6.
8 июня 2024, 19:03Хождение по мукам.
Широкие милицейские коридоры напоминали линии человеческой судьбы. Причем судьбы у всех сотрудников были разные, коридоры служили разделительной полосой: кому-то, рангом ниже, достался очень узкий и неудобный кабинет, кому-то, рангом чуть выше, кабинет полагался большим, просторным, вместительным. И потолки там были высокими, и сотрудников меньше. «Словно у самого Сатаны, — думала про себя Орлова, рассматривая кабинет следователя. Она немного поежилась. Только тут холод собачий. И необычная тишина. Даже слышалось, как об стекло бьётся и жужжит муха, безуспешно пытаясь вылететь на улицу. Она повернула голову и посмотрела на хозяина кабинета. Мужчина сидел за столом, с головой уйдя в бумаги, только острые плечи подрагивали. Саша моментально ощутила озноб, и знаток в ней установил, что тому виной ужасный кондиционер, который установили местные рабочие, и, как говорится, напортачили. Неожиданно женщина чихнула, нарушая невозмутимое спокойствие кабинета. Боков приподнял голову. — Будь здорова, — негромко сказал Евгений, возвращаясь к бумажкам. Орлова что-то невнятно промычала, но это сгодилось за ответ. Потом она передала мужчине список одноклассников и учителей. Затем ещё раз на здоровую голову пересказала вчерашние события. — Конфликт перед уходом был? — настойчиво спросил мужчина. Следователь нечасто верил родителям, когда те клялись, что их ребёнок никогда бы не сбежал: каждый год сбегало около тысячи подростков, чаще всего из-за ссор в семье, несчастной любви в школе или иных проблем. — Да нет же, — возразила Орлова. — Всё было как всегда. Утро как утро. Я его отправила, а сама на работу. — Он с какими пацанами общался? — Да с разными, — Орлова пожала плечами. — Сейчас каждый второй из неблагополучной семьи. Сам же знаешь, какое сейчас время. — она грустно покачала головой. — У одних отец алкаш, у других мать наркоманка. Но Артем никогда не жаловался. — женщина помолчала. — Я думала, раз не жалуется, значит, все хорошо. А теперь сижу и вспоминаю: а может, он просто не хотел меня грузить? Может, я сама его отучила рассказывать? Боков смотрел на нее. Сказал не сразу: — Не накручивай. — Легко сказать. Он кивнул на дверь: — Подожди в коридоре. Орлова вышла. Бокову ответила некая Лариса Геннадьевна, которая сообщила, что в этот день её не было на рабочем месте, и предложила поговорить с её коллегой, дежурившей до позднего вечера. Анна Владимировна рассказала ему, что Артём на днях заходил в библиотеку за книжками на лето. Но кроме женщины мальчик ни с кем в школе не разговаривал: «На море все мои ребятки, на море!» Ещё она добавила, что малец торопился куда-то, но не сказал куда. Увиливал от ответа. В конце концов библиотекарь дала номера телефонов родителей и повесила трубку. Мысли скакали, он нервно почесал голову, поспешно накинул куртку и вышел в коридор. Снова закурил и тут же оторопело уставился на появившегося Козырева, любезно болтающего с Орловой. Чёрные брови нахмурились, взгляд стал суровым, нос поморщился — казалось, скоро из ушей пойдёт пар. Потом Женя услышал раздражающий смех, каким смеются, когда совсем не смешно. — Сколько лет прошло, — Валера улыбнулся широко и беззаботно. Дальше взаимного обмена любезностями не произошло. Орлова, увидев Бокова, резко встала со старого стула. Подошла быстро, почти бегом. — Ну что там? Что сказали? — взволнованно спросила та. Но Боков проигнорировал слова Саши и встал напротив Козырева. Валера весь изменился в одно мгновение: широкие плечи напряглись, словно он готовился к атаке. — Дорогой, ты шо тут забыл? — глаза следователя жутковато сверкнули, словно у ястреба, нацелившегося на добычу. — Дома не сидится? Сашка тут же насторожилась, метая взгляд от одного мужчины до другого, и молилась, чтобы возникший конфликт остался на словесной перепалке. — Жень, успокойся, — напомнил бывший коллега, как бы, видимо, желая победить исступленного своим спокойствием. Боков демонстративно закатил глаза, а из уголков рта с силой вырывались струйки табачного дыма. — Я не за этим сюда пришёл. — А нахера тогда? Валер, ну какое тебе дело, тут же просто пропажа каких-то детей, — издевательски протянул Боков, но его лицо тут же исказилось гримасой ненависти. Козырев же опустил голову, не решаясь поднять взгляд на собеседника. — или ты мне привёл очередного пидораса, который никак не относится к этому делу? — Сегодня, — прервал его Козырев, нервно прокашливаясь. — в лесу нашли очередное тело ребёнка… — трясущимися руками он начал шарить по сумке, но не услышал последующего едкого комментария, становился. Он приподнял голову и встретился с обеспокоенным взглядом двух пар глаз. — Что? — опешил Валера, громко сглатывая. — Что случилось? — Ни шо, — слишком резко ответил Боков. — показывай…***
— Элла! — раздался грозный голос Натальи из кухни. — Иди сюда. — Иду, ма, иду, — промычала темнокожая девочка лет четырнадцати со своеобразными кудряшками. Именно сегодня она была как никогда рассеянна. У неё ещё не было того чувства вины, что рано или поздно приходит ко взрослому человеку. Элла просто не успела повзрослеть настолько, чтобы понять всю ситуацию. Расти вором в семье бывшего старшего следователя — самый худший позор для любого. Но её это не смущало. Девчонка даже не понимала, что давящее ощущение может предвещать куда большую неприятность, чем она кажется на самом деле. — Мне тут одна мама позвонила, — сказала Добровольская, пока Элла ела. Обед был ритуалом, изменения в котором не допускались. Она готовила не только для правильного питания. Главным был короткий разговор, деливший день на две части — первую, которая не имела никакого значения для обеих, и вторую, где девочка рассказывала про свою протекающую молодую жизнь. И если бы Элла смогла собрать всю волю в кулак, то сказала бы, что мать относится к ней слишком навязчиво, всё контролирует. Но она такое никогда не скажет. Не хочет портить отношения, которые и так начинали портиться с каждой последующей секундой. — На рынке тебя видели. С каких пор ты воруешь? — Чья мама? — тихо спросила Элла. — Хлеб возьми. Она не стала возражать. — Тебе чего-то не хватает? — вновь начала Наталья, наливая стопку водки. Дочь скривила губы и замотала головой. — Тогда что происходит? — женщина осушила бокал залпом, и по венам разлился жидкий огонь. — Разве я тебя так воспитывала? Но ответа не последовало. Девичье лицо не дрогнуло. — Почему ты воруешь? — требовательнее спросила женщина, устремляя свой взгляд на Эллу. «Действительно, почему? Потому что ты спилась из-за своей работы, а я пытаюсь хоть как-то сделать нашу жизнь лучше? Или потому что я боюсь остаться одна, и стараюсь наработать навык для будущего? А может мне просто скучно? — мысленно кричала девочка. — Этого больше не повторится, — проговорила как скороговорку Элла и тут же услышала нервный смешок матери. — П-прости меня. — Верни все эти вещи и извинись, — попросила Добровольская. — Вымой всю посуду, ладно?.. — Хорошо. Женщина вышла из кухни. Элла сидела неподвижно, слушая, как мать одевается в прихожей. Девочка устало вздохнула. На её лице медленно сходило напряжение. — Эля, — промолвила Наташа, на что девочка медленно повернула голову и посмотрела своими грустными глазами на родителя. Добровольская сильно изменилась: не расчёсанные светлые волосы беспорядочно свисали до плеч, старая истертая юбка с каким-то свитером, купленным в лучшие годы, и вечно растерянное лицо, которое выглядело нелепо. От бывшего порядочного человека не осталось и следа. После всего случившегося женщина окончательно ушла в запой, видимо пытаясь хоть как-то залить своё горе. — Н-нет, ничего. Скоро буду. Хлопнула дверь. Девочка, сидящая за столом, медленно взяла ложку, посидела минуту, не двигаясь. Верхняя губа задрожала, как у скулящей собаки. Затем поднялась со стула и вылила надоедливый стул в кастрюлю, а ложку и тарелку — отправила в раковину. Схватила бублик и пошла в комнату. Элла плюхнулась на кровать и застонала, когда в спину вонзились старые пружины. — Интересно, если бы меня не было, маме было бы лучше?..***
— Нет, — промолвила Саша, отдавая фотографию потерпевшего. — Это не он. Петров Иван Геннадьевич. Возраст — 15 лет. Пропал безвести. Рост 167, вес 40. Каштановые волосы, карие глаза. Особенные приметы: носил маленькие часы, подаренные (украденные) на день рождения. Был найден в 4:30 утра семейной парой Абрамовым Иваном Прокопьевичем и Лидией Александровной. В глубине соснового леса. Из-за того, что тело пролежало довольно долго, точное время смерти установить не удалось. Примерная дата смерти: 28 мая 1992 года. На шее были найдены отметены от удушья. Пальцы мужские. Сильные. Кто-то сжимал долго. С удовольствием. — Мне так жаль, — сочувствующе сказал Козырев, кротко опустив руку на плечо девушки, а затем продолжил. — Никому такого не пожелаешь… Саша с благодарностью приняла его заботу, но лучше от этого не становилось. — Родители не объявлялись? — спросил Боков с тайной надеждой, что семья мальца сможет похоронить и поминать его, но взгляд Валеры говорил об обратном. — Блядь. — Ванечка был самым дружелюбным ребёнком, — мило говорила учительница, погружаясь в воспоминания. — Вот только связался с какой-то компанией, похудел сильно, курить начал. Даже таблетки какие-то пил, но я их вовремя забрала. Он сразу же стал умолять, чтобы я не говорила родителям, но как не сказать-то? Умолчать? — её голос стал грустным и задумчивым. — Ну я и рассказала, — её глаза помрачнели. — И с тех пор я его не видела. — Название таблеток не помните? Не прелудин? — Вот что-то такое, — дакнула женщина. — А где он их взял? Он вам не говорил? — она отрицательно покачала головой. — Кто-то говорил, что у него в семье какие-то проблемы начались. Денег даже на еду не хватало, ну я его и подкармливала, думала, что так лучше будет. — она прикрыла рот, пытаясь сдержать накатившееся слёзы. — Извините, мне нужно идти. — И что теперь? — негромко спросила Орлова. Вглядываясь в лицо мужчины, она с волнением ожидала от него ответа. Сердце вовсе начало биться в два раза сильнее. — Ты на работу, у тебя смена скоро начнётся, — ровным голосом ответил следователь, туша окурок. — Эу, молодой, — позвал он Валеру. — шо сидим, собирайся тоже. Козырев лишь кивнул на его слова, но внутри Валера ликовал: наконец-то справедливость восторжествует. — Ты издеваешься? — Орлова дернулась, как от пощечины. — Предлагаешь мне сидеть на жопе ровно и ничего не делать? — Да, — сказал Боков. Спокойно. Даже лениво. Проигнорировав последующие ругательства, следователь развернулся к ней спиной, позвонил по внутреннему телефону и связался с зелёным милицейским, которому наказал отвезти женщину по определённому адресу. Саша возмущённо взмахнула руками и начала быстро застёгивать плащ. Грудь её часто вздымалась от переполняющих эмоций — хотелось кричать от негодования, но в глубине души Орлова понимала, что такими действиями она только усугубит ситуацию. Нужно оставить это дело профессионалам.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!