Глава 5: Раскрытие карт

После щекотливого разговора с виконтом Виолетта тайком направилась в покои первого министра. За советом. Такого внезапного поворота, как выяснение Раулем еë статуса, де Грассо не ожидала и потому в душе была напугана сложившеюся картиной... Этот вездесущий д'Артаньян попутал ей все карты. Виолетта понимала, что Мазарини сейчас же разразится нравоучительными темами и будет указывать на то, что дочь его не послушала. Однако умалчивать об этих важных подробностях было небезопасно. В первую очередь для неë. — Вы не заняты, отец? — бесстрастно спросила девушка, плотно закрыв за собою дверь кабинета. Кардинал сидел за письменным столом и подсчитывал непомерные расходы на армию за этот год, внутренне сокрушаясь. Он поднял голову и, завидев де Грассо, миролюбиво улыбнулся. — Нет, фиалочка. Для тебя я не занят. — Произнëс он, одновременно замечая на лице дочери гнусную печать тревоги. — Что-то случилось? Я вижу, ты будто взволнована. В обычаи Джулио не входило расспрашивать окружающих об их внутреннем самочувствии, ибо мелочи эти не интересовали его. Но Виолетта составляла исключение, причëм исключение желанное. У неë он спрашивал о заботах как никогда искренне и был готов прийти на помощь по первому зову, в любое время дня и ночи. Чтобы заранее смягчить негодование кардинала, девушка провернула простой, но рабочий манëвр. Ничего не произнося в ответ, она часто-часто заморгала густыми ресницами, шмыгнула носом и, приложив руку к губам, закрыла глаза, из которых тонкими полосками по щекам заструились слëзы. Мазарини взметнулся с места, как ужаленный, едва не опрокинув чернильницу на свои подсчëты. — Виолетта! — неосторожно громко произнëс он, ласково беря дочь за дрожащие плечи. — Ответь, что стряслось? Кто посмел обидеть тебя? — О, отец, в прошлый раз я поведала вам свой план по уничтожению мушкетёров... — Начала она, всхлипывая. — Да. Но потом, когда ты ушла, я посчитал, что это лишь подростковый бунт и что ты решила просто поспорить со мной. В последующее время я — не скрою — наблюдал за тобой, не замечая ничего вопиющего, и решил, будто это и в правду всего-навсего безобидный протест. — О, если б это действительно было так! — Что ты имеешь в виду? Наигранно-опечаленным тоном Виолетта вкратце рассказала отцу, что статус еë известен офицеру королевских мушкетёров, а, стало быть, скоро будет ясен и всему двору. Мазарини побледнел, но ругать дочь за неосторожность не решился. Сердиться на плачущую девочку, которую он любил и больше Анны Австрийской, и больше денег, он не посмел. — Ты поступила очень необдуманно. — Единственное порицание, сказанное кардиналом. — Крайне неосторожно... — Прошу, отец, помогите, дайте мне совет!.. — Единственное, что я могу теперь предпринять, фиалочка, это разгласить весть о нашем родстве остальному двору, чтобы никто не посмел отныне даже косо посмотреть в твою сторону. — А как же позор, грозящий вашей репутации? — ужаснулась Виолетта. — Поверь, те сказки, что ходят в народе о моей персоне, куда компрометивнее. Один лишь возмутительный лозунг «Долой Мазарини!» в сущности уже позорен, что подданные смеют столь неуважительно, — Джулио невесело усмехнулся, — отзываться о своëм кардинале. Поэтому, думаю, раскрытие карт будет лучшим выходом из этой ситуации. Лучше для твоей безопасности. Де Грассо и Мазарини слились в объятиях, которых девушке безумно не хватало и которые успокоили еë. За окном же тем временем послышались звуки лошадиного цоканья. Кто-то приехал повидать Его высокопреосвященство.