться. Продолжать делать новый вдох. Оперевшись на каменную стенку и свесив ноги вниз, не заметила, когда опять уснула. Вздрогнула когда кто-то укрыл её одеялом, сзади раздались тихие шаги. Акай не открывая глаз, шепнула: — Кем бы ты ни был, спасибо. Шаги затихли, человек замер и глядел на закутанную девушку. — Но тебе не стоит этого делать. Не сочувствуй мне, не надо. Глаза не открою, не обернусь посмотреть. Уходи. Но в ответ на её слова — звенящая тишина, что прерывалась ветром. Человек продолжил стоять, упрямо смотря в спину. После этой странной ночи её ночной спутник продолжил приходить. Акай все также не оборачивалась, так они могли сидеть в тишине и вместе рассматривать ночное небо над головой. Слушать шелест опавших листьев. А иногда девушка делилась нахлынувшими мыслями, перед которыми обязательно говорила, что нет нужды слушать её нытьё. А человек слушал и смотрел в темную линию горизонта. Еще через несколько общих ночей им удалось выстроить подобие разговора. Где один стук незнакомца — да, два — нет. — Устал сегодня? *тук-тук* — Везёт тебе — вздохнула девушка и устремила взгляд на шумящие кроны деревьев. — Хоть и устала, но спать не могу и занять себя не знаю чем. *тук* — Скучные ночи и бессонница? *тук* — Понимаю, кажется последний раз я высыпалась в прошлой жизни — хохотнула и прижала ладонь к губам. За спиной послышался шорох, сел на коробку сверху и вздохнул. Акай словно приделали на спину глаза, а слух стал острее. Она улыбалась, пусть незнакомец не видел и не подозревал. Эти своеобразные разговоры стали для неё еще одной отдушиной. Каждый заход солнца теперь с нетерпением ждала. — Знаешь, так дико. Смотрю на происходящее будто через разбитое стекло. Не хочу убивать, никого. Но мне жаль неразумных титанов, ты знал, что люди все внутри чувствуют? *тук-тук* — Они помнят каждый такой день. Худшее, что можно пожелать человеку. Бродить годами по земле не в силах прекратить этот кошмар. Смерть всё-таки спасение… *тук-тук* — Нет? — переспросила удивленно, — Представь только, день за днём ты ходишь туда-сюда, повинуясь диким инстинктам. Твоё тело тебе не принадлежит. А все видишь и молча наблюдаешь, запертый внутри. Брр — поежилась и сильнее обняла себя за колени. Некоторое время собеседник молчал, а потом стукнул дважды. — Все же не согласен? Чтож, твоё право… Но я была бы благодарна, если кто-то закончил бы мои страдания… *тук-тук* — Скучать будешь? — хохотнула она. *тук* — Мои глупые мысли так нравятся слушать? *тук* — Какая сладкая лесть, заканчивай — болтала ногами в воздухе и прятала смущение, будто незнакомец почувствует его. *тук-тук* — Ох, а если серьезно. Хочу забыть, хоть что-нибудь, любую мелочь. Будь это, что ела на завтрак, или неприятные слова… Девушка замолчала, оставляя недосказанным, одернула себя за лишнюю болтовню. Собеседник тоже молчал, но не потому что ему нечего было сказать. Да только в односложный ответ его мысли никак не вместятся. Так и смотрел на её поникшие плечи и гадал, какое у Акай сейчас выражение лица? Почему резко замолчала? Жалеет о сказанном? Порыв ветра поднял сухие листья с крыши, отвлекая обоих от мыслей, заставляя обратить все внимание на шумное кружащее представление. Незнакомец поднял пожелтевший лист, покрутил в руках. Встав, подошёл к ней и опустил его на макушку. После чего оставил Акай в одиночестве на крыше. «Это ты мне так ответить решил?», рассматривала большой лист дуба в руках.

***

Обыденный вечер в библиотеке. Солдаты сбившиеся в кружки по интересам неспешно общались и обсуждали последние новости. Вскоре должны объявить о специальном отряде, что отправится в долгую вылазку на зачистку земель между стенами Роза и Мария. Девушка краем уха вслушивалась в сплетни, отодвинув книгу. — Экспедиция будет в разгар зимы. — Да на несколько недель, если не на месяцы… Переговаривались двое разведчиков. В комнату влетели Саша с Конни, тащившие за собой Жана с гитарой в руках. Двое, что есть сил уговаривали друга сыграть, а Жан отбивался как мог. — Ты умеешь играть? — заинтересованная Акай приблизилась к ним. — Немного совсем, они преувеличивают — смутился Жан. — Да нет же! Так бацает по струнам, ТРЫНЬ-БРЫНЬ! — пародировала игру, Саша. Отчего Жану стало еще сильнее неловко. Акай отогнала их и взяла Жана под руку, точно давнюю подругу. — А я спеть могу, ты подыграешь, ммм? — хитро прищурившись спросила его. — Ну, могу конечно — залился румянцем паренёк. Все разведчики споро принялись переоборудовать пространство в подобие сцены. Жан отлаживал свою гитару, проверяя звучание струн. А девушка убирала на места разбросанные книги. Все предвкушающее заняли стулья, кто-то стоял поодаль, не менее заинтересованно. — Она часто пела на площади в праздники — припоминала Микаса. — Значит хорошо поет? — послышалось сзади. — Посредственно — отозвалась Акай, — умею открывать рот под музыку, не ждите тут вокала. А то и мне теперь неловко — подошла она к Жану. Быстро обсудив, что девушка начнет петь, а он подхватит подстроившись. Девушка чуть нервно посмотрела на устремленные на себя взгляды. Как давно это было? Кажется в другой жизни. Беззаботной, наполненной какими-то глупыми проблемами, ненужной суетой, что сейчас вспоминалась, как желанная нега. Память унесла её на залитую полуденным солнцем площадь в Сигансине. Нарядные и счастливые прохожие и она сама в ярком платье. Звучный голос повёл слушателей за собой, рисуя картину истории. Выразительный и тёплый, его нельзя было назвать особенным или выдающимся. Да только слушателей все равно увлекла песня, что пронзала вместе с мелодичной игрой Жана и пением Акай. Осторожно подбирая нужный темп, подстроился и сам погрузился в историю, что лилась из её уст. Поведала разведчикам о тайной любви солдата и богатой дочери торговца, чей отец не хотел отдавать её замуж. Но солдат обещал вернуться из экспедиции за стены — капитаном, и попросить руки и сердца любимой. Песня обрывается, не отвечая, вернулся ли солдат. Словами, что девушка все еще ждёт своего возлюбленного. — Спасибо за игру, Жан, мне очень понравилось — похлопала в ладоши Акай. — Это, что вся песня? А солдат вернулся? Что было потом — вопрошали остальные. — Не знаю, но хочется верить, что все жили долго и счастливо — сказала она вслух, а про себя продолжила: «…но никто не прожёт эту жизнь долго и счастливо». От дальнейших расспросов спасло появление Ханжи. — Чего такое случилось? — Акай спела, а Жан на гитаре играл — радостно хлопала в ладоши Саша. — Да одни таланты — улыбнулась Ханжи, — Акай, пройдём в кабинет — приглашающее позвала её. — Иду — театрально поглотилась остальным и последовала за командиром. Командир разведкорпуса пристально смотрела ей в спину, отчего девушка неловко оглядывалась. Акай напряглась, замерла уже у самой двери. — Подождите, что происходит? — не на шутку взволновалась, чувствуя неладное. — Ничего, просто есть новости, которые мы обсудим. — Нет же, я чувствую….скажите уж как есть. — Я слышала, как ты поешь и мне не дает покоя вот что: как ты жила там все пять лет? Почему стала убегать как только завидела нас? Ты честная, открытая, но в тоже время… — Ничего не говорю о себе, да — услышав слова Ханжи, девушка успокоилась и уже зашла в кабинет, где их ждал Леви. — Ворчун тоже послушать решил? — Мелкая соскучилась по пробежкам в дождь? — вопросительно выгнул бровь. Акай ничего не оставалось, кроме как закатить глаза и скрестив руки плюхнуться на свободный стул. Перепалки стали их обычным разговором, что вызывал у остальных только улыбки и сдавленные смешки. Ведь больше никто не мог позволить себе подтрунивать над капитаном. Недовольно отвернув нос она перевела взгляд на Ханжи и спросила: — Мне продолжить? — Конечно, мне тоже интересно почему такой покладистой стала — ответил Леви, а командир только кивнула. — Да какой смысл рассказывать грустную историю? Посмотрите какая я несчастная, да пожалейте? Да на кого ни посмотри — у каждого тяжелая судьба. — Про них мы знаем, а ты вроде и открытая книга, но все еще ничего не ясно — размышляла Ханжи. — Только не говори опять: «вы не спрашивали» — съязвила она. — Ладно ладно — примирительно подняла обе руки, — хотите знать? Могу показать, но тогда и я узнаю. Акай до последнего не хотела этих бессмысленных разговоров. Не хотела сильнее привязываться, но сама не до конца понимала, что уже не хочет так отчаянно сбежать. Тренировки бок о бок стали приносить удовольствие. Общие шутки и тихие смешки стали привычными. Ей охотно помогали с УПМ, когда не выходило отладить самой. Да и она всегда спешила помочь с нравом коня или угостить чем-то с кухни. Предложив такую авантюру с собственными воспоминаниями — надеялась на отказ. Не каждый готов в прямом смысле впустить в голову другого человека. Не каждый готов раскрыть свои секреты даже самому близкому. — Давай! — сразу же согласилась Ханжи. Леви чуть помолчал, сделав глоток чая, кивнул и добавил: — Обо мне и так много знаешь. — Подождите — опешила Акай. — Это не тоже самое, что книжку прочесть, эмоции, боль, все это… — Мне уж не рассказывай. Испугалась чтоли? — глянул с хитрецой Леви. — Брось, скажешь тоже, о вас беспокоюсь. Кошмары сниться еще начнут — отмахнулась Акай, а сама уже не знала, что ей делать. Авантюра принимала новый оборот. «Хотела отвертеться, черт. Что творю?!», судорожно соображала, как выбраться из угла, куда сама себя загонялся с новой силой. Холодный взгляд Аккермана и заинтересованная Ханжи, а девушка уже не могла дать слабину. За слова нужно отвечать, никак иначе. — В ваших воспоминаниях нет желания копаться — отмахнулась Акай. — Сосредоточтесь на мне, проще всего любое воспоминание со мной. Плывите по течению. Принялась неохотно разбинтовывать руки, попутно аккуратно скручивая бинты. Протянула к обоим ладони и прикрыла глаза. Со взмахом ресниц, радужки налились золотистым цветом. Ханжи медленно коснулась прохладной кожи, Леви же уверенно положил свою руку сверху. «Советую думать потише. Я слышу каждую вашу мысль», подумала Акай. После её пения в голове всплыла залитая солнцем, площадь в Сигансине. Сколоченная на скорую руку сцена и девушка в ярком платье, что пела. Они не чувствовали ничего, кроме тепла солнечных лучей. Ничего не слышали, ни музыки, ни оживленной улицы, ни пения Акай. Она шагнула сквозь дымку воспоминания в следующее. Тлеющие угли домов на фоне отвратительного зарева. Смертельное утро и блуждающая девушка, что снимала уцелевшие УПМ с трупов солдат гарнизона. После чего неумело меняла баллоны с остатками газа и убивала игнорирующих её, титанов. Подступало дикое разочарование, поспешила потянуть их дальше, но Леви не дал ей. Удержал, продолжая смотреть. — Картиной кровавого месива наслаждаешься? — Почему ты просто не приказала им уйти из города? — спросил капитан. — Внутри живые люди, что мучаются день за днём. Их превратили в монстров, смерть освободила их — рассуждала Акай. «Говоришь, будто судья им, решаешь кому жить, а кому умереть» — подумала Ханжи, а оба услышали её. — Значит и меня осудят за каждую отнятую жизнь — отрезала она и потянула их за собой, не желая больше смотреть на себя из этого воспоминания. Потом девушка бегло показала свои будни в городе призраке. До дня, когда к ней в гости пожаловали Райнер, Бертольд и Зик. Они будто прогуливались по пустым улицам, словно это не было местом, где умерло несколько сотен людей. Марлийские войны что-то оживленно обсуждали, но Ханджи и Леви ничего не слышали, только картина происходящего была перед ними. — Ты же дословно запомнила их разговор — констатировал факт капитан. Акай кивнула. — Нужно знать, что ты услышала. — Я могу дословно пересказать. — Нет, показывай — настаивал мужчина, отведя взор от воспоминания на девушку. На её лице галопом проскакали неоднозначные эмоции, от раздражения, до смущения. Отчего-то ей совсем не нравилась идея погрузиться в это воспоминание. Но тут уже Ханжи потянула её с улыбкой. — Нам важно каждое их слово! — подбадривала женщина. — Это не ваши чувства, не ваши воспоминания, вы только зрители — сказав это, отпустила их руки и провела своими вокруг себя, открывая обзор, погружая их в саму суть. Гнев. Обжигающий, заставляющий кровь вскипать, а ненависть клокотать в бешено стучащем сердце. Акай пряталась за соседним домом и переулками бесшумно следила за марлийцами. Ханжи удивленно завертела головой, ища Акай, но уже понявший происходящее, Леви указал на её тень в подворотне. — Она сейчас там, в воспоминании — объяснил, — мы можем подойти ближе. Так двое пошли по пятам за троицей, командующая разведкорпусом внимала каждому слову. Леви же прожигали эмоции, вспомнилось обещание Эрвину. Масло в бушующий огонь подливали эмоции девушки, он уже не разбирал, чувствовал ли ненависть сам или это Акай тогда поглощали противоречивые ощущения. Ханжи слушала уже разгаданную тактику, но вместе с тем в их диалоге часто проскальзывало: координата, контроль, кровь. Окончательно они отвлеклись от разговора троицы, когда девушка стояла в десятках сантиметров от них, за разделяющей полуразрушенной каменной стеной. «В нём течет королевская кровь!», раздалось в головах Леви и Ханжи, они сразу же переглянулись и опять уставились на девушку. Акай перекосило от гнева, сжимала руки, до такой силы, что ногти впивались в тонкую кожу. «БЕГИ! БЕГИ!», громогласным эхом раздался незнакомый женский голос. «Ты не сможешь противостоять, пока нет. Акай, беги! Спасись!», по схлынувшим ощущениям, Аккерман понял, что девушка знала кому принадлежит голос. Глаза в очередной раз заполнились светом, а руки сжимали УПМ, она не хотела отступать. Перед ней были виновники в смерти её сестры. Но страх королевской крови сковал каждую мышцу в теле. Девушка осознавала, что может оказаться под контролем, от которого чуть больше ста лет назад бежала её родная кровь. «Не могу! Нова, лучше бы я умерла! Что я сделаю? Глупая неумеха, что даже эмоции подавить не может…», стекла по стене она и зарылась лицом в колени. Зик и подростки уже ушли в противоположную сторону к стене. А Акай продолжила сидеть, её трясло, подняв глаза вверх, они то наполнялись светом, то гасли. Леви опустился перед ней и попытался заговорить: — Акайбара, мы услышали все, достаточно. Успокойся — хотел коснуться руки, но его пальцы замерли в нескольких сантиметрах, так и не решившись прикоснуться. Она не слышала, не чувствовала их, растворилась в вспышке ощущений и теперь тонула в них. Волна отвращения пронзила острыми иглами, располосовала их сердца. Безжалостно заполнила собой душу. «Сдохнуть в канаве! Сдохнуть под чёртовыми обломками! Пожалуйста! Позвольте мне умереть!», вцепилась ногтями в одежду и покачивалась, как сломанная кукла. «Ты — Ханако! Ты сильнее нас всех, Акайбара, я тебе хоть раз соврала?», девушка резко обмякла, отрицательно замотав головой. «Спаси Элдию, верь в свои силы…» Подняв уже карие глаза, она удивилась: — Нова? Я больше не могу! — утирала слёзы. Акай соскочила со стула и прижала руку к груди, в попытке унять бешеное сердцебиение, что кажется слышал весь замок. Взгляд хаотично бегал не концентрируясь ни на чём. Кровавые дорожки успели испачкать рубашку и оставить на столе лужу. Первым пришел в себя Леви, он странно перебирал пальцы руки, в которой еще мгновение назад была её ладонь. Ханжи глубоко вздохнула, словно все это время находилась под водой. Еще не до конца понимая, где находится, в спешке осматривала обстановку вокруг. Капитан увидел её сжавшуюся у стены, напуганную и опять в крови. Увидел и лужу на столе, быстро приблизился к ней. Отпрянула сильнее, вжимаясь в шкаф. Протянул платок. Не взяла, зажмурилась и хотела отвернуться, пока не почувствовала, как Леви вытирает кровь с лица. В бреду девушка не разбирала дороги и уже стояла в своей комнате, шумно хватая ртом воздух. Помимо своих воспоминаний её захлестнуло болезненное осознание. Та женщина на кровати — мать Леви. Увидела во всех красках его жизнь под землей. Увидела каждую смерть друзей. Голова разрывалась, сознание блуждало, не хотело вновь подчиниться хозяйке. Тихий стук костяшек пальцев о дверь. — Эй, скоро ужин — пыталась приободрить Ханжи, — не сиди одна. — Хорошо — пыталась совладать с голом, — со мной все в порядке, я скоро прийду в себя… — Через два дня тебя ждут в Стохесе… — Приказ ясен — отчеканила Акай. О командующей она увидела только мутные урывки. Напрягаться совсем не хотелось, не сейчас. В ближайших снах уже знала, кого увидит. Что будет проживать вновь. Померив комнату шагами вдоль и поперек, умылась, сменила окровавленные вещи и запретив себе думать и перекручивать увиденное, поспешила вниз. Разведчики довольно галдели в предвкушении редкого ужина. Саша не могла усидеть на месте, подслушав разговор кухарки она знала, что в этот вечер их ждёт мясо. Конни с Жаном безуспешно пытался унять «картофельную». За каждым столом люди шумно судачили, кто о чём: будущие экспедиции, не простые тренировки, безоблачное будущее. Девушка все еще пребывала в пелене нахлынувших чувств, когда на негнущихся ногах спускалась в столовую. Где остальные с упоением объедались вареной картошкой и ароматным бифштексом. Огромный костёр из трупов жителей Сигансины, казалось, был виден с каждой возвышенности. А тела все не заканчивались, Акай на косой телеге все привозила и привозила их к полыхающей могиле. Запах тошнотворный. Разъедал легкие. Некоторые уже гнили изнутри, все это в перемешку с запечной плотью. Въелся в подкорку, заполз ей под кожу. Не отмыть, не забыть. Она не сразу поняла, что за запах витал повсюду, но тело мгновенно покрылось испариной. Мерзкий душок опять заполнил собой все. Трупы, обезображенные лица, в крови с головы до ног. «бежать….БЕГИ!», сигнализировало ей, нутро. Скорее выбраться куда-нибудь подальше от того, что не забыть, не похоронить в толще памяти. Но проклятье опередило, в кривом зеркале памяти проносились навязчивые воспоминания. Инстинкты заставили, что есть духу сорваться с места и рвануть к выходу, мимо шокированных солдат. Леви выцепил взглядом только её сверкнувший силуэт, что поспешно скрылся за входной дверью. Шумно поднялся из-за стола и поспешил за ней. Теперь непонимающие ничего разведчики смотрели уже на капитана, что сиганул за ней в дождь. Ханжи только не менее удивленно развела руками и продолжила есть, комментируя: — Их порции не есть, Саша. Слежу за тобой — недвусмысленно сигнализируя девушке, но та продолжила беззаботно жевать мясо. Мелкий моросящий дождь, что принял в свои объятья бегущую девушку. Промозгло попытался залезть ей в душу, но там ему не было места. Весь её разум и тело было объято только одним. Рвущим на части и так едва живую душу. «Чтоб ты на тренировках так носилась!», бегущему в след Аккерману никак не удавалось поймать её. Оба уже промокли до нитки, пока он не схватил за шиворот рубахи и не потянул на себя, что есть силы. — Не трогай! Не смей! Отпусти — отчаянно заголосила девушка. Леви сразу же отпрянул от неё в подтверждении поднимая обе руки. — Не носись под дождем, что ты увидела? — пытался нащупать хоть что-то, но совсем не выходило. — Чё ты прешься за мной? А? Чё вам всем надо? Недостаточно послушная? Что еще сделать, а? — глаза, обращенные на капитана были необычайно темны. Леви все еще с поднятыми руками, в конец запутался в ней. — Чего заладила с послушностью? Тебе хоть раз кто-то сказал, что делаешь не так или что? — завелся с полуслова мужчина, одернув руки отвернулся от неё и уже был готов сделать шаг. — Гордитесь собой ведь? Что заставили душу вывернуть наизнанку, что в голову пустила? Так интересно как выживала там, не верите и верить не начнете…. — Откуда в тебе эта привычка — вопросом на вопрос разговаривать? — обернулся к ней взбешенный Аккерман. Нить страха медленно коснулась его. Не спрашивая дозволения пустила волну мурашек по всему телу. Тревога медленно нарастала в голове. Акай молчала и смотрела куда-то в сторону. Держала сжатые кулаки, её не била дрожь, слезы не текли потоком с её глаз. Любой другой подумал бы, что она раздражена. Тем, что стоит мокрая до нитки тем, что Леви в очередной раз лез к ней. — Почему тебе страшно? — пытался отгородиться от её чувств. Этот тихий вопрос вывел девушку на поверхность. Страшно. Крутилось слово на языке вместе со свистопляской воспоминаний. Взгляды столкнулись, она из последних сил сдерживала в себе ураган. Руки в очередной раз зажимали рот в попытках сдержать всхлипы. Её тошнило от самой себя, от очередной слабости, от того, что это снова происходило на глазах Аккермана. Принялась глубоко дышать, но глаз все же не смогла отвести. Леви шагнул к ней навстречу, затем еще и вот уже стоял вплотную. Протянул раскрытые ладони к ней в немом вопросе. Она колебалась… — Оттолкни меня, не надо быть добрым со мной — пересохшими губами вымолвила она. — Расскажи если можешь. Если нет, то просто поплачь. Выпусти, тебя изнутри убивает — не отступал Леви. Отрицательно замотав головой, девушка попятилась назад, но не успев и шагу сделать, как мужчина удержал за мокрый рукав. Крепкие руки перехватили её взмокшие ладони, сжав, не давая шанса отстраниться. Покалывающая теплота медленно проникала через пальцы. Акай не понимала, что с ней творится, обезоружил, открыл её оголенный нерв. Серые глаза нагло пробивали всю защиту, любую броню, что пыталась выстроить. Аккуратно повёл за собой к ближайшему раскидистому дереву, что хоть немного скрыл бы их от стены дождя. Не противилась, шагала за ним. Почувствовав щемящее чувство, обернулся. — Там столько трупов было — не выдержала Акай, — как же я могла оставить их? Они достойны похорон — разрыдалась, отпуская последние поводья контроля. Быстрое движение и вот она уже прижата к его груди. Оба сидят на мокрой траве, под защитой густой кроны дерева. Размеренное биение сердца, что так отчетливо слышала. Ладонь, что рвано и неуверенно касается её плеч. И нескончаемый поток страха и переживаний, что ключом бил из неё. Рассказ тянулся долго, он не задавал вопросов, только слушал её, приободряя своим присутствием. Постепенно она успокоилась, а Леви расслабившись, гладил черные пряди, пропуская их сквозь пальцы. — Мелкая? — Ммм — недовольно заерзала. — Чтобы на тренировке не хуже бегала. — Подумаю над этим, ворчун.