5.

      Как всем известно люди делятся на тех, кто работает в органах и на остальных. Валерию Козыреву повезло. Не так давно ему исполнилось сорок три, и он до сих пор не сошёл с ума. И внешность у него была такая же, как возраст, а фамилия такая же, как жизнь. Но, несмотря на это, на лице Козырева всегда светились голубые, детские глаза. По ним можно было догадаться, что Валерий Андреевич — человек добрый, мягкий и ясный. Ну в жизни мухи не обидит. Всегда поможет, не будет переходить черту дозволенного, выслушает. И совершенно было непонятно, как человек с такими качествами мог работать следователем.       — В участок, Валерий Андреевич?       Козырев кивнул личному водителю, закрывая дверцу. Машина медленно выехала с территории «богачей», свернула налево, к южной городской окраине.       Мужчина откинулся в кресле и рассеянно провёл рукой по своим тёмным кудрям, в которых уже давно плескалась лёгкая седина. Костюм сидел идеально. Дорогой, на заказ, из той жизни, где еще было кому смотреть. Часы на запястье — подарок от жены на десятилетие свадьбы.       «Чтобы ты всегда помнил, сколько мы вместе», — сказала она тогда, надевая их ему на руку.       Он помнил. Помнил и то, как привел к себе Бокова и Добровольскую. Сидели втроем, говорили о деле. Боков вышел на балкон курить. А он остался с Наташей. Рядом. Слишком близко. Она смеялась, поправляла волосы, смотрела так, что у него внутри все переворачивалось. Он давно ничего такого не чувствовал. Годы с женой стали тихими, ровными, как дорога, по которой едешь с одной скоростью и уже не помнишь, когда в последний раз жал на газ. А тут сердце заколотилось, как у мальчишки.       Он поцеловал ее. Она ответила.       Щелкнула входная дверь. Женя стояла в прихожей. С пакетом молока. Смотрела на них. Молчала. И в этом молчании было все. Не крик, не скандал, не слезы. Только тишина, в которую уместились годы их совместной жизни, рождение ребенка, его командировки, бессонные ночи, ее одиночество, его измена.       Козырев тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Машина все так же ехала по серым улицам.       Последняя встреча с Боковым не принесла ничего хорошего. Женя был прав. Знал, что настоящий Фишер на свободе. Понимал, что жертв будет намного больше. Он все прекрасно знал, но никто ему не поверил.       — Что квотой обзавёлся и совесть появилась? — впервые резко высказался Козырев.       Они замерли друг напротив друга. Боков смотрел на него в упор. Глаза почернели, лицо закаменело, только желвалки ходили на скулах. Козырев выдержал этот взгляд. Потом Женя шагнул к нему. Так близко, что Козырев видел каждую жилку на его виске, чувствовал его дыхание.              — Зато вы её вдвоём где-то проебали, — процедил сквозь зубы Женя. Его буквально трясло от злости и разочарования.       Козырев тяжело вздохнул. Но они же нашли улики, указывающие на ублюдка, задержали и смогли доказать его вину. Так как они могли ошибиться?       — Нет, не он это! Херня это всё! — Боков рубанул воздух. — Ничего не сходится!       — Да как же не сходится? — вступилась за Валеру Добровольская, вызывая очередное негодование Бокова. — У него есть мотив!       — Наташа, блять! — рявкнул Женя так, что она отшатнулась.       Козырев смотрел на него и думал: сколько же можно? Другие бы уже смирились, приняли версию, закрыли дело и пошли дальше. А этот стоял на своем, как скала. Бред. Не сходится. Черная дыра.       Но Женя понимал то, что они с Наташей отказывались понимать: их неудача стоила кому-то жизни. И еще одной. И еще.       Сколько их уже? Трое? Четверо?       Валера сбился со счета.       — У вас усталый вид, — негромко констатировал шофер. Козырев, сидевший рядом с ним, обернулся. — Какие-то проблемы?              — Нет, что вы, — измученно протянул следователь, не повышая голоса, и так же тихо, без скрипа и звона, откупорил бутылку воды, после чего залпом отпил. Поставил бутылку и достал из сумки тоненькую папочку, грозившуюся в скором времени стать пухлой. Да и чего греха таить, чей-то весьма сильной (старой) головной болью. — Всё хорошо. — елейно пропел мужчина. — Всё просто замечательно.       — Говорите, не стесняйтесь, — радушно сказал шофер.       Следователь нервно почесал голову. Фотография смотрела на него. Мальчик лет двенадцати. То, что от него осталось. Он смотрел на снимок и видел не просто тело. Он видел свою подпись по тем старым телом. Видел свою ошибку. Видел кровь, которая теперь была на его руках. В голове загудело. Козырев закрыл папку. Поправил галстук — зачем, сам не понял. Вытер лоб платком.       — Сына давно не видел, — соврал Валера, чего старался избегать при разговоре. Но в этот раз всё было по-другому. — и жену, — водитель покосился на Козырева. — бывшую…       — Так возьмите отпуск. В хорошую страну, где тепло и море, — его слова звучали невообразимо воодушевляюще.— напишите заявление. Подумайте, где вам больше всего хотелось побывать. И не стесняйтесь в выборе.       — Володь, ты так говоришь, будто хочешь от меня поскорее избавиться, — хохотнул Козырев, отчего водитель заколебался. — Неужели начальство не устраивает?       — Устраивает-устраивает, — пробубнил шофер. — Просто за вас беспокоюсь.       — Ну-ну, — хмыкнул себе под нос следователь.       — А сыну вашему сколько? — вновь раздался голос Володи.       — Двадцать один уже, — тихо сказал Валера, глядя куда-то в сторону. — Сейчас работает где-то…       Где-то… Как-то… С кем-то…       Отношения со Стёпой были натянутыми. Они всё время ссорились, иногда не разговаривали месяцами. Не разговаривали, потому что Валера каждый раз упрекал его за внешний вид, за эту отвратительную серьгу в ухе, за странную компанию. «Наркоманы они чёртовы!» Но он всё равно отправлял ему деньги. Помогал, пусть и не словами. Пытался быть рядом. Но, понимая, что насильно мил не будешь, мужчина, видимо, исчерпал весь лимит удачи. Вот и на сына в итоге не хватило. Стёпа закрылся от него окончательно.              — Ты мне больше не отец! — выпалил однажды младший Козырев. — Убирайся!             С женой же Козырев развелся больше пяти лет назад. Она не выдержала. Устала от вранья, от того, что он все свободное время проводил на своей ужасной работе, не уделял время семье, а лишь своей новой пассии.       В их семье давным-давно пропало взаимопонимание.       И ей это всё надоело.       — Видеть тебя больше не хочу, — последние слова, которые Валера от неё услышал.       Да, карьера у него была замечательной, но личной жизни Валера так и не построил. Все эти обстоятельства погружали мужчину в бездну, поэтому он всегда выглядел угрюмым и вечно задумчивым. И с Добровольской ничего не сложилось. Была ночь. Теплая, пьяная, глупая. Она осталась у него — первый и последний раз. А утром он проснулся и ее уже не было. Только записка на столе: «Прощай».       Валера не искал. Не звонил. Не писал.       Потом Наталья неожиданно уволилась. Боков, ничуть не удивленный этой новостью, издевательски выпалил: «Правильно, тебе только борщи варить!». А она и вовсе пропала, не желая возвращаться к прошлой деятельности, которая выпила из неё все соки.       Козырев тогда промолчал. Как всегда.       Хватит, ей пора отдохнуть.       Им всем пора отдохнуть..       только вот отдых в их профессии бывает только один.       — А почему к себе не возьмёте? Пацан, небось, перспективный. — непонимающе спросил водитель, получая странный взгляд Валеры. В машине повисло неловкое молчание. Володя, немного прокашлявшись, вновь вернул взгляд на дорогу. — Простите, ляпнул лишнего. — водитель остановил машину, и Козырев поспешно засунул все бумажки, готовясь скорее выйти из автомобиля. — Мы приехали.       Следователь неодобрительно покачал головой. Балабол, каких только поискать можно.       — Я бы никогда не хотел, чтобы он работал на такой поганой работе, — мрачно подытожил Козырев. Он не стал протягивать руку Володе, только кивнул головой, выходя из автомобиля. — Я позвоню, будь на связи.       И машина уехала прочь.       Недалеко от Валеры раздалось отвратительное карканье вороны. И с этим пронзительным криком так резко взмыл воздух, что откуда-то с неба спустились на землю два чёрных пера.       Козырев нахмурился.       Не к добру это всё.       Голова заполнилась гнетущими мыслями. Ему просто было необходимо поговорить с Женей, попытаться переубедить его. Вступить в это гребанное дело шестилетней давности. Поймать настоящего ублюдка, терроризировавшего всю Москву. И наконец-то закрыть это дело раз и навсегда.       Понимая, что возможного скандала не избежать, Козырев ровно вздохнул и направился в своё любимое место.        Туда, где всё началось.